Мятный чай с черникой.

🫐🫐🫐

— Ты уверен, что это сработает? — Кадзуха смотрит на друга, который держит в руках длинное пальто и чёрную толстовку. Скарамучча сказал, что надо создать максимально загадочный образ и скрыть лицо и тело, чтобы не вызвать подозрений о правдивости представления. Харухико хоть и впечатлительный, но не глупый, да же? — Ну-у-у.. Ты явно выше Хару, а это значит, что он в первую очередь подумает, что человек перед ним старше его. А вот голос надо изменить.. — Кадзуха вздыхает, но одежду забирает и кладёт на крыльцо своего дома.       С того момента, когда они были у дома Томо, прошло два дня. Всё это время они сидели дома и ничего особо не делали, потому что Скарамучча, рассказав свой план, сказал, что надо подождать немного времени для совершения всей «жути» и не вызвать подозрений, что всё происходит слишком быстро. Кадзуха согласился и сказал, что лучше всё это делать в будний день, когда бабушка на работе, и можно спокойно уйти на улицу, ведь мама ничего не скажет про книжки и молча отпустит. Договорились встретиться в пятницу, пока они не будут никуда выходить и отдохнут от всего. Кадзуха начал читать свои книжки, чтобы побыстрее закончить с этим поганым списком литературы и больше о нём не вспоминать вплоть до начала следующего лета. А Скарамучча по всей видимости разрабатывал последовательность действий и шарился по кладовке, в поиске подходящих вещей. Смотря на это всё, создаётся ощущение, что ничего не сработает, и они выйдут с позором перед мальчиком, который младше них на два года. И ладно выставить себя дураками перед Харухико, так тот растрещит про это остальным ребятам, и всё начнётся по новой. Нет ничего страшного, если над ними будут смеяться дети, но ведь в компании есть те, кто уважают Томо и посчитают отвратительным то, что Кадзуха с Скарамуччей использовали его имя ради какой-то «мести». — Но мы подумаем об этом позже! Сейчас давай бегом в их логово, доставим записку и пойдём во двор Томо ждать главного гостя программы! — Скарамучча хватает Кадзуху за руку и выводит за калитку. — Когда позже? У нас есть пара часов для этого.. — Кадзуха оборачивается на дом и вспоминает, что кое-что оставил там, и вырывает руку, — Скара, подожди, я крем забыл! — Пока ты глазами хлопал, я уже всё взял! — он показывает в руке тюбик, кидая его другу, — всё, времени нет! Помажешься на ходу, или когда придём, — говорит Скарамучча, снова хватая за руку, будто блондин по дороге потеряется.       И вот они, уже наученные жизнью, обходят здание по периметру и находят то самое окно, через которое собирается компания. Время доходит до полудня, а значит, что тут никого не должно быть. Скарамучча лезет первым и подаёт руку Кадзухе, чтобы тот смог забраться тоже, но в ответ на помощь получает лишь ворчания о том, что он и без помощи справится. Как только они спрыгивают и отряхиваются, видят, что на них пялятся две пары глаз. — Ну чего ты там завис? Делай уже что хо-.. — Кадзуха поднимает голову и тут же замолкает. В голове сразу возникает одна мысль — всё провалилось, — мы, кажется, не вовремя… — Стой, так это те, которых мы тогда видели.. — Напряжение в теле не уходит, хоть и Скарамучча думает, что, возможно, те могут встать на его с Кадзухой сторону. Он продолжает смотреть на двух парней, сидящих на пыльном диване с телефоном в руках. Никто так и не хочет продолжать диалог, но и убегать тоже никто не торопится. — А вы тут каким боком? — первым подал голос парень с русыми волосами, держащий телефон в руках, — у нас не база какая-то, а проходной двор.. — Ой да ладно тебе! Кроме нас и них сюда никто не ходит. — говорит черноволосый парень и закалывает своему другу чёлку розовой заколочкой, — так для чего вы пожаловали к