Глава 4. Без чего не обойтись
15 октября 2024 г., 19:05
Проснувшись, Олег долгое время смотрел на потолок, побеленный лет двадцать назад. В углу, где трубы, ржавело пятно. Другим углом завладел паук, скопивший себе обед на зиму.
С кухни чувствовался запах вареного мяса и теста.
Воспользовавшись шансом, Перечинский зашел в свою бывшую комнату и отодвинул дверь шкафа-гардероба. Его вещи лежали нетронутыми, но казались чужими. Словно до такого состояния их довел кто-то другой. А когда-то они выглядели приличными. После примерки оказалось, что впору пришлась только худи и драные оверсайз-джинсы. В этом виде парень зашел на кухню.
Харон стоял, как Кощей над златом.
— Я вот чего думал, — сказал он вместо приветствия, мешая ложкой всплывшие пельмени. — Это фишка модная такая? Какой-нибудь антифеминизм?
— Да, наверное, — пожал плечами Олег, считавший, что готовка — универсальное занятие.
Харон выключил плиту. Перечинский потрогал чайник и достал кружки.
— Я встречал, там, Жень, Саш, даже Паш, но впервые…
— Что? — не понял Олег.
Мужчина на миг прекратил выкладывать пельмени в большую тарелку.
— Я человек широких взглядов, многое повидал за жизнь. — Он поставил блюдо на стол и протянул гостю вилку.
— Не хочу марать посуду, мыть не люблю. — И пельмень, захваченный пальцами, угодил в рот Харона.
— Я помою, — сменив кружку на вилку, сказал Перечинский.
— Хотя вид тех кукол меня впечатлил. И даже заставил задуматься, как сейчас говорят. — Болтая чайным пакетиком в кружке, продолжал ходить вокруг да около временный хозяин квартиры.
— Кукол? — снова не понял Олег, замерев с пустой вилкой.
— Я всюду успел залезть, — отхлебнув чай, сказал мужчина, избегая взгляда. — Я как будто вернулся в молодость, еще до травмы рук, когда учился на врача. Курсе на пятом у нас шла психиатрия. Показать бы тебя тамошним специалистам…
Олег отложил на стол неиспользованную вилку и вышел в прихожую. Оделся — обулся и покинул квартиру. Харон, наколовший пельмень на зубцы, опустил его в блюдо, дождался, пока стечет сок, и отправил пельмень в рот.
Такси Олег вызвал уже на улице. Утро порадовало свежестью. Город только просыпался. В наушниках звучал Aerosmith, таксист не мешал расспросами, обожженный чаем язык отвлекал от раздумий.
Открыв ключом квартиру бабушки, Олег зашел, едва не убитый сквозняком.
— По голове себе хлопни, — услышал парень из гостиной. — Стены — ходуном, давление 180 на 90. Да что б ты так мучился в моем возрасте… Молодежь, называется.
— И вам не хворать, когда вас черти заберут, — Олег снял пальто на ходу и бросил его на кресло. — Выглядите отлично. Сегодня же свалю обратно в Штаты.
— А более драной одежды на мусорке не нашлось? — старушка сидела на втором кресле как на троне.
— А вы за свою случайно не с бомжом дрались?
— Хамства за собой не замечаешь, а у меня соринку увидел?
— Я не хам, я трус. Вдруг вы скопытитесь от комплиментов? — Олег сел на подлокотник и скрестил руки. — Держу вас в форме. Кардио, как говорится.
— Жопу свою в тонусе держи, чтобы кормилица не обрастала геморроем.
— Совет от пожилой шлюхи? Когда такое еще услышишь. И что ваша жопа сегодня приготовила?
Хозяйка смерила гостя взглядом и отвернулась.
— Смотрю, у тебя настроение хуже моего, — примирительно сказала она. — Неужто Сергей?
— Он не при чем, — встал Олег. — Что вы на завтрак хотели? Забыл.
— Да брось, не помру без завтрака.
— Тогда яичница?
— Пойдет.
Спустя пятнадцать минут они завтракали в кухне, сидя на табуретах.
— Ты Сережу-то не вини. Ему хуже, чем тебе пришлось. Даром что неродной сын.
В наступившей тишине звонко на пол упала вилка.
— Что ж такое-то, — опустился за ней Олег. — Весь день хуевый, все под кожу лезут.
— Я ж про него говорю, не про тебя. — Мария Леонидовна вздохнула. — Я когда узнала про мужа такое, от чего поседела за час, немедленно подала на развод.
