Папочка лучше друга

У семьи Мин есть традиция. Не самая замудренная или необычная, но крайне важная для сохранения их отец-сын отношений. Дважды в месяц Юнги арендует поле для гольфа. Они могут играть весь день, два дня или только несколько часов, главное, что они делают это вместе. В этот раз в их уютный семейный мирок добавилось новое действующее лицо. Тэхён просто ставит Юнги перед фактом. — Пап, это Пак Чимин, мой друг, он совсем один остался на выходные. Ты же не против, что он поиграет с нами? — Тэхён произносит это всё с милой, очаровательной улыбкой, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу на месте. Нет, Юнги знал, что рано или поздно его сын приведёт девушку или парня, но зачем эти расшаркивания? Есть же подходящие для описания отношений слова, например, «парень» или «бойфренд». — Конечно, — но раз сыну хочется продолжать строить из себя невинность, то пусть. Юнги — хороший отец, может и подыграть. — Клюшек у нас в достатке, а поле, как обычно, на весь день… — Пап, ты лучший! Спасибо! Чимини, идём покажу тут всё, — Тэхён тараторит и исчезает быстрее, чем успевает дослушать речь Юнги. Нетерпеливый ребёнок. Они исчезают так же молниеносно, как и появились до этого. Юнги даже толком не успел рассмотреть этого Пак Чимина, но времени будет ещё предостаточно. Он степенно переодевается в раздевалке и двигается на поле. Сына с другом нет, так что Юнги делает первый пробный удар. Сегодня отличная погода, и он намерен насладиться тёплым, не припекающим голову солнышком. После всех рабочих проблем, после душного кабинета широкий простор хорошо подкошенного газона ощущается как нечто идеальное, дающее возможность вдохнуть свежий воздух полной грудью, замахнуться клюшкой и въебать по этому шарику, представляя лицо очередного тупого дебила, который не понимает самых простых на свете вещей. Превосходно. Тэхён с Чимином привносят в размеренное настроение немного суеты и шума, но это тоже откликается как-то приятно. Чимин — славный ребёнок, немного смущающийся и неловкий, совершенно не умеющий играть в гольф, но Тэхён — хороший учитель. Юнги за ними следит. Поглядывает одним глазком, оценивая, прав ли в своих догадках. Прикидывая, насколько тесно они дружат и только ли дружат. Тэхён — очень тактильный ребёнок, да и Чимин не уступает. Они обнимаются, прыгают, держась за руки, ходят под ручку. Так, вроде, ведут себя парочки на свидании? Но — что поразительней всего — Юнги не чувствует себя лишним. Они не милуются, не пытаются урвать момента, чтобы поцеловаться. Это немного сбивает с толку, так что Юнги планирует спросить напрямую. Тэхён как раз сбегает в туалет, поэтому он спокойно подходит к замершему в одиночестве Чимину. Осматривает его с ног до головы: невысокий, хорошо сложенный, прилично одетый. Он не кажется бедным студентом, который вживается в доверие к его сыну, чтобы получить немного денег. Они действительно просто друзья? Юнги не верит. — Значит, ты занимаешься сексом с моим сыном? — Юнги говорит намеренно грубо и вульгарно, желая смутить ребёнка перед собой. Когда Чимин не отвечает, а просто распахивает от удивления рот, он, сжалившись, добавляет: — Не подумай, что я против, мне неважно, с кем спит Тэхён. — А вам? — Мне? — Юнги удивлённо выгибает бровь. Это что-то неожиданное. — Вам важно, с кем спать? — Чимин вскидывает голову, спрашивая с вызовом, который слышится не только в голосе, но и читается в теле. Юнги внимательней скользит по нему тяжёлым, изучающим взглядом. Сочные, полные бёдра, не свойственные для парня; хорошенькая, подчёркнутая одеждой талия. Милая мордашка. Слишком юная, на вкус Юнги, но всё равно симпатичная. — Мне важно, чтобы тот, с кем я сплю, не был ребёнком, — Юнги, обернувшись, чтобы убедиться, что сын не вернулся, наклоняется к застывшему Чимину. Он обжигает дыханием пухленькую розовую щёчку, скользит губами к ушку и заканчивает так, чтобы отпугнуть: — Если ты не ребёнок, то можешь попытаться переспать со мной. Чимин ожидаемо краснеет, смущается и мнётся. Так-то. А то пошли смелые и уверенные в себе дети. Юнги поражённо качает головой и отходит обратно к своему месту. Ему хочется обернуться, чтобы увидеть взгляд Чимина, но он сдерживается. Не стоит давать детям ещё больше ложных надежд.