нам? — Мы можем помочь вам, если надо. Да, Кацу? — он пихает названного в плечо. — Да… — Э-э-э.. мы… — Кадзуха не знает, что сказать. Он думал, что сейчас начнутся крики, драка.. Вилы достанут и будут выгонять, а эти двоя вообще будто бы вообще не удивились нежданным гостям. — Мы тут над Харухико издеваемся, потому что он уже заколебал нас! Никакого насилия или травли! Чисто шутки шутим… — Скарамучча быстро вошёл в тему, резко выпрямил спину и будто от нервности начал много болтать. — Понял, понял. Мы пытались его остановить, говоря, что перед отъездом Томо предупреждал его, говорил, что люлей пропишет, если буянить начнёт. — Русоволосый потрогал заколку, проверяя её, и кивнул сам себе. — Он просто нас слал куда подальше и говорил, мол, тот ничего не узнает и тому подобное. Теперь ходит весь нервный и бесится.. — Томо предупреждал? — Кадзуха будто бы просыпается и выходит из своего угла, когда слышит знакомое имя. — А ты не в курсе? — по всей видимости, Кацу от удивления отрывается от телефона и смотрит на блондина. — Так мы все дружили с ним и до его отъезда виделись. Прямо перед уходом он сказал Хару тебя не трогать. — Да-да, я помню! Кацу тогда назвал Томо мудаком, потому что не хотел ничего тебе говорить и уйти по-английски. Я считаю, что это было заслуженно! — Ну всё, Юки, заткнись… — А ты заткни! — Юки специально лицо приближает, на что его отталкивают и стукают по лбу. Парень смеётся и трёт место, куда его стукнули. — Раз мы так хорошо разговорились, думаю можно знакомиться. — Кацу вздыхает, — как вы могли понять: я Кацу, а этот оболдуй — Юки. А вы… — Скарамучча и Кадзуха! Я думал, что мы на всё село известны.. — Кацу, ну я же говорил, что это они! — Юки снова шлёпают ладонью по лбу, на что тот в ответ ударяет кулаком в плечо. Кадзуха начинает думать, что они тут лишние. Он переглядывается со Скарой, и тот, кажется, думает точно так же, — кхм… Приятно познакомиться! — Раз вы сказали, что помочь можете, то у нас есть одно мелкое поручение для вас.. — Кадзуха снова вспомнинает про крем и начинает мазать все открытые участки тела, параллельно рассказывая, — сегодня, через пару часов, состоится главный номер, который по правде говоря… Не думаю, что сработает, но всё же.. — Ой ты так рассказываешь долго! — Кадзуха закатывает глаза, но даёт другу продолжить. Скарамучча смеётся и достаёт из кармана помятую бумажку. Потом подходит к тумбочке и достаёт такую же помятую тетрадь, показывая это всё двум парам заинтересованных глаз, — думаю, уже все полностью просмотрели эту тетрадочку, да? — Юки и Кацу кивнули, — я засуну туда эту бумажку и передам вам. Потом, когда Хару вернётся, вы отдадите — мол, Томо приходил и загадочно отдал тетрадку. Логично, что Хару сразу будет её листать. Всё понятно? — Конечно, конечно! — Юки тянется всем телом к брюнету, будто не может встать с дивана, — никогда бы не додумался такое провернуть, чтобы одно мракобесное существо по имени Харухико поубавило свой пыл. — Но говорить буду я и это не обсуждается. Ты на первых словах заржёшь как конь и всё пойдёт коту под хвост! - Кацу вырывает предмет из рук друга, а тот драматично вздыхает и бурчит, что он хорошо мог бы отыграть роль, — не понимаю, почему он оставляет тетрадь здесь, а не дома. Тумбочка даже на ключ не закрывается.. — Всё, давайте, поторапливайтесь и уходите, а то Хару сейчас уже возвращаться будет. Мы же тут на посту сидим и охраняем нашу коморку от недоброжелательных лиц, — Юки махает рукой в сторону окна, намекая, что пора уходить и обратно усаживается на диван, взяв в руки телефон, — увидимся ещё! — Да, ты прав.. Скара, идём. — Иду-иду, свет мой! — Кадзуха поперхнулся слюной, слыша, как все смеются, но друг хлопает его по спине, поторапливая.

