Антагонист

— Я не имею права разглашать личные данные жильцов, — заикаясь и глотая слова, промямлил домоуправляющий и безуспешно попытался еще глубже протолкнуть свою заплывшую жиром тушу в скрипящее офисное кресло. Сам воздух в кабинете этого лысеющего, вечно потного ничтожества провонял его страхом и нервозностью. Изана медленно втянул носом этот загустевший воздух, наслаждаясь его вязкой плотностью. Запах страха был знакомым, правильным — и он упивался им, позволяя до отказа наполнить легкие. С хищной грацией опасного зверя Изана медленно наклонился, опираясь ладонями на письменный стол, за которым восседал этот жирный тюфяк. Угрожающе сощурив глаза, он сильнее навалился на стол и подался вперед, сокращая расстояние между собой и домоуправляющим — мужчина забился в кресло еще сильнее и, кажется, перестал дышать. Капельки пота лениво ползли по его лбу и вискам, росой скапливались над трясущейся верхней губой. — Я как будто ослышался, — вкрадчивым, но от того еще более пугающим голосом протянул Изана. — Ты мне перечишь сейчас? — Господин Курокава, я не… — управляющий глухо булькнул попавшей не в то горло слюной, лицо его побагровело от страха. Справившись с голосом, он пролепетал: — Это новый жилец. Закон запрещает мне сообщать вам ее личную информацию… — Ты скажешь мне, как зовут девчонку, которая вселилась в квартиру подо мной, — отрезал Изана ледяным тоном, острым, словно битое стекло. — Если сделаешь это, выйдешь отсюда с целой рожей и, возможно, я даже продолжу молчать о суммах, которые ты тайком переводишь в свой карман из коммунального бюджета жилого комплекса. — Обрюзгшая физиономия управляющего, до этого бывшая багровой, словно переспевший буряк, мигом посерела и приобрела пыльно-зеленый оттенок. Изана приподнял один уголок рта в холодной, безжалостной усмешке и процедил: — Я жду. Кто она? Маленькие, глубоко посаженные глазки домоуправляющего нервно забегали, опасаясь встречаться с колким взглядом фиолетовых глаз напротив. Продолжая пыхтеть в приступе одолевшей его одышки, мужчина облизнул трясущиеся губы и побежденно просипел: — Ее зовут Мичиру Хирокава, она студентка. Будет жить здесь одна и уже внесла арендную плату за первый месяц. Изана нахмурился, не отводя изучающего, тяжелого взгляда от лица ерзающего в кресле коротышки, но на самом деле едва ли видел его перед собой, мгновенно потеряв интерес к своей жертве. Через секунду он растянул тонкие губы в недоброй усмешке и выпрямился. Домоуправляющий тайком выдохнул с облегчением, когда расстояние между ними увеличилось. Этот ужасный парень, чувствовавший себя хозяином в чужом кабинете, обладал неимоверно тяжелой, давящей аурой. Пренебрежительно хмыкнув, Изана смерил съежившегося в кресле мужчину брезгливым взглядом. — Чтобы никому ни слова об этом разговоре, — лениво приказал он и, уже разворачиваясь, обронил небрежное: — Узнаю, что ты раскрыл свой вонючий рот — убью. Ответом ему было сдавленное бульканье и хрип, лучше любых слов давшие понять, что домоуправляющий ему поверил. Изана одобрительно усмехнулся и, не удостоив хозяина кабинета больше ни единым взглядом, неторопливо вышел в коридор. Покинув рабочее помещение домоуправляющего, располагавшееся на первом этаже жилого комплекса, он неспешным шагом двинулся к лифтам. Значит, Мичиру Хирокава. Заметив вчера ублюдка Макото Хирокаву, помогавшего щуплой девчонке переносить запечатанные коробки из грузовика в фойе дома, Изана моментально узнал его. Прошло три года, но смазливая рожа этого уебка вызывала в нем все такое же омерзение, как и в тот день, когда Хирокава свысока окидывал его высокомерным взглядом в полицейском участке, своими действиями обрекая тяжело раненого Какуче на неминуемую, медленную смерть без оплаты дорогого лечения. Первое удивление быстро сменилось злостью, а далее — настороженностью и разрастающимися подозрениями. Какого черта Хирокава забыл в его доме, и что это за девка была с ним? Вначале Изана предположил, что Хирокава трахает эту девицу и собирается поселить ее здесь для своих развлечений. Пожадничал найти для своей подстилки более респектабельное место? Эта мысль вызвала на лице Изаны неприятную, кривую ухмылку-гримасу. Но теперь, выяснив имя девчонки, он отмел свои первоначальные предположения. Скорее всего, она — родственница Хирокавы. Изана припоминал, что у этого ублюдка, вроде бы, была младшая сестра. И если это действительно так, то на первое место выходил другой вопрос: зачем Хирокава подселил свою сестру именно в этот дом? Более того, в квартиру, находившуюся точно под его, Изаны, апартаментами. Изана никогда не верил в случайные совпадения. Жизнь много раз успела доказать ему, что всегда подозревать худшее — верная тактика. И безопасная. Ведь, как правило, реальность оказывается даже хуже самых хреновых предположений. Хирокава что-то замыслил и именно поэтому заселил сюда свою сестру — Изана ни на миг не сомневался в этом. Они с ней явно заодно, но какую цель преследует этот сученыш? Что ж, это еще только предстояло выяснить, а пока что Изана ясно понимал одно: теперь нужно быть начеку, имея под боком — а вернее, под собственным полом, — девку, отправленную сюда, скорее всего, чтобы шпионить за ним. Он не рассчитывал, что на его голову из ниоткуда свалится такое дерьмо. Вполголоса чертыхнувшись себе под нос, Изана раздраженно ткнул пальцем в кнопку вызова лифта, одновременно с этим вынимая из кармана черных джинсов телефон и набирая заученный наизусть номер. Знакомый голос ответил уже на втором гудке, и Изана, привычно не утруждая себя приветствием, проговорил, заходя в раскрывшийся лифт: — Какуче, через час пришли мне всю инфу, какую нароешь по моей новой соседке. — Задумчиво обведя кнопку восьмого этажа, Изана недобро усмехнулся и поднял палец выше, вдавливая кнопку своего этажа, девятого. — Мне нужно знать все, чем живет и дышит Мичиру Хирокава.