***

— Да кто, мать вашу, делал эту проводку, ненавижу, блять, — Юнги с бурчанием поднимается со стола, где у него всего минуту назад вырубило ноутбук. В третьем часу ночи, сидя в темноте комнаты, он особо не следил за тем, что питание перешло на батарею. И вот, когда осталось поставить точку в последнем отчёте, комп просто выключился. Проверив выключатели, Юнги понимает, что пробки опять выбило к чёртовой матери. И ему опять надо по потёмкам идти на кухню, где располагается щиток, опять дёргать переключатели и только потом возвращаться к себе. И доделывать отчёт. Опять. Как хорошо было днём играть в гольф и не думать о финансах. Как хорошо. Бурча себе что-то под нос, Юнги спускается с лестницы, стараясь двигаться бесшумно и меньше всего ожидая увидеть в это время Чимина. Тэхён частенько приглашает на ночёвку друзей, а после дня на поле для гольфа это вообще было очень даже ожидаемо. Но в три часа. Один. На кухне. Что он задумал? — Чимин? — Юнги окликает его, надеясь, что не напугает ребёнка. Тот не подпрыгивает, не вздрагивает и даже не вскрикивает. — О, мистер Мин, — Чимин спокойно поворачивается к нему лицом, и только сейчас Юнги видит… детали. На Паке одна белая футболка, едва прикрывающая хорошенькие бёдра. — Я спустился попить воды, но тут не работает свет, так что… немного потерялся. — Да, у нас иногда выбивает пробки, — Юнги нехотя переводит взгляд с длинных красивых ножек на лицо Чимина, — сейчас всё сделаю. Чимин понимающе кивает и отходит вбок, опираясь на барную стойку. Из-за этого футболка на нём задирается ещё выше, и Юнги бы не смотрел, правда, этот малыш годится ему в сыновья, но внимание привлекает мелькнувший розовый пух. Он даже замедляется, не делая следующего шага, залипая на кругленький кроличий хвостик. — Что-то не так, мистер Мин? — Чимин — видимо, в темноте он теряет всю стеснительность — повиливает своей пухлой попкой, демонстрируя, что кроме пробки, футболки и тапочек на нём нет ничего. Маленький негодник. — Что-то привлекает ваше внимание? Может, дело в трёх часах ночи или темноте. Может быть, у Юнги просто давно не было секса, и его так откровенно не соблазняли юные мальчики. Может быть, он просто заебался за эту неделю слишком сильно. Юнги не хочет сейчас искать оправданий тому, почему он вместо того, чтобы проигнорировать, шлёпает проказливую сочную попку. И довольно улыбается. — Ах, — Чимин вздрагивает всем телом, приподнимаясь на носочках, — ещё. — Какие наглые дети пошли, — Юнги посмеивается, но опускает ладонь ещё раз, гипнотизируя задрожавший хвостик. Чимину идёт быть кроликом. Не то чтобы они прям знакомы, но сейчас, в полумраке, когда на красивую задницу светит полная луна… Да. Хвостик очень милый. — И что же ты хочешь, малыш? — Вас, — Чимин кокетливо оглядывается, профессионально строя глазки. Где только учат. — Вы не пожалеете, мистер Мин. Юнги шлёпает ещё раз, но руку не убирает. Сминает мягкую ягодичку, оттягивает в сторону, любуется краем хорошенькой, гладенькой дырочки. Металлическая пробка игриво блестит, соблазняя полностью вытащить себя. И толкнуться вместо неё членом. По самые яйца. Чтобы наглый ребёнок усвоил урок. — Плохая идея, — Юнги говорит это, продолжая массировать бархатную попку. Он кидает быстрый взгляд в сторону встроенной коробки с датчиками света и прочей электроникой и видит, что дверца приоткрыта. Неужели Чимин настолько хитрый ребёнок? Юнги заводится в один момент: как можно игнорировать такое откровенное предложение и пробку? Если Чимину кажется, что он отступит, сославшись на большую разницу в возрасте, на статус, положение и что ещё взбредёт в голову, то он ошибается. Маленький проказливый демонёнок внутри Юнги подсказывает, что такую сладкую попку надо наказать. Выебать. Проучить. — Неужели я вам совсем неинтересен? — Чимин дует свои пухлые губки и приподнимается на носочках, чуть раздвигая ноги. — Я чист и невинен, мистер Мин, вам не стоит беспокоиться, о… разном. Я готовил себя только для вас. — Вот как, — Юнги, толкнувшись языком в щёку, решает, что это будут проблемы будущего его, а сейчас времени для раздумий нет. Он прижимается к застывшему Чимину и плавно вытаскивает понравившуюся пробку. — Не