Terror

***

9 лет назад…      

      — Узи? Просыпайся, солнышко.       Ласковый голос Нори выдернул девочку-робота из спящего режима. Системы и сознание юной рабочей «отдохнули», аккумуляторы зарядились, а значит она была готова к новому дню. Фиолетовая надпись [SLEEP MODE] на дисплее девочки сменилась фиолетовыми же схематичными глазками — такими же как у родительницы, — уставившимися на дисплей заботливо улыбающейся матери. Ещё немного заспанная девочка сладко зевнула, прожужжав сервоприводами головы и рта, двигающими лицевую обшивку из гибкого пластика.       — Встаю, мам, встаю, — в шутку ворчливым тоном отмахнулась Узи, но улыбка, конечно, выдавала её с потрохами.       — Отряд Макарова должен вернуться с поверхности с минуты на минуту, — оповестила мама, пока дочь вынимала из порта на виске зарядный шнур.       От этой новости девочка вмиг оживилась и встрепенулась:       — Правда?! — Выпустив провод из рук, она резко поднялась и села на кровати. — Уже?!       — Да, сейчас пойдём их встречать, — мама снова тепло улыбнулась и направилась на выход из комнаты, — А сейчас — подъём, завтрак через две минуты!       Узи как по команде вскочила с кровати и надела футболку в чёрно-белую полоску и джинсовые шорты, небрежно брошенные прошлым вечером на стоящий рядом с кроватью стул. Одевшись, девочка мигом выбежала из своей комнаты. Жилые блоки дронов не славились просторностью, поэтому Узи быстро добралась до кухни. Там её мать уже наливала порции масла в стаканы на завтрак. Была, впрочем, и некоторая странность. Зоркий глаз пусть и юного, но всё-таки дрона, заметил, что себе машинного масла Нори по какой-то причине налила гораздо меньше.       «Хм… Раньше мама наоборот больше всех пила…» — подметила мысленно она. Девочка, впрочем, не стала комментировать это — мало ли что там у взрослых на уме? Решив не донимать Нори расспросами, Узи взяла свой стакан.       — Приятного аппетита, мам, — пожелала она и отпила из стакана.       Масло на вкус оказалось ещё хуже, чем вчера, будучи явно менее качественным, чем положено, отчего Узи недовольно скривилась:       — Уэ, чего это оно такое?..       Нори вздохнула.       — Смеситель в маслоразливочном цеху не в лучшем состоянии, — объяснила мать и сделала глоток из своего стакана, — Говорят, позавчера его вообще отключили, потому что качество масла сильно снизилось. Это из последней партии.       Узи снова посмотрела на масло в своём стакане с видимым волнением, а Нори тем временем нашла в себе силы улыбнуться.       — Не волнуйся, в шкафчике ещё есть, но-о-о на себе я могу и сэкономить, хи-хи.       — Я… наверное, тоже пока не хочу, — ответила девочка и поставила стакан на стол после пары секунд раздумий, — Потом допью.       — Ох, Узи… — начала старшая рабочая, — Я понимаю, на вкус не очень. Но всем дронам нужно пить масло, чтобы поддерживать механизмы в лучшем состоянии и следить за температурным балансом, — сделав паузу, мать одним длинным глотком допила содержимое стакана. — Давай хотя бы ради мамы выпей свою порцию, хорошо?       Человеческий ребёнок семи лет, конечно, вряд ли бы понял заумные обороты по типу «температурного баланса». Но к дрону это было по многим причинам неприменимо. Даже молодые нейросети были гораздо умнее и сообразительнее обычных детей из-за особенностей восприятия, хранения и умений пользоваться полученной информацией, которые в ПО дронов-рабочих вшивались изначально. Да Узи и так понимала вполне очевидную для любого робота вещь, и в напоминании реальной необходимости не было.       — Ну ла-адно, — фиолетовые глаза на дисплее сделали небольшой полукруг, имитируя закатывание этих самых глаз. Не желая расстраивать маму, девочка быстро осушила стакан, а затем тут же скривилась и высунула язык от отвращения, — Фе…       Мама снова вздохнула, в этот раз с печальной улыбкой, после чего поставила стакан возле неработающего умывальника.       — Ну и умница. Что ж, пойдём встречать разведчиков?       — Да! Бежим скорее, мам! — воскликнула Узи и тут же побежала на выход из комнаты.       Захихикав и умилившись, Нори практически сразу спринтанула следом:       — Эй, а куда без мамочки?! Стой, я же всё равно догоню, ха-ха-ха!       Понять возбуждение девочки было несложно. С тех пор, как на поверхности стало смертельно опасно, дроны-рабочие ушли под землю. В какой-то момент в подземном убежище начало не хватать ресурсов для ремонта основных структур жизнеобеспечения для дронов: то генераторы сбоят, то, вот, смеситель накроется, то ещё что-нибудь. Макаров был тем, кто предложил совершать рейды на поверхность за нужными деталями — и первый же возглавлял экспедиции, ходить в которые соглашались очень немногие. Макаров не обманывал, не делал вид, что всё будет вполне безопасно и он знает, что делает, нет — он честно говорил, что из очередной экспедиции он и пошедшие с ним дроны могут не вернуться. Но некоторые ради выживания колонии соглашались столкнуться лицом к лицу с ужасами, царствующими снаружи дверей убежища.       Тем не менее, доселе ему удавалось проводить крайне успешные вылазки, а отряды под его руководством возвращались в полном или почти полном составе. После рейдов уставшие разведчики обычно собирались у обогревателя на посту охраны и рассказывали захватывающие истории о том, как им удавалось избежать внимания дрона-демонтажника или обмануть его и направить по ложному следу. Лучше всего это удавалось делать самому Макарову. Узи всегда с замиранием сердца слушала эти рассказы, пусть и понимала, что конец у них будет благополучный или, иногда, горько-сладкий, когда разведчики рассказывали, как один-два дрона из их отряда жертвовали собой ради успеха всей миссии.       Росшая с детства на этих историях, Узи мечтала тоже когда-нибудь отправиться с Макаровым в экспедицию. Суровый дрон-рабочий со старым пистолетом, произведённым, наверное, ещё в позапрошлом столетии, казался ей непобедимым героем, на которого молилось всё убежище. Его дерзкие экспедиции воспринимались девочкой как нечто само собой разумеющееся, как и его казавшаяся запредельной крутость.       А в убежище, тем временем, несмотря ни на что кипела неорганическая жизнь. Часть дронов с утра спешила на работу, подзарядившись за ночь; часть оставалась дома. Обстановка в подземном убежище, разумеется, была несколько стеснённой, да и шумоизоляция иногда подводила. Например, пробегая мимо одной из дверей жилого блока, Узи услышала женский голос, обладательница которого отчитывала мужа за что-то, во что семилетняя девочка вникать не хотела.       Парочка чуть не сбила с ног какого-то дрона — вернее Узи-то смогла его заметить и оббежать заранее, а вот Нори действительно чуть не врезалась и лишь каким-то чудом извернулась и пробежала мимо, смеясь и рассыпаясь в извинениях — и выбежала из жилого блока в центральный коридор, откуда было удобно попасть в любую другую точку убежища. Верхние уровни включали в себя размещенные в коридорах жилые блоки, казармы Отряда Обороны Рабочих, госпиталь, склад и школу для дронов-детей — даже роботам была нужна школа. На нижние уровни убежища вели грузовые лифты. Там располагались ещё несколько уровней жилых блоков, маслоразливочный цех, где производился синтез машинного масла, необходимого дронам для существования в условиях холодной планеты, силовые установки, обеспечивающие убежище электроэнергией, старая лаборатория и мастерские, заводские мощности, на которых собирались новые тела для дронов и запчасти, поступающие в госпиталь, а ещё ниже — добывающие станции, а также сеть подземных тоннелей, оставшаяся от шахт с тех времён, когда планета ещё принадлежала людям. В случае опасности сбежать можно было по целой системе различных выходов, хоть в катакомбы, хоть на поверхность. Одним словом, в убежище было всё, чтобы существование дронов не превратилось в мучительную пытку — и только и всего. Чуть больше необходимого минимума, благодаря которому населяющие убежище роботы могли хотя бы быть уверенными в завтрашнем дне, а жизнь шла своим чередом.       