Мятный чай с черникой.

🫐🫐🫐

      Всё снова вернулось в ту самую стабильность. Спустя день мама уехала обратно в город, пообещав, что вернётся через две недели, чтобы уже вместе с ней уехать в город. Школьные будни уже не за горами, а надо ещё купить канцелярию и сходить в школу за учебниками и школьной формой. Мысли о школе навевают тоску и печаль, ведь будни снова превратятся в рутину, снова надо будет привыкать к людям в классе, потихоньку готовиться к экзаменам и думать о поступлении в будущем. Второй год старшей школы хоть и не самый сложный, но всё равно загруженнее предыдущего. Это всё больше огорчает Кадзуху, ведь будет меньше времени на просмотр разных дорам, аниме и прочтения манги с манхвами. У него в блокнотике написан целый список того, что он хочет посмотреть или прочитать, но из-за школы едва ли получится посмотреть пол сезона в день, как раньше. Режим убивать не хотелось, но что поделать, если вышли новые серии или главы.       Блондин снова вздыхает. Мысли о школе всегда навевают тоску, ведь там одна серая рутина и одни и те же люди. Но когда он думает об этом сейчас, то становится в два, а то и в пять раз грустнее, ведь он больше не испытает тех эмоций, что испытывает рядом с Скарамуччей, когда он находится рядом, когда они вдвоём сидят в шалаше и едят печеньки с конфетами, которые взяли из дома. Кадзуха думает, что, с наступлением осени, больше не будет этой лёгкости внутри и витающей в воздухе влюблённости. Рядом с этим комком энергии становится так спокойно, словно вокруг всё замирает, и в этом мире только они одни сидят в маленьком пространстве и рисуют рисуночки в блокноте. И с осознанием того, что это прекратится.. Будто исчезают все чувства, и всё больше наступает апатия. Не хочется, чтобы день заканчивался и начинался новый, ведь чем больше дней проходит, тем они ближе к уезду и к школе.       Кадзуха понимает, что влюблён в Скарамуччу.. Это не то чтобы гиблое дело, но оно точно не приведёт к счастливому будущему. Даже если чувства и окажутся взаимными, они смогут видеться, только когда приезжают к бабушке, и быть вместе всего пару дней, а потом снова сидеть дома и переписываться в томном ожидании следующей встречи. Позиция девушки солдата не очень устраивает Кадзуху. Он знает, что отношения по интернету не всегда доводят до добра и счастливому будущему вместе.       Парень переворачивается на спину и вздыхает. Лучше бы он был, как многие мальчики из его класса: смотрел бы сёдзе аниме, обсуждал бы каких-то популярных личностей в школе и флиртовал бы с девочками. Но с другой стороны, он всё же не хочет быть, как остальное стадо, и всё-таки иметь хоть какие-то отличия от тех, с кем бы он в жизни не заговорил, — лучше. Порой Кадзуха не любит такие моменты, когда его внутренний конфликт прорывается скозь подсознание, но когда он усмиряет свои чувства, то всё равно появляются какие то новые мысли, что снова начинают конфликтовать. Поэтому Кадзуха снова вздыхает и всё-таки убеждается в том, что, как ни крути, его никак не может привлекать женское тело и романтика, связанная с ними. Уж лучше вместе со Скарамуччей посидеть в шалашике и книжки вслух почитать. От этого удовольствия больше, чем вести себя, как подросток в пубертате.       Кадзуха просто не может представить себя в компании, а уж тем более в отношениях с девушкой. Как вообще общаться с ними? С мамой-то он знает, как общаться, ведь знает её всю свою жизнь и может разобраться в её поведении и поступках. А вот если со стороны посмотреть на девочек из его класса, то они какие-то.. сложные... Да, с каждым человеком сложно, если не найти к нему подход, и не бывает, как в американских фильмах, что пять минут и вы друзья до конца света. Честно, но Кадзу до последнего не хотел признавать такое сравнение, ведь оно звучит в какой-то степени оскорбительно: девушки чаще всего ведут себя, как собаки, а парни — наоборот, как кошки. Собаки очень активны и всем своим видом показывают привязанность и любовь, из них сочится много эмоций, им нужен тщательный уход и очень много внимания. А коты они тоже эмоциональны, но держат это внутри и свою привязанность показывают жестами и тактильностью, а взамен их надо гладить по расписанию, кормить и любить. Лично Кадзухе этого достаточно. И Скарамуччу он видит как кота, хоть и он более эмоционален, чем блондин.       Этот бесконечный круг можно продолжать вплоть до момента, пока он правда не окажется в классе и не будет наблюдать за всеми.       В окно прилетает камушек. А потом и ещё один. Кадзуха сразу понял, кто к нему пришёл, и скоро этот кто-то получит подзатыльник за то, что за полтора месяца не научился пользоваться входной дверью, чтобы постучаться. Когда Кадзуха неделю на улицу не выходил, то его друг почему-то сразу вспомнил про существование двери и ломился туда, а не в окно, которое ещё чуть-чуть и разобьётся. На нём уже царапины появились. — Скарамучча, если ты ещё раз кинешь в окно свой сраный камень, то я точно тебя закопаю!.. — парень открывает дверь и уже начинает свою гневную речь, как вдруг видит перед собой не только своего дражайшего друга, но и Юки с Кацу, — ой.. и вы тут?       Ах, да.. Эти двое всю эту неделю чуть ли не каждый день гуляют вместе с ними. Не то чтобы это раздражало Кадзуху, ведь с Кацу и Юки весело, есть о чём поговорить, и в целом они правда хорошие ребята, но когда он идёт гулять вместе со Скарамуччей, думая, что они снова будут наедине и в тишине проводить время, и встречают Юки с Кацу, то настроение сразу падает. Ведь Скара весело встречает их, а потом они вчетвером идут в совсем другом направлении. До окончания каникул остаётся совсем мало дней, и Кадзуха хотел провести их по большей части с брюнетом, чтобы с полна набраться эмоциями, но вдруг появляются их новые знакомые, и надежды тут же обрушаются. И ведь он даже не может сказать что-то против или уйти, потому что каждый может принять это на свой счёт и негативно подумать про Кадзуху. Этого ему не хотелось, ведь общаться с ними хочется, но просто не сейчас. И вот снова этот внутренний конфликт. Как же Кадзухе сложно быть собой.       И вот он стоит, смотрит на тройку людей напротив него и думает, стоит ли ему идти вместе или воздержаться от прогулки. — Да, да, мы тоже тут, — Юки машет в знак приветствия, — мы вот пришли к Скарамучче и теперь тебя зовём. — Я.. ну… — на улицу выходить всё-таки не хочется, и раз он принял решение не идти, то надо придумать отговорку, — мне бабушка сказала сделать дела по дому.. Поэтому не смогу, простите. — Это прям очень срочно? — Скарамучча выглядел расстроенным, и Кадзуха почувствовал укор совести, но всё равно это никак не помешало окончательному решению, — а ты не можешь вечером всё сделать? — Не думаю, что мы вернёмся к её приходу. — Да ладно тебе, Скара! Дней ещё полно осталось, успеем погулять! — Юки закинул руку на плечо брюнету, а Кадзуха вдруг почувствовал, что внутри что-то кольнуло. Наверняка, это от слов, что осталось ещё полно дней. Они же не знают, что Кадзуха уедет в следующую субботу. — Конечно, в следующий раз получится, — наконец заговорил и Кацу. — Ладно.. Тогда я к тебе вечером зайду, хорошо? — Да. — он в самом деле будет ждать, потому что хотя бы тогда они побудут вместе.       Все разошлись и попрощались. Кадзухе показалось, что Скарамучча был ещё более подавлен, но как только ему начали что-то рассказывать, то на лице снова появилась улыбка. Не такая, которой Скара улыбается ему, а натянутая что ли…       В любом случае это не должно волновать Кадзуху сейчас. На данный момент он снова свободен и может продолжать ничего не делать, ведь на самом деле бабушка ему ничего не наказывала. Кадзуха подходит к полке с книжками и достаёт одну, потому что ему показалось, что раннее её тут не было, а вместе с ней на пол падает сложенный вдвое листок. Парень открывает его и видит, что это тот самый портрет Скарамуччи, который он нарисовал и запрятал его ещё в начале июля, когда они только-только начинали общаться.       Ну вот, теперь он снова просидит на кровати долгое количество времени за рассматриванием собственного рисунка, погружаясь в многочисленные воспоминания.