боишься, ребёнок? Отложив красиво блестящую от смазки игрушку на стол, Юнги смотрит, как она медленно покачивается на столе. Милая вещичка, надо будет потом вставить её обратно в вытраханную задницу. — Н-нет, если это вы, — Чимин откровенно дрожит, подаваясь задницей назад, чтобы прижаться к паху Юнги. Дырка у него влажная, смазанная. Малыш подготовился достаточно хорошо для этого ночного экспромта, чтобы нельзя было усомниться в искренности намерений. Юнги толкается двумя пальцами и убеждается, что она ещё и растянута. — Ты так хорошо подготовился, — Юнги приспускает спортивки, выпрямляя член. Он пристраивает головку в центр попки и мягко толкается внутрь. Чимини принимает его достаточно легко, переминаясь с ножки на ножку. — Давно думал об этом? Как бы соблазнить папочку своего друга? — Д-да, ах, — Чимин скребёт ногтями по столешнице, отзывчиво реагируя на каждый плавный толчок. Юнги обхватывает ладонями его бёдра, крепко сжимая, и ускоряется. — Д-думал о вас с того самого дня, ах, как увидел. Вы были в тёмно-синем костюме, в, ах, мелкую полосочку. С кем-то говорили по т-телефону, так властно и грубо, я сразу же влюбился. Боже. — Влюбчивая детка, — Юнги прижимается носом к загривку, втягивая сладкий ягодный запах. Чимин пахнет вкусно, ярко, сочно. Очень соблазняюще. А его попка достаточно тугая и горячая, чтобы порадовать член Юнги. В неё хочется вбиваться быстро и резко, натягивать по самые яйца. А пальцами сдавливать нежную кожу до синяков, оставлять следы от ногтей. Юнги не останавливает себя. Он ускоряется, прихватывая зубами кожу внизу шеи на стыке со спиной, и трахает-трахает-трахает. Хороший для него мальчик. Молоденький, шумный достаточно, чтобы заполнить просторную кухню стонами и вздохами. Мощные шлепки кожи о кожу только дополняют картину. Делают её красочной. Он порыкивает, надеясь, что Тэхён не проснётся вслед за Чимином и не спустится на поиски своего друга. Сыну не стоит знать об этом маленьком… Юнги без понятия, как назвать то, что он творит с этим ребёнком, но пока что останавливаться не хочется. Ласковый и нежный, Чимин поскуливает нетерпеливо, как щеночек, переступая с ножки на ножку, подмахивая, насколько получается, глубоким толчкам. Он такой неискушённый, наслаждается даже простой еблей на кухне в ночи. Юнги нравится. Крепко обхватив талию, он фиксирует Чимина и вбивается быстрее, мощнее, чтобы достигнуть разрядки как можно скорее. Их ещё могут застукать. Проснувшаяся горничная или заскучавшая собака. Шуму поднимется столько, что Юнги насильно выталкивает эти мысли в сторону, погружаясь в Чимина. Он наслаждается тем, как покачивается пухлая попка от толчков, а потом скользит ладонью к члену. Тот у Чимина небольшой, гладенький и горячий. Стимулируя головку, Юнги доводит их до финала практически одновременно. Чимин так сладко дрожит, трепетно прижимаясь, нуждаясь в поддержке. Он кончает громко, со вкусом отдаваясь моменту. Такой очаровательный. — Вот так, — Юнги толкается в последний раз, изливаясь внутрь до последней капли, а потом затыкает дырку пробкой, — не пролей по дороге в душ. — Ох, — Чимина бьёт крупная дрожь от этого. Он заводит ладошку назад, трогая кончиками пальцев пушистый хвостик. — А столешница? — Я уберу, — Юнги шлёпает попку напоследок, прежде чем поторопить Чимина, — иди, пока нас не застукали. Тэхён же не знает? — Нет, — Чимин делает несколько неуверенных шажков, привыкая к ощущению наполненности спермой и пробкой, — он не… я не уверен, что хочу, чтобы он знал, мистер Мин. Юнги хочет поправить, предложить Чимину обращаться к себе по имени, но осекается. Нет. Это сблизит их слишком сильно. Так, как не стоило бы. Сейчас они просто… потрахались на кухне, пока все остальные в доме спят. Пока спал его сын, ровесник Чимина. Юнги вздыхает. Ему стоит почаще думать в повседневной жизни головой, а не головкой. — Иди спать, Чимин, — Юнги мягко подталкивает Чимина в сторону лестницы на второй этаж, — не попадись. Он чувствует, что от такого настырного ребёнка будет непросто избавиться, но надеется, что не наделает слишком много глупостей. Юнги смотрит, как под футболкой Чимина мелькает край розового хвостика, и тихо себя ненавидит. Озабоченный старик. Чёрт.