Вскоре Узи с мамой добрались до поста охраны, расположенного у входа в убежище. Бойцы ООР, экипированные тем, что осталось от людей, притащили сюда ящики, на которых можно было посидеть, и электрический обогреватель, чтобы создать более комфортную атмосферу. Помимо нескольких вечно напряженных охранников, здесь, разумеется, был и возглавляющий ООР отец Узи — Хан Дверьченко. Он обернулся на быстро приближающиеся шаги и увидел любимых дочь и жену.       — Доброе утро, Узи!       — Папа! — девочка подбежала к Хану и обняла его.       Тот, разумеется, заключил дочку в объятия, ну а Нори поравнялась с ними.       — Как ты, выспалась? Уже не терпится послушать истории разведчиков? — спросил отец.       — Да, да! Когда они придут? — Узи быстро-быстро закивала головой, освободившись из объятий Хана, а на её лице расцвела широкая улыбка.       — Они должны вот-вот…       Хана перебил стук с внешней стороны двери и сразу за ним раздался низкий, с эдакой прокуренной хрипотцой мужской голос:       — Открывайте, свои. Хвост не принесли, всё нормально.       Охранники, узнав голос, сперва приоткрыли дверь, на случай, если это окажется уловка тварей, но там действительно оказался Макаров, выглядящий усталым, но вполне спокойным. Расслабившись, дроны начали открывать врата, но отчего-то в воздухе повисло некоторое напряжение. Когда дверь открылась, на порог убежища зашли два дрона в выцветших камуфляжных куртках, затаскивая на пост охраны сумки с добычей.       — Вас же было одиннадцать… — подметил Хан севшим голосом. — Что случилось с остальными?       Макаров неопределённо махнул рукой, а затем небрежно бросил в ответ одно-единственное слово:       — Демонтажник.       Все мигом помрачнели — объяснение было исчерпывающим. Охранники тем временем уже закрыли дверь, затем Хан отдал распоряжения оттащить детали к смесителю и заодно вызвать наряд техников — пусть работают, мол. А Нори, пока охранники проводили свои действия, пригласила выживших разведчиков к обогревателю:       — Ох, ну что ж мы стоять будем, проходите, устраивайтесь.       Те поплелись к ящикам возле обогревателя и уселись на них. И тут Узи, которая подошла ближе и собиралась сесть рядом с Макаровым, наконец обратила внимание на некоторую странность у второго выжившего в экспедиции.       — Д-Девятка, а г-где твоя р-рука?.. — дрогнувшим голосом спросила девочка, указывая на обрубок правой руки у выжившего.       Разведчик с натянутой улыбкой глянул на заляпанную тёмным маслом куртку, правый рукав которой был оторван по самую подмышку, и откуда торчал кусок руки дрона.       — Дрон-убийца постарался, — ответил Девятка. — Честно — болит адски.       — Да не прибедняйся, герой. «Аптечка» тебе все ощущения отключила, — Макаров с видимым усилием хлопнул напарника по плечу, но тот, видимо, действительно не почувствовал этого и лишь слегка качнулся вперёд.       Под «аптечкой» подразумевался оранжевый USB-флеш-накопитель, популярные среди людей до катастрофы. Дроны же повадились загружать на такие флешки наборы программ, написанных местными умельцами. Флешка втыкается в USB-порт на виске дрона, после чего автоматически производит распаковку архивов и запуск заархивированных программ, устраняющих болезненные ощущения, маслотечение и вирусы в системе в случае их наличия. Автоматический запуск, без запрашивания подтверждения, нужен затем, чтобы возможные вирусы в системе дрона не могли его отменить.       Командир между тем продолжил:       — Всё с ним будет хорошо, не пугайся, Узи. Кстати, я для тебя кое-что раздобыл.       Глазки Узи загорелись ярче от любопытства, а беспокойство за Девятку начало отступать. Дрон тем временем полез во внутренний карман куртки и достал оттуда слегка потрепанную плюшевую игрушку — милого синего кота.       — Такими милашками когда-то человеческие дети играли, — сказал Макаров, протягивая игрушку девочке, — Нравится? У тебя вроде та акула из Икеи была, вот подумал, может и это зайдёт…       — Ой, какой милый котик! — Узи, метафорически засветившись от счастья, тут же схватила игрушку в обе руки, — Где ты его достал?       — В ближайшем убежище. Выменял на пару деталей, которые нам не нужны были, — объяснил разведчик, после чего повернулся к севшим рядом Нори и Хану и следующую реплику адресовал им. — Кстати, у них там что-то вроде торговой точки намутилось, ассортимент неплохой, даже оружие и боеприпасы есть.       Узи, в пол-уха слушая разговоры взрослых, тем временем изучала игрушку взглядом и вертела её в руках — плюшевый котёнок ей очень понравился.       — Какой классный… спасибо за подарок, Макаров!       — Да пожалуйста, малышка, — с этим словами Макаров, улыбнувшись, покровительски взъерошил фиолетовые волосы девочки.       — Так что произошло с отрядом?.. — зачем-то решила уточнить Нори. — Неужели все девятеро… погибли?..       — Да, — лаконично отрезал командир. Было видно, что ему нелегко сохранять лицо и говорить об этом, но он держался, и затем начал рассказ в подробностях: — Эта тварь прилетела и парой ударов превратила троих из отряда в металлолом. Когда мы сориентировались и начали убегать, восемь наших уже были трупами. Девятке в пылу боя оторвало руку, но, по крайней мере, он выжил. У Ллойда была с собой граната, и он пожертвовал собой, чтобы задержать дрона, а мы смогли сбежать с деталями.       Глазки Узи, отображаемые на лицевом дисплее, расширились от ужаса, превратившись в два эдаких колечка. Настроение мгновенно ухудшилось, ей даже показалось, что ей стало трудно дышать, — хотя, конечно, дышать роботам было совсем не нужно. Девочка прижала плюшевого котёнка к себе.       — Какой ужас… — прошептала она, а затем неожиданно произнесла: — …Хотела бы я быть там и помочь вам как-нибудь.       — Боюсь, тебя, малышка, он бы убил с особым удовольствием, — попытался осадить девочку Девятка. — Все знают, что детей они ненавидят даже больше, чем взрослых дронов.       — И всё равно я бы хотела сделать хоть что-нибудь, — вздохнула Узи. — Я не хочу, чтобы мои близкие умирали. Нет, я не хочу, чтобы вообще кто-либо умирал…       Все взрослые вздохнули, разделяя грустное настроение девочки. Ситуация складывалась крайне мрачная. Нори уже успела пожалеть, что не осталась дома с дочерью; Хан тоже считал, что такие разговоры — не для ушей семилетнего ребёнка.       — Ох, если всё будет продолжаться так, то добром это не кончится… — начала тихо причитать Нори, вспоминая, что прошлый рейд закончился буквально на волосок от гибели всего отряда, но то ли удача, то ли высшие силы сохранили функционирование шести из десяти дронов-рабочих, в том числе и Макарова.       — Я согласен. Думаю, нам пора прекратить эти экспедиции, — Хан поддержал жену, нежно обняв ее за плечо.       — Да. В общем и целом, у нас есть все, чтобы продержаться еще пару лет, — согласился Макаров. — А если что, то, возможно, стоит попытаться действовать не на поверхности, а под землей. Вряд ли дроны-убийцы полезут в катакомбы.       Чувства Узи были смешанными. Доселе она считала, что этот дрон может выйти из любой ситуации, но, кажется, сейчас был не тот случай. Разумеется, она понимала, какой опасности подвергаются разведчики всякий раз, отправляясь в очередной рейд, — как же иначе, когда на каждом углу жужжат о том, какие безжалостные, жестокие и непобедимые дроны-убийцы? Но, кажется, в силу юного возраста всё же недооценивала её.       — Итак… ты больше не будешь ходить на поверхность? — спросила она без особых эмоций.       — Наверное да, не буду. До сих пор отрядам под моим руководством удавалось избегать внимания дронов-убийц. Но, похоже, они вычислили один из моих тайных маршрутов и устроили там засаду, — рассудил разведчик.       Всё это так сильно надавило на девочку, что она в спешном порядке начала судорожно перебирать варианты в поисках хоть чего-то, что могло бы сделать ситуацию лучше, хоть какой-нибудь светлый момент.       — Нууу, по крайней мере вы вернулись с запчастями и этим милым котёнком… Это ведь… успех? — попыталась она с неловкой и очень неестественной улыбкой.       — Конечно, — кивнул он, — Благодаря жертве тех девятерых, убежище выстоит ещё какое-то время. Запчасти есть, технари починят смеситель, и с маслом больше проблем не будет.       Но несмотря на то, что Хан, Нори, Девятка и остальные охранники, которые тоже слушали разговор, стоя чуть поотдаль, разделяли такой взгляд на ситуацию тоже, попытка девочки, привыкшей искать позитив даже в самые тёмные времена, поддержать взрослых, особым успехом не увенчалась. Всё же потеря девяти храбрых дронов была очень тяжелой.       — Страшно осознавать, что эти монстры рыщут на улице… — вздохнула Нори, продолжая обнимать мужа. — Я боюсь даже думать о том, что может случиться, если они каким-то образом проберутся сюда…       — Таковы они. Даже когда ты не видишь их вокруг, они всё равно рядом, — начал рассуждать вслух Макаров, — Ты о них думаешь, ты их боишься. Страх — их оружие, такое же как когти и нанитовая кислота.       Когда рабочий договорил последние слова дрогнувшим в моменте голосом, пусть и стараясь сохранять невозмутимый вид, Узи решила спросить, немного поразмыслив:       — Макаров… а ты… боишься?..       — До усрачки, — неожиданно серьёзным тоном ответил разведчик.       От крепкого словца разведчика родители девочки немного напряглись.       — Макаров, ну не при ребёнке же… — попытался аккуратно упрекнуть друга Хан.       — Извините. Говорю как есть, — уставшим голосом ответил бывалый сталкер. — Этих тварей нельзя не бояться. Они быстрые, прочные и способны убить дрона за мгновение, но предпочитают помучить подольше. Настоящие дьяволы с неба…       Повисла гнетущая тишина, за время которой Узи формулировала следующий вопрос, который достаточно давно висел в её светлой головушке, но который всё никак не представлялось возможности задать, ни родителям, ни такому эксперту, как Макаров.       — Почему дроны-убийцы нас так ненавидят?.. — наконец начала девочка. — Неужели они не понимают, что мы все здесь просто хотим жить? Мы же никак им не угрожаем… Может быть, кто знает, мы сможем как-то ужиться с ними и… и… может быть, даже подружимся…       — Эх, Узи… ты еще такая маленькая и такая наивная… — Макаров вздохнул и достал походную фляжку с маслом, а потом сделал глоток. — С ними нельзя договориться, их нельзя подкупить или разжалобить. Всё что им нужно — чтобы мы все сдохли.       — Ну, может я ещё мала и чего-то не понимаю… но в чём смысл убивать нас?.. — продолжила настаивать Узи, очень желая услышать ответ.       — Я знаю только, что они выполняют приказы компании и вполне этому рады. Почему так, почему вообще был отдан приказ убить нас — этого, увы, не знает никто. А те, кто пытался узнать… — Макаров оборвал фразу и провёл большим пальцем по своей шее, недвусмысленно намекая на то, что случилось с больно любопытными.       Гнетущая тишина вступила в свои права в очередной раз. Сказанное разведчиком опечалило Узи. А печаль быстро сменилась бессильным негодованием:       — Н-но… но… так же нельзя! Д-должна быть какая-то причина! Они не могут просто убивать дронов п-просто потому, что им приказали… — Узи возмущенно сжала плюшевого котёнка в руках, словно ища поддержку в мягком объятии игрушки.       Макаров и Хан уже открыли было рты, собираясь что-то ответить Узи, но вдруг все присутствующие услышали громкий стук в вентиляции, который быстро приближался — и тут же вскочили, готовясь к наихудшему возможному сценарию.       — Чёрт возьми, что там за шум? — воскликнул один из охранников.              — Бля, только не говорите, что… — выругался Макаров и достал пистолет, его рука дрогнула, но он быстро пришел в себя, готовясь противостоять угрозе, — Быть начеку, у нас гости, походу.       — Ч-что? Ч-что происходит? — дрожащим голосом спросила испуганная Узи.       