«Мы ещё встретимся, слово пацана даю!» ||Слово пацана кровь на асфальте||

POV: автор. — Хорошо, о том что состоите в группировке умолчали, но зачем нужно было прикидываться, что не знаете о них ничего? — девушка смотрит перед собой, всё сильнее сжимая тарелку с картофельным пюре, любезно приготовленное Маратом, а во взгляде читается ненависть и злость по отношению к братьям, — Так сложно было предупредить хотя бы о том, что они здесь есть? И ведь насильник тот действительно группировщик, — тарелка была освобождена от крепких тисков белых пальцев и отставлена на тумбу рядом с койкой, — Прям как вы, — хоть и полностью укоризненый, взгляд наконец был направлен на братьев и пару ребят, стоящих в палате, — А потом вас тоже так кто-нибудь на остановке забьёт? На голове вашей попрыгает, м? — Никто на нас не попрыгает, защитить себя сможем, не слабые мешки, — вновь встрял Валера. — А Миша, по-вашему, слаб был? Недостаточно силён? Если на вас одного семь-восемь взрослых мужиков нападёт и пинать начнёт, вырваться сможете? — в ответ лишь была тишина, — Вот и он не смог. — Чего ты за Ералаша этого так впрягаешься? Он тебе родной? Возлюбленный? Кто? — возмущённо спросил Вова. — Миша хотя бы не лицемер, каждый раз когда с ним виделась, он провожал меня до дома, говорил что мне опасно ходить одной, не сразу конечно, но рассказал, что «занимается не очень хорошими для простых людей делами», — тихий вздох казался таким громким во всей этой больничной тишине, — Только щас поняла что он имел в виду. — Так он рассказывал? — брови парня с погонялом Зима поднялись вверх, тем самым меняя расслабленное лицо на удивлённое. — Завуалированно, очень завуалированно. Я не понимала про что он поначалу, даже плохое что-то о нём подумать не могу, до того хороший был, — Ангелина закусила губу, глядя на Вову, — Вы ведь не звонили тёте с дядей? — Нет пока, — Адидас начал медленно подходить и присел на койку, рядом с Ангелиной. — И не нужно. Если тётя с дядей узнают, маме позвонят, а я в Москву обратно не хочу, — девушка вздохнула и стоило брату потянуться к ней, как она тут же легла, укрылась и отвернулась, — Я хочу побыть одна, можете выйти? — уже дрожащий голос взмолил ребят и догадаться было не сложно, что «побыть одна» означает «поплакать» или «по истерить», чем девушка будет заниматься всё оставшееся время. ****** Поздняя ночь, Ангелина чуть открывает глаза и тут же закрывает, увидев незнакомый силуэт. С чего вдруг Рубцова приняла силуэт за незнакомый, спросите вы, а я отвечу: ни у Вовы, ни у Марата объёмной светло-коричневой шапки ушанки нет, разве что у дяди Кирилла, но для дяди Кирилла силуэт был довольно-таки стройным и высоким, а мех дублёнки на рукавах и вороте, дающий тень на всю комнату из-за расположения свечи, точно говорил о том, что человек это незнакомый, ведь опять же, под дядь Кирилла телосложение не подходит, а братья ни ушанки ни дублёнки не носят. — Ты ведь Ваню знала, да? — спрашивает незнакомец, а голос точно гром среди ясного неба, протрезвонил в ушах. «Спалилась» — первая мысль, пришедшая на ум, — «Как он заметил?! Темно ведь». — Глаза можешь не открывать, свеча сильно разгорелась, заболят, — прошептал он, видимо, заметив реакцию Рубцовой на его низкий бас, в виде дрожи, — Только не молчи пожалуйста. — Да, — так же тихо шепнула она, — Кто вы? — Это тебе знать не обязательно, — в какой-то момент оттенки света, которые девушка видела сквозь закрытые веки исчезли, — Можешь посмотреть на меня, но имя я своё говорить не стану, это конфиденциальная информация. — Имя конфиденциальное, а лицо нет? — хмыкнула Ангелина, — Зачем вы пришли, безымянный? — Лицо ведь никак не скроешь в наше время, — пожал плечами он и в темноте послышалась тихая возня и шорохи, а затем без единого звука, незнакомец поставил стул рядом с койкой и спустя несколько секунд, во время которых он будто раздумывал, стоит ему садиться и подставляться под лунный свет, полностью показывающий лицо, льющий из окна или не стоит, но всё же сел, — Можешь обращаться ко мне так, как придумала только что. Я просто хочу поговорить, мне