***

Утром Юнги малодушно не хочет спускаться на кухню. Там его ждёт ни о чем не подозревающий Тэхён, в чём-то нуждающийся Чимин и заботы нового выходного дня. А ведь сын пригласил друга на все выходные. Все. Ему ещё видеть мелькающую мордашку Чимина минимум сегодня – в субботу, и завтра – в воскресенье. Если, конечно, они не решат, что хотят провести время где-то в другом месте. Подальше от Юнги и его неумения правильно определять потребности. Он тяжело вздыхает и собирается максимально неторопливо. Моется в душе дольше обычного, перебирает вещи, выбирая… Юнги ловит себя за руку, когда тянется к давно забытым джинсам с прорезями. Он не будет молодиться на сороковом году жизни. Не будет. Останавливает свой выбор на белых хлопковых штанах, достаточно плотных и не просвечивающих, и такой же рубашке. Не в силах отказаться от привычки — не застёгивает верхние пуговицы. Это же не воспринимается как намёк? Что современные похотливые дети воспринимают как намёк? Юнги возмущённо вздыхает, топчась на месте, но заканчивает ежедневный утренний ритуал. Надевает часы на запястье, цепочку с кулоном, который ему подарил ещё пятилетний Тэхёни, и, сделав лицо максимально равнодушным, спускается на первый этаж, где видит обоих мелких. Ну конечно. Словно могло быть иначе, словно вселенная даст ему забыть ночной проёб. — Доброе утро, пап! — Тэхён, пританцовывая на месте, делает тосты, перешучиваясь с Чимином. Тот стоит так же, как ночью – опираясь на столешницу, только в этот раз помимо футболки, на нём ещё есть чертовски короткие шортики, оголяющие больше, чем следует. И взгляд такой же выжидающий, горячий, скользящий по Юнги от пяток до макушки и особенно долго задерживающийся на паху и губах. Ужасно пошлый ребёнок. Ужасно. Юнги вот не позволяет себе задержаться взглядом на полных ягодицах, которые так хорошо было шлёпать ночью, старается не думать о скользкой дырочке, так идеально растянутой для него. Он кремень, скала, мастер самоконтроля и торопливо сбегает за стол, чтобы видеть как можно меньше обнаженной кожи Чимина. Особенно его невыносимо привлекательные ноги. — Доброе утро, мистер Мин, — не сказать, что побег что-то решает этим утром, потому что Чимин подхватывает тарелки с тостами и подходит ближе. С глухим стуком он ставит их на стол, а потом присаживается напротив, продолжая гипнотизировать своими невыносимо красивыми глазами. — Как вам спалось? — Неплохо, — Юнги откашливается, скашивая взгляд на абсолютно счастливого Тэхёна, который, закончив приготовления, ставит на поднос готовый кофе и чай себе, а потом присоединяется к ним, усаживаясь рядом с Чимином. Он не хочет провоцировать мелкого Пака, но, толкнувшись языком за щёку, не сдерживаясь спрашивает: — Как тебе ночь в незнакомом доме? Кажется, были перебои с электричеством, надеюсь это не помешало… отдохнуть. Юнги говорит это, моментально жалея о собственной несдержанности, потому что глаза Чимина начинают счастливо блестеть, полные губы – разъезжаться в довольно улыбке, а аккуратная маленькая стопа – скользит по его ноге вверх. И это при Тэхёне-то, который, кажется, совсем ничего не понимает. — Ну что вы, мистер Мин, — Чимин ёрзает на стуле, пододвигаясь ближе, чтобы совершенно бесцеремонно продолжить использовать длину своих ног. Юнги чувствует себя в такой же ловушке, как было ночью, когда он совершенно не может сопротивляться, поддаваясь на чары юного мальчишки. И только потому что встать и уйти сейчас было бы совсем странно, он шире раздвигает ноги, позволяя чужой стопе достигнуть паха и мягко надавить на твердеющий член. — Я даже не заметил, что отключался свет. Все же ночью спят. — У нас вечно выбивает пробки ночью, — сын цокает, откусывая кусочек тоста, явно не замечая, как его друг бесстыдно домогается Юнги, — это уже что-то как само собой разумеющееся. Я же вроде говорил тебе об этом, Чимини? Или не тебе… — Говорил-говорил, — Чимин плавно водит стопой у Юнги между ног, надавливая маленькими пальчиками под головкой. Они не разрывают контакта глаз, даже практически не моргают. Чимин явно чего-то ждёт. Того, что Мин сорвётся? Встанет и уйдёт? Пригласит к себе в кабинет? Ничего из этого не будет. Не при Тэхёне. — Но я всё равно спал как убитый, так что ничего не заметил. — Вот и чудесно, — Юнги хватает чашку, делая глоток. Он переводит взгляд на сына, за что получает более сильное давление на член. Маленький, ощутивший каплю внимания ребёнок теперь капризно хочет ещё. Юнги ухмыляется в кофе, решая, что за такое нетерпение надо наказывать, как минимум, игнорированием. — Какие планы на выходные? — На выходные не знаю, я так далеко не загадываю, — Тэхён намазывает на тост сливочный крем, с предвкушением облизываясь, — а вот на сегодня я попросил подготовить бассейн. Составишь нам компанию, пап? Правильно отказаться, чтобы не смотреть на полуголого Чимина, плещущегося в воде. Правильно вообще уехать на два дня, пока маленькая бестия, продолжающая мучить его член своей ножкой, не исчезнет с горизонта. Правильно много чего, но Юнги всегда поступает наоборот. — Думаю да, — он невозмутимо допивает кофе, не притронувшись к тостам, а потом отодвигается на стуле так, чтобы стопа Чимина беспомощно повисла в воздухе, — только сначала мне надо закончить кое-какие отчёты. Присоединюсь к вам попозже. — Лады, — Тэхён счастливо улыбается, маша Юнги ладонью, когда тот торопливо уходит, стараясь не засветить стояк, — если что мы за тобой зайдём! Поправляя напряжённый член, Юнги остро ощущает недовольный взгляд Чимина между лопаток, но не оглядывается. И надеется, что закончит с документами раньше, чем хоть кто-то из них решит заглянуть к нему в кабинет.