🫐🫐🫐

      Скарамучча сидит на том же самом месте, где они переодически жгут костры и проводят время. Это место стало чем-то типа их базы. Все они приходят туда, когда уже садится солнце и не так жарко палит, как днём, а Кадзуха может не прятаться в теньке. Отсюда отлично видны звёзды, и от базы веет спокойствием. Но в данный момент этого спокойствия Скарамучча не чувствует, ведь Кадзуха не смог пойти, и без него всё не то. Травка не зеленее, солнышко тускнее, а разговоры не такие оживлённые, как обычно. В принципе, когда нет Кадзухи рядом, то всё становится словно чёрно-белым. Скарамучча с самого начала заметил, что, когда они впервые встретились, внутри что-то щёлкнуло, и в голове сразу зародилось убеждение: вот именно он — Кадзуха — станет тем, кто раскрасит это унылое лето. Хоть и тогда под деревом он казался жутким и хмурым, и никто даже заподозрить не мог, что они живут рядом, и во что могла обернуться эта встреча. Скарамучча в какие-то моменты не был особо доволен таким знакомством, но с каждым днём мнение менялось в лучшую сторону. Они узнавали друг друга всё больше, Кадзуха постепенно открывался. Каждый находил друг в друге эти точки соприкосновений, пока они не притёрлись друг к другу полностью. Существование рядом друг с другом стало обыденностью, а та самая дыра в заборе настолько стала для всех привычной, что никто не задумывается её чинить.       Уже сколько времени Скарамучча сидит и мнёт траву вокруг себя. Он давно перестал вслушиваться в разговоры рядом с ним. В мыслях крутятся только один образ и мысль о том, как хорошо было бы, если Кадзуха сидел бы тут рядом. Скаре хватает лишь увидеть его утром в хорошем настроении, чтобы зарядиться энергией на целый день. Им не нужно гулять друг с другом целый день или что-то вроде этого, нет. У каждого же есть свои дела и личная жизнь. Они просто увидятся утром, пожелают хорошего дня и снова разойдутся по своим делам.       И как бы Скарамучча не старался, но любая его мысль сводится к одному человеку. Но он не жалуется. — Скар, ты весь день витаешь в облаках! У тебя случилось что-то? — названный наконец отмирает от своих мыслей и чувствует, как его плеча касаются. О чём вообще они всё это время разговаривали? — Реально, что с тобой? — даже Кацу подключился. — А.. да я… задумался просто что-то… — Скара взглянул на небо. Солнце почти уже село, — я пойду уже, наверное. Чувствую себя не очень..       И просто встал и ушёл, пробираясь через заросли полевых цветов. Он слышал, как ему кричали в след, но обращать внимание не хотелось. Скарамучче жизненно необходимо встретиться с Кадзухой. Он вообще удивлён, как смог вытерпеть этот день на улице без друга под боком. Всё время хотелось обернуться и рассказать про свою рандомную мысль, которая только что пришла в голову, но когда он поворачивал голову, то никого рядом не было. Это удручало. Хотелось, чтобы день быстрее прошёл, а вечером Скарамучча бы рванул к Кадзухе.       Он всё ближе был к дому друга, и мысли всё больше заполняли голову. Брюнет видел перед собой образ Кадзухи, его мягкие черты лица и красную прядь, которую он время от времени подкрашивал. Хотелось раствориться в его взгляде. Быстро доложив бабушке, что он пришёл и будет во дворе у Кадзухи, чтобы потом бабушка не ставила на уши всё село для поиска внука. Хотя, казалось, она бы этого в любом случае не сделала — даже когда Скарамучча вернулся поздно вечером с прогулки, она просто спросила, с кем он был и где гулял. Никаких наказаний, ругани и прочего не было. Его всё ещё нагружают работой по огороду и двору, всё ещё просят принести зелени с грядок. Хорошо, что хотя бы не просят собаку кормить, а то Айко Скара боится до сих пор, хоть и Кадзуха рядом с ней ведёт себя спокойно. Наверное, наказанием бы было именно её кормить. Видимо, он ещё не так сильно косячил, чтобы бабушка так сильно разозлилась. К слову, проверять это не хочется.       Скарамучча пролез в дырку в заборе и уже хотел взять камушек с земли, как тут же вспомнил слова друга днём и факт того, что Чиэ-сама пришла с работы. Пришлось подняться на пару ступенек и постучаться в дверь.