***

Подходила к концу первая неделя с того дня, когда Мичиру Хирокава поселилась в квартире внизу. И за эти неполные семь дней ни один из шестерок Черных Драконов, приставленных к ней в качестве наблюдателей, не доложил ни о чем подозрительном. Девчонка прилежно ходила на университетские занятия, а после них шуровала в клинику, где, как выяснилось, подрабатывала в регистратуре на полставки. После работы Хирокава-младшая спешила домой, по дороге, как правило, заворачивая в винный магазинчик на соседней улице. Девчонка вела совершенно скучную, ничем не примечательную, забитую нудной рутиной жизнь. Изана не верил этому спектаклю ни на секунду. Ублюдок Хирокава больше ни разу не показался, но тот факт, что его сестра теперь ежедневно торчала у Изаны под боком, напрягал и раздражал его. Возможно, видимостью ее скучной жизни они пытались усыпить его бдительность, чтобы в нужный момент вытащить из рукава козырь, который поставит шах и мат всем его делам и планам. Изана не допускал даже мысли о том, что сестра Хирокавы случайно стала его соседкой. Случайностей не бывает — Изана в них попросту не верил. Этот богатенький сукин сын, ее братец, мог точить на него зуб все эти годы, не удовлетворившись теми восемью месяцами, которые украл из его жизни, засвидетельствовав против него в полиции. Изана прекрасно знал, что Хирокава ненавидел его задолго до того, как в их негласной вражде разразилась кульминация, окончившаяся для него заточением в колонию для несовершеннолетних. И то, что сейчас он не мог разгадать планы своего врага, безмерно злило Изану и лишало покоя. Этот высокомерный хер мог прознать, что Черные Драконы как раз активно готовятся к тому, чтобы подмять под себя конкурирующую с ними банду из Икэбукуро, и сейчас было бы самое подходящее время для того, чтобы попытаться сорвать все планы по слиянию группировок, которые Курокава кропотливо разрабатывал последние несколько месяцев. Изана знал одно: сам он не погнушался бы местью в такой удачный момент. А у Хирокавы уж точно было достаточно причин ненавидеть его. Поэтому для Изаны было ясно как день: Мичиру Хирокава просто не могла случайно объявиться здесь из ниоткуда — и неважно, как сильно она пыталась доказать обратное своим поведением. Изане еще не представилось случая лично пересечься с ней — да он и не горел желанием, чувствуя по отношению к девчонке сильную неприязнь и раздражение, — но это изменилось одним пасмурным майским вечером, когда он возвращался домой после собрания Черных Драконов. Хирокава возилась у входной двери подъезда, что-то сердито бормоча себе под нос и то и дело подтягивая назад съезжающий с плеча рюкзак. Остановившись в удалении от входа, Изана склонил набок голову и окинул копошащуюся у двери девчонку изучающим, настороженным взглядом. Она тарахтела связкой ключей — движения ее становились все более резкими и дерганными, а ругательства, вылетавшие из ее рта приглушенным голосом — все более заковыристыми. Изана даже сам не понял, что на него нашло, когда его ноги будто зажили отдельной жизнью и решительно взяли курс по направлению к возящейся у двери девушке. Ему хотелось взглянуть в ее лицо и увидеть, как изменится его выражение, когда она столкнется с ним нос к носу. Хотелось показать ей, что он в курсе происходящего, и ей не удастся одурачить его. Ни ей, ни ее проклятому братцу. Остановившись у нее за спиной, Изана небрежно сунул руки в карманы темных брюк и протянул лениво-снисходительно: — Какие-то проблемы? Девчонка подпрыгнула на месте, с тихим писком неуклюже выронила связку ключей и, развернувшись, вытаращилась на него с бестолково разинутым ртом. Изана окинул ее с ног до головы пренебрежительным взглядом. Совсем мелкая, ниже его самого чуть не на голову; темные волосы собраны в кривой неряшливый хвост, который успел совсем растрепаться и сбиться куда-то вбок; светло-серые глаза на пол-лица осоловело моргали, таращась на него; груди вообще нет, или же ее просто не видно под безразмерной черной толстовкой с капюшоном. — А-а, я… просто… — слабо промямлила девушка и вдруг зависла, продолжая беспомощно хлопать на него этими огромными глазищами. С легким удивлением Изана наблюдал, как ее лицо начинает заливаться неравномерным румянцем, расползавшимся горящими красными пятнами от переносицы к щекам. — Я просто… — предприняла очередную попытку Хирокава-младшая. — Просто почему-то не могу открыть дверь. Ее хрипловатый голос слегка подрагивал. Она облизнула пересохшие губы и, будто только осознав, как бесцеремонно таращилась на него все это время, тут же опустила глаза. Неловко переступив с ноги на ногу, девчонка нервным движением подтянула рюкзак повыше на плечо. Из его не до конца застегнутого кармана торчало горлышко винной бутылки — поняв это, Хирокава тут же попыталась задвинуть рюкзак подальше за спину. На вид ну просто сама невинность. Изана сощурился, вновь оглядывая девушку въедливым, холодным взглядом. Она настолько хорошая актриса? Он почти поверил этому спектаклю, в котором она изображала из себя святую простоту. Неожиданный азарт вдруг теплом просочился в вены, разгоняя кровь. Не отводя от еще сильнее покрасневшей девушки тяжелого взгляда, Изана позволил своим губам изогнуться в мимолетной, опасной усмешке, которую она не увидела, продолжая гипнотизировать носки его ботинок опущенными вниз глазами. Ну что ж, богатенькая принцесса, в эту игру вполне могут играть двое. Он и сам не менее хороший актер — пришлось стать таким, чтобы выживать во всем том дерьме, которым неустанно забрасывала его жизнь. Не став дожидаться ее следующих действий, Изана плавно присел на корточки и поднял упавшую связку ее ключей. На них был брелок в виде мультяшной Сейлор Мун. Что за нелепица… Выпрямившись, Изана продел палец в кольцо, с которого свисали ее ключи, и с милой улыбкой на лице протянул их девушке. Она зыркнула на него испуганным взглядом, и ее щеки полыхнули еще более ярким румянцем. Очень осторожно Хирокава стянула колечко с ключами с его пальца, а Изана, внимательно наблюдавший за ней, предельно вежливым голосом произнес: — Должно быть, ваш магнитный ключ испортился. Обратитесь к домоуправляющему за дубликатом. С этими словами он открыл входные двери своим ключом и повел рукой по воздуху, галантно приглашая девушку первой пройти в фойе. Она еще секунду пялилась на него с невероятно глупым выражением лица, затем, опомнившись, подскочила, дерганно поклонилась ему и юркнула в открытую дверь, при этом неуклюже не вписавшись в проем и грюкнув по дверному косяку спрятанной в рюкзаке бутылкой. Очень убедительно сконфузившись, девушка втянула голову в плечи и засеменила дальше, в фойе подъезда. Когда она проходила мимо него, Изана успел заметить, какими красными были ее уши. Чертовски хорошая актриса. Идя следом за ней к лифту, Изана еще раз окинул изучающим взглядом ее худенькую фигурку. Ничего примечательного, типичная серая мышка. Хирокава шагнула внутрь раскрывшегося лифта, и он, подавив лезущую на лицо ухмылку, пропитанную азартом и предвкушением войны, неторопливо прошел следом. Девушка нервно облизнула губы и бросила на него неуверенный взгляд. — Спасибо, что помогли мне с дверью, — скороговоркой выпалила она, все еще красная до самых корней волос. До чего же несуразный румянец, это просто смешно… — Никаких проблем, — сладким голосом отозвался Изана, прислонившись к стене лифта позади нее и не отрывая от ее взлохмаченной макушки холодного взгляда. Хирокава дерганно кивнула и потянулась пальцем к кнопке восьмого этажа, но на полпути ее ладонь нерешительно затормозила, и она повернулась к Изане с вопросительным выражением на полыхающем румянцем лице. Он улыбнулся ей — игриво-хищной улыбкой, и слегка прикрыл глаза, жмурясь, будто кот, предвкушающий занятное развлечение с мышью, угодившей в ловушку, но еще не осознавшей это. — Мне выше, — понизившимся на пару тонов голосом сообщил Изана, не отрывая недоброго взгляда от ее пылающего лица. Ты просто еще не поняла, с кем рискнула связаться, Мичиру Хирокава. Игра началась.