Ответом ей стал удар по вентиляционной решётке. Проломив её, в помещение запрыгнул дрон. Да какой дрон — это было настоящее воплощение ночного кошмара для любого жителя колонии. Он был на голову выше обычного дрона-рабочего и одет в чёрное пальто с коротким рукавом, его длинные и тонкие пальцы оканчивались огромными жуткими когтями с зазубринами, а со спины торчали два складных крыла, усеянных длинными острыми лезвиями. Где-то за спиной также развевался длинный и тонкий хвост-кабель со шприцом со смертоносной кислотой на конце. Но хуже всего было его лицо. Отвратительная рожа с огромным ртом, искаженным в жуткой кровожадной гримасе, а на лицевом дисплее не было глаз — только постоянно висящий жёлтый косой крест.       — Приветик, — произнёс демонтажник весёлым мужским голосом, помахав дронам когтистой лапой, — А вы сейчас все умрёте, кстати!       Дальнейшее было как в тумане. Узи видела, как охранники, вопя, атакуют дрона со всем, что у них есть, а тот отражает их атаки в ближнем бою так, словно наперёд просчитывал их, а огнестрельные ранения, кажется, не причиняли монстру серьёзного урона. Несмотря на это, Макаров, воскликнув ёмкое «Умри, мразь!», начал стрелять в чудовище.       — Хан! Уводи Узи и Нори отсюда! — он ненадолго прекратил стрельбу, но в тот момент, когда Макаров обратился к Хану, монстр взмахнул крылом с острым лезвием, отшвырнув дрона в угол комнаты. Из повреждённого корпуса Макарова брызнуло машинное масло — немного попало на застывшую в шоке девочку.       Хана дважды просить не пришлось, как и Нори — они тут же схватили Узи в охапку и рванули вместе с дочерью к выходу. Девочка не могла не оглянуться на происходящую за спиной резню — и заметила, как дрон летит за ней, собираясь ужалить её шприцом на хвосте…       Путь ему преградила Нори, бросившись под укол. Попадание пришлось прямо в лицевой дисплей мамы Узи и пробило его; шприц выпустил ей в лицо дозу нанитовой кислоты, которая начала медленно разъедать его. В ту же секунду раздался леденящий душу крик женщины-робота.       — Мама! Мама! — пронзительно закричала Узи. Она попыталась броситься к матери, но крепкие руки отца удержали и не позволили ей приближаться к опасности. — Мамочка!       Дрон-убийца, раздосадованный промахом, собирался снова броситься на Узи, но тут вмешался ещё живой Девятка, огрев демонтажника сзади по спине куском трубы. Тому пришлось отвлечься, чтобы добить надоедливого рабочего, но девочка на это не смотрела. Всё её внимание было приковано к Нори, которая лежала на полу и чьё лицо медленно съедала впрыснутая кислота. Пока ещё уцелевшее изображение второго глаза же сменилось на странный символ — …шестиугольник, из трёх вершин которого в разные направления указывали три стрелки.       — Хан, позаботься об Узи, — едва справляясь с болью приказала мама. Сейчас как никогда она должна была быть сильной ради своей семьи. — Узи, будь хорошей девочкой и слушайся папу.       — Нет, мама! Я не брошу тебя! — закричала Узи, но отец был непреклонен и выполнил просьбу жены — и несмотря на это Узи продолжала вырываться, требуя у Хана отпустить её.       Затем дверь закрылась. Хан, одной рукой держа дочь, второй рукой включил тревогу и вызвал подкрепления, а Узи отчаянно пыталась вырваться. За дверью раздавались кошмарные звуки: выстрелы, удары, разрезы, задорная и дерзкая ругань Макарова, безумный хохот демонтажника… и не менее безумный женский смех, который не мог принадлежать никому, кроме Нори. Девочка прекратила отпираться и застыла, вслушиваясь в звуки боя. Руки до онемения крепко сжимали всё ту же игрушку, подаренную Макаровым.       Вскоре подоспели другие дроны из ООР и просто неравнодушные. Хан поручил отвести Узи домой, а сам бросился обратно на пост охраны со свежими подкреплениями. Шокированная происходящим девочка больше не могла сопротивляться и вырываться, а лицевой дисплей стабильно выдавал переполняющие её эмоции в виде слёз. Что было дальше, Узи знать не могла.