🫐🫐🫐

      Довольный Харухико идёт из дома в логово. Его впервые за несколько дней не заставляют мыть посуду после вкусного обеда или идти к бабушке, помогать ей с уборкой в доме. Он не знает, какой сегодня праздник, но раз он сегодня свободен, то можно целый день провести на улице. Мама говорит, что нельзя долго находиться на солнце, ведь кожа так быстрее стареет, и вообще можно рак заработать. Но Харухико не верит этим бредням, не верит в чудодейственные свойства кремов от солнца и прочих тюбиков, которые лежат у мамы на полке в комнате. Если сейчас всё хорошо, то и в будущем ничего не будет.       Обходя заброшенное здание, Хару находит то самое окно, откуда слышатся хихиканья Юки с Кацу. Они хоть и старше, но все равно продолжают общаться с Хару даже после ухода Томо. От этого факта внутри бурлит приятное чувство, что его всё-таки могут воспринимать не как хвостика Томо, а в качестве хорошего члена компании. Харухико думает, что никто не знает о секрете, спрятанном в нижнем ящике тумбочки. О тех записях знать должен только сам автор, ведь если их прочитают остальные, то можно будет попрощаться с уважением среди пацанов. Они подумают, что тот слишком одержим Кадзухой и Томо. — Никто не заходил? — первое, что звучит от Харухико, когда он перелезает через окно. — Ну, если мы тут сидим с абсолютным спокойствием, то точно нет, — Кацу скучающе подложил ладонь под щёку и стучит по ней пальцами, — только Юки орёт, как угорелый. — Неправда! Ты тоже смеялся с этих видео! — русоволосый в очередной раз пихает друга в плечо, а тот поднимает голову с ладони и злостно смотрит на Кацу, — никто к нам не заходил, но когда мы сюда пришли, на столе лежала тетрадь. Помятая такая..       И мир Хару рухнул. Какая то крыса всё-таки смогла пробраться в их логово и пошариться в вещах. Тетрадь открывали? Читали? Зачем она вообще им понадобилась? Не могли же её найти специально.. В голове куча противоречивых мыслей, но остаётся надежда, что тетрадь была не его, а просто так «удачно» залетела из-за ветра.       Но Кацу достаёт из-за спины предмет, принадлежащий Харухико, и его мир снова рушится, но уже окончательно. Он сам понимает, что не особо пытался её спрятать в этой маленькой комнатке, но слепо верил, что никому не будет интересно смотреть внутрь ящиков тумбочки.       Парень быстро выхватывает тетрадь из рук Кацу и начинает её пролистывать, не задавая никаких вопросов. Если её нашли, то наверняка прочитали каждую страничку, исписанную кривым почерком. И вроде бы ничего не изменилось, но вдруг из последней странички выпадает бумажка. Харухико поднимает её и читает текст: «Наконец захотелось встретиться лично, поговорить о последних событиях. Ты же у нас тут главный типо? Время: 13:00. Место: ты сам знаешь куда. от: Т.» — Ой, а что это? — интересуется Юки и от любопытства чуть не залезает на Кацу, а тот постоянно отпихивает его. — Не ваше дело, — Хару смотрит на наручные часы. Время без пятнадцати минут первого, пора уже идти туда, — хоть дело и не ваше, но вы пойдёте со мной. Вдруг пригодитесь.       Юки с Кацу почти одновременно хмыкнули и поднялись с пыльного дивана, отряхивая свои шорты. Даже пропылесосить его нельзя. Все молча уходят, а Харухико идёт впереди, пытается направляет. Будто никто не догадывается куда они идут, но и это стало понятно на первом повороте. Сзади слышны перешёптывания и смешки. Харухико старается думать, что смеются не над ним. — Так, вы остаётесь здесь. Если я буду кричать, то, значит, надо будет бить ебала, — Харухико оборачивается, начиная делать наставления, будто старше тут он. — О-о-ой как официально, — Юки закатывает глаза. По его лицу видно, что он не верит ни единому слову, — Мы по твоему те, кто рад в драку полезть? Да и ещё.. эм.. с Томо? — Юки прав. В кои то веки. Ты думаешь, что тебя там насиловать или избивать будут? — Всё равно! Оставайтесь тут! — он тут же скрывается за густой травой. Юки с Кацу жмут плечами и садятся на землю, ожидая — как казалось Хару — сигналов.       