***

Изана совершенно не понимал тактику, которой следовала Мичиру Хирокава. Если она настолько мастерски умела притворяться, изображая из себя невинную овечку, то почему же так откровенно палилась, подстерегая его в фойе жилого комплекса вот уже вторую среду подряд? С момента их столкновения у подъезда прошло две недели, но в ее ежедневной рутине так и не появилось ничего примечательного или подозрительного. Конечно, установить прослушку на ее телефон не было никакой возможности, а связь с братом она, очевидно, поддерживала именно так — но в остальном жизненный уклад Мичиру Хирокавы ничем не указывал на то, что она пыталась копать под него. И это вдвойне напрягало Изану. Он ненавидел неизвестность и ситуации, которые не имел возможности контролировать. Ситуации — и людей. Приставленные к ней парни из группировки незаметно следили за девушкой по дороге в университет, в самом университете, а после и в клинике, где она подрабатывала. Казалось, Хирокаву-младшую искренне не интересовало ничего, кроме учебы, ее шумной долговязой подружки и винного магазинчика за углом. Однако по средам, когда Изана уходил из дома пораньше, чтобы по негласно установившейся традиции провести полчаса с Шиничиро в его автомагазине, помогая ему с еженедельным приемом новых поставок запчастей — Хирокава откровенно караулила его в подъезде, при этом ведя себя так, будто считала, что он ни о чем не догадывается. Ее поведение повергало Изану в искренний ступор. Потому что, «случайно» сталкиваясь с ним в подъезде, Хирокава явно старалась произвести на него впечатление. По средам волшебным образом исчезали растянутые футболки и безразмерные худи, а на смену им приходили обтягивающие джинсы и майки, выгодно подчеркивавшие ее грудь, в наличии которой Изана поначалу сомневался. Теперь же он убедился: грудь у Хирокавы была и, стоило признать, вполне пристойная. Растрепанные хвосты и кривые пучки из волос каждую среду трансформировались в тщательную укладку, а усталые синяки под ее глазами, которые Изана замечал в другие дни, по средам без следа скрывались под слоем косметики. Мичиру Хирокава очень неумело и неприкрыто пыталась обратить на себя его внимание, этим своим необъяснимым поведением вводя Изану во все более глубокое недоумение и вознося его подозрительность и раздражительность до небес. При этом она не стеснялась сердито стучать по батареям в ответ на шум, который он специально устраивал в своей квартире, чтобы мелочно досадить ей. Либо у этой девицы и ее брата действительно заготовлен какой-то хитровыебанный план, который он до сих пор не смог разгадать, либо у нее прогрессирует биполярное расстройство — иных причин для такого противоречивого поведения своей нежеланной соседки Изана не находил. А затем случайно подслушанный разговор заставил его впервые всерьез рассмотреть еще один вариант объяснения странностей Мичиру Хирокавы, который он прежде без раздумий отметал. Она так громко возмущалась в кабинете домоуправляющего, что Изана не смог бы не обратить внимания на ее вопли, даже если бы хотел. Поэтому он приблизился к двери кабинета, решив повременить с собственным визитом к управляющему, и прислонился к стене, лениво засовывая руки в карманы черных дырявых джинсов. — Хотя бы скажите мне, как его зовут! — верещала Мичиру Хирокава дрожащим от негодования голосом. — Милочка, закон запрещает мне давать вам личную информацию о других жильцах, — раздалось в ответ недовольное брюзжание домоуправителя. Изана скривил губы в презрительной ухмылке-гримасе — с девчонкой это жирное ничтожество явно чувствовало свое превосходство и власть, судя по его самоуверенному и покровительственному тону. Имея же дело с Изаной, этот тюфяк моментально терял всю свою показную решительность и самодовольство и начинал трусливо пресмыкаться перед человеком, которого боялся и считал сильнее себя. Чертов слизняк. Брезгливо поморщившись, Изана вернул свое внимание к разговору, на повышенных тонах происходившему за закрытой дверью. — Если не хотите давать мне его контактную информацию, то хотя бы сами повлияйте как-то на этого человека! — пуще прежнего распалялась Хирокава. — Он живет прямо надо мной, и этот вечный шум из его квартиры просто невозможно выдержать! Когда я поднималась к нему, чтобы попросить утихнуть, он мне попросту не открыл! Брови Изаны взлетели высоко на лоб в удивлении. Так значит, девчонка именно о нем пыталась выбить информацию из этого жирного борова? И как это понимать? С хера ли ей понадобилось выяснять, как его зовут, если она и так должна была прекрасно знать его имя, участвуя в плане своего гнилого братишки? Разве что… Разве что, она и впрямь понятия не имела, кто он такой. Разве что, она и впрямь искренне пыталась флиртовать с ним в подъезде, даже не подозревая, что это именно он живет в квартире сверху. Разве что, ее обыденная и ничем не примечательная жизнь вовсе не была спектаклем. Что, если Мичиру Хирокава действительно не притворялась и ничего не знала ни о каких планах своего брата? Что, если никакого плана навредить ему и не было вовсе? Принять подобное Изане было очень непросто — жизненный опыт выл тревожной сиреной в его голове, подсказывая, что было бы опасно глупо даже помыслить о настолько банальном совпадении, не несущем в себе никаких скрытых мотивов и угрозы ему. И тем не менее, глупое и тревожащее его поведение Мичиру Хирокавы из странного становилось вполне объяснимым, если предположить, что она не замешана ни в каких интригах, которые он успел сам себе надумать. Как следует проанализировать эту сбивавшую его с толку мысль Изана не успел: дверь кабинета с грохотом распахнулась, пропуская в коридор полыхающую гневом и возмущением взъерошенную Хирокаву, только что потерпевшую сокрушительное поражение в битве за контакты неприятного ей соседа. Увидев Изану, продолжавшего вальяжно прислоняться к стене, девчонка сначала оцепенела на миг, таращась на него огромными перепуганными глазищами, в которых он явственно мог прочесть повергавшие ее в ужас вопросы: давно ли он тут стоит и как много он слышал? Нелепый пятнистый румянец уже уверенно захватывал территорию на ее взволнованном лице, и Изана, мысленно потешаясь, наблюдал, как оно вытягивается в смущении. — Какая встреча, — с медовым дружелюбием в тоне промурлыкал он, не отводя смешливого взгляда от неловко переминавшейся с ноги на ногу девушки. — Ох, привет… да, — несвязно промямлила она и, спохватившись, попыталась незаметно — и безуспешно — пригладить растрепавшиеся в пылу спора волосы. — Я тут просто… у меня было дело к домоуправителю. — Вот это совпадение. — Изана отлепился от стены и одарил еще сильнее покрасневшую девушку отработанной до совершенства улыбкой. — Я как раз тоже собирался к нему. Окончательно смутившись, Хирокава нервно потерла ладонью свою растянутую домашнюю футболку, делая вид, будто просто чешет ключицу, но на самом деле явно пытаясь прикрыть рыжеватое пятнышко на потертой, заношенной ткани. Похоже, она наивно надеялась, что Изана не заметит этого ее гениального маневра. Вот же несуразная… Хотя, стоило признать, что когда она пыталась так очевидно принарядиться для него, посмотреть там и впрямь было на что — мордашка у девчонки была действительно симпатичной. Пролопотав что-то невразумительное, Хирокава поспешила ретироваться — а скорее, просто сбежать, унося с собою свой нелепый внешний вид, в котором явно не горела желанием светиться перед ним еще дольше. Изана снисходительно-насмешливо хмыкнул, провожая взглядом ее хрупкую фигурку. Если девчонка и впрямь не замешана ни в каких кознях своего брата, это кардинально упрощало ситуацию. Для него. Ее же впереди поджидали непростые времена — Изана собирался об этом позаботиться. Он не мог добраться до ее брата, чтобы отомстить за украденные из жизни восемь месяцев и едва не оборвавшуюся жизнь Какуче, но Хирокава-младшая была перед ним как на ладони — открытая, беззащитная и, похоже, и впрямь непричастная ни к каким тайным схемам. К несчастью для нее, Изана никогда не страдал излишним благородством. И он собирался как следует отыграться на своей беспомощной, ни о чем не подозревающей жертве.