🫐🫐🫐

      Не успела бабушка прийти с работы, как тут же начала спрашивать про прочитанную книгу. К слову, она наконец была последней, и надо будет завтра отнести всё в библиотеку. Бабушка похвалила его и даже потрепала по макушке. Раньше так делал только Скарамучча, и почувствовать такое от неё было крайне неожиданно, но приятно. С души будто камень упал, и наконец появилось это долгожданное чувство свободы. Неужели он целую неделю не возьмёт ни одну книгу в руки и не получит за это наказание? Звучит так, будто какая-то фантастика наравне с оборотнями и вампирами. От счастья, распирающего изнутри, хотелось кричать. Но останавливало только то, что он дома не один, и от такого поведения, бабушка его в изолятор посадит. Поэтому Кадзуха просто промычал в ответ на похвалу и принялся кушать заслуженный ужин, думая о том, что когда Скарумучча придёт, то накричится о свободе ему.       Как только он хотел выйти на улицу и подождать друга там, в дверь постучали. Неужели его друг научился подниматься на крыльцо и стучаться в дверь? Кадзу тут же побежал открывать и, как и ожидалось, увидел перед собой друга. — Неужели ты научился стучать рукой, а не камнями по стеклу? — парень очень хотел скрыть своё счастье от повторной встречи, но получалось не очень. Улыбка сама так и лезла на лицо. — Просто Чиэ-сама дома, не хотелось перед ней выставлять себя в плохом свете. — Конечно-конечно, — Кадзуха обувается и перед тем, как бабушка начала задавать вопросы, он её опередил: — Я буду во дворе!       Дверь закрывается, и наступает тишина. Кадзуха вздыхает и безмолвным жестом показывает Скарамучче идти за ним. На улице уже наступили сумерки, слышно сверчков в траве, шаги по плитке и дыхание друг друга. Они не в первые встречаются вечером и просто сидят на лавке, разговаривая, но такое чувство, что каждый раp ощущается всё интимнее. Кадзуха всегда считал, что ночь — то самое время суток, когда прорывает на самые откровенные чувства и разговоры. Будто душа обнажается перед собеседником, и ты начинаешь делиться своими самыми личными мыслями и переживаниями. Кадзуха думает, что сейчас как раз то время, когда врать не хочется, а наоборот хочется говорить только правду. Но ведь он и так днём им наврал..       Друзья садятся на ту самую лавочку, на которой всё и началось. Но никто больше не вспоминает об этом, и они затмевают эти воспоминания новыми разговорами и смехом. Кадзуха считает, что эти моменты не больно вспоминать, просто хочется заполнить каждый день чем-то новым и не крутиться вокруг одного. Ведь разговоры — это не то, что можно сфотографировать на новенький полароид или записать их на видео в телефоне. Кадзуха старается запомнить каждый дословно, чтобы потом перед сном вспоминать слова Скарамуччи, сказанные спокойным, тихим и хрипловатым голосом, и засыпать. Друг неоднократно говорил, что Кадзуха даёт ему чувство умиротворения и спокойствия, когда тот рядом. Блондин этими словами дорожит и даже в блокнотик их записал, чтобы каждый раз перечитывать. — Как день прошёл? Сделал все поручения от бабушки? — Они снова просто сидели и молчали, будто бы ждали чего-то. Иногда оно напрягает, и Скарамучча чаще всего начинает диалог. — А.. — врать Скарамучче не хотелось, ведь Кадзуха и так сегодня придумал банальнейшую отговорку и потом целый день об этом думал. Лучше сказать правду и потом постараться всё объяснить, чтобы не поссориться, чем снова мелко соврать и потом потихоньку утопать в этой лжи. Возможно, Кадзу преувеличивает, но он всегда не любил врать тем, с кем общается. — На самом деле я ничего и не сделал.. — Да? А бабушка не ругала? — А бабушка даже мне ничего не говорила сделать. Я вам соврал. Прости.. — блондин готовится к любому исходу: что на него накричат и скажут, что он больше не друг, или Скарамучча просто молча уйдёт, или, в конце концов, будет кидать претензиями, почему тот не хочет гулять и общаться с Юки и Кацу. Кадзуха опустил голову и закрыл глаза, будто его сейчас бить начнут. — Но зачем? Ты ведь мог просто сказать, что не хочешь гулять, — Скара наклонился к другу, чтобы попытаться взглянуть ему в лицо, но Кадзуха сидел так, что волосы спадали ему на лицо и всё закрывали, — Кадзуха? — Я.. Как бы это объяснить…       Кадзуха снова задумался. А как объяснить все эти чувства? Как обозвать эту странную реакцию на то, что Скарамучча общается с кем-то помимо него? Кадзуха прежде никогда не испытывал такого, даже когда дружил с Томо. Это.. так необычно. Такое чувство, будто его голос изнутри кричит о том, что хочет, чтобы Скарамучча общался только с ним, улыбался только ему и делился своими переживаниями, мечтами, чувствами только с Кадзухой. Парень пытается вспомнить, видел ли он такое в фильмах или дорамах, и в голову приходит только один момент, когда парень приревновал своего друга к девушке, с которой тот общался. Приревновал. Точно, вот как называется это чувство. Ведь даже родители иногда шутят про это, когда их кот садится между папой и мамой Кадзухи, а Бэй Доу сразу смеётся и говорит, что Шира приревновал её. Но ведь он со Скарамуччей даже не парочка, и ревновать друзей — это бессмысленно, они что ли не могут общаться с другими людьми? Они ничего не обговаривали, не обсуждали, так почему в Кадзухе играет это чувство собственничества? — Ты не хочешь общаться с Юки и Кацу? — вопрос Скарамуччи бьёт прям под дых. — Нет! — оба вздрагивают от резкого вскрика блондина, — прости.. Просто… — Кадзуха голову поднимать не собирается, ведь если он сейчас посмотрит в глаза друга, то либо расплачется от смущения и стыда, либо просто потеряет дар речи и не сможет ничего объяснить, — я не знаю, почему это чувствую, но.. когда я вижу, что ты общаешься с ними, улыбаешься так, как улыбался только им.. внутри всё так сжимается… И я ведь даже не злюсь на них или тебя, это просто такое чувство, будто я хочу, чтобы ты общался только со мной и улыбался только мне… — блондин глубоко вздыхает. — Но это неправильно! Мы же не парочка какая-то! — вдруг он резко поднимает голову от осознания сказанного. Кадзуха смотрит на Скарамуччу, как его губы изогнулись в улыбке, а глаза хитро сощурились. По его лицу можно подумать, что тот еле сдерживается, чтобы не засмеяться, — ты.. Тебе смешно..? — Ты меня ревнуешь к ним? — Скара прокашливается и тут же становится серьёзным. — Я не знаю! Я ведь даже не могу это как-то контролировать! Я просто смотрю, как ты проводишь с ними время и.. — Кадзуха продолжает смотреть на друга, чувствуя, что вот-вот к глазам подступят слёзы. Он тихо добавляет: — И это так.. странно… Я никогда ещё такого не ощущал..       На лице Скарамуччи нет ни одной эмоции. Если минуту назад он смотрел с добрым блеском, то сейчас он просто никакой. Нет ни разочарования, ни злости или намёка на улыбку. Парень вздыхает. В миг у Кадзухи замерло сердце. — То, что ты сейчас рассказал.. Это нормально, когда ты испытываешь такое к друзьям, — он начинает гладить Кадзуху по плечу, успокаивая. — В средней школе, когда я только начал дружить с Чайльдом, то тоже испытывал примерно такое. Я уж думал, что влюбился в него! Боже, не дай архонт влюбиться в такого.. — Скарамучча трясёт головой, а Кадзуха с этого хихикает. Брюнет улыбается в ответ, ведь ему тоже полегчало в ответ, что его друг наконец успокаивается, — но со временем я понял, что Чайльд мой единственный друг, и поэтому мой мозг давал сигнал, что раз он единственный, с кем я общаюсь, то всеми силами надо его удержать. — А сейчас что? — Скарамучча перестал поглаживать плечо, но руку не убрал и оставил в таком же положении, приобнимая. Кадзуха чувствует, что ещё чуть-чуть и расплавится от тепла его руки. — Конечно же сейчас этого нет! Мне по твоему до сих пор двенадцать или уже шестнадцать? — оба смеются, чувствуя, как напряжение между ними утихает. — Пойдём завтра на поляну с цветами? Научишь меня плести венки. — Конечно! — Кадзуха наконец полностью успокоился. Он поудобнее усаживается на лавочке, а Скарамучча крепче его приобнимает, будто не уверен, что всё в порядке. А его друг даже не смеет жаловаться на это, — впрочем.. Как с Юки и Кацу погуляли?