***

Юнги закрывает ноутбук ровно в тот момент, когда в кабинет стучат. Не ожидая ничего хорошего от этого визита – в доме все ещё находится маленький демонёнок – он с опаской предлагает войти. — Мистер Мин, — взъерошенная, с влажными волосами, мордашка Чимина оказывается в дверном проёме, подтверждая самые страшные опасения Юнги, — я пришёл звать вас в бассейн. — Почему мне кажется, что ты пришёл не только за этим? — Юнги отталкивается ногой от стола, чтобы прокрутить кресло в сторону Чимина. Он ненавидит свой дряной язык за желание провоцировать, но останавливаться уже поздно. На ладонях всё ещё теплится воспоминание чужой податливости. — Маленький негодник. — Я бы не отказался от большего, это правда, — Чимин заходит внутрь, плотно запирая за собой дверь. Он в плавках-шортах, которые совсем не скрывают очертания его небольшого и аккуратного члена. — Но нас ждет Тэхёни. Он сказал, чтобы я без вас не возвращался. — Мне надо переодеться, — Юнги задерживает взгляд на бёдрах Чимина, быстро скользя вверх, к сладко прикушенной нижней губе. Он так и не попробовал этот рот на вкус. — Так что можешь идти, я скоро спущусь к вам. — Нет. — Нет? — Юнги плавно поднимается с кресла, слыша, как Чимин судорожно сглатывает, прижимаясь спиной к двери. Он маленький смелый негодник – это правда, но за всей бравадой скрывается ощутимая нотка неопытности и неполной уверенности в своих действиях. Очаровательно то, как Чимин храбрится. Это воистину достойно уважения, особенно если задуматься, как Юнги просто и нагло им воспользовался. Пусть и с полного поощрения со стороны Чимина. — Нет, — Чимин крупно вздрагивает, стискивая хорошенькие ножки, давая возможность оценить перекатывающиеся мышцы под бронзовой кожей. Он не сбегает, но шумно втягивает воздух, когда Юнги подходит ещё ближе, нависая. — Я подожду. — Смело, — Юнги широко ухмыляется, подхватывая Чимина ладонью под остренький подбородок, вынуждая смотреть снизу-вверх. Красивые глазки призывно блестят, а ротик с полными губами распахивается, открывая вид на игривый кончик язычка. — Как и все твои поступки. Очень… провокационно, ребёнок. — Стараюсь соответствовать вам, мистер Мин, — Чимин наклоняет голову чуть вбок, позволяя волосам красиво опасть в сторону, и демонстрирует изгиб плеча. Юнги скользит пальцами от челюсти вниз, чувствуя, как бьётся ниточка пульса – быстро, возбуждённо, а потом обхватывает шею, не сильно сжимая ладонь. — Ах! — Ты такой отзывчивый, малыш, — Юнги с интересом смотрит на влажные губы, — и такой нетерпеливый. Разве ночью ты не получил то, чего хотел? — Мне мало, — Чимин гулко сглатывает, и Юнги чувствует, как под кожей дёргается кадык, как шея сжимается и разжимается – она так же реагировала бы, когда в глотке скользил бы член? Мысль, не лишённая интереса. — Я думал, что ничего не получится, но вы… вы не отказались, и теперь мне хочется ещё. — Вот как, — Юнги поглаживает подушечкой большого пальца местечко за ушком, вызывая россыпь мурашек, — ненасытный такой. Всегда получаешь желаемое? — Д-да, — Чимин говорит это на выдохе, а потом его проказливые ладошки тянутся к поясу домашних брюк Юнги, пальчиками проскальзывая внутрь. Это слишком. Неуместно. Некстати. Их ждёт Тэхён, и он знает своего сына – когда тот заскучает, то обязательно отправится искать пропавшего друга в кабинете отца. И что он увидит? Юнги не даёт панике завладеть сознанием и, чтобы отвлечь Чимина, накрывает его распахнутый рот своим, юрко проскальзывая языком внутрь. Ответом служат и застывшие ладошки, и мягкий удивлённый звук, и пылкая отзывчивость. Сладкий ребёнок подаётся вперёд, наваливаясь на Юнги, закидывая руки на шею, чтобы прижаться чертовски тесно и горячо. В поцелуе раскрывается то, насколько же Чимин на самом деле неопытен. — Так, — Юнги с сочным звуком отрывается от пухлых губ, уже мечтая поцеловать их вновь, — я переодеваюсь. Мы идём к Тэ. Ты же… — Не пристаю, пока мы не окажемся наедине, — предлагает свою версию Чимин. Надо бы его поправить на «прекращаешь приставать», но Юнги только сдержанно кивает. От таких прилипчивых детей надо отучаться постепенно. — Тогда я жду, мистер Мин. Можете не стесняться меня. Юнги