***

— Да-а-а, черт, а-ах, не останавливайся! Несдержанные стоны извивавшейся под ним девицы, чье имя он никак не мог вспомнить — Юи? Юри? — эхом отдавались от тонких стен квартиры и звенели в воздухе развратной симфонией. Изана закусил губу, провел ладонью по ее спине и надавил между лопатками, вынуждая еще крепче прижаться к кровати пышной грудью, а затем потянулся второй рукой и намотал на кулак длинные светлые волосы, слегка дернул, этим движением вырывая из своей сегодняшней пассии еще один рваный стон. Сегодня был утомительный день: парочка зарвавшихся долбоебов вздумала мутить воду в группировке, и Изане пришлось наглядно показать им — и всем остальным заодно, — что ждет каждого, решившегося переть против лидера Черных Драконов. Ничего хорошего. Ублюдки еще долго будут зализывать раны — физические и моральные, и после этой показательной «порки» никто даже не посмеет высказывать свое недовольство. Но подобные «воспитательные» мероприятия страшно изматывали. Изана хотел расслабиться и выпустить пар — и хороший секс был лучшим способом. Благо, в списке его контактов было достаточно номеров, обладательницы которых примчались бы к нему по первому же зову, теряя по дороге трусы. Как вот эта Юи. Или Юки? Похуй. Ее сочная задница аппетитно пружинила от каждого удара его бедер, а стоны становились все несдержаннее и громче. Интересно, девчонке Хирокаве слышны эти звуки? На миг Изана позволил себе представить эту маленькую сердитую мышку, сидящую в своей уютной норке внизу и пыхтящую от негодования, потому что ей мешают спать. А что, если Хирокаву-младшую, наоборот, заводит это представление? Его люди уже доложили, что ни с какими парнями она близких контактов не поддерживала, а значит, вряд ли ее кто-то трахал. Что ж, раз так, Изана был рад сделать не только свой, но и ее вечер куда красочнее. И громче. Не став прогонять заигравшую на губах предвкушающую ухмылку, он потянулся вперед, выпуская из кулака шевелюру возможно-Юки, и выдвинул вверх складную спинку кровати, которую обычно оставлял опущенной. Громкие, ритмичные удары деревянной спинки постели о стену тут же заполнили комнату, смешиваясь с протяжными стонами возможно-Юри. И-де-аль-но. Изана запрокинул голову и прикрыл глаза, дыша хрипло и часто, чувствуя, как знакомо завязывается внизу живота узел близящейся разрядки. Громогласный стук по батарее прозвучал усладой для его ушей и вызвал широкую, довольную усмешку на искусанных губах. Возможно-Юи дернулась под ним от неожиданности и испуганно пропищала: — Что это? — Забей, Юки, — хрипло выдохнул Изана и ускорился еще больше, грубо вдалбливаясь в нее сзади. Спинка кровати истерично колотилась об стену. — Я Юми, — выдавила между стонами запыхавшаяся девушка. «Похуй», мысленно отмахнулся Изана. Оргазм накрыл неожиданно и мощно, и сквозь шум крови в ушах ему показалось, что он разобрал доносящиеся снизу приглушенные ругательства. Изана облизнул припухшие губы и сыто улыбнулся, думая вовсе не о той девушке, что сейчас плавилась и стонала под ним.

***

— Послушай, Изана… — неуверенно начал Какуче и поднес к губам бутылку пива, бросая хмурый взгляд на друга, сидящего на другом конце дивана. — Все-таки, это как-то глупо получается. С сестрой Хирокавы. — Как же хорошо, что меня вообще не ебет твое мнение, — монотонно промурлыкал Изана, не отрывая внимания от гитары, струны которой небрежно перебирал, выводя тихую незамысловатую мелодию. Для него игра на гитаре была своего рода медитацией — и когда он действительно старался, то способен был исполнять по-настоящему сложные композиции, что для самоучки было достойным гордости достижением. Но сейчас гитара интересовала Изану куда меньше, чем увесистая гантель, которую он лениво перекатывал ногой по полу вот уже десять минут, заглушая звуки гитары этим громким, режущим слух грохотом. Он позвал Какуче к себе домой, обсудить кое-какие организационные моменты в Черных Драконах — обычно после таких домашних «собраний» Хитто привычно оставался пошпилить в приставку, но сегодня вместо компьютерных сражений его, похоже, тянуло на разговоры по душам. Трепаться о пустяках Изана никогда не любил, и ему уж тем более не нравилось, что Какуче вдруг решил упомянуть в разговоре Хирокаву-младшую. И, кстати, о ней. В ответ на очередное перекатывание гантели снизу донесся приглушенный стук — как будто она долбила в собственный потолок какой-то палкой. А через миг раздался уже знакомый звук ударов по батарее — Изана как никогда был благодарен особенностям проектирования их жилого комплекса, предусматривавшим центральное отопление, в отличие от большинства других домов в Токио. Улыбнувшись лениво и удовлетворенно, он небрежно повел рукой и сбросил со стоящей рядом с диваном тумбочки увесистый старый мотоциклетный шлем, которым давно не пользовался — тот свалился на пол с громким стуком и кувыркнулся к стене, звучно пересчитывая полоски дешевого ламината. Снизу глухо донесся звук, очень походивший на взбешенное рычание. Азартная, сытая ухмылка, скорее напоминавшая сейчас оскал хищного зверя, расползлась на губах Изаны, когда он как ни в чем ни бывало вернул свое внимание гитаре, принявшись вытягивать из податливых струн все новые едва слышные аккорды. Он почти ощущал корнем языка бешенство девушки внизу. Упивался ее раздражением и негодованием, пировал на этих негативных чувствах, которые мог вызвать у нее. Своим возмущением она будто подпитывала какую-то невидимую батарейку внутри него, заряжавшую его энергией даже в самые тяжелые дни. Интересно, она уже пожаловалась своему ублюдочному братцу на плохого, ужасного, противного соседа? Изана очень на это рассчитывал. — Знаешь, она ходит в приют для бездомных животных по выходным, чтобы выгуливать местных собак, — будто бы между прочим обронил Какуче, вновь поднося ко рту пивную бутылку. Между его бровями залегла тонкая, очень знакомая Изане морщинка. Последними днями Хитто все более открыто не разделял и не одобрял его планов касательно Хирокавы-младшей. Изана прекратил катать гантель по полу и небрежно, с излишней силой ударил по струнам, вынуждая их издать неприятный, резкий звук. Какуче поморщился и недовольно прищурил один глаз. — И что, я должен расплакаться сейчас от осознания ее святости? — процедил Изана сухим, колючим голосом. Какуче молчал, упорно гипнотизируя строптивым взглядом наполовину опорожненную пивную бутылку, и его недовольство неожиданно вызвало в Изане жгучее раздражение, пропитанное желанием наорать и ударить, схватить за грудки и встряхнуть как следует, и продолжать трясти, пока из этой тупой головы с остриженным почти под ноль темным ежиком волос не исчезнут поселившиеся там глупые, наивные, опасные мысли. — Легко быть такой праведной святошей, когда за спиной стоит богатый и всемогущий папочка, который моментально раскроет ей свои объятия, стоит ей оступиться, — жестко отрезал Изана, вперивая в застывшего на диване парня тяжелый взгляд. — Как только ей надоест вся эта придурь с учебой в медицинском и показушный спектакль с помощью всем страдающим, эта пустоголовая девка просто вернется под золотое крылышко папеньки, поджав хвост, и забудет обо всем, что не вмещается в ее идеальный мир наследницы огромной корпорации. А ты просто идиот, если вздумал ей сочувствовать. Какуче угрюмо молчал, продолжая портить и так подкисшее настроение Изаны. Громко цокнув языком, он раздраженно отбросил гитару на подушку между ними и поднялся, прошел к аквариуму, где и остановился спиной к оставшемуся на диване парню. Цветные рыбки-петушки безмолвно кружились в зеленоватой воде, будто исполняли завораживающий, неизвестный глупым людишкам танец. Уловив так явно изменившееся настроение своего босса, Хитто поднялся с дивана и хрипло прокашлялся. — Возможно, ты прав, Изана. Но что, если нет? Просто подумай об этом. Ладно? С этими словами Какуче, не прощаясь, покинул его квартиру. Изана не удостоил его ни единым словом и ни разу не обернулся, продолжая хмуро наблюдать за плавно перемещавшимися по аквариуму красными и белыми рыбками. Мягкотелость Хитто особенно сильно бесила его в моменты, подобные этому. Вместе они прошли через столько дерьма, но Какуче жизнь как будто вообще ничему не научила — и Изану раздражала эта его излишняя человечность, поднимавшая голову в самые неподходящие моменты. Человечность, которая могла дураку Хитто однажды вылезти боком. Человечность, которой сам Изана, казалось, был напрочь лишен. Раздавил ее еще в зародыше много лет назад. И не жалел об этом. Нет. Совсем не жалел. Человечность — первая скользкая ступень на лестнице, ведущей к слабости. Подобного Изана не имел права себе позволять. Слабость — удел маленьких, беспокойных мышек, наподобие той, что жила в квартире снизу. Но не его. Нет. Не его.