Олег нахмурился, а когда рука бабушки легла на его ладонь, встретил ее взгляд и сложил два и два.
— А как вы это… узнали?
— Нашла кассеты в гараже, — пожилая женщина сжала руку парня. — Много кассет.
Она как будто с облегчением выдохнула и похлопала по тыльной части ладони, которую секунду назад держала. Обратила взгляд в окно.
— Не сердись на него. Прости и живи дальше.
— Да я и так, — отрезав кусочек белка, Олег отправил его в рот.
— Молодец, — Мария похлопала его по плечу. — А раз молодец, значит поедешь его проведать.
— С чего вдруг? — замер Перечинский.
— С того самого, — женщина поднялась, так и не тронув свою порцию, и ушла в гостиную. — У меня тут записан его адрес. Иди сюда.
Олег поставил локти на стол и прикрыл ими лицо.
— Он что, переехал?
— А ты как думал? У него семья. Ты же видел ту квартиру. Для холостяка сойдет. Он сдает ее. Уж больно район хорош. Всегда постояльцы есть. — В поисках записной книжки сказала бабушка.
— А вы поддерживаете связь с ним, я смотрю, — почесав затылок, Олег вернулся в гостиную.
— Ну так он же — не ты. Я когда ему сообщила, что болею, так он тут как тут. Да и не враги мы.
Олег заглянул через скаты плеч Марии Леонидовны в небольшой блокнот с алфавитными разделами. Записей хватало на поселок.
— Вот. Съезди, не кочевряжься. Может, поможешь чем. — Раздраженно ответила пожилая женщина. — Думаешь, раз контейнеры занес, так и не разговаривать можно теперь? С семьей так нельзя. Да и… не с его прошлым.
Она села на диван.
— Ты пойми. Он разобраться хотел. Да только хуже себе сделал.
— А почему вдруг это стало моей проблемой? — разозлился Перечинский.
— А зачем ты вернулся, когда тебе восемнадцать стукнуло? Чтоб потом сбежать позорно?
— А что мне надо было сделать?!
— Ты что кричишь? Хочешь, чтоб меня скорая увезла с гипертонией? Явно ты не должен был сбегать. Поэтому сейчас ты поедешь исправлять свою оплошность.
— Погодите. Это ваше предположение или его просьба? — снова сложил на груди руки Олег.
— Какая тебе разница? Приглашение надо, что ли, персональное. Адрес есть — езжай.
— Зачем? Я тут так-то из-за вашей болезни. Вы вчера очень реалистично кашляли.
— Мне тебя за шиворот туда приволочь, бестолочь? — сухо ответила баба Маша.
— Я не поеду. Точка. Каждый справляется сам. Если вы уже не болеете, у меня есть дела поинтереснее.
— Ой-ой, — схватившись за сердце и прикрыв глаза, прошипела старушка.
— Где у вас?.. — заозирался Олег.
— В левом шкафчике, — подсказал твердый голос пациентки.
— Надо?
— Корвалолу мне дай и воды принеси.
После излечения Олег сел рядом с Марией Леонидовной.
— Ты едешь, чтобы успокоиться. И простить его, тупая твоя башка. И он себя тогда простит.
Выйдя из квартиры с клочком бумаги, Олег услышал надрывный кашель. Вернувшись, обнаружил задыхавшуюся старушку на диване. Позвонил в скорую и в соседскую квартиру. Соседкой была подруга Марии, она положила одно мокрое полотенце на лоб несчастной, вторым стала обмахивать ее. Сказала Олегу найти градусник и манометр. Развлекала подругу сплетнями, измеряя то давление, то температуру до самого приезда скорой. И поехала с ней в больницу.
Олег остался в квартире один. И решил: а будь что будет. Надо закрыть это дело раз и навсегда.
Поездка на такси заняла двенадцать песен. Деньги с карты снялись и Перечинский покинул машину, вынимая из ушей наушники-капли. Таксист проехал мимо высокого металлического забора — спешил убраться из непопулярного места.
Парень не спешил давить на звонок.
— И что я здесь забыл? — спросил у закрытой двери. Вполне возможно, думал он, хозяин дома сейчас на работе, в гостях, в засаде или даже в новой банде. А дома ждет-не дождется супруга с младшеклассницей, а то и не одной.
Олег достал телефон и собрался позвонить дяде впервые за несколько лет.
Телефон улетел от удара на метр вперед. Руки заламывают, упирая головой в забор. Больно.
— Ну привет, Оленька, — шипит знакомый голос.
