Кто ты на самом деле? Друг или любовь всей моей жизни?

В зале Белого дома Сторибрука, украшенном к Рождеству, звучала лёгкая симфония — смычки скрипок переливались, словно падавший снег снаружи. Под хрустальным светом люстр отражались медали и ордена, сверкая золотом и серебром. Сегодня здесь собрались лучшие из лучших — представители всех военных и силовых структур страны. Реджина Миллс шагнула в зал, уверенно, но без показной высокомерности. Её походка, выверенная до последнего движения, напоминала плавное движение пантеры. Взгляды гостей ощутимо тянулись к ней — кто с восхищением, кто с завистью. Генерал-полковник юстиции всегда умела производить впечатление. Эмма появилась чуть позже. В белой пилотке, идеально выглаженной униформе и почти мальчишеской грацией. Её взгляд был твёрд, но спокойствие скрывало тихую настороженность — она не любила громких мест. Однако именно такие залы всегда будто испытывали её прочность. В тот момент, когда Реджина обернулась, её взгляд встретился со взглядом Эммы — случайно, но ощутимо. Время словно дернуло стоп-кран. В толпе, где звучали речи генералов, и цокали каблуки, на мгновение не стало никого, кроме этих двух женщин. Эмма чуть приподняла бровь — вызов или любопытство. Реджина, напротив, позволила краешку губ изогнуться в едва заметной улыбке — не дружелюбной, а оценивающей. Между ними пробежала та самая искра: она не жгла, но притягивала. — Капитан Свон, — первым заговорил Робин Локсли, подойдя ближе к супруге. — Позвольте представить мою жену, генерал-полковника юстиции Реджину Миллс. — Честь для меня, — ответила Эмма, протягивая руку. — Взаимно, — сказала Реджина мягко, но с тем холодным оттенком, который заставлял пилота чувствовать себя вызванной на немую дуэль. Пожатие длилось чуть дольше, чем положено по протоколу. Только они знали, что в этом коротком касании скользнула энергия — смесь силы, гордости и необъяснимого узнавания, будто две стихии вдруг нашли друг друга после долгих бурь. Музыка снова зазвучала громче. Киллиан, наблюдавший издалека, хмыкнул, не сразу поняв, почему Эмма выглядит так, словно в воздухе вокруг неё повеяло электричеством. А Белый дом Сторибрука продолжал сиять — свидетелем мгновения, когда началась история, перепутавшая два мира: порядок и инстинкт. Оркестр сменил мелодию, люди потянулись к бокалам с шампанским, а официанты бесшумно сновали между приглашёнными. Церемониальная часть постепенно превращалась в приём — неформальный, но всё ещё насыщенный светской вежливостью.Эмма стояла у большого окна, за которым клубился пар от дыхания города, и время от времени делала глотки из бокала. Она чувствовала, что кто-то наблюдает, и не ошиблась — Реджина приближалась. — Красивая форма, капитан. — Голос Реджины прозвучал низко, почти мурлыкая. — Белый цвет вам к лицу. Не многие могут позволить себе такую дерзость.Эмма чуть повернула голову, и уголок её губ дрогнул. — С дерзостью я знакома поближе, чем с дипломатией, генерал. — Это заметно. — Реджина усмехнулась. — Хотя редкое сочетание — прямота и дисциплина. Скажу честно, ожидала кого угодно, но не женщину, о которой говорил президент в своей речи. — Надеюсь, упоминание было неплохим? — Скорее… интригующим, — произнесла Реджина, задержав взгляд чуть дольше, чем следовало. Молчание повисло между ними, но оно не было неловким. Это была пауза, наполненная возможностями, как спокойствие перед грозой. К моменту, когда Реджина чуть отвела взгляд, к ним подошёл Киллиан — слегка растрёпанный, но с неизменной обаятельной улыбкой. — Капитан, вы тут уже обратили внимание всех на себя. Не поделитесь, с кем ведёте такую оживлённую беседу? — произнёс он, склонившись чуть ближе к Эмме. Эмма обернулась, и в её тоне прозвучала лёгкая ирония: — Киллиан, позволь представить. Генерал-полковник юстиции Реджина Миллс. Киллиан мгновенно подобрался, осмотрев