Счастливый день

Таким, как он, Нравятся все наши милые песенки; Ему нравится подпевать И стрелять из ружья Правда, он не понимает, что все это значит, Не понимает, что все это значит… — Nirvana — In Bloom Я не случайно начинаю со своей любимой песни Nirvana (вообще меня в этот раз сильно вдохновляет музыка). Она посвящена определенному виду поклонников группы: Имеются в виду любители поп-музыки, объявившие себя фанатами «Нирваны» после выхода дебютного альбома Bleach (1989): считая себя поклонниками рока, они, тем не менее, не вникали в суть такой музыки («Правда, он не понимает, что все это значит…»), воспринимая ее всего лишь как «милые песенки». Многие авторы считают, что радость, счастье и здоровые отношения должны быть «милыми песенками», беззубым флаффом и мармеладом в шоколаде. Я же считаю, что все это может быть даже в вещах настолько жестких, как песни Nirvana. Я не планирую писать про сладкую романтику, где все и всегда идеально. Может быть, я, с моим резюме love/hate, вообще неподходящий автор для этой темы, но я не хочу писать, как успешно пичкать читателя розовой ватой. Я хочу продолжить говорить о реализме. Можем ли мы писать о хороших вещах реалистично? Безусловно. Мы можем делать это даже в пространстве грязного реализма, где обшарпанные подъезды, коммунальные квартиры, а в стране царит безнадега. Самое главное, что нам для этого нужно, — понимать разницу между мелодрамой и драмой. В блоге мне написали: Счастье и радость — вообще, как мне кажется, самое сложное, намного сложнее, чем жесть (говорю по собственному опыту: пробую, скатываюсь в безудержный флафф и снова пробую, и понимаю, что реально сложно). Я не считаю, что счастье сложнее жести или наоборот. Сложно писать хорошее, будь то райский сад или адский ад. Но если у вас упорно получаются «милые песенки», вероятнее всего, что вам пока не удавалось избавиться от мелодраматических элементов. Акцент на эмоциональность героев, чувства превалируют над разумом В серии «Доктора Кто» Стивена Моффата в реальности сна спутница Доктора Эми Понд, будучи беременной, кончает с собой, потому что не может вынести, что ее муж Рори погиб. Это мелодраматический шаблон «любовь или смерть». Эми не видит смысла существовать без мужа. Она узнает, что он умер, и мгновенно решает умереть сама. Ей плевать даже на ребенка. Она ни о чем не думает, только чувствует, как животное. Сравним с «Гордостью и предубеждением». Казалось бы, роман целиком посвящен чувствам. Но героиня непрестанно думает, анализирует, делает выводы! Она существует не в состоянии аффекта и действует не только под влиянием эмоций. Этот стон у них песней зовется: в мелодрамах беспрерывно рыдают, буйно эмоционируют, постоянно норовят покончить с собой («Что же вы так убиваетесь? Вы же так не убьетесь»). От заламывания рук мелькает в глазах. Иногда складывается впечатление, что мы в каком-то дурдоме, где все орут: «ДА Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯЯЯЯЯЯ!!!» Аффектированная, истерическая эмоциональность характеризуется неконтролируемым употреблением слова «любовь» и особо любимым фикбуком словом «эмоции»: — Я… — От избытка эмоций Дин сжал крепко в кулак рубашку на груди отца, так, словно он боялся, что его отпустят: — Я… Ты не любишь меня больше, как раньше. Да… Ты говорил другое. — Что я люблю тебя? — Да. Но если… Если это изменилось… Папа!.. Дин замер, почти не дыша. Он так боялся услышать подтверждение своим догадкам. — Не-ет, — тихо протянул отец, качая головой. — Нет. Я люблю тебя. — Любишь? И ты.? Что?.. Ты не расстроен? Ты… Скажи что-нибудь. Персонаж даже не в состоянии связать слова, настолько у него отключен мозг. Через пару абзацев: — Ты, что же?.. — Отец снова сделал шаг к сыну и заключил его в объятия, едва сдерживая собственные слёзы. — Что же ты придумал себе, ребёнок? Любимый мой… Любимый. Дин… — Я любимый?.. — Конечно. Конечно, ты любимый!.. Уймите вашу любовную жилу! Не хочу хвастаться, но я написала почти 90 тысяч слов вполне себе любовного романа про Дина Винчестера и Кроули, ни разу не употребив слова «любовь». Признание в любви, причем взаимное, между ними выглядит так: Рука касается его щеки. — К тебе было легко привыкнуть, хотя в тебе нет ничего легкого. Стук в голове оглушительный, он почти не слышит себя: — Взаимно, — голос тихий, как шепот сердца. — Иногда я чувствую желание владеть твоей душой. Она уникальна. — Через фрагмент сердцебиения: — Ты уникален. Дин прочищает горло. — Не выйдет, — все равно сипло. — Вот