недовольно цокает, в который раз поражаясь тому, как в Пак Чимине смешивается неопытность, неловкость и поразительная дерзость. Он шустро переходит в спальню – она соединена с кабинетом внутренней дверью, и пытается найти самые длинные плавки-шорты. Не то чтобы Чимина интересовали его ноги, но вот то, что находится между ними, он явно хочет заполучить в себя. Вопрос о том, почему Юнги так легко ведётся на эти провокации — остаётся открытым, но он раз за разом небрежно отмахивается от него. Ребёнок наиграется, получит всё, что хочет, может быть несколько раз, а потом успокоится. У Юнги же останется воспоминание отличного секса. Все в плюсе. С этой мыслью он заканчивает сборы, решая, что можно не набрасывать на плечи рубашку, и возвращается к терпеливо ожидающему Чимину. — Идём, ребёнок, — Юнги подходит ближе, планируя отодвинуть Чимина и открыть дверь, но вместо этого оказывается пойманным в поцелуй, — и не надо так делать. — Вы первый меня поцеловали, — Чимин приподнимается на носочках, чтобы урвать ещё один невинный чмок, прежде, чем отстраниться, — пока будете называть меня ребёнком, то я и вести буду соответствующе. — Негодник, — Юнги шлёпает его по заднице, подгоняя двигаться в сторону бассейна, — и как же мне тебя называть? Молодой человек? — Можно просто по имени, мистер Мин, — Чимин со смешком оборачивается, продолжая идти спиной вперёд, и показывает язык, — тем более, что вы его прекрасно знаете. Или… — он хитро щурится, и Юнги не ждёт ничего хорошего в продолжение. — Или обращение по имени возможно только во время, может, после секса? — Чимин! — Юнги прикрикивает на расхохотавшегося и убегающего Пака. — Послал же чёрт этого проказника. А ты, — он смотрит на дёрнувшийся в ответ на провокацию Чимина член, — не смей вставать. С тяжелым вздохом, Юнги двигается по ступенькам вниз в сторону бассейна. Он у них крытый, но при необходимости можно раздвинуть створки крыши, если погода особенно хорошая. Его делала ещё бывшая жена Юнги, но так и не пользовалась, вечно брезгуя и возмущаясь. Зато Тэхён, как только научился плавать, оттуда не вылезал. С годами эта водная мания только увеличилась. Когда Юнги заходит в просторное помещение, то Чимин с Тэхёном уже плавают наперегонки. Достигнув обозначенного финала, они звонко смеются, брызгаются, да и в целом ведут себя как дети. Юнги чувствует слабый укол совести, но потом вспоминает, как Чимин повиливал задницей с пробкой, и успокаивается. Махнув ребятам рукой, он целенаправленно двигается к небольшому столику с уже початой бутылкой виски. Тэхён сам не пьёт, хотя по возрасту может, но всегда заботливо следит, чтобы у Юнги был алкоголь. Налив на два пальца, он, смакуя, выпивает, с интересом поглядывая на Чимина. Тот чувствует себя в воде достаточно уверенно, плавая, ныряя, веселясь с его сыном. Крупные капли воды сладко стекают по довольно-таки подкачанному телу. Юнги и не обращал особо внимания до этого момента, больше концентрируясь на пухлой попке и осиной талии. Сейчас же он по достоинству оценивает и рельефный, но не чрезмерно, пресс, и напрягающиеся мышцы на плечах, и то, что шея у Чимина не такая уж и тонкая. Он конечно свободно обхватил её ладонью, но тот же Тэхён, пожалуй, не смог бы. Юнги допивает виски, а потом неторопливо двигается в дальний край бассейна – свою любимую зону с бурлящей водой. Для его уставшей поясницы такой массаж самое то. Опустившись на специальную ступеньку, Юнги довольно стонет, зная, что звук потонет в шуме воды. Он прикрывает глаза, отрешаясь от счастливых криков Тэхёна с Чимином, и мягко погружается в полудрёму. В голове тут же, как назло, возникает воспоминание вчерашней ночи. Мысли, откликающиеся на похотливые желания, перетекают совсем не туда, куда Юнги хотелось бы. Как Чимин раскрылся бы для него в постели? Прогибался бы, стонал, вскидывал свои бёдра, нетерпеливо ёрзая и требуя ещё? Возможно, он оседлал бы член Юнги, и довёл бы себя, такой инициативный и провокационный, до разрядки, активно подпрыгивая. Сладкая фантазия обрывается на плюхающемся звуке воды рядом. — Составлю вам компанию, мистер Мин? — Чимин взмахом головы откидывает влажные волосы со лба назад и кивает на выход