Парень заходит в привычный его глазу сад и не замечает ничего необычного. Он смотрит на часы: ровно час дня. Он уже хотел начать окликнуть кого-нибудь, как вдруг впереди послышался шорох. Харухико поворачивает голову в сторону шума и видит, как на середину выходит тёмный высокий силуэт. Лица не видно, но можно понять, что тёмная фигура одета в кофту с капюшоном и длинное пальто.       Хару сначала не понимает зачем пальто и кофта летом, но пристального внимания обращать не стал. Остаётся только ждать, что он скажет. От волнительного ожидания чуть ли не начинает бурлить в желудке, хоть и он обедал полчаса назад. — Некоторые в курсе, что я решил приехать сюда. Как поживаете? — раздался низкий и чуть хриплый голос, от которого мигом пошли мурашки по спине и рукам. Харухико до последнего думал, что это чей-то розыгрыш, на который он повёлся, но голос этого человека совсем не похож на другие. Хару не помнит точного голоса Томо, но за два года он же должен вырасти? Ноги прикованы к земле то-ли из-за атмосферы, то-ли из-за давления. — Ну… — Это был риторический вопрос, — а силуэт впереди продолжал жестикулировать, — чтобы не тянуть кота за хвост, сразу перейду к самому главному. И попрошу не перебивать меня. — Ладно.. — Харухико сглатывает слюну и наблюдает за тем, как чёрный объект начинает ходить туда-сюда. — Знаешь же Кадзуху, да? Конечно знаешь, а как же, — неизвестный остановился и наклонил голову, — я что тебе говорил два года назад? Я просил тебя по хорошему, а ты? — Я… — Главным себя почувствовал? Старшим? Если уже почувствовал себя таким, то надо им быть, а не казаться! — силуэт поднял голову так, что были видны его светлые волосы. Перед ним определённо был Томо. — Я тебя не предупреждал, что же будет, если ослушаешься? Или тебе напомнить? — голос становился громче, а «Томо» всё шагал ближе. — Что я должен сделать, чтобы ты меня не трогал? — Харухико закрывает руками голову, будто его сейчас бить будут! и шмыгает носом, — прости пожалуйста! Я больше ни на шаг к нему не подойду! — Мне твои извинения сквозь зубы не нужны. Ты сам знаешь, перед кем надо извиняться, — силуэт вздыхает, — сил моих больше нет. Если хоть раз ещё услышу, что ты тут беспорядки наводишь и слабых обижаешь… Простыми словами не отделаешься. И это уже не предупреждения, а угрозы. — человек в чёрном тут же скрывается в кустах, как будто его тут и не было.       Харухико даже не пытается звать его обратно. Он срывается с места со слезами на глазах. Настоящий животный страх струится под кожей. Томо и в самом деле не обманывал. Он предупреждал. А Харухико не поверил, ведь кто его сдаст? Он думал, что лишний раз поглумиться над тем, кто отличается от других — это забавно и круто. Ему всегда в сериалах нравились такие персонажи, которые издевались над младшими и всякий раз их в школьные шкафчики засовывали, смеясь гадким смехом. Они выглядели крутыми. Хару тоже хотел стать крутым и следовал их примеру.       Харухико выбегает из травы, ища взглядом Юки и Кацу, чтобы всё высказать им. Те сидят на обочине и смотрят что-то в телефоне, они даже не замечают происходящее вокруг. — Эй, вы! Я вас зачем с собой взял? Чтобы вы тут сидели и прохлаждались? — Парни поворачивают голову в сторону голоса и с неохотой встают с земли. — У нас вообще-то имена есть! — Юки кладёт телефон в карман и первый начинает возмущаться. — Тише будь, — Кацу закрывает ему рот рукой, — что там было? — Да пиздец там был! Если кратко: к Кадзухе больше в жизни не подходим. А то в следующий раз хуже будет, — Хару проходится взглядом по собеседникам и резко разворачивается в сторону своего дома, — в любом случае вечером собрание. Там я всё расскажу. А теперь бывайте, — он уходит быстрым шагом.       Казалось, что он шёл настолько быстро, что уже не слышал этот взрывной смех от Юки, а потом и кашель, потому что тот от смеха подавился слюной, и Кацу со всей силой бил его по спине.