***

Это был тяжелый день. Мало того, что Шиничиро заболел и в эту среду отменил их ставшую уже традиционной встречу в его автомагазине, так еще и очередному зарвавшемуся сопляку в банде пришлось публично надрать зад — молокосос отказывался участвовать в намеченной на завтра сходке с одной из конкурирующих группировок. Изана терпеть не мог, когда ему перечили — тем более, если настроение его и так было испорчено отменившейся встречей с братом. Шин заболел и велел ему не приходить. Сказал бы он то же самое своему драгоценному Майки? Сомнительно. Помощь от своего родного брата Шиничиро уж точно бы принял, Изана в этом не сомневался. Раздражение и обида, гниющая на дне души незаживающей язвой, отравляли каждую потяжелевшую мысль в его голове. Усилием воли заставив себя сменить эту заевшую испорченную пластинку размышлений, выводивших его из себя, Изана подошел к аквариуму и насыпал в воду корм, после чего пару секунд задумчиво понаблюдал за суетящимися в стеклянной тюрьме петушками. Одна из рыбок была ярко-красной — почти такого же цвета, как и этот нелепый пятнистый румянец на лице девчонки Хирокавы. При мысли о ней Изана насмешливо хмыкнул и, покачав головой, зачесал назад влажные волосы — по дороге домой он умудрился попасть под дождь. Она тоже промокла до нитки — Изана столкнулся с ней в подъезде и не упустил случая как следует смутить эту мышку, пока они вместе поднимались на лифте. Сегодня утром он снова наткнулся на нее — ничего удивительного: девчонка всегда караулила его в подъезде по средам, наивно полагая, что ни капельки не палится. Воспоминание об этой утренней встрече вызвало снисходительную ухмылку на губах Изаны. «Вы сегодня такой фиолетовый» — вот, что он услышал утром от своей маленькой жертвы, не подозревавшей, что с ней давно уже ведут тонкую и жестокую игру. Когда она пролепетала эту несуразицу, Изана едва сдержался, чтобы не расхохотаться от всей души. Она действительно умудрилась его рассмешить — и это веселье впервые за долгое время было искренним. Хоть какая-то польза от этой тихони. Хирокава была такой до нелепого смешной в тот момент: вся растрепанная, смущенная, с огромными глазищами на мокром месте, с исцарапанными после падения — она умудрилась грохнуться на ровном месте в подъезде собственного дома, ради всего святого! — дрожащими ладонями. И этот сомнительный «комплимент», который она ему отвесила… — Несуразная, — цокнул языком Изана, устало валясь на диван и подтягивая к себе лежавшую рядом гитару. Все эти без малого два месяца он, посмеиваясь про себя, лениво обращал внимание на то, как неуклюже Хирокава пыталась понравиться ему, устраивая эти «случайные» встречи в подъезде по средам. Хотя, стоило отдать ей должное: над своим внешним видом она в эти дни заморачивалась максимально, и ее усилия оказывались вполне оправданными. Из маленькой робкой мышки Хирокава удивительным образом умела перевоплощаться в очень даже горячую цыпочку — как бы к ней ни относился, Изана все же не был слепым. Вот только весь этот показушный марафет явно был настолько чуждым ей, что его так и подмывало закатить глаза в раздражении. Но он держал себя в руках и продолжал вести себя с ней примерно во время их случайно-неслучайных столкновений в подъезде. Его безмерно веселило то, с каким упорством Хирокава пыталась привлечь его внимание, при этом даже не подозревая, что именно он и являлся тем человеком, который ежедневно отравлял ей жизнь. Она так очевидно пыталась ему понравиться, но при этом так истово ненавидела его же, не понимая, что ее сосед сверху и парень из подъезда — один и тот же человек. Умора да и только. Изана тщательно следил за тем, чтобы не давать ей спуску, и изобретал все новые и новые способы шумного времяпрепровождения — чтобы выбесить ее еще сильнее. Он спрашивал себя, когда же девчонка сдастся, соберет манатки и свалит из его дома? Но она оказалась на удивление упрямой и продолжала терпеть. Этой своей бараньей упертостью бесила его еще больше. Что ж, в таком случае, она сама напросилась на проблемы — сам же Изана немало веселился от осознания того, как сильно действует ей на нервы. Это было взаимно. К тому же тот факт, что ему удалось-таки испортить жизнь сестренке ублюдка Хирокавы как будто делал его на шаг ближе к тому, чтобы отыграться и на нем самом за все то, в чем Изана его винил — и это приносило ему какое-то странное, извращенное удовольствие. Акимару-сан точно отчитала бы его, узнай она, как по-скотски он вел себя с этой девчонкой. Что ж, в таком случае, какая удача, что Акимару-сан никогда и не доведется об этом узнать. Взяв новый аккорд на гитаре, Изана раздраженно цокнул языком, с шипением втягивая воздух сквозь зубы — костяшки, сбитые сегодня на показательном избиении взбунтовавшегося идиота, противно болели, мешая играть. Морщась от неприятного пощипывания в содранной на суставах коже, Изана неохотно отложил в сторону гитару и бросил быстрый взгляд на часы на экране своего телефона. Дело шло к одиннадцати, а значит, вечеру уж давно следовало перестать быть томным. Ухмыляясь в предвкушении ставшего уже привычным ежевечернего развлечения, Изана поднялся с дивана и лениво подошел к примостившемуся у стены музыкальному центру — он специально поставил колонки прямо на пол, для лучшей слышимости. Все для драгоценной соседки. Богатенькая наследная принцесска внизу должна была как следует оценить его предусмотрительность и «заботу». Довольно жмурясь, Изана вдавил пальцем кнопку «Play», и агрессивные басы тяжелого металла загрохотали по всей квартире, заставляя вибрировать пол под его ногами. Нарочито громко топая, Изана двинулся назад к дивану и, умиротворенно насвистывая себе под нос, вынул из тумбочки заранее подготовленные беруши. Он любил эту группу и всегда слушал их с удовольствием, но