🫐🫐🫐

— Да, мам? — неожиданно, вперые за полтора месяца, пока он был у бабушки, ему позвонила мама. Скарамучча не обижается на это, потому что знает, что сейчас у неё особенно загруженные дни на работе из-за повышения и перевода в другой город, — да-да, я знаю что у тебя там завал, я не расстраиваюсь. Я же знаю, что ты иногда бабушке звонишь.. Да, я помогаю ей каждый день. Да, я её слушаюсь, — а вот тут он немного приврал. Бабушку он иногда не слушает, ведь как только она узнала, что Кадзуха каждый день читает, то тоже пыталась его заставить, но всё безуспешно. А ещё иногда Скар не ел кашу с комочками на завтрак и через свой страх отдавал всё Айко, делая вид, что он всё съел.. Впрочем, он тот ещё бунтарь, но за рамки не выходит. И тут мама сообщает очень интересную и неожиданную новость: — В смысле приедешь? Нет-нет, я рад! А когда? В понедельник.. а сегодня суббота. Понял, понял..       Приезду матери Скарамучча очень рад. Он очень соскучился по ней, и мало того, что она очень поздно приходила домой, так ещё и тут, у бабушки, Скара ещё дольше её не видел. Внутри забурлило предвкушение от предстоящей встречи. Надо было попросить маму, чтобы она привезла вкусняшек из города.. Надо обязательно рассказать всё Кадзухе, когда они пойдут в лес. А сейчас нужно снова идти в огород и нарвать созревших огурцов с патиссонами, ведь бабушка начала закатывать банки с соленьями и варить варенья с соками. Хорошо, что она не заставляет Скарамуччу лично их закручивать, приговаривая, что у него руки из жопы растут, и с ним все банки полопаются. Парень, конечно, повозмущался от такого заявления, но в итоге с бабушкой согласился. Согласился не с тем, что у него руки из одного места растут, а с тем, что все банки полопаются! На уроках труда его хвалили, что он сварил рис чуть лучше остальных, а это уже о многом говорит!       Скара сидит в теплице, роясь в колючих листьях и зарослях огурцов, чтобы найти хоть что-то. Бабушка наказала ему собрать хотя бы пол ведра или иначе домой не возвращаться. Но тут даже не набиралось и четверти ведра. О чём вообще бабушка думала, когда давала внуку огромное десятилитровое ведро? А вот он наконец находит два огурца, еле как срывает их, и тут его глаза накрывают чьи-то ладони. Скарамучча сначала испугался, что на него кто-то напал, но когда он почувствовал привычный запах солнцезащитного крема, то тут же успокоился. — Угадай, кто? — Кадзуха очень близко наклонился к уху и начал говорить шёпотом, будто бы его до сих пор не могут узнать. — Кадзу.. — Скарамучча чувствовал дыхание друга, и это доводит до мурашек, что вот-вот и он словит либо горячку, либо панику. — Как ты узнал? — блондин больше не хочет продолжать быть загадочным и тут же сдаётся. Он опускает руки и кладёт их на плечи, опуская на них подбородок. — По запаху, — Скара чувствует давление. Не только из-за того, что на него давят чужие руки и подбородок, а больше из-за ситуации. Если сейчас Кадзуха не встанет и не уберёт свои руки, то они точно упадут в свежополитую грядку, — у тебя походу хорошее настроение? — Ты что ли животное, чтобы по запаху людей узнавать? — кажется, Кадзуха уловил ментальную связь и убрал свои руки, поднимаясь с корточек на ноги и протягивая руку другу, — и да, настроение у меня явно хорошее, потому что буквально недавно звонила мама и сказала, что смогла получить отпуск на неделю раньше, и приедет в понедельник вместе с папой! — Вот это совпадение.. — Скарамучча принимает руку и кидает сорванные овощи в ведро. — В смысле? — Моя мама тоже сегодня звонила мне и сказала, что в понедельник приедет, — парень вздыхает, — а я вот собираю овощи, чтобы бабушка их засолила и потом нам всё отдала. — Да ты сам как овощ выглядишь, — Кадзуха смотрит на друга, оценивая его уставший вид. Будто бы он всю ночь не спал. — Лучше меня засолите, а не огурцы эти.. Меньше проблем будет. — Так не работает, Скарамушик. Ты всё ещё ученик старшей школы, а тебе потом поступать в университет и работать, — Кадзуха ободряюще, как он думает, хлопает по плечу друга и выходит из теплицы. Скарамучча начинает хныкать, но потом замечает, что никто на него не обращает внимания, и тоже выходит за другом, не забыв взять с собой ведро.       Они стоят около дыры в заборе и молча смотрят в содержимое металлической ёмкости. Скарамучча объясняет, что он не может вернуться домой, ведь ему сказали, что надо принести хотя бы наполовину заполненное ведро. Кадзуха приказал стоять на месте, пока он сам куда-то сбегает. Брюнет всё ещё не понимал что происходит, но с места не двигался. Через минуту друг прибегает с пластмассовым зелёным ведром и ставит перед Скарамуччей. Они снова смотрят друг на друга, будто оба не понимают, что делать с содержимым. Блондин вздыхает и пересыпает огурцы, которые принёс, в ведро друга. — Ты зачем свои огурцы мне отдал? — Скарамучча, как маленький ребёнок, всё ещё не понимает, что именно сейчас произошло. Они вышли из теплицы, Скара пожаловался, что бабушка будет его ругать, Кадзуха приказал стоять на месте и.. Принёс огурцы? Причём полное ведро. — Они не совсем мои.. Соседка нам их принесла. Бабушка всё время отказывалась от них, ведь у нас самих их полным-полно, и съедать не успеваем, — Кадзуха вздыхает, — но эта женщина… Она так просто не сдаётся и специально выследила, когда бабушка уйдёт по делам. И когда я был во дворе, она снова всунула их мне лично. Ну а кто я такой, чтобы отказать пожилой женщине? Я их принял, а она ещё и приговаривала, что я такой худющий, что надо хотя бы огурцы есть, чтобы стать «нормальным», а то, как она сказала, ни одна из девочек на меня не посмотрит на такого худого. Больно нужны мне эти девочки.. — Кадзу в миг понял, что он сейчас сказал. От удивления его глаза стали размером с монетку, — ой.. — И поэтому ты отдал их мне? — Скарамучча будто бы пропустил последнюю фразу мимо ушей и не обратил внимание. — Ну, да? Что мне ещё с ними делать? Бабушка уже давно закатала банки с соленьями и новые не собирается. Так что лучше отдать их кому-то и выручить. — Настоящий друг познаётся в беде, да? — Именно.       Вскоре они разошлись, договорившись встретиться через пару часов, чтобы пойти в поле с цветами, как они и договаривались в прошлый вечер.       