🫐🫐🫐

— Мда… Убежал, что аж пятки сверкают.. — Кацу смотрит вдаль, подставив ко лбу ладонь, как козырёк, — они там угрожали ему что-ли? — Скарамучча же сказал, что никакого насилия, они просто шутят шутки.. — Юки проверяет, насколько далеко ушёл Хару, и начинает идти в сторону зарослей, — ну, если верить его словам. — И ты веришь? — в ответ Юки решил промолчать, а Кацу идёт вслед за другом.       Друзья выходят на открытую площадку без травы и сразу же начинают глазами искать Скарамуччу с Кадзухой, но где-то сбоку слышится заливистый смех и громкое дыхание, будто кто-то там не смеётся, а задыхается. Кацу сразу направляется в сторону звука и видит, как Кадзуха валяется на траве весь красный и не прекращает смеяться, а рядом стоит Скарамучча, опирающийся руками на свои колени и пытающийся отдышаться. От их вида тоже хотелось по глупому рассмеяться, как будто все совершили какую-то самую ужасно смешную глупость, от которой зависела их жизнь, но это случилось так забавно, что единственное, что остаётся — смеяться, что есть силы. — Вы чего? Смешинку поймали? — Если сильно смеяться, то лёгкие и сердце не выдержат, и вы умрёте, — после слов Кацу Скарамучча тут же замолчал, а Кадзуха через секунду понял, что все молчат, и тоже прекратил смеяться, — ну, это так, к слову. — Рассказывайте уже, что там было? Я только ради этого через эти заросли пробрался! — Юки присел рядом с лежачим Кадзухой и потрогал его лоб. Так, на всякий, вдруг он правда перегрелся, — Хару так быстро убежал, что я уже подумал, что вы там его пытали, а не проводили воспитательную беседу… — Ну, что мы там делали с ним — решать Хару, но я считаю, что мы отлично провели финальный номер и по полной использовали свои актёрские способности, коих у нас нет. Действовать нам надо было оперативно и не прошляпить, но, к счастью, всё прошло гладко, — Скарамучча тоже сел на землю и почти одним глотком опустошил небольшую бутылку воды. — Ну и как вы свои актёрские навыки показали? — Юки встал с земли и засунул руки в карманы шорт, — вы расскажете всё в конце концов, или нам надо из вас по одному слову вытаскивать? — Ладно. Дело было так…       Flashback.       Кадзуха сидит под засохшим деревом и ждёт, пока прибежит Скарамучча со своими атрибутами для «Я придумал, как решить проблему с голосом!!». Он уверил, что это хоть и простая штука, но для неё нужно слаженность работы и хорошее понимание характера Харухико. Если по поводу первого понятно, что в любом таком деле нужна слаженность работы, то что насчёт второго? В каком смысле характер Харухико?       Спустя две минуты прибегает весь запыханный Скарамучча, но с улыбкой на лице и с каким-то предметом в руках. Он тут же объясняет, что привёз колонку, подумав, что будет музыку слушать, когда бабушки не будет дома, но она никуда не ходит, да и Скара смог заняться делами поинтереснее, и поэтому она была забыта в сумке с одеждой. — А колонка тут причём, если надо поменять голос? — Кадзуха скучающее подпёр щеку ладонью. — Ты дослушай! — он пихает блондина в плечо так, что тот дрогнул, как желе, — помню, что как-то мы с Чайльдом скачали приложение, чтобы звонить или записывать голосовые сообщения смешным голосом. Я посмотрел у себя на телефоне, и знал бы ты, как я обрадовался, когда увидел, что не удалил его. Можем сейчас быстренько наговорить что надо ии голос поменять. — А характер Хару тут причём? — А вот для того, чтобы продумать, как он будет отвечать на наши вопросы и прочее. Если мы не угадаем что-то одно, то в дальнейшем этот образ просто разрушится, и он всё поймёт. Хару всё-таки не маленький мальчик, чтобы не разгадать трюк с записанным голосом. — У тебя есть идеи примерного «сценария»? — кавычки пальцами показывает, будто происходящее вокруг не представляет из себя какую либо серьёзность, и ему всё ещё скучно тут находиться. — М-м… Не особо, но общее представление у меня есть, — Скарамучча садиться ближе к другу и открывает заметки в телефоне: — Нам нужен план или конструкция нашего сценария. Честно, не особо понимаю, как эту конструкцию делать, но по себе знаю, что план всё-таки нам больше поможет. — Если не понимаешь, то зачем сказал про неё? — Так. Раз умный такой, то давай сам делай! — Нет-нет, Скарамушик, давай, ты начинай писать, а я буду помогать тебе, — Кадзуха заметил, что друга передёрнуло от такого обращения, но особого внимания обращать не стал, только улыбнулся по-хитрому.       