сейчас ему нужно было как следует изучить карту района, где завтра намечалось месиво с вражеской бандой, а для этого ему необходима была тишина — или хоть какое-то ее подобие. А вот принцесска внизу пускай развлекается. Изана глубоко погрузился в изучение карты на телефоне и не особо следил за временем — беруши были действительно качественными и глушили все окружающие его звуки как минимум вполовину. Однако раздавшийся из прихожей агрессивный грохот даже затычки в ушах оказались не способны подавить. Приняв сидячее положение на диване, на котором до этого вальяжно развалился с телефоном в руках, Изана вытянул беруши и настороженно сощурился, считая истеричные удары по его двери — та даже слегка вибрировала от силы, с которой по ней колотили. Хм, вот это уже интересно. Он знал, что никто из трусливых соседей не осмелится заявиться к нему, требуя тишины. А в квартире снизу, к тому же, было сейчас подозрительно тихо — ни тебе палки, разъяренно долбящей в потолок, ни ударов по батарее. Вздернув брови в смешливом удивлении, Изана предвкушающе закусил губу. Да неужели? Всего-то два месяца издевательств понадобилось, чтобы терпению этой тепличной принцессы наконец-то пришел конец? Что ж, он был вполне готов к тому, чтобы перевести их «знакомство» на новый уровень. Милостиво снизив звук агрессивной музыки в колонках — совсем немного, — Изана лениво двинулся к двери, ощущая, как все быстрее разгоняется кровь в его венах от охватившего его азарта. По дороге он перебрал несколько вариантов развития событий: девчонка Хирокава могла начать с порога орать на него, могла кинуться с кулаками, могла попытаться говорить спокойно и взывать к его совести (ха!). Но к тому, что она просто свалится прямо в его руки с переполошенным писком, Изана оказался не готов — тем не менее, все же машинально ухватил ее за плечи, не давая грохнуться на пол. Сделал это на чистейшем рефлексе, вовсе не от желания спасти ее от возможной травмы. Хирокава, впрочем, тут же подскочила и дернулась, шустро отскакивая от него и разворачиваясь к нему лицом. Привычно растянув губы в ленивой, лисьей ухмылке, Изана окинул ее нарочито медленным, снисходительно-небрежным взглядом. С трудом удержался от того, чтобы не возвести глаза к потолку. Девчонка покачивалась на нетвердых ногах, источая винные пары не хуже их штатного сантехника, любившего принять на грудь; растрепанное гнездо на голове она собрала в диковатого вида пучок, из которого воинственно торчал карандаш; растянутые спортивки были ей откровенно велики, и штанины волочились по полу — та же история и с линялой, застиранной футболкой с мужского плеча. Идя сюда, она уж точно не заботилась о том, как выглядит — от этого Изана развеселился пуще прежнего, вспоминая, как отчаянно она старалась нарядиться для него же каждую среду. Хирокава вытаращилась на него с откровенно дурацким, обалдевшим выражением на сердитой мордашке, бестолково заморгала покрасневшими, ставшими вдруг слишком огромными для ее лица глазищами. Она была в шоке. А еще — в ужасе. Понимание обрушивалось на нее многотонными плитами: Изана прекрасно видел, как это потрясенное осознание заполняло ее глаза до краев — вот-вот прольется дождевой водой, такой же прозрачно-серой, как и ее радужки. Облизнув губы, он ухмыльнулся еще шире и вальяжно прислонился к косяку двери, лениво складывая руки на груди — девчонка продолжала ошалело пялиться на него, ловя взглядом каждое его движение, но сама будто язык проглотила. Изана упивался ее шоком и потрясением и, неожиданно для самого себя, в этот момент чувствовал себя как никогда живым. — Наконец-то решила со мной познакомиться, принцесса? — проворковал он хищно-сладким голосом, хитро щурясь на свою пребывавшую в шокированном ступоре гостью. Звук его голоса будто выдернул ее из прострации: Хирокава захлопнула удивленно разинутый рот, неуклюже переступила с ноги на ногу, а ее переполошенный взгляд метался по его телу пьяным от света мотыльком — ключицы, шея, губы, глаза, снова губы, плечи. Она шумно, сдавленно сглотнула, неловко отступила на шаг, споткнувшись о собственные слишком длинные штанины. А затем вдруг отчаянно замотала головой, будто этим могла враз отменить все происходящее, и порывисто запустила пальцы в волосы, вцепилась в них, оттягивая у корней. — Ох, дьявол… — пропищала она и потянула себя за патлы особенно сильно. Стремный пучок из волос, в котором застрял карандаш, такой агрессивной атаки не выдержал и, ожидаемо, развалился, рассыпая по ее плечам взлохмаченные темные пряди. Карандаш с тихим, обиженным стуком шлепнулся на пол прямо под ноги Изане. Грифелю в нем почти наверняка пришел конец после такого падения. Неприкрыто веселясь и получая почти слишком сильное удовольствие от всего происходящего, Изана проворно присел и поднял карандаш, после чего грациозно выпрямился, лениво прокручивая его между пальцев. — Зачем же так официально — зови меня просто Изана, — шаловливо подмигнул он застывшей посреди коридора девчонке, наслаждаясь диковатым, абсолютно охреневшим выражением на ее разрумянившемся лице. Хирокава уставилась на него, так широко распахнув глаза, что они грозили вот-вот выкатиться из ее глазниц. Беспомощно открыла рот и тут же захлопнула его, клацнув зубами. Изана выжидающе вздернул одну бровь, продолжая издевательски ухмыляться. И она сбежала. Просто развернулась на пятках и посеменила прочь, к лестничной клетке, так и не сказав больше ни слова. Изана тихо, победно рассмеялся — и она его смех услышала, судя по отчетливо напрягшимся плечам. Продолжая небрежно вертеть в пальцах карандаш и все еще тихо посмеиваясь себе под нос, Изана вернулся в квартиру и запер дверь. Что-то подсказывало ему, что с этого дня их игра станет только интереснее. Ведь теперь она тоже знала ее правила.

