Кленовые листья

Тяжёлый вздох покидает грудную клетку, пальцы цепляются за алые одежды, когда тёплое тело льнёт к груди. Хуа Чэн рукой ласково проводит по длинным прядям, с нежностью наблюдая, как Его Высочество прикрывает глаза от усталости, намереваясь на ближайшее время забыться в объятиях супруга. Добраться бы до всех тех, кто доставляет ему неприятности, да только и Его Высочество не хотел бы этого, и у Хуа Чэна есть обязанности куда важнее какой-то мести. В первую очередь он обязан предоставить комфорт и заботу любимому человеку.  Всё остальное может провалиться под землю. Он молчаливо слушает, как размеренно бьётся сердце его божества, чувствует, как дыхание с каждым выдохом согревает кожу шеи, и ладонь сама по себе принимается медленно вырисовывать на спине Его Высочества круги, чтобы полностью укутать его в ощущение комфорта и безопасности. Слова тут вовсе не обязательны. Его Высочество продолжает сидеть у него на коленях, уютная тишина между ними исчисляется не одной палочкой благовоний, пока в какой-то момент Хуа Чэн не принимается едва слышно, будто бы сокровенно, напевать песню на давно уже забытом языке. Губы дорогого супруга тут же трогает лёгкая улыбка. Его Высочество слушает. Выражение лица его светлеет, окончательно расслабляются плечи, но позу он так и не меняет, пока Хуа Чэн не делает паузу в самом конце мелодии. Тогда он наконец встречается с глазами цвета расплавленного золота и вновь ныряет в окрыляющее чувство всепоглощающей любви. Каждый раз как первый. — Сань Лан решил меня усыпить? — интересуется Его Высочество не без улыбки, и из груди против воли рвётся мягкий смешок. — Только если гэгэ сам того пожелает. Хуа Чэн ласково касается пальцами щёк, заправляет прядь волос за ухо, а затем склоняется над ним, чтобы оставить на лбу поцелуй. Счастье Его Высочества проявляется в том, как его дорогой супруг жмурит глаза, как улыбка становится шире, как он невольно льнёт ближе, и с каждым новым доказательством мёртвое сердце демона готово выпрыгнуть из груди от переполняющих его эмоций. Он покрывает поцелуями любимое лицо: снова касается губами лба, затем век, переносицы и кончика носа, целует скулы и медленно окрашивающиеся румянцем щёки и только потом — в самом конце — наконец припадает к губам, в поцелуй вливая всю свою преданность и всю любовь. Хуа Чэн без единого слова уверенно заявляет: он здесь. Он рядом. Он никогда не оставит. И безмолвная клятва его находит отражение в родных глазах.