Спустя какие-то пятнадцать минут план был готов, и оставалось думать над самими словами, чтобы они звучали логично при любом вопросе или ответе от Харухико. Было сложно, а оставшееся время до прихода Хару давило со всех сторон. Мало того, что надо придумать и довести речь до ума, так ещё и отрепетировать жесты Кадзухи, чтобы они смотрелись гармонично со словами. Благо, у него язык подвешен, и книжек достаточно начитался, чтобы составить хорошую и грамотную речь. (Хоть где-то это пригодилось…) — А слова: «Мне твои извинения сквозь зубы не нужны. Ты сам знаешь перед кем надо извиняться..» зачем? Ты так уверен, что он на колени встанет и начнёт прощения вымаливать? — Кадзуха наклонил голову и с интересом посмотрел на друга, — Харухико создаёт ощущение, что гордость у него есть, да и ещё какая.. — Ну, наш герой же уже начинает угнетать со словами: «Я же предупреждал тебя…», и собеседник, думаю, будет уже в растерянности, потому что он ослушался некого уговора, и теперь будет наказание. Обычно в таких случаях говорят что-то вроде: «Не трогай меня! Прошу!» или «Что мне сделать, чтобы ты не трогал меня?», ну, или извиняться. Да, здесь мы можем немного облажаться, но мне так нравится эта фраза… Убирать жалко.. — и для напыщенности эффекта в телефоне ставит метку ввода прямо перед упомянутыми словами. — Скара.. — названный драматично вздыхает, будто расстаётся со своим питомцем, а не с буквами в телефоне, и начинает их стирать. Кадзухе будто становится жалко друга, ведь он соврёт, если скажет, что эта фраза ему не нравится, — Ладно, оставляй. Вдруг он правда извиняться начнёт.       В конце концов всё доделывается ровно в срок, когда друзья за забором слышат голоса Харухико и Юки. Блондин быстро приводит в порядок свой образ, отряхиваясь от несуществующей пыли, и начинает нервно ждать своего выхода. От волнения он начинает хрустеть пальцами, на что получает замечание от Скарамуччи, что это звучит жутко и вообще вредит суставам. Кадзуха на эти слова лишь закатывает глаза и снова назло продолжает ими хрустеть, потому что врачи из Америки говорили, что хрустеть косточками совсем не вредно.       End of flashback.       Выслушав весь рассказ про события, произошедшие последние полчаса, Юки на пару с Кацу рассказывают что произошло после того, как Хару сбежал оттуда и сказал о собрании вечером. Все рассмеялись и решили, что пора бы возвращаться по домам, ведь солнце начинает печь всё сильнее, и никто из них ещё не обедали. Как только рассказали про обед, у Кадзухи начал урчать живот. Стало неловко, но Скарамучча ещё раз сказал, что пора домой, наспех собрал все вещи и пошёл первее всех. — А во сколько он сказал про сбор? Ну, во сколько надо прийти в ваше убежище? — Кадзуха тащит в руках пальто с кофтой, ведь за полтора часа, пока он был одет в них, с него сошло десяток потов, и нечем было дышать. — Ну-у-у.. Обычно, когда он говорит про вечер, то сам он приходит в часов пять-шесть. Значит, и сегодня так же. — Мы с Кацу вообще подумали сказать этому мракобесию, что хотим уйти из этой банды. Скучновато стало, и та атмосфера уже давно пропала. Томо любил ходить по заброшкам и в лесу картошку в фольге жарить, а этот ребёнок.. Хару ещё в том возрасте, когда хочется в войнушку на палках поиграть, да шалаши строить, а не вся эта муть… — Юки вздыхает, — у нас в классе полно таких придурков, которые любят задирать других, чтобы самоутвердиться за их счёт. Не хочется, чтобы Хару стал одним из них. — Юки прав. Нас он в упор не слышал, и мы уже теряли надежду на спасение и хотели оставить как есть, но вы решили попробовать достучаться до него. У меня и в мыслях не было, что можно было проделать такую работу ради вправления мозгов ребёнку. Спасибо вам, реально. — Да-да! Спасибо! — Вы такие слова подобрали, будто мы какие-то супергерои и мир спасли. Сейчас Кадзуха от счастья расплачется, и титры пойдут… — Скарамучча смеётся, смотря на угрюмого друга. — Эй! С чего это я плакать должен! Щас ты у меня заплачешь! — Кадзуха бросает в брюнета предметы одежды, что всё время тащил, — а вообще, да.. Вы так говорите, будто не увидимся вовсе. Я тут буду почти целый месяц, где-нибудь да пересечёмся! Вы чего? — Кацу-у-у.. Я сейчас точно растрогаюсь!! — Угомонись уже, Юки.. — Кацу отпихивает друга от плеча, который драматично уткнулся в него лбом. — Ладно, здесь мы и разойдёмся. Давайте, увидимся ещё. — Скарамучча пожимает новым знакомым руки и открывает калитку во двор. — Да, я тоже пойду, — Кадзуха тоже всем пожимает руки и уходит вслед за другом, — Счастливо!

