Кто ты на самом деле? Друг или любовь всей моей жизни?

Снег медленно садился на плечи, тихо таял и оставлял влагу на воротниках. Ночь выдалась на редкость тихой, почти вязкой — город будто затаил дыхание. Эмма и Киллиан Дверь в их квартиру закрылась мягко, как печать после длинного дня. Киллиан устало сбросил куртку и прошёл на кухню, где привычным движением достал две кружки. — Кофе? Или, может, что покрепче? — спросил он, уже доставая бутылку виски. — Что покрепче, — ответила Эмма, снимая китель и оставаясь в белой рубашке. Свет падал на неё мягко, выхватывая из темноты серебро в волосах.Они почти не говорили. Каждый глоток был частью молчаливого диалога. Киллиан положил руку ей на плечо, но она чуть вздрогнула. Не от холода — от того, что память вдруг вернула взгляд, сказанный в Белом доме. Твёрдость в глазах Реджины, её улыбку с загадочной тенью, её голос, звучащий всё так же отчётливо — «Люблю. Только управляемые сюрпризы». Эмма прикрыла глаза — и Киллиан принял это за усталость. А она видела перед собой не его лицо, а то, другое — вырезанное из темноты, холодное и притягательное.Он поцеловал её, но её вдох был сбивчив, будто она пытается вспомнить другого человека, чужие пальцы, другой ритм дыхания. Реджина и Робин Машина мягко въехала в подземный паркинг особняка. Реджина сняла пальто и прошла в спальню, где Робин уже наливал в бокалы красное вино. — Ты сегодня была особенно… сосредоточена, — заметил он, наблюдая, как она подходит к окну. — Возможно, — коротко ответила Реджина, опершись о подоконник. За окном снег россыпью ложился на каменные ступени. В отражении стекла она видела своё — усталое и отрешённое лицо. Пальцы медленно скользнули по вороту платья. Она вспомнила прикосновение руки — крепкое, слегка шершавое после перчатки, но удивительно тёплое. Эмма Свон. Её голос, уверенный, мягкий и упрямый одновременно. Робин подошёл сзади, осторожно коснулся её талии, но взгляд Реджины всё ещё был направлен в отражение. Она позволила себе закрыть глаза — и там, в этой тьме, снова появилась Эмма: светлая, сильная, с прямым, почти мальчишеским взглядом. — Редж… — прошептал Робин, целуя её плечо. Она повернула голову, посмотрела в бездомные голубые глаза и ответила касанием губ, поцелуй был, нежным словно перо, перо белого лебедя пролетело где-то возле них, но глубоко внутри она чувствовала, как что-то горит под кожей — не желание к мужу, а память о чём-то живом и настоящем, запретном, но зовущем. В одну и туже секунду, в двух разных домах, две женщины открыли глаза. Эмма — с перехваченным дыханием и ощущением, будто её кто-то позвал. Реджина — с дрожью в пальцах и странной улыбкой, как будто во сне её кинули взглядом издалека. Обе не знали, что в тот миг смотрели в одно и то же — холодное зимнее небо.И обе подумали об одном и том же человеке. Снег за окнами падал всё плотнее, как занавес, закрывая город от всего остального мира. В эту ночь двум парам суждено было гореть — каждой по‑своему. Утро Киллиана и Эммы — Подъём, капитан, — голос Киллиана прозвучал со смешком, когда он поставил кружку кофе на тумбу. Эмма приоткрыла один глаз, щурясь от света. — Ты слишком бодрый для утра после Белого дома. Он сел на край кровати, подтянул рубашку и, завязывая галстук, добавил: — Не утром после Белого дома — утром после тебя. Это, знаешь ли, требует запаса энергии. — Ммм… — Эмма села, перебросив волосы через плечо. — Хитро выкрутился, Джонс. — Это мой талант, — ответил он и, поворачиваясь к двери, бросил через плечо: — Кстати, Бэйли звонил с авиабазы. Говорит, у тебя совещание с министерством и какая‑то женщина из юстиции запросила отчёт по последнему рейсу. Эмма нахмурилась. — Женщина из юстиции? Не уточнили кто именно? — Нет. Сказали, уровень допуска “особый”.Она взяла кружку, задумчиво потянулась к телефону. — Поняла. Спасибо, Килл. Я разберусь. Он наклонился, быстро коснулся её губ. — Постарайся без подвигов сегодня, капитан. — Я же говорила — с подвигами мне скучно не бывает, — усмехнулась Эмма. Когда дверь за Джонсом закрылась, она на минуту задержала взгляд на телефоне. Пальцы машинально коснулись экрана — имя неизвестной женщины не появлялось, но где-то глубоко внутри Эмма уже догадывалась. “Реджина Миллс…” — имя само вспыхнуло в памяти. Утро Реджины и Робина В доме Миллс царила идеальная утренняя тишина. Кофеварка тихо шипела, а на стеклянном столе уже лежали две папки — “Юстиция” и “Комитет”. Реджина, держа чашку с кофе, пролистывала документы, не замечая, что не переворачивает страницу уже несколько минут. — Ты опять мыслями где-то далеко, — произнёс Робин, поправляя форму. — На работе, как обычно, — коротко ответила она, ставя чашку. — Ты сегодня какая-то… мягкая. Даже странно.Реджина подняла взгляд, чуть прищурилась: — Мягкость — редкая роскошь для генерала, Робин. Не злоупотребляй моментом.Он улыбнулся, подошёл, легко коснулся её щеки. — Просто хочу, чтобы ты отдыхала хотя бы иногда. — Отдых — это удел тех, кто не держит на плечах систему, — ответила она с лёгкой усмешкой. — Но ценю заботу, генерал-майор.Он покачал головой и, поцеловав её в висок, ушёл. Когда дверь за ним захлопнулась, комната словно наполнилась другим воздухом — свободным. Реджина нажала кнопку на стационарном телефоне. — Сидни, зайди ко мне.Через минуту дверь открылась. Секретарь, подтянутый и бдительный, как всегда, вошёл без лишних слов. — Слушаю, мадам Миллс. — Мне нужен личный номер капитана Эммы Свон из Воздушного флота, — спокойно сказала она, закрывая папку. Сидни моргнул, не скрывая удивления: — Из Воздушного флота?.. Хмм… У неё высокий допуск безопасности. — А у тебя высокий уровень доступа к информации. (Она задержала взгляд, в её голосе звенела сталь.) — Это не просьба, Сидни. Это задание. — Разумеется, — ответил он, опуская глаза. — Формулировка — “личная инициатива начальства”? — Назови это “проверкой ресурсов”, — произнесла Реджина и впервые за утро позволила себе едва заметную улыбку. Когда за Сидни закрылась дверь, она откинулась в кресле и, глядя в окно, пробормотала: — Посмотрим, Эмма Свон, кто из нас любит управляемые сюрпризы на самом деле.