***

      Узи сидела дома, забившись в угол коридора, и тихо плакала, сжимая в руках плюшевого котёнка. Игрушка была единственным источником утешения в этот момент. Из головы никак не хотела уходить ужасающая сцена того, как мама храбро бросилась под шприц демонтажника, чтобы смертельная инъекция не досталась Узи. О, девочка прекрасно знала, что после такого заряда нанитов в тело вообще не живут, но как могла старалась не думать об этом. Ей хотелось надеяться, что её мама и Макаров, несмотря на ранения, справятся с дроном-убийцей, маму вылечат, Макарова вылечат и всё будет снова как прежде. К тому же туда направился папа и другие дроны. Всё просто обязано быть хорошо. Узи в своей детской душе жадно ловила мерцающий луч надежды — но тщетно.       Добро побеждает зло, так их в школе учили. Мама, папа, Макаров, другие дроны — это однозначно добро, ведь дроны-рабочие никому не мешали, никому не угрожали и никому не вредили. Дрон-убийца же, убивающий по приказу и наслаждающийся своей работой — это однозначное зло, потому что убивать — это плохо. «Так почему же зло настолько сильнее?.. почему оно побеждает?..» — всхлипывала девочка, то и дело содрогаясь.       Секунды казались минутами, минуты — часами. Время шло, за запертой дверью была слышна беготня и взволнованные голоса. Узи продолжала плакать в углу, теша себя надеждами, но процессор продолжал рассуждать логически, исходя из известных девочке данных — и эти мысли заставляли её плакать с новой силой. После такого заряда нанитов в голову не живут. Спастись можно только быстро заменив компоненты. Но если повреждались основные, где хранилась информация о личности дрона — всё, шансов нет. А это значит, что мама обречена умереть мучительной смертью…       Не выдержав, Узи разрыдалась.       …Прошло несколько часов. Сил рыдать у неё уже не осталось, но и прекращаться совсем её плач не собирался. Она уже успела перебрать у себя в голове все возможные варианты, от самого оптимистичного, до такого, в котором уже сейчас по убежищу ходит непобедимый монстр, ища по жилым блокам немногочисленных выживших. Поэтому, когда дверь резко открылась, девочка оказалась не на шутку напугана. Пусть её страшнейшие опасения не оправдались, пугаться всё ещё было чему.       На пороге стоял папа. Выражение его лицевого дисплея указывало на то, что он увидел нечто совершенно ужасное. Взгляд его был пуст и страшен, как у мертвеца, смотрел словно куда-то далеко-далеко, сквозь всё сущее. А в правой руке Хан судорожно сжимал заляпанный маслом гаечный ключ.       Узи смотрела на отца несколько секунд. Её интересовало многое. Что стало с дроном-убийцей, как он вообще проник в убежище, что с Макаровым, но всё же самым главным вопросом было:       — Г-где мама?..       Голос Хана дрожал. Слова застревали в горле, отказываясь быть произнесёнными.       — Мама… Узи, она…       Отец глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, и наконец смог сказать то, что должен был:       — …Узи, мамы больше нет.       С этими словами привычный девочке мир окончательно рухнул.