🫐🫐🫐

— ..И, как итог, хочу сказать, что сегодня я.. кхм, осознал некоторые вещи и… С этого дня, часа, минуты, момента мы больше ни на шаг не подходим к Кадзухе. Ни на десять метров. И вообще забываем о его существовании, — Харухико вздыхает. Все эти часы, пока он провёл дома, понял ещё одну вещь. Хару понял, что надо распустить их компанию и оставить только тех, кто правда хочет дружить дальше.. ну и тех, кто оставался здесь по неизвестной причине. Он не считал, что держит тут кого-то насильно, но, вдруг, есть те, кто боялся сказать об уходе, — и ещё… В нашей компании есть те, кто старше всех нас тут взятых, и им в принципе не интересно с нами тусоваться и прочее.. — Хару посмотрел на Юки с Кацу, — или те, кто был исключительно ради травли других… Впрочем неважно. Поднимите руку те, кто хочет уйти, — руки подняли только Кацу с Юки и ещё пара человек их возраста, — ну, теперь вы свободны, так сказать…       И не теряя лишние секунды в этой комнатке, те, кто поднял руку, сразу ушли оттуда. Вкус как таковой свободы на языке не ощущался, ведь они могли в любой момент сказать, что больше не хотят общаться, но почему-то ждали до последнего. Друзья попрощались с остальными и пошли, куда глаза глядят. Никто никого не благодарил за проведённое время, ведь многие тут даже не знают о временах создания той компании. Это просто эпизод жизни. Нет никаких сожалений. Томо не вернуть, а значит, и смысла оставаться здесь нет. — Кацу, я знаю как нам можно провести этот вечер! — Юки немного догоняет друга и закидывает руку на плечо его, — пошли к Скарамучче с Кадзухой? — Зачем? — Позовём их на нашу поляну, где с Томо зависали, и пожарим чего-нибудь. Как в старые добрые? — Идём. Всё равно делать нечего.. — Вот и отлично.       Они быстро доходят до места, где разошлись пару часов назад, и Юки уже хочет начать ломиться в калитку, как Кацу хватает его за руку и шикает. — Ну что такое? — русоволосый закатывает глаза. — Нормально стучись, а не как всегда! — Ой, нормально я стучусь! Только подумаешь, когда-то дверь тебе немного сломал, пока стучался..       Но как только он снова хотел аккуратно постучаться, калитка открывается и показываются лица Скарамуччи и Кадзухи. Все четверо кроме Юки удивлены от факта, что всё-таки они ещё раз встретились, а тот удивлен таким совпадением, что стучаться было вовсе необязательно. Кацу не медля сразу объясняет суть их визита и в конце добавляет, что они могут не идти, если не хотят. Но Кадзуха со Скарамуччей хотели и даже очень.       Блондин мигом побежал к себе отпрашиваться у мамы, которая была одной в доме. Она вызвалась лично увидеться с теми, с кем они пойдут костры жечь, настроившись, что будет их расспрашивать обо всём, чтобы быть точно уверенной, что всё будет хорошо, но как только Бэй Доу вышла к ним, то сразу узнала в Юки и Кацу сыновей её одноклассниц и с улыбкой на лице отпустила их в добрый путь. Как тесен мир.       Небольшая компания сходила в магазин за газировкой и чипсами,не только же одной картошкой и сосисками объедаться, да? И сразу же, как они собрали всю свою провизию, двинулись в сторону поляны, про которую всё время говорил Юки. Кадзуха уже скорее хотел прийти на неё, ведь если там будут цветы, то можно всем сплести венки, и недавно он пообещал Скарамучче, что тоже научит их плести.       Через некоторое время они пришли на место, и Кадзуха понял, что это та самая поляна, которая находится рядом с местом, где он постоянно читал книжки. Скара тоже подметил это место, ведь тут он сделал фотографию цветочного поля и вскоре встретил Кадзуху. Они не стали ничего говорить друг другу, по взгляду и так можно было всё понять.       