больше ничего не нужно. Заметив все эти действия со стороны мужчины, внешностью кажущийся старше даже Вовы, Геля тут же приняла сидячее положение и чуть отодвинулась к стене, опираясь на неё спиной. Кто знает что у него в голове и ради чего он пришёл, под предлогом разговора можно и изнасиловать и убить и избить, а когда же некий безымянник прильнул ближе к девушке, ей стало очень не по себе. Чувство он вызывал очень смешанные, с одной стороны — непринуждённость и комфорт, а с другой, в частности действиями — страх и панику. — Ты не бойся, просто ответь мне, хорошо? — в ответ от девицы он получил кивок, — Ты была знакома с Иваном, так? — Так. — Где и когда ты в последний раз виделась с ним? — лицо безымянного выглядело равнодушно, но во взгляде читались надежда и беспокойство, — Опиши место, событие при котором виделись, обстановку. — Видела я Ваню в последний раз у него в квартире. Мёртвым, — сердце пропустило удар, как у девушки, так и у мужчины, — Он лежал весь избитый на кровати, в крови, а изо рта лилась кровь. Чуть поодаль от него, на полу, лежала тёть Лена с пробитым черепом, — дрожит голос, дрожат руки, дрожит тело и холодок стремительно быстро пробегается по спине, явно не из-за стены, ведь Ангелина уже давно согрела её своим теплом, а слёзы по одной начинают поблёскивать на лунном свете, — Он кряхтел и еле дышал, улыбнулся мне и… — всхлип эхом раздался по комнате, — И умер, — она зажмурилась, в попытке сдержать очередную волну слёз, но тело предательски начало дрожать. Русые волосы были растрёпаны, где-то запутанные, где-то сухие, опухшие от бесконечного плача лицо с глазами были красными, а под ними было видно тёмные круги от отсутствующего в последнее время сна. Хрупкое тело, на котором огромным мешком висела больничная сорочка, дрожало, периодически останавливаясь и затем начиная по-новой. Эту беззащитную малышку мужчине захотелось обнять, видя её буквально ущербное состояние, но он ведь не имеет на это право, поэтому он лишь похлопал её пару раз по плечу. — Была на похоронах? — М-м, — замычала Рубцова, отрицательно замотав головой, а затем после длительного вдоха, в попытке успокоиться, продолжила: — Меня не пустили. Мама не пустила, — тонкие пальчики принялись утирать нос, — Сказала, что меня не позвали и идти без вызова незачем. — Понятно, — вздохнул незнакомец. — Вы ведь… Брат Ивана? — зелёные глаза встретились со взглядом голубых и наступила тишина, — Тоже конфиденциально? — Верно, — кивнул тот. — Зря скрываете, это и так видно, — голова девушки опустилась и она начала вытирать слёзы, — Черты лица похожие. И нос, — уголки губ незнакомца поднялись вверх. — Не знаешь где похороны проводились? — на выдохе спросил мужчина, сжимая собственное колено. — М-м, — снова мычание, означающее отрицательный ответ, — Если узнаете что, сообщите мне, пожалуйста. — Хорошо, — кивнул тот и встав, поставил стул на место так же бесшумно, как и брал, а свечу обратно зажёг, — Поправляйся, Иван бы не обрадовался увидев тебя в таком состоянии. — Спасибо, — тихо шепнула девушка и улыбнулась, впервые за всю эту неделю. На утро Ангелина проснулась, на удивление, в приподнятом расположении духа и вчерашний разговор всё крутился у неё в голове, заставляя задуматься. Безымянный слишком сильно заинтересовал и заинтриговал девушку, из-за чего она решила самостоятельно узнать его имя, не говоря уже о фамилии, поэтому сейчас как можно теплее кутается в свой кардиган, скрывая сорочку и направляется в регистратуру. — Доброе утро тёть Валя, — улыбнулась Рубцова, приветствуя работницу и затем ещё несколько, с которыми успела найти общий язык за всё времяпровождения в больнице, куда её положили с целью временного присмотра, ведь астма, всё это время пребывавшая в тишине, резко обострилась. Буря перед затишьем так сказать. — Доброе Ангелинка, ты чего так легко одета? Это первый этаж, заболеешь ещё, — с улыбкой сделала замечание медсестра, — Что-то случилось? Зачем притопала? Ещё не время витаминов. — Я по другому поводу, — на этом моменте девица замялась, не зная как сказать, ведь сильный кипиш