из бассейна. — Тэхёну позвонил его… друг. — Друг? — Юнги заинтересованно хмыкает, но смотрит только на Чимина. Его вздымающуюся грудь, росчерк ключиц. В этом ребёнке слишком много соблазнов, чтобы не вестись на каждый. — Думаю, он расскажет мне, когда сам того захочет, да? — Да, — Чимин проказливо облизывается, пристраиваясь рядом. Он скользит по той же ступеньке, на которой сидит Юнги, пока их ноги не соприкасаются, и не сводит внимательного взгляда с губ. Так очевидно. Если бы Тэхён их увидел – он бы всё понял? Назвал бы своего отца извращенцем и не привёл бы больше ни одного друга. — Я… ах. Но Тэхёна сейчас тут нет, поэтому Юнги опускает ладонь на пах Чимина, сжимая небольшой член. Не только у проказливых детей есть навык шалить – он тоже кое-что умеет. Например, сжать пальцами головку, надавить на уздечку под ней и круговыми движениями растереть чувствительную точку. Чимина от такого сладко подбрасывает вверх. — Мистер Мин, вы… — Чимин нетерпеливо ёрзает на месте, пытаясь вскинуть бёдра, чтобы, как щеночек потереться о ладонь Юнги. Такой нуждающийся, послушный и красивый. Было бы ему чуть побольше лет и меньше связь с Тэхёном… — Сами же нарушаете свои правила. — Но мы ведь тут одни, Чимини, — Юнги наклоняется к покрасневшему ушку, — и ты так откровенно хочешь от меня чего-то крайне конкретного, что мне сложно устоять. Сможешь кончить и не закричать? Чимин прикусывает нижнюю губу, кидая отчаянный взгляд на дверь, где совсем недавно исчез Тэхён. Сейчас он кажется совсем растерявшим всю дерзость и смелость – маленький, плаксивый, пытающийся задавить внутри себя сладкий стон. Юнги, увлёкшись, скользит ладонью под плавки, принимаясь дрочить всерьёз. Он бы и нырнул под воду, взял в рот – такой небольшой член легко поместился бы внутри, даже не доставая до горла, но их в любой момент могут застукать. Юнги сжимает пальцы в кольцо, с силой проскальзывая от основания до головки несколько раз, вспоминая, как ночью делал так же, только ещё и вбивался в узкую влажную дырку. Он бы с радостью усадил на член Чимина, трахнул его в воде, в бассейне. Легко перегнуть через бортик и выбить из дерзкого ребёнка всю смелость. Как и выдоить из члена сперму. — М-мистер Мин! Я! — Чимин громко вскрикивает, тут же зажимая ладошкой рот, когда, доведённый до предела ловкими руками, нетерпеливо кончает. Он вытягивается по струнке, выпрямляя под водой задрожавшие ножки, и старательно не скулит. Юнги улавливает маленькие всхлипы только потому, что находится рядом с его лицом. — Пап, Чимин? — Тэхён вбегает на громкий звук, продолжая удерживать телефон около уха. — Слушай, перезвоню через пару минут, ага, да-да, я скажу. Все, пока, — он торопливо заканчивает прощаться, пока Чимин старательно приходит в себя, вцепившись в запястье Юнги и не давая вытащить ладонь из плавок, — у вас там все нормально? — Чимин просто поскользнулся, Тэ, — Юнги мягко высвобождает руку из крепкого хвата, — я проверял не повредил ли он колено, но вроде всё нормально, да? — Д-да, — Чимин судорожно вздыхает, осоловело моргая – справляться с оргазмами он точно не умеет, — все хорошо, Тэ, как, эм, как там Хо? — Зовёт нас встретиться, потусить у него, — Тэхён потягивается, поднимая руки вверх и покачиваясь из стороны в сторону, — пап, я могу взять одну из машин? Если что Чимин привезёт нас обратно, он не пьёт. — Конечно, — Юнги должен радоваться, что навязчивый малыш исчезнет с поля его зрения, но в действительности… чувствует нотку грусти. — Только не переусердствуй и если не будете возвращаться домой, то позвони мне. — Без проблем, — Тэхён кивает, — тогда я скажу ребятам, что всё в силе? — Да-да, конечно, — Чимин неловко поднимается, опираясь дрожащей ладошкой на плечо Юнги, — я надену что-то из твоего? Не хочу тратить время заезжать переодеваться… Они продолжают болтать, обсуждая разную ерунду, пока Чимин вылезает из бассейна и двигается в сторону Тэхёна. Юнги ждёт, что ребёнок из вредности не обернётся, но перед самым выходом, явно не сдержавшись, Пак бросает выжидающий взгляд. Цепкий, внимательный. Такой, от которого любого бы бросило в дрожь, но Юнги только ухмыляется. Дети его не пугают, даже такие смелые.