женщину перед собой. — Генерал Миллс… слышал о вас на брифингах. Говорят, вы умеете держать систему в ежовых рукавицах. Реджина изящно подняла бокал. — Иногда порядок требует твёрдой руки… и холодного ума. Но вы, офицер Джонс, кажется, предпочитаете действовать сердцем? Киллиан усмехнулся. — Кто-то должен напоминать миру, что за приказами стоят живые люди. — Благородно, — ответила она, сдержанно улыбнувшись. — Но иногда именно это и мешает побеждать. Эмма наблюдала за ними двоими, словно за шахматной партией, и не могла не улыбнуться внутренне. В этом столкновении характера Реджины и свободолюбия Киллиана было что-то завораживающее — ровно как в ней самой сейчас боролись долг и странное, притягательное ощущение, что рядом с этой женщиной её собственная энергия вдруг стала сильнее. Реджина заметила этот взгляд — и на секунду в её глазах мелькнула искра того же признания: две сильные натуры узнали друг в друге равную. Ни больше, ни меньше. Музыка изменилась, и зал словно выдохнул. Но в этом мгновении, где отражались их взгляды, Белый дом стал местом, где началась игра без правил. Когда официальная часть закончилась, шум приёма начал стихать. Чьи-то каблуки цокали по мраморному полу, раздавались приглушённые голоса и вежливые прощания. Снег за окном падал густыми хлопьями, будто Белый дом оказался в самом сердце снежной метели. Эмма застегнула верхнюю пуговицу кителя и направилась к выходу. У дверей уже стояла Реджина, поправляя тонкие перчатки. Её силуэт, подсвеченный мягким светом фонаря снаружи, выглядел почти нереальным — собранная, уверенная, и при этом... удивительно одинокая. — Пожалуй, самый напряжённый вечер за последние месяцы, — заметила Эмма, остановившись рядом. — Для тех, кто умеет слушать — да. Для тех, кто привык командовать — скорее, скучный, — ответила Реджина, не оборачиваясь. — А вы из каких? — спросила Свон, глядя в сторону. Реджина усмехнулась уголком губ. — Сегодня — из тех, кто умеет слушать. Но, боюсь, с завтрашнего дня снова придётся командовать. Между прочим, у вас интересная манера держаться, капитан. Вы не пытаетесь понравиться. Это редкость. — Может, просто не люблю фальшь, — спокойно ответила Эмма. Пауза повисла снова, холодная и странно сладкая. В воздухе звенел мороз и что-то ещё — необъяснимое, будто обе они чувствовали, что их пути ещё пересекутся. — Мы, вероятно, ещё увидимся, капитан Свон, — тихо произнесла Реджина. — И не в таком светском месте. — Вижу, вы не любите сюрпризы? — Люблю. Только управляемые. Она надела перчатку, легко коснулась плеча Эммы и направилась к своим охранникам. Эмма осталась стоять, наблюдая, как та уходит в мягкий свет фонаря, будто растворяясь в снеге.— Ты хоть понимаешь, что сейчас выглядела как человек, которому продали билет в рай, — донёсся за спиной знакомый насмешливый голос Киллиана.Эмма хмыкнула: — А ты выглядишь как человек, которому его билет достанется позже — с надбавкой.К ним подошёл Робин, сдержанно улыбаясь. — Очень достойный вечер, капитан Свон. Ваши заслуги не раз впечатляли моё ведомство. Думаю, есть смысл обсудить возможность совместной работы с пилотами Воздушного флота. Киллиан тут же оживился: — О! Совместные операции? Или дружеская встреча в неформальной обстановке — скажем, ужин? Робин усмехнулся, взглянув на Эмму: — Думаю, ужин будет хорошим началом. Реджина нечасто встречает людей, с кем ей действительно интересно пообщаться.— Договорились, — коротко ответила Эмма, хоть внутри себя четко ощутила лёгкий укол волнения — не из страха, а из предвкушения. Когда они разошлись к своим машинам, снег стал падать ещё тише. В этом вечернем холоде между двумя женщинами — лётчицей и генерал-полковником, — осталась тонкая нить: почти невидимая, но прочная. Та, что со временем может стать союзом. И, быть может, началом чего-то большего, чем просто работа по протоколу.