почему я хочу. — Я ничей, — Дин высовывает руки из-под одеяла и вцепляется в его предплечья. Встряхивает. — Ничьим не буду, понял? Шепот демона, жаркий и собственнический, оставляет после себя занозы. — Правда? Я не устраивала себе челлендж — напиши любовный роман без слова «любовь». Они просто, бллин, такие. Кроули — демон без души, ему нечем любить. Он будет учиться этому всю жизнь на примере Дина, который весь состоит из любви, но настолько зажат эмоционально, что не произнесет этого слова под страхом смертной казни. Этот диалог означает переход на новую стадию отношений, для обоих персонажей это невероятно серьезно. А когда серьезно, рубашки на груди не рвут. Рубашки рвут от истерики. Шаблоны и поведение «по законам жанра» В шаблоне соблазнители соблазняют, злодеи крутят усы с коварной улыбкой, герой получает красавицу, Гермиона за лето сильно меняется, и в нее все влюбляются. В результате вы пишете по привычным схемам, законам жанра или фэндома. Персонажи получаются плоские, а сюжеты однообразные, как под копирку. А что если соблазнителя соблазнили? Или он всю жизнь соблазнял и бессовестно бросал женщин, но в нем проснулась совесть? Тогда получатся «Опасные связи» Шодерло де Лакло. Или он ни в чем не раскаялся и с гордо поднятой головой пойдет в ад, вызывая невольное уважение: «Дон Жуан» Мольера. Или соблазнитель просто искренне любил женщин и хотел каждую осчастливить. Он бы давно остепенился, но его большая любовь замужем, они разминулись по жизни: сериал «Казанова» с Дэвидом Теннантом. Мелодрама — жанровое произведение, как хоррор или боевик. Драма — это на самом деле не жанр, а скорее определение реалистичного произведения, в котором у персонажей есть внутренняя жизнь. И в драме может быть счастливый конец. В отличие от трагедии, это не «все умерли». Это просто история, максимально похожая на жизнь. Типажи вместо личности феликс всегда был слабохарактерным и не мог постоять за себя.за всё свои 15 лет он несколько раз переводился в новые школы из-за буллинга. в общем, он был омегой. из-за этого его часто дразнили другие парни. Как насчет того, чтобы омега мог постоять за себя? Он подвергся буллингу и в ответ пнул по яйцам, а в другую школу пришлось перевестись его обидчикам. Я хз про этот странный мир, но почему омега обязательно должен быть слабым? У персонажей мелодрамы личности либо вообще отсутствуют (он был омегой, и это все, что я тебе о нем расскажу, читатель), либо склепаны из клише и стереотипов. Если вы не смогли придумать ничего тонкого, отличающего персонажа от миллиона таких же, если вы построили весь сюжет и всю интригу на поведении стереотипного персонажа, который думает и действует по шаблонам, то вы написали мелодраму, даже если по дороге насыпали горы «стекла». Тогда у вас получилась «стеклянная» мелодрама. Каждый придуманный вами герой, злодей и придурок должен иметь отличительные черты, чтобы другого такого придурка ни у кого не было. Они смотрели друг на друга с таким растерянным и беспомощно-огорченным выражением, какого я ни прежде, ни после не видел на человеческом лице. Каждый держал в руке конец длинной бечевы. Было ясно, что что-то случилось, мы замедлили ход и спросили их, в чем дело. — Нашу лодку угнало, — ответили они негодующим тоном. — Мы только вышли, чтобы распутать бечеву, а когда мы оглянулись, лодка исчезла. Они были явно оскорблены таким низким и неблагодарным поступком своей лодки. Мы нашли беглянку, — она застряла в камышах на полмили ниже, — и привели ее назад. Бьюсь об заклад, что после этого они целую неделю не давали ей случая поплавать на свободе. Я никогда не забуду, как эти двое ходили взад и вперед по берегу с бечевой в руках и разыскивали свою лодку. — Джером К.Джером. Трое в одной лодке, не считая собаки Особенность придурков в исполнении Джерома — они негодуют на свою лодку. Они такие дураки, что обижены на лодку! Этих придурков никогда не забудет читатель, потому что они — особенные придурки. Если у вас нет персонажей с яркой личностью, у вас нет ничего. Даже хорошего PWP не напишешь, только фикбуковское «синеглазый оглаживал охотника, пока чужие губы блуждали по лицу мужчины. Стоял член и прекрасный летний день». Морализм Не все произведения с моралью — мелодрамы, но все мелодрамы в финале выдают мораль. Мораль обычно в том, что хорошее — это хорошо, а плохое — это плохо. Плохо быть гомофобом, расистом и жадным капиталистом. Хорошо быть честным благородным бессеребренником, защищающим права человека. Всех плохих