***

— Бешеная сука! — прорычал Изана сквозь крепко стиснутые зубы, вынимая из холодильника банку пива. Шипя от ноющей боли в паху, он проковылял к дивану и рухнул на него, прижимая к подбитому достоинству холодную банку. Это было пиздецки нахуй больно! Он готов был поклясться, что острая коленка этой маленькой сучки разъебала ему яйца всмятку. Продолжая материться сквозь зубы, Изана опытным путем выяснил, в каком положении подмерзшая пивная банка наиболее эффективно снимает боль в пострадавшем члене. Уж чего-чего, а подобной атаки он от этой мелкой тихони не ожидал. Кто бы мог подумать, что эта робкая пугливая мышка настолько ловко орудует своими чертовыми коленями. Хотя, он сам же и виноват. Изана до сих пор не мог уразуметь, кой черт его дернул поцеловать ее. Эта пигалица ему ведь даже не нравилась! Просто она выбесила его. Инуи, с которого он потребовал отчет о «визите» пострадавших Драконов в клинику, уже доложил ему, что именно она самой первой поперлась лечить его людей. Какую игру вела эта девчонка? Изана ни на миг не верил, что она просто по доброте душевной ломанулась оказывать первую помощь отъявленным головорезам криминальной наружности — никто в здравом уме не мог быть настолько безрассудным. Мог ли ее ублюдочный братец подговорить младшую Хирокаву на такие действия, зная, что Черные Драконы принадлежат Изане? Этот вопрос назойливой мухой зудел в его сознании, не находя ответа. А потом эта зашуганная мышка совсем осмелела и снова притащилась к нему со своим праведным возмущением. Девчонка откровенно нарывалась на неприятности — а раз так, Изана не мог разочаровать даму. Она ужасно раздражала его. И окончательно взбесила тем, как высокомерно и упрямо отрицала свои же собственные жалкие потуги привлечь его внимание. Как будто и не она вовсе выряжалась в пух и прах ради нескольких минут разговора с ним по средам! Хирокава оперативно сменила тактику и взялась яростно доказывать ему, что он совершенно ее не интересует — и это окончательно вывело Изану из себя. Он хотел проучить эту маленькую лицемерку. Хотел напугать ее. Хотел показать ей, в чьих руках на самом деле находятся козыри в этой холодной войне, которую они вели друг с другом. Ему хотелось наказать ее. За ее глупость, за ее назойливость, за ее уебищного старшего брата… За то, что она жила в совершенно другом мире и понятия не имела о грязи, измаравшей все вокруг за пределами ее маленького пузыря идеальной реальности. Грязи, в которой сам Изана был измазан с головы до ног. И ему хотелось запятнать и ее тоже, запятнать так сильно, чтобы она никогда не смогла отмыться до конца и сделать вид, будто ее никогда не касалась скверна. Вот только все пошло не по плану. Если точнее — все пошло по пизде в тот самый миг, когда он накрыл ее губы своими. Злость, раздражение, неприязнь и почему-то — необъяснимое, неясно откуда взявшееся и совершенно неуместное вожделение — все это смешалось в опасный, взрывной коктейль в его голове, задурманивший мысли и вынудивший целовать ее по-настоящему. Изана наказывал ее этим поцелуем — да. Унижал — снова да. И сам он не должен был кайфовать от фальшивого поцелуя-наказания — ведь эта глупая девчонка даже не была в его вкусе! — но, тем не менее, непрошенный, совершенно охуевший и неуместный стояк в штанах упрямо доказывал обратное. До встречи с ее ебучей коленкой. Матерясь вполголоса, Изана убрал банку со все еще гудящего от боли — хоть уже и куда меньше — члена и открыл ее. Блядское пиво тут же пшикнуло наружу пенным фонтаном, обливая его футболку, и он снова от души выругался, бесясь еще сильнее. Сделав несколько больших глотков, Изана стянул с себя промокшую футболку и раздраженно отбросил ее на пол. Он поерзал на диване, пытаясь найти положение, в котором ноющие от ее удара яйца болели бы меньше всего, и раздосадованно цокнул языком. Как же она бесила его, просто неимоверно. И что там она пропищала, когда пыталась угрожать ему с таким боевым выражением на перепуганной мордашке? Измажет ему дверь помоями? Изана несдержанно фыркнул и снова щедро отхлебнул пива из банки. Нелепая, глупая девица. Хотя… если подумать, ее идея была не так уж и плоха. Его губы сами собой растянулись в мстительной ухмылке. Вынув телефон из кармана домашних спортивок, Изана набрал номер парня из Драконов, которого негласно сделал своим мальчиком на побегушках, не спрашивая его мнения и согласия. Мнение и согласие шестерок в своей банде Курокаву не интересовало. — Инузуки, — не терпящим возражений тоном отчеканил он, не утруждая себя приветствиями. — Чтоб был у меня завтра ровно в семь утра. И еще, Инузуки… Привези с собой строительный жидкий клей. — Изана закусил губу, а затем широко усмехнулся в азартном предвкушении. — Много клея.