Скарамучча думал, что друг спас его от ругани из-за такого малого количества огурцов и от беготни от бабушки с полотенцем. Но в итоге родственница призналась, что не ожидала, что получится целое ведро и пригрозила, что если он у кого-то украл, то гулять она его больше не выпустит. Брюнет фыркнул, что бы он до этого отпрашивался погулять, но ведь не скажет, что огурцами с ним поделились…       Парень вернулся к себе в комнату, ложится на кровать и, когда он взял в руки телефон, чтобы поиграть в очередные игры без интернета, увидел на заставке его совместное селфи с Кадзухой, и вдруг вспомнилась его фраза:       «Больно нужны мне эти девочки..»       Ведь понимать её можно по разному. Не заинтересован он в них, потому что считает, что во времена школы рано думать про отношения, потому что сначала надо хорошо выучиться и сдать экзамены, а уже потом мыслить про это. Или не заинтересован, потому что они в принципе никак его не привлекают? Прям вообще. Прям никак.       Тогда.. можно ли это расценивать как шанс..?       Но шанс в чём? В том, что если Скарамучча признается ему, то Кадзуха ответит ему взаимностью, и они будут жить долго и счастливо? А если всё-таки первый вариант, и друг просто не готов к отношениям сейчас, уж тем более с парнем? А все эти знаки тактильности, ревность, внимание и прочее Кадзуха воспринимает только в дружеском ключе? Просто потому что он тактильный, правда волнуется, что у него всего лишь один друг, который может в любой момент исчезнуть, как Томо? И те слухи о его ориентации и вправду были слухами?       Скарамучча отмирает от разглядывания себя в отражении в экране телефона и переворачивается на спину. Признание это всегда сложно. И даже не важно, какое. Когда говоришь такие важные вещи, то всегда в затылок дышит этот страх неизвестности. Ты же не знаешь наверняка, какая может быть реакция у собеседника. Если ты готовишься признаться в любви или говоришь о том, что уезжаешь в другую страну на заработки, всегда страшно, что от тебя могут отвернуться или не так понять.       Скарамучча собирается признаться в ближайшие дни, ведь совсем скоро он уедет в город, а просто сидеть, держа все чувства внутри, мучительно даже сейчас. Поэтому рассказать о том, что творится у него внутри, надо хотя бы ради того, чтобы выплеснуть всё и со спокойным сердцем уехать. Но в то же время страшно, что Кадзуха отвергнет его чувства или вовсе попросит больше не приближаться. Но признаться всё равно надо.       А когда именно — это уже вопрос времени.

🫐🫐🫐

      Ближе к вечеру они всё-таки пошли гулять. Всё, что они взяли, — это вода, плед и фотокамера. С последнего удивился сам Скарамучча, ведь Кадзуха никогда не рассказывал, что у него есть полароид. Друг объяснил, что не показывал его потому, что потратил все картриджи ещё в июне, когда фотографировал каждый день дворовых кошек, радугу после дождя и закаты. И только недавно мама купила и привезла новые, поэтому он хочет использовать их сейчас. Скарамучча эту идею поддержал, ведь никогда не держал в руках такую камеру и тем более не видел в живую как такие фотографии мгновенно печатаются.       Они долго не могли выбрать подходящее место, ведь кому-то что-то да не понравится. То цветов мало, то муравейник близко, то именно здесь будет припекать сильно, хоть и солнце уже начинало садиться. Когда они обошли уже пять мест, то решили, что лучше вернуться на место, где они жгут костры, и поискать там что-то. И вот, наконец, обнаружилось идеальное место: дорожка к нему уже протоптана, цветов полно, и ракурс для фотографий отличный. Когда они уселись и разложили плед, то у Кадзухи сразу поднялось настроение, он сразу достал фотоаппарат и не мог усидеть на месте. Скарамучча ещё раз попросил научить плести венки, и они вместе пошли рвать подходящие цветы. В ход шло всё: одуванчики, фиалки, клевер, вероника и те, названия которых никто из них не знал. Начало получаться не с первого раза, но когда у Скарамуччи наконец получилось сплести хоть что-то похожее на то, что держал в руках Кадзуха, то он сразу заставил друга снова достать камеру и позировать. Солнце как раз было в идеальном ракурсе и светило ровно в лицо, что создавало идеальный свет для фото. Кадзуха не ожидал, что друг тоже соизволит сфотографироваться, хоть и давно упоминал, что не любит это дело и всегда старался избегать этого, когда на школьных мероприятиях они вставали всем классом. Блондин промолчал и даже не отшутился по этому поводу, а просто поставил на камере нужный режим для съёмки, чтобы солнце не отсвечивало, и направил объектив на друга.       Бэй Доу привезла всего лишь два набора по десять картриджей, и все их парни потратили за час. Каждая фотография отличалась от другой. На одной сидит Кадзуха, скрестив ноги в позу лотоса и держа на голове винок, который смог сплести Скарамучча из голубых цветов, а на другой уже они делают совместное селфи, склонив друг к другу головы, соприкасаясь висками, счастливо улыбаясь. В один момент Скарамучча втихаря достал фотоаппарат и сфотографировал друга, пока тот задумался и смотрит в даль. Брюнета палил звук съёмки и печати фотографии. Когда Кадзуха замечал и начинал возмущаться, Скара оправдывал себя тем, что солнце по особенному светило, и сам друг сидел так загадочно и мило, что невозможно было удержаться, чтобы не запечатлеть этот момент. Он видел, как Кадзу смущался от этих слов, и это его ещё больше забавляло. Спустя долгие споры, что фотография останется у Скарамуччи, Кадзуха окончательно сдался и разрешил. И он никому не скажет, что ему самому она нравится.       Оба ощущали лёгкость от каждой минуты, проведённой вместе. Удивлялись, как они раньше не додумались до такого, а только сейчас, когда через пару дней они уезжают. Но Скарамучча смеялся и говорил, что лучше поздно, чем никогда, и вообще, может быть, если бы они пошли сюда раньше, то не получилось бы таких красивых и атмосферных фотографий. Кадзуха всё не переставал удивляться умению друга фотографировать, ведь даже он, который состоит в клубе фотографий, не видел подобной красоты у соклубников. Скара всё отмахивался и говорил, что немного научился, когда он вместе с мамой ходил погулять, и её надо было «нормально» сфотографировать у какого-нибудь кустика.       По возвращении домой никто не хотел расходиться, и, закинув вещи в дом, они продолжили разговаривать обо всём, но уже на своей любимой лавке во дворе у Кадзухи.       Скарамучча окончательно понял, что признаться нужно до своего уезда, ведь сегодня его чувства и эмоции возросли в два, а то и в три раза, превышая повседневную норму.