обязательно накажут. Все хорошие обязательно победят. Хэппи-энд. Вы думаете, мораль может быть, только если есть противостояние Добра и Зла? Она ждала его всю жизнь и дождалась женского счастья, потому что потому. Любое «потому что потому» — это попытка привнести в историю некий морализм. Сэм Винчестер любил своего брата Дина небратской любовью, из-за чего долго мучился. Дин любил Сэма и тоже мучился. Они мучились 120 страниц текста, как рабыня Изаура в 100 сериях бразильского сериала, только без социалки про рабство, потому что фикбуку плевать на социалку. Автор просто наслаждался, прописывая «стекло», которое вывел к тому, что Леонсио все равно будет вместе с Изаурой. Их ждет долгожданное счастье, социальные конвенции be damned. Хэппи-энд. Мораль можно впихнуть куда угодно, а что угодно можно выдать за мораль. Расизм, инцест — один хрен, когда у тебя есть мораль: настоящая любовь всегда побеждает. Хэппи-энд в мелодраме — это мораль, как ее понимает автор. А мелодрама — по сути, сказка, которая «ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок». Если ваш счастливый финал догматичен, вы написали мелодраму. Если хэппи-энд — награда персонажам, скорее всего, вы тоже написали мелодраму. Могут быть исключения, но по здравому размышлению, даже финал великого эпизода «Помоги мне» про доктора Хауса мелодраматичен. Она пришла и спасла его. Ну. Где финал не мелодраматичен? В британской «Жизни на Марсе», например. Сэм прыгает с крыши, добровольно кончая жизнь самоубийством. Представляете, это хэппи-энд. Самый счастливый конец, какой мог быть в этой истории, я не иронизирую. Как по мне, лучший в истории ТВ финал. https://www.youtube.com/watch?v=e1e6ESBfZlw Монолит Катерина выдавала себя за мажорку из богатой семьи, которая учится в престижном вузе. Она встретила столичного красавчика, который принял ее за выгодную невесту и склонил к сексу. Узнав, что она — бедная провинциалка из общаги, которая работает на заводе, он бросил ее беременной. Прошли годы. Она стала крутой self made woman, воспитала умницу-красавицу дочь, но страшно страдала в одиночестве, пока не встретила Любовь Всей Своей Жизни. После некоторых коллизий они воссоединились, и ее Гоша, он же Гога, он же Жора до конца дней пинал ее за то, что она успешнее его. Хэппи-энд. Другую Катерину, скандалистку с плохим характером из богатой семьи отец никак не мог выдать замуж, потому что она распугивала женихов острым языком. Пока не появился парень, который решил перевоспитать ее в духе сказки «Король-дроздобород», сделав послушной и милой. Методы были жестокие, но они сработали. Девушка поняла, что она — баба-дура и стала образцовой женой, и ее мужу завидовали все Гоши мира. Хэппи-энд. Что объединяет советскую мелодраму «Москва слезам не верит» и комедию Шекспира «Укрощение строптивой»? Очевидная мизогиния (Шекспир в этом смысле не идеален). А что отличает? Почему у Шекспира — не мелодрама? Советская Катерина не изменилась. Она монолитна, как скала. Пройдя коллизии, она вознаграждена женским счастьем, потому что потому. Шекспировская Катерина изменилась. Мы можем осуждать эти перемены, но героиня не просто переживала коллизии, а менялась под их влиянием. В мелодраме меняются только обстоятельства, но не человек. Счастливая история, в которой ГГ не меняется, допустима только в жанре чистого юмора, хотя даже самая незамысловатая комедия, мягко говоря, не пострадает, если ваш персонаж что-то поймет, чему-то научится, произойдет какой-то личный рост. САМОЕ ГЛАВНОЕ У вас может быть все вышеперечисленное, и все равно получится мелодрама. Как вы думаете: чего не хватает? Я практически не сомневаюсь, что если у вас получается безудержный флафф, именно этого не хватает. В следующей части я отвечу. Всегда ли мелодрама — это плохо? Не совсем. Во-первых, мелодрама может быть хорошей. «Вокзал для двоих» Рязанова, например. Он — пианист и столичная штучка, она — привокзальная официантка. Они начали с того, что погрызлись, закончили любовью. Его посадили за чужое преступление, и она приезжает к нему в Сибирь, как жена декабриста. Кормит, поит и любит. Мелодрама? Да. Но не слезоточивая, со многими жизненными моментами, особенно, касательно положения одинокой женщины и матери-одиночки в СССР. Социалка, которую не пишет фикбук, вытягивает мелодраматичную love story на уровень драмы. А иногда мелодраму просит душа, как в финале «Помоги мне». Просто прекратите ломать персонажа и разбивать наше сердце, дайте нам на два гроша надежды, как писал Брехт.