«Мы ещё встретимся, слово пацана даю!» ||Слово пацана кровь на асфальте||

POV: Андрей. Группа парней уже окружила здание, приведя бабушку погибшего. Она входит и через пару минут слышно громкие, раздирающие душу крики. Единственный защитник, единственный внук и родственник, единственная опора… В один день для неё рухнуло всё, в один день бабушка Ералаша лишилась всего, ведь одного только Миши ей было достаточно для счастья, а сейчас… Что сейчас… Она вышла, страдая от горя и разрывая горло криками боли, даже дядя Ильдар чуть ли не несущий её на руках, еле смог довести её до лавочки к Марату. — Где Миша? С ним же всё хорошо? Почему молчите, ответьте же, — слышатся запыханные крики девушки где-то позади. — Да тише ты, подожди щас, — лишь произносит мужской голос, судя по всему офицер и подходит к дяде Ильдару. — Геля? Ты чё тут делаешь? — услышав вопрос Адидаса, я тут же обернулся и перед нами действительно стояла Ангелина, — Домой, быстро! — Вова, но я… — не успела договорить, как её тут же перебил старший из братьев: — Домой! — грозный взгляд вцепился в неё, заставив сжаться и она с обидой сощурив глаза, чуть ли не с минуту смотрела на него, — И где ты ходила всю ночь вообще? Неужто шляешься уже где попало в таком возрасте?! — вот это он перегнул. — Поздно вышла с участка, — выплюнула та, начиная учащённо дышать от злости, — Один на дискотеке, — обиженный взгляд метнулся на Марата, — А второй… Второй чёрт знает где. Меня никто ни о чём не предупреждал. Звонила домой, чтоб забрали, но никто не брал, пришлось идти самой и попасть в больницу, — бледно-зелёные глаза блеснули, и уж явно это был не блик от фонаря, висящего на стене морга, а затем по румяной от мороза щеке скатилась слеза, — За шлюху меня принимаешь? — Ангелина! — последовал уже крик, — Я не… — Тихо ты, девчонку трогать не надо, — Ильдар встал перед Рубцовой, как бы прикрывая собой и аккуратно, ладонью легонько оттолкнул нашего старшего назад, — Если ты не знал, а как я понимаю, ты действительно не знал, ведь занимался не пойми чем, она своими глазами видела, как её друга забили до смерти тебе подобные, а потом ещё сама чуть не задохнулась от приступов астмы. Гнать на неё не стоит, верно? — риторический вопрос был задан с таким давлением на Вову, что он даже застыл, лишь недовольно закусывая щёки, — Ангелина, идём. И ты тоже, — его взгляд встретился с моим, а затем он потянул меня за руку вслед за собой. — Постойте, что значит «до смерти»? И «тебе подобные»? — непонимающий взгляд метнулся сначала на Ильдара, а потом на Вову, — Неужели ты… Группировщик? — А ты не знала? Вот весело у вас кончено, — Ильдар хохотнул, — Что старший, что младший братья у тебя в группировке. Думаешь, чё здесь так мужиков много? А всё потому, что это их пацаны. Ангелина застыла. Мне кажется, столько разочарования в глазах одного человека, я не видел никогда. Один лишь взгляд на братьев, сначала как бы молил признать, что это ложь и шутки, но когда они лишь промолчали на её немой вопрос, она то ли разочаровано, то ли злостно свела брови на переносице и глубоко вздохнув, посмотрев на табличку «Морг» пару секунд, молча вошла. Я вошёл за ней и мы по направлениям дяди Ильдара, пошли прямо, где впоследствии наткнулись на белую дверь, открыв которую, увидели тело Ералаша. — Миша, — шепчет Геля, медленно подходя к погибшему, а глаза её уже налиты слезами, которые вскоре начали течь нескончаемой рекой, — Ни синяков, ни гематом, ничего не видно, — продолжает она, осматривая лицо, — Всё синее… — Он ведь умер, — с сожалением похлопав её по плечу, кивнул дядя Ильдар, — Я думаю, тебе уже достаточно этого всего, давай вернём тебя в палату. И схватив её за плечи, ведь сама она еле шла, поволок Ангелину к выходу, а взгляд её казался пустым, после чего она остановилась и повернулась ко мне. — Ты тоже группировщик? — наконец её глаза, от которых буквально несёт надеждой, взглянули на меня, казалось, впервые за это время. — Да, — процедил я, на что она еле как выдавив «Понятно» заплакала ещё сильнее. Когда же я вышел после разговора с дядей Ильдаром, я