🫐🫐🫐

      Родители приехали рано утром, когда Кадзуха только уснул. Он всю ночь сидел со включённым светильником и рассматривал полученные фотографии. Из головы парень никак не может выбросить момент, когда Скарамучча неожиданно его сфотографировал. Он не был против, что друг заберёт фотографию себе, просто это безумно смущало. Мало того, что тот втихаря сфотографировал, так ещё и дразнился с этой ухмылкой. Кадзуха думал, что либо он сойдёт с ума от смущения, либо сойдёт с ума от этого выражения лица с хитрым прищуром и смехом. Происходящее тогда кружит голову до сих пор. А эта чрезмерная тактильность похлеще каких-то фотокарточек. То подбородок на плечо положит, мол, хочет рассмотреть, как надо венок плести, хоть уже сам достаточно хорошо научился, то на колени ляжет и откроет камеру телефона, якобы причёску поправить и потом ещё на бок переворачивается и продолжает играть в свои игры. Тогда он чувствовал такое давление и напряжение, что думал, что сейчас расплющится. Хотя он даже был бы рад.       Вспоминая это, Кадзу не уверен, что они ведут себя как друзья. Разве друзья так близко находятся друг с другом? Но.. он соврёт, если скажет, что был против. Кадзуха всегда любил тактильность и не против, когда его касаются люди, которым он доверяет. Другое дело, когда его касается Скара, ведь даже каждое его случайное касание отзывается внутри ожогом высокой степени. Болюче, но хочется ещё.       Мама привезла разных вкусностей из города, которых не купишь в деревне, и один набор картриджей для полароида. Кадзуха поблагодарил родителей и пообещал, что съест всё со Скарамуччей этим же вечером. Все посмеялись и принялись завтракать. — А Эи уже приехала? — спрашивает Бэй Доу, когда за столом были слышны только телевизор и стук приборов об тарелки, — она мне недавно звонила, рассказывала, что решила все вопросы с работой, и осталось только переехать. Поэтому она сюда приедет ненадолго, но не сказала когда. — М-м.. Скарамучча говорил, что его мама приедет в понедельник, ну, то есть сегодня. Возможно уже приехала. — Это которая по соседству тут жила? — даже отец включился в беседу. — Масаши, ну я же рассказывала про неё три сотни раз!       Бэй Доу начала рассказывать истории из жизни, связанные с её детством, как она проводила время с матерью Скарамуччи. Кадзухе всегда было интересно слушать рассказы мамы, ведь та умела рассказывать так, что любого завлечёт в разговор, разбавляя шутками, с которых смеялась даже вечно серьёзная бабушка. Уходя, Бэй сказала, что если её подруга приехала, то пускай она зайдёт к ним, и они договорятся о совместном вечере.       Даже не говоря о том, куда Кадзуха идёт, мама всё равно знает, к кому. Парень уже столько всего успел рассказать маме про друга во время вечерних разговоров по телефону, что понятно, что к кому-то другому он вряд ли пойдёт. На часах уже пол двенадцатого утра, а это значит, что Скарамучча уже давно проснулся и выполняет привычную работу на огороде. Эта мысль немного обнадёжила, ведь тогда не придётся переступать свою совесть и переходить на чужую территорию без разрешения хозяина. И на этот раз Кадзуха был прав, что его друг уже находится на привычном месте, поливая грядки. — Скара! — названный сразу повернулся в сторону, откуда его звали, и когда Скарамучча увидел, кто его зовёт, его лицо сразу перестало быть хмурым, и улыбка озарила его. Кадзуха давно это заметил, что стоит тому увидеть своего друга, то он сразу будто бы расцветает. Парень признаётся, что этот факт подпитывает его эго. — Доброе утро. Как спалось?       Вроде такие простые слова вежливости, которые они говорят друг другу каждый день, но когда слышишь их, то внутри что-то ёкает, появляется надежда, что собеседнику правда интересно узнать про сны, и как проходило утро. А Кадзухе правда интересно, и он с удовольствием слушает про сны, про кашу на завтрак и про то, как бабушка выгоняет того в огород, угрожая избиением полотенцем. Скарамучча задаёт встречные вопросы, и уже Кадзуха чуть ли не целый час рассказывает про то, как приехали родители, и что ему рассказала мама про детство. — А твоя мама приехала? — Кадзуха вызвался помогать с поливкой огорода, чтобы Скарамучча скулил о несправедливости жизни меньше обычного, и чтобы обоим не получить нагоняй от бабушек. — Сказала, что приедет после обеда, но.. — он смотрит на наручные часы, — уже обед. Значит, скоро. — Тогда, когда она приедет, передай ей, что моя мама её ждёт.. эм… у нас? — Скарамучча заинтересовано склонил голову в бок, — Мама не сказала, зачем именно, но, думаю, она имела в виду, что когда твоя мама отдохнёт от дороги, то пускай приходит к нам. — Кадзу, я понял с первого раза, что ты имел в виду. Я понимаю, что твоя мама не изверг и не заставляет сразу идти и ломиться к вам, — он потрепал Кадзуху по макушке, — ладно, пойду я.. Бабушке надо ещё помочь прибраться к приезду мамы. — А.. удачи! — от неловкости, что пришлось объяснять такие простые вещи, он на пару секунд растерялся. Скарамучча пожелал того же и ,не оборачиваясь, помахал рукой на прощание.       Спустя пару часов мама Скарамуччи всё же пришла. Кадзуха ожидал её такую же: небольшого роста, с тёмными волосами и с морщинками под глазами. Но когда на пороге их дома появилась высокая, статная женщина с длинными фиолетовыми волосами, собранными в большую косу, с длинными острыми фиолетовыми ногтями и одетая в сиреневую блузку с тёмно-тёмно-фиолетовыми штанами, то Кадзуха думал, что сейчас свалится в обморок от переизбытка фиолетового в глазах. (Серьёзно! У неё даже ремешок на часах и чехол телефона фиолетовые!) Сначала он испугался такой.. боевой женщины.. и подумал, что ошиблись дверью, и эта фиолетовая грозная туча не к ним направлялась, а в какое-то модельное агенство, но забрела в какую-то глушь. Если бы Кадзуха не знал, что мать Скарамуччи работает в офисе, то подумал бы, что она точно какой-нибудь директор модельного агенства или модного журнала.       