***

— Ты хоть о чем-то, кроме члена своего, думать умеешь? — презрительно фыркнула Хирокава, воинственно задирая вверх голову, будто это могло каким-то чудом придать ей больший авторитет. Бесполезно — она все равно оставалась слишком мелкой и хлипкой, и уж точно не могла никого запугать. Его — тем более. Она так старалась вести себя дерзко и уверенно, но уже проявившийся на ее переносице нелепый пятнистый румянец без слов говорил Изане, что вся эта гневная бравада — не более, чем фарс, ее упрямая попытка скрыть смущение. Смешная. — А ты? — с пошлой ухмылочкой на губах парировал он, с удовольствием наблюдая, как смущенный румянец все ярче разгорался на ее щеках. Стоило отдать ей должное: Хирокава после этого выпада не растерялась и продолжила возмущенно лопотать — что-то о том, какой он козел и мерзавец, а затем неожиданно вновь скатилась к по-детски смешным обвинениям его в развратности, снова и снова припоминая девчонок, которых он водил к себе время от времени, чтобы развлечься. Изана едва сдержал насмешливое хмыканье. Как же ей не давали покоя его девушки! Эта сердитая принцесска так откровенно палилась, каждый раз приплетая к разговору его подружек — и после этого она еще рассчитывала, что он поверит, будто бы ни он сам, ни его член, о котором она так любезно упомянула минуту назад, ее не интересуют? Глупая, наивная дуреха. — Лучше представляй, как я буду наглядно показывать своим «бабам», что твоя дурацкая надпись на моей двери — полная хуйня, — хищно-сладким тоном проворковал Изана и невольно проследил за ее движением, когда девчонка сердито скрестила руки на груди. Блять, она специально это сделала? Приперлась сюда без лифчика, в одной тонкой футболке, чтобы теперь выпячивать свои сиськи? Как будто он купится на подобную провокацию! Тем более, — с мстительной издевкой подумал Изана, — впечатляющим размером она похвастать не могла. Вслух же продолжил насмехаться: — Ты бы уже определилась, импотент я или нет. Могу помочь проверить. Она вспыхнула жарким румянцем, возмущенно открыла рот и еще плотнее сжала скрещенные под грудью руки. Проклятье. Изана просто не смог сдержаться. Взгляд почти против его воли скользнул вниз, очерчивая упругую грудь, номинально прикрытую тонкой тканью футболки. Он мог видеть очертания ее сосков. Блядство. Почувствовав, как предательски напрягся член в штанах, Изана досадливо поморщился. Да какого хуя? Заметив направление его взгляда, Хирокава подпрыгнула, переполошенно вытаращилась на него и торопливо распутала руки, но было поздно — хоть растянутая футболка, более не прижатая к телу, теперь и свисала свободно с ее плеч, Изана все никак не мог сморгнуть настырное воспоминание о ее бурно вздымавшейся груди, будто приклеившееся к изнанке его век издевательским отпечатком. — Иди в жопу! — взбешенно рявкнула Хирокава и, сердито развернувшись, потопала к лестнице. Сейчас она выглядела кем угодно, но только не победительницей в их короткой перепалке, и Изана не замедлил послать ей в спину контрольный удар: — Ну, если ты предпочитаешь так, — уж если добивать противника, то до конца. Он готов был поклясться, что услышал ее разъяренное рычание за захлопнувшейся дверью лестничной площадки. Довольно посмеиваясь себе под нос, Изана развернулся к своей двери и окинул оценивающим взглядом тщательно выведенную на ней надпись. — Очень смешно, — пренебрежительно фыркнул он. Эта дуреха не нашла ничего лучшего, кроме как оставить на его двери надпись, которую посчитала обидной для него? Что ж, облом, принцесса. Наклонившись, Изана поднял забытый Хирокавой маркер и с победной ухмылкой дорисовал апостроф в нужном месте, превращая это жалкое послание из оскорбительного в горделивое. Маленькой мышке не победить в этом противостоянии, как бы она ни пыжилась. Удовлетворенно насвистывая себе под нос, Изана вернулся в квартиру и лениво прошагал к дивану, на котором расслабленно валялся до ее визита. Он поднял заботливо оставленную на подушках гитару и перенес ее к стойке, на которую аккуратно установил инструмент. Играть больше не хотелось, хотя до прихода заклятой соседки он совсем потерялся в музыке, перебирая на струнах знакомые с детства мелодии в странном приступе взявшейся из ниоткуда меланхолии — пока не засек в коридоре едва слышное бормотание, и повлекшее за собой весь этот «разговор». Пожалуй, хватит на сегодня с этой дурочки — Изана устал и больше не был в настроении шуметь. Пускай принцесса внизу в кои-то веки порадуется тишине, пока он добрый. По дороге в спальню Изана покормил рыбок и проверил температуру воды в аквариуме, после чего прихватил с собой из холодильника банку светлого пива и с усталым вздохом растянулся на кровати, намереваясь добить этот вечер каким-нибудь ненапряжным ужастиком. На завтра у него была запланирована встреча с главарем одной из банд, начавшей набирать все большее влияние в районе, поэтому было бы неплохо лечь спать пораньше, чтобы усталость не сбила его концентрацию и остроту внимания на этой сходке — расслабляться в присутствии потенциального врага было опасно. Поерзав на кровати, Изана недовольно поморщился и раздраженно одернул домашние спортивные штаны, пытаясь найти удобное положение. Предательский стояк и не думал спадать, досаждая ему и действуя на нервы. Повозившись еще немного, Изана окончательно смирился с тем, что разбираться с этим делом придется вручную, иначе он попросту не заснет. С глубоким вздохом он откинулся на подушки и закрыл глаза, рисуя перед мысленным взором актрису, с которой накануне вечером смотрел порнушку, одновременно с этим приспуская штаны вместе с бельем ниже на бедра. Изана со свистом втянул воздух через сцепленные зубы, когда его пальцы обхватили ствол напряженного члена, проходясь по всей длине вверх, к чувствительной головке. Порно-актриса в его воображении соблазнительно стягивала вульгарный лифчик с пышного, налитого бюста — куда больше и сочнее скромной груди дурехи Хирокавы, с этими ее дурацкими сосками, так остро и откровенно натягивавшими тонкую ткань футболки. Ее грудь легко могла бы полностью уместиться в его ладони. При мысли об этом пальцы сильнее сжались на члене, и Изана рвано выдохнул, крепче смыкая веки. Он ведь мог и не отпускать ее сегодня. Мог наглядно показать ей, каким подонком он может быть на самом деле. Мог бы догнать ее и ухватить за тонкое запястье, не давая сбежать в безопасность лестничной площадки. Она продолжала бы осыпать его ругательствами, пока он прижимал бы ее к стене, прямо там, в коридоре. Злилась бы и брыкалась, но все равно краснела и дышала тяжело, когда его ладонь накрыла бы через футболку эту ее дурацкую, совсем невпечатляющую грудь, которая какого-то хрена не давала ему покоя. Он надавил бы сильнее, так, чтобы почувствовать, как затвердевшие соски вжимаются в его ладонь. Изана задышал тяжелее, теряясь в этом незапланированном кино, крутившемся перед его глазами, пока его пальцы все быстрее скользили по подрагивавшему от возбуждения члену. Девчонка выплевывала бы оскорбления в его адрес, пока он грубо прижимал бы ее к стене, но стоило бы ему запустить руку в ее трусики — и весь ее показушный спектакль пошел бы прахом, потому что она была бы насквозь мокрой. Она ведь хотела его — так явно и откровенно, и Изана милостиво дал бы ей то, чего она так боялась попросить в открытую. Пальцы сжались на налившемся кровью члене, наращивая темп до той же амплитуды, с которой в его воображении он вколачивался сзади в ее податливое тело, вырывая из ее горла развратные стоны вперемешку с ругательствами. И когда теряющая разум от вожделения Мичиру Хирокава в его фантазии обернулась через плечо, чтобы бросить на него полный строптивой ненависти и дикого желания взгляд, пока он натягивал ее прямо в общем коридоре их жилого комплекса — оргазм обрушился на него без предупреждения, ослепляя и посылая электрическую дрожь сквозь каждое нервное окончание. Изана хрипло застонал, хватая воздух пересохшими губами и крепче сжимая пальцы на пульсирующем члене, пока призрачная девушка перед его закрытыми глазами раскрывала соблазнительно припухшие губы в беззвучном стоне, в экстазе откидывая голову на его плечо. Ослепительные вспышки под закрытыми веками постепенно тускнели, мир вокруг него возвращался на круги своя — в отличие от сбитого дыхания и суматошно колотящегося в груди сердца. Сглотнув высохшим горлом, Изана разлепил глаза и уткнулся взглядом в белый потолок, бездумно исследуя протянувшуюся по нему едва заметную трещинку. Пальцы и живот были влажными и липкими от семени, и он поморщился, чувствуя себя раздосадованным и неприятно удивленным собственным взбунтовавшимся воображением. Нехотя поднявшись, Изана раздраженно выпутал ноги из съехавших к щиколоткам спортивок и устало побрел в ванную, чтобы смыть с себя все следы только что совершенного идиотизма. Вода приятно холодила разгоряченную кожу, и, приведя себя в порядок, Изана плеснул ее на раскрасневшееся лицо, после чего поднял голову и уперся взглядом в свое отражение в зеркале. По хмурому лицу его зеркального двойника стекали капельки воды — он смотрел на себя с укоризной и недовольством, которые были абсолютно оправданными. Потому что он только что дрочил на Мичиру, мать ее, Хирокаву, и кончил от этой фантазии так ярко, как не кончал за последние месяцы ни с одной своей приятельницей по постели. На его мрачно-удивленном лице в отражении явственно читался один-единственный, но живо интересующий его вопрос. Какого ебаного хуя? Вся проблема заключалась в том, что у Изаны не было на него ответа.