увидел Ангелину, которая очень громко разговаривала, нет. Не разговаривала, они действительно ругались. Скорее всего, она должна была выглядеть как маленький котёнок на фоне Вовы, каковой действительно и выглядела в обычной жизни, а сейчас крики её были настолько громки и гневны, что из некоторых палат высунулись любопытные пациенты. — Почему вы не рассказали сразу? Я бы уехала сразу в тот же день, в какой и приехала. Я ведь спрашивала у вас про эти дурацкие группировки, а вы мне сказали, что у вас такого нет! — Группирвоки не дурацкие, за словами стоит следить, — встрял Турбо. — Не с тобой разговариваю! — тут же послышался её возмущённый ответ. Такого смятения и растерянности на лице этого старшего я не видел никогда, а он в итоге молча отошёл в сторону, «отхватив свою порцию», — Марат, а ты чего молчал то? — шепчет глядя на брата, а он в ответ увёл взгляд, — Ну и чё вы молчите как партизаны?! Я просто с улицей разговариваю? Может с погодой? — Ангелина, домой, — прошипел Вова и хотел было взять сестру за руку, как она шлёпнула его кисть, — Ангелина… — Не трогай меня! Я же шлюха малолетняя, — укоризненый взгляд полностью бегал по очень злому Вове, который явно готов был орать на младшую, но сдерживался, — Ты ведь знал! Ты ведь знаешь всё, зачем смолчал? — Ты не шлюха, я не это имел в виду! Молчал от того, что всё знал. Тебя это не касается. — И ведь тот насильник, помнишь? Он же тоже группировщик, неужели вы такие же, как он? Неужели вы тоже насилуете чьих-то дочерей, сестёр, жён, просто в принципе женщин? — она уже не сдерживалась, вопросы и слова лились нескончаемым потоком, пока Марат не обнял её. — Того насильника мы уже наказали, Геля, всё хорошо. Сейчас ты в истерике, в паничке, давай просто пойдём домой, м? Геля, — Марат начал растирать спину девушки, держа в крепких объятиях, — Ты ледяная вся, одета как попало, щас замёрзнешь и всё. С кем я потом буду пакостить, кто петь будет мне всякие глупые песенки? — Марат уже перечислял всё что можно было, после чего на голубой куртке показались покрасневшие от мороза руки, которые сильно сжали верхнюю одежду, а Ангелина ткнулась лицом ему в плечо и громко зарыдала, дрожа плечами. Она сдалась. И Марат вместе с каким-то офицером, начали уводить её обратно в больницу, находящуюся рядом. — Адидас, это что за… — задумался Трубо, — Как бы вернее назвать… — Не воспринимайте всерьёз, — Вова вытащил из кармана штанов пачку сигарет и закурил. — Что значит «не воспринимайте всерьёз»? Нас грязью полили, — возразил Валера, — Объясни хоть как-то. — Чё те объяснять? Со старшего спрашивать вздумал? — взъелся Адидас, а после недолгого молчания начал; — Случай один был у неё. Поначалу жила с отцом родным, там не то что человек, просто животное. Мать бил, саму Ангелину бил, а в последний раз видела его Ангелина знаешь как? — Как? — Вся в слезах, бегала от него по заброшке, чтоб живой остаться, — глаза Вовы говорили за него, что он готов убить этого человека хоть сейчас, — Он тоже являлся группировщиком, но из Москвы. И то это не группировщик, это просто грязь. Перед тем как начать бегать от этого биологического отца, она увидела смерть своего отчима. Она отчима папой звала, а отца этого вообще никак, даже вспоминать не хочет. То есть с отцом мать развелась, когда Геля маленькой была, а потом, через несколько лет вышла замуж за другого, очень достойного человека. Отец выкрал её и заставил смотреть, как убивает отчима, которого Геля как родного любила. Я думаю, что все эти психи вызваны тем, что избиения она видела с самого рождения, а потом и смерть родного человека повидала, может быть, Ералаш ей близким другом был, или любила его и, считайте, отвратительная история из её жизни повторилась: близкого и избили и убили. Есть же такое и, кстати, она до сих пор лекарства принимает, успокоительные всякие, снотворное, а уже сколько времени прошло… — Бля, тяжело, — вздохнул Валера, — Ну понятно теперь. — Какую хуету я молол, готов был уже просто сказать ей избить меня, — Вова вновь закусил щёку, но с Уде более задумчивым выражением лица.