Но как только из гостинной выглянула Бэй Доу, грозовая туча сразу превратилась в сиреневое облачко и совсем перестала представлять опасность. Мама сразу же накрыла на стол и заварила чай. Парень уже хотел присоединиться к компании отца, ведь он поздоровался с гостьей, а это самое главное, но когда он зашёл в гостинную, то его позвала мама Скарамуччи и предложила пить чай вместе. Перед своим уходом он услышал, как отец недовольно ворчит: «Всех позвали, значит, а меня оставили..». Кадзуха правда хотел присоединиться, потому что уже знает, как ему будет неловко в компании таких.. успешных женщин. — Ты же Кадзуха, да? — парень отхлёбывает свой горячий мятный чай и кивает на заданный вопрос. Неожиданно девушка достаёт из фиолетовой сумочки купюру в размере тысячи йен и протягивает Кадзухе, — держи, купишь себе вкусностей, а то я знаю, что бабушка у вас строгая, если дело касается этого. — Эи! — А что? Неправда что-ли? Пускай мальчик себя порадует! — Кадзуха сидит в ступоре, ведь ему никогда ещё не давали денег за просто так, — бери давай, не стесняйся! — он неуверенно принимает купюру под недовольный взгляд мамы, будто она сейчас его остановит и силком засунет эти деньги обратно в кошелёк подруги. — А вы со Скарамуччей не похожи.. — Кадзуха решил хоть как-то разбавить диалог, — в плане, что у вас совсем разный цвет глаз и волос, — и на самом деле у Скарамуччи были тёмно-синие, почти чёрные, волосы и тёмно-синие глаза, а у его матери волосы тёмно-фиолетовые и глаза тоже напоминают фиолетовые оттенки. — Почему не похожи? Волосы у нас одинакового цвета, просто я их стабильно крашу, а всё остальное — глаза, рост и характер — досталось от его непутёвого папаши! У нас со Скарамушем ещё носы и лбы одинаковые! — Кадзу понял, что расспрашивать про это будет ошибкой, а то вдруг начнут рассказывать про биологического отца друга, и ему станет ещё некомфортнее.       Но Кадзуха соврёт, если скажет, что ему было неинтересно слушать разговоры. Попивая уже третью кружку любимого мятного чая, парень узнал как сложилась судьба каких-то неизвестных людей, что нового появилось в их городе, и куда лучше там сходить. Этот момент насторожил его: почему они так много говорят про город, если из знакомых там никто больше не живёт? Но если про это спрашивала сама Эи, то ей в любом случае просто было интересно. Разошлись все через час, когда они договорились, что вечером устроят застолье в беседке во дворе Скарамуччи.

🫐🫐🫐

      Все никак не могут нормально усесться за стол, ведь каждый вспомнит, чего на нём не хватает. То не принесли пару недостающих вилок, то фрукты дома остались, то пятое, десятое… В конце концов Кадзуха со Скарамуччей самостоятельно сели и ждали остальных. Отец Кадзухи носился с бутылками шампанского, Эи поправляла блюдца на столе, а бабушки всё не могли донести горячие блюда. Скарамучча сказал, что сейчас будто бы Рождество, а не просто дружеские посиделки, а Кадзуха согласился. Спустя добрые пятнадцать минут все сели, точно уверенные, что всё и все на месте. — Ну, рассказывайте, что у вас тут новенького? — слова Масаши будто дали знак, что можно приниматься за еду.       Скарамучча не любитель посиделок в кругу в взрослых ещё с детства, когда он приезжал сюда, и на чей-то день рождения собирали всех родственников и друзей с округи. Это всегда было скучно и нудно. На него никто не обращал внимание, разговоры были сухими, а атмосфера вокруг не была настолько радостной, какой хотели сделать её взрослые. Но вот ему уже почти семнадцать, такие посиделки всё ещё не нравятся. Но в данный момент в этом что-то есть, ведь тут не сидят хмурые мужчины и полные женщины, одетые в дорогие украшения, которым лишь бы кого-то пообсуждать. Рядом сидит любимая мама, которая наконец-то может отдохнуть после месяца непрерывной работы, Кадзуха, уплетающий за обе щёки печёную картошку с курицей, а напротив сидят остальные взрослые и тихо переговариваются между собой. Прямо здесь и сейчас есть та атмосфера спокойствия и уюта, о которой Скара мечтал. Возможно, это потому, что по обе стороны сидят два человека, которых он сильно любит и ценит. — А вы как так сдружились вообще? Кадзуха не такой общительный, чтобы у него появились друзья ещё и его возраста, — внезапно задаёт вопрос Бэй Доу. — Впервые мы встретились в лесу, когда я заблудился в первый же день, и он довел меня до дома, как благородный принц.. — Он постоянно ко мне лез, а когда он проделал дыру в заборе, поломав дощечки, лишь бы со мной поговорить, я понял, что мне с ним ещё долго таскаться, и поэтому смирился с его приставучестью. — Неправда! Там вообще по-другому было с этим забором! — Кадзуха резко затыкает рот другу. Кажется, что тот эпизод упоминать необязательно - начнутся расспросы, и нить разговора потеряется. — Нет, всё было именно так. Ты что-то путаешь..       Они не стали рассказывать о том, как Скарамучча неудачно упал на камень, как они воевали с Харухико и прочее-прочее. Лишь сказали о том, что обходили всю деревню несколько раз, и постоянно ходят в лес, потому что там была черника, и ещё они построили небольшой шалаш. А закончили рассказ тем, что подружились с Юки и Кацу, а Бэй Доу рассказала, что это дети её подруг, и поэтому она даже не волнуется, если мальчики куда-то уйдут с ними. Кадзуха удивился, что у мамы есть так много друзей, ведь она никогда про них не рассказывала.       Спустя время обе бабушки ушли спать, так как они привыкли рано ложиться. Отец Кадзухи тоже ушёл спать, но потому что устал с дороги. Остались только дети и их матери. Кадзуха и Скарамучча тоже решили их оставить, чтобы они смогли вдоволь наговориться за все года, пока они не виделись, и ушли гулять. Куда именно — неизвестно, но хотелось просто развеяться. Мамы их отпустили, предупредив, что уходить далеко нельзя и недолго. Конечно, звонить и проверять они не будут, но обещание всё равно дали. Выйдя за калитку, ноги сами повели к полю с цветами, где друзья сидели буквально два дня назад. На небе ни облачка, звёзды усыпали всё небо, собираясь в множество созвездий.       У них не было с собой пледа или чего-то, что можно постелить, но это никому не было нужно.       