может подняться, если все прознают о каком-нибудь тайном проникновении в палату, — Вчера ночью… Ко мне никто не приходил? Можете посмотреть? — Деточка, вчера ночью не я дежурила. Щас по списку гляну, — улыбнулась женщина и начала листать журнал со списком людей и временем посещения, но пролистав две-три странички, самой последней нашла лишь женщину, которая приходила навестить беременную пациентку, — Видимо, к тебе никто не приходил, а что? — Думала братики пришли проведать, видимо ошиблась, может санитарка заходила посреди ночи, — состроила дурочку и направилась обратно в палату. — И кто же это мог быть? Да, это Ванин брат, но ощущение, будто я его до этого уже видела где-то. Эта дублёнка… И шапка… — расхаживая по палате туда-сюда, вслух мыслила Ангелина, как вдруг услышала звук открывающейся двери. — Что за Ваня и что за брат? — в дверях показалось лицо Андрея, который без разрешения вошёл, шурша белым пакетом в руках. — Господи! — вскрикнула испугавшаяся девушка, — Стучаться не учили?! — Извини, моя ошибка. Просто очень интересно стало, — виновато пожал он плечами и протянул подруге пакет, — Это тебе, для выздоровления! Сахар ведь повышает настроение, верно? А то у тебя оно отсутствует вообще. — Ну спасибо, — принимая пакет из рук парня, она приняла последнюю фразу за возмущение, — Это ведь мои любимые конфеты, откуда ты знаешь? — улыбнулась Рубцова, — Нет, постой. Они же очень дорогие! — Деньги у меня есть, вполне достаточно, не ссы, — улыбнулся парень, — Слушай, я тут поговорить хотел… — он начал уверенно шагать к девушке, которая уходя от него, села на койку, а затем похлопала на место рядом с собой, приглашая Андрея присесть. — О чём хотел поговорить? — улыбнулась она, начав кушать конфетки. — Ого, — удивлённый такой резкой сменой настроения блондин, потянулся к конфетке, а затем закинув её в рот, улыбнулся Ангелине, — Вчера только плакала, а сейчас сидишь, чуть ли не светишься. Ну, лучше конечно радоваться, а не плакать, но мне хотелось бы узнать причину. Девушка просто ушла от ответа тем, что постоянно плакать и истерить это не дело и Мишу таким образом не вернёшь, поэтому просто поняла, что лучше настроиться и надеяться на лучшее, начиная идти вперёд. Ну и что что ложь? Не будет ведь рассказывать о том, что разговаривала с не очень понятным незнакомцем посреди ночи, вложила в этот разговор всю душу и её хоть немного, но отпустило. Также приврала о том, что пока что только пытается придти в себя и скрывает некоторые эмоции за улыбкой. — Ясно, — кивнул Андрей, — О, а это от кого? Тебя уже кто-то навестил? — найдя на шкафчике с препаратами пакетик, блондин открыл его, — Ничего себе какие фрукты, мандарины. Они ж дорогие пиздец, а тут аж пять штук! «Так вот он чем ночью шуршал» — наконец дошло. — Н-не знаю, я не видела до этого, — только и выдавила девушка, — Если хочешь, можешь взять домой Юле, я одну-две штучки максимум съем, аллергия. Так… О чём хотел поговорить? — В последнее время мы с тобой только ругались и… — Я ругалась, а ты лишь это принимал, — неловко дополнила Рубцова, пока парень подбирал нужные слова. — Я хорошенько подумал и, ну… Ты, случаем, не испытываешь ко мне никаких чувств? Ну или там… — этот вопрос застал девушку врасплох, ведь за неделю в больнице она сама проанализировав ситуации и людей, находящихся в них, когда они с Андреем ругались, поняла, что большинство из них девушки и ссориться Геля могла даже не с самим блондином, а с теми девушками, просто выливала это всё на парня, ведь без оснований орать на девах не могла. Сама за собой Ангелина замечала, что рассматривает Андрея не просто как друга, который поддержит, но и просто как парня, имеющего свою жизнь, чувства, точку зрения, о которой она вспоминала каждый раз, когда например, наряжалась, думая: «А что бы сказал Андрей?» и всё в подобном духе. — Не думаю, — красное лицо и неуверенность в голосе так и кричали парню «Да! Даже если не влюблена, ты очень мне симпатизируешь!», но он лишь сделал вид что не заметил и хотел было что-то сказать, но его перебил ворвавшийся в палату Вова с ребятами.