Они уже сидят тут второй час точно. Еда была почти вся съедена, а истории из прошлого начали идти по второму кругу. Изредка кто вспоминал совсем не связанные с этим местом истории, но всё равно было смешно. Скарамучча рассказывал, как они со своим другом бегали по подъездам и стучались ко всем подряд, а потом их оттуда выгоняли озлобленные бабушки. Юки отреагировал на это со смешком и совсем коротким словом: «Классика». Но на историю Кадзухи, как он вместе с Томо лазили в чужие огороды и воровали огурцы с яблоками, он отреагировал заливистым смехом и словами: «Как вы вообще смогли там выжить?.. Соседские бабушки вообще бешеные, когда дело касается их огорода!». Из-за этого брюнет почувствовал укол ревности, но он не злился ни на Юки, ни на Кадзуху тем более. Просто все видели и знают Томо лично кроме него, и из-за этого реакция такая красочная и яркая.       Кацу в принципе почти ни на что не реагировал. Если он с какой-то истории усмехнулся, то, значит, она хороша. Смех — это высшая похвала от него.       Вокруг уже сильно стемнело. Все молчат, погружённые в свои мысли. Кадзуха лежит на смятой траве и созерцает звёзды, а вскоре Скарамучча тоже прилёг рядом с ним. На небе ни облачка, что довольно редко для их местности. Казалось, что сейчас слишком поздно, ведь такое количество звёзд можно увидеть только глубокой ночью. Парень посмотрел на часы, время и вправду доходит до десяти вечера. Никого это не волнует, ведь домой возвращаться точно не хочется. Сегодня был очень насыщенный день, и заканчивать его нет никакого желания.       Брюнет поворачивает голову в сторону друга. Кадзуха всё также лежит, положив руку под голову и будто бы не замечая ничего вокруг, рассматривает эти точки на небе. Скарамучча видит, как его взгляд мечется из стороны в сторону, будто бы считая каждую точку, словно за него это не сделали древние греки две с половиной тысяч лет назад.       Взгляд Скарамуччи снова приковывается к Кадзухе. К его другу, которому он уже столько раз помог. Скара уже отвечал на этот вопрос, мол, за красивые глазки, но зачем на самом деле он это сделал? Просто потому что он такой благородный борец за справедливость? Правда за красивые глазки и приятный голос? Нет, нет и нет…       Изначально он и правда был заинтересован в этой ауре загадочности, когда Кадзуха сидел под деревом и перелистывал своими длинными и худыми пальцами страницы. Эта недоступность пленила его.. Но была ли эта на самом деле «недоступность»? Скарамучча думает, что нет. Кадзуха не ломался и не проявлял какие-то знаки внимания в ответ, как игривая кошка. Он вообще на лису похож.       Сначала Скарамучча замечал только эту хрустальную красоту бледной кожи и красных, кровавых глаз, что так сочетались с его покрашенной прядью на голове. Потом он заметил этот спокойный, но сильный характер, когда тот с угрюмым лицом обрабатывал его рану на затылке, бережно перебирая волосы, чтобы не сделать больно. Следом Скара разглядел ум и внутренний мир своего друга, что мог уместить в себе и заучку до мозга костей, и того, кого всей душой учёбу ненавидит и мечтает работать продавцом ваты в парке. Кадзуха открывался постепенно, ведь боялся снова обжечься и сгореть совсем. Но Скарамучча считает и видит, что он смог зажечь Кадзуху другим пламенем. Кадзуха не имел цели поселиться в чей-то голове намертво, что вытравить будет невозможно, просто он… Он своим присутствием уже селится и ненавязчиво запечатлевается в памяти так сильно, что если через много лет его вспомнить, то нахлынут сильные воспоминания и автоматическое: «Бля-я-я-ять..».       Кадзу поворачивает голову в ответ, будто бы он только сейчас заметил чужой взгляд. Всё также молчит и говорить не собирается, только улыбается в ответ. Так по-ребячески, как будто ему подарили гору конфет на Рождество. Скарамучча улыбается в ответ.       Не потому, что ему улыбнулись, и так приятно по нормам общества. А потому, что это Кадзуха. Потому что ему улыбаться хочется всю жизнь, потому что этот Кадзуха так сильно нравится, что хочется его сильно-сильно к себе прижать и не отпускать. Хочется утонуть в любви Скарамуччи так же сильно, как он утонул в любви к Кадзухе.       Брюнет перекидывает руку на грудь Кадзухе и чуть к себе пододвигает, почти обнимает. Тот будто вообще не смущается людей рядом и хихикает от такого жеста. Они оба словно пьяны.       Пьяны от их химии в воздухе.