Парни легли на землю, открывая себе хороший обзор на светящиеся точки в небе. Смотря на них, невозможно поверить, что они находятся в очень далёком расстоянии от них, и вполне возможно, что человек никогда не доберётся до этих звёзд. Но люди всё равно смогли рассчитать их размер, температуру и расстояние от Земли. В такие факты сложно поверить, но это абсолютная правда. — Знаешь, учёные физики смогли найти число, благодаря которому мы существуем, — опережая вопросы Скарамуччи, Кадзуха продолжил, — Это число сто тридцать семь. Вроде такое простое, а вроде и так много значит.. — Такое чувство, что учёным лишь бы число выдумать, чтобы объяснить какое-нибудь явление в космосе. — Возможно. Но сам по себе космос — это важная вещь, ведь это наше окружение. Если бы какое-нибудь космическое тело было на пару километров ближе или дальше от Земли, то всё бы было по другому. Та же самая Луна например, — Кадзу переворачивается на бок в сторону друга, — Ты вообще знал, сколько вариантов результата большого взрыва рассчитали, в которых мы бы не смогли существовать? Много. Настолько много, что это число не поместится на лист бумаги. — Серьёзно? — По-твоему, я могу только фигню говорить в такие моменты? — Кадзуха закатывает глаза. Скарамучча смотрит на друга и прыскает от смеха, — ты мне не веришь? — Верю. Просто я не понимаю, как это может уложиться в твоей голове. — Подписан на пару научных каналов, вот и узнаю многое.       Наступила тишина. Они смотрели друг на друга с лёгкой улыбкой, и каждый думал о своём. Кадзуха думал о том, что ещё можно было интересного рассказать про звёзды и планеты. Скарамучча рассматривал каждую частичку чужого лица и думал только об одном. — Ты мне нравишься.       Он сначала не понял, что озвучил свои мысли вслух, пока Кадзуха резко не подскочил и с полным удивлением глазами уставился на друга. — Что ты сейчас сказал? — Кадзуха всё ещё не мог поверить в услышанное, ведь вдруг он случайно уснул и видит лишь сон. Скарамучча понимает, что терять уже нечего и бежать от этого бессмысленно. Будь что будет. — Ты мне нравишься. — Прям по настоящему? Прямо в том самом смысле? — Да. — И ты не врёшь? И это не мой сон? — С чего бы мне врать? Я похож на того, кто играется с чужими чувствами? — «Вообще да,» — подумал Кадзуха, но озвучить не решился, — и.. твой ответ..?       А что Кадзуха мог ответить? «Да, ты мне тоже очень нравишься, но встречаться мы не можем»? И как объяснить причину отказа? Он не был готов к тому, что ему признаются сейчас. Не был готов, что ему в принципе признаются. Он не хочет бежать от Скарамуччи, не хочет бежать от своих чувств и чувств того, ведь так делают только трусы. А Кадзуха не трус. — Ты тоже мне нравишься.       Восторг в глазах напротив было трудно не заметить даже в ночной темноте. Скара светился и снаружи и, как казалось, внутри. Кадзухе самому было невероятно приятно и радостно, что и его чувства были взаимны, ведь сам мало на что надеялся, но парень не мог расслабиться из-за одной вещи, которая чаще всего следует после признания. Он не хотел огорчать Скарамуччу, но и свою позицию надо было объяснить, чтобы не завязался конфликт. — И ты.. будешь… — Скара сглатывает слюну. Кадзуха боится услышать то, что будет дальше, — встречаться со мной? — Я.. очень хочу, правда, но… ты понимаешь, что ничего не получится? — в горле образуется ком, а слёзы так и норовят потечь из глаз. — Мы будем встречаться только на каникулах, и то, если получится. За время учёбы ты успеешь сто раз найти себе тех, кто будет лучше меня. И даже если мы обменяемся телефонами, всё равно отношения по интернету - это очень скользкая тема и… — А если.. А если… А если отбросить все эти сомнения и подумать ещё раз? — Скарамучча знал, что ему могут ответить и таким образом, и сам долго думал по этому поводу. Он взял Кадзуху за руки, переодически их сжимая, — да, мы, может быть, и не сможем полноценно встречаться, видеться, общаться вживую и делать всю прочую фигню как парочка. Мы нравимся друг другу, и это самое главное. — Но ведь… — Мы всё ещё можем обменяться номерами и переписываться, общаться, созваниваться по видео звонку. Если ты не хочешь переходить на новый уровень отношений, то ладно. Но мы можем общаться как раньше? Ездить друг к другу на электричке по выходным и жить как обычные люди, — Скарамучча снова сжал руки друга, вздохнул и продолжил, — но давай эти дни проведём так, будто мы и правда общаемся ближе, чем какие-то соседи, и справились со всеми проблемами? — Конечно. Этого нам обоим так не хватает, — Кадзуха сжимает руки в ответ, скрепляя их в замок. Глаза полные слёз и непонятно: от счастья, что всё-таки они смогли поговорить и обойтись без конфликтов, или всё же от грусти, что через пару дней им придётся расстаться на неопределённый промежуток времени до следующей встречи.       Он не выдерживает и кидается в объятья без предупреждения. Хочется скрыть эмоции, что вырываются наружу, и потом оправдываться, что это дождь капает, когда на небе ни облачка. Скарамучча с радостью принимает объятья и скрепляет руки за спиной Кадзухи, чтобы можно было покрепче прижать к себе. А тот всхлипывает и всё его тело пробирает дрожь. Брюнет полностью понимает его эмоции и решает ничего не говорить. В данный момент каждому нужно собраться с мыслями и побыть в тишине, которую они так полюбили.       Они потеряли счёт времени. Возможно, их уже давно ищут, расспрашивают всех соседей подряд, звонят на телефоны, на которых включен беззвучный режим. Сейчас в этом мире существуют только они вдвоём и никто больше.       Казалось, надо бы сказать друг другу столько важных слов, которые они так и не смогли сказать всё это время, но оба понимают, что все их чувства сейчас находятся в этих объятиях, что согревают друг друга, когда ночной воздух уже становится холодным. Может быть, они так и уснут посреди большой поляны с цветами, но Кадзуха вдруг отстраняется и, всё также держа свои руки за шеей, смотрит в тёмно-синие глаза напротив, будто там видно отражение всех звёзд в их галактике, а не просто Кадзуха в протёртой красной футболке с заплаканными глазами.       В эту ночь Скарамучча получил самый тёплый с солёным привкусом поцелуй, через который передались все несказанные слова, чувства и желания Кадзухи.       «Тебе так нравится влюбляться, но здесь все предрешено.»