***

Тэхён не звонит, но такое происходит не в первый раз, поэтому Юнги не переживает. Он неторопливо готовится ко сну, ощущая, что день прошёл максимально бесполезно. Как только дети уехали, он ещё немного поплавал, потом полистал каналы, так и не найдя ни одного достойного фильма. Попытался поиграть на приставке, но с безутешностью понял, что мысли так или иначе возвращаются к Чимину. Было в этом юном ребёнке что-то интригующее. Может быть, напор. Юнги всегда уважал, когда идут к цели до самого конца. Может быть, внешность. Чимин действительно хорош собой: идеально сформировавшееся тело, нежное лицо, звонкий, красивый смех. Может быть, запретность. Юнги из тех, кто нарушает правила, даже в бизнесе – именно поэтому он так успешен. Когда часы показывают полночь, а мелких не приносит домой, то Юнги, устав маяться, идёт спать. Он взбивает подушки, настраивает на утро будильники, мысленно надеется, что пробки не выбьет… только если этого не сделает сам Чимин. И закрывает глаза. Сон, издеваясь, не идёт. Голову занимает будоражащая фантазия, сладкой истомой растекаясь по телу и напрягая пах. Юнги лениво скользит ладонью к члену, прикидывая остались ли в тумбочке резинки – вставать и дрочить в ванной лень. — Мистер Мин, — тихий шёпот Чимина разносится по тёмной комнате, а на движение реагирует датчик между кабинетом и спальней включая блеклый свет, — надеюсь, я вас разбудил? На Чимине опять преступно мало одежды: застёгнутая на пару пуговиц рубашка – она едва прикрывает бёдра, тапочки и… ошейник. Юнги с интересом смотрит на украшение, пока мелкий проказник торопливо заскакивает в постель, седлая. Чимин дрожит, дышит тяжелее обычного и влажно проводит языком по губам. — Ты разбудил, — Юнги скользит ладонями по ногам под края рубашки, пока Чимин, ёрзая, устраивается с большим удобством. И замирает. Его промежность застывает ровно на возбуждённом члене – такой бугорок сложно не заметить. — Ты понимаешь, как опасно быть в моей спальне? — Вы возбуждены, — Чимин игнорирует вопрос, начиная плавно покачивать тазом, проезжаясь промежностью по члену, — думали обо мне? — Тэхён может потерять тебя из виду, — Юнги не удерживает Чимина, даже наоборот – направляет, помогает вести бёдрами в правильном темпе, сминает нежную кожу, осторожно надавливая, чтобы не оставить ненужные следы, — если проснётся. — Он спит так, что его не разбудят даже выстрелы, — Чимин скользит ладошками к белью Юнги, оттягивая ткань вниз, чтобы тут же распрямить член и дать тому скользнуть во влажную подготовленную дырку. Он никогда не устанет восхищаться нетерпеливостью таких прытких детей. Ласки? Прелюдия? О нет. Таким как Чимин хочется только бесконечно долго принимать в себя член. — А вот я не мог уснуть без вас. Всё думал о вас, ваших руках, вашем члене… Чимин прогибается в пояснице со сладким стоном, когда насаживается по самые яйца. Он до того красиво дрожит, распахнув сладкий ротик, что Юнги невольно любуется, подмечая, что трепещут даже реснички – тёмные, густые, обрамляющие невероятно красивые глаза. Такую сладкую конфетку хочется перевернуть, вжать в постель, и развязно до громких криков выебать. Что Юнги и делает. — Ах! — Чимин вскрикивает от неожиданности, когда его переворачивают, вдавливая лицом в подушку, а сладкие полные бёдра вздёргивают вверх. Юнги легко толкается обратно в горячее нутро, совершенно бесцеремонно, так же как сам Чимин до этого использовал его член. — Мис-стер Мин! — Юнги, — он наклоняется к алому ушку, опаляя то горячим дыханием, а потом скользит к загривку, — когда мы трахаемся, ты можешь звать меня по имени и обращаться менее формально, детка. Чимин протяжно стонет, когда Юнги принимается ритмично вбиваться в сжимающуюся вокруг члена дырку и прихватывает зубами ремешок ошейника. Хотелось бы по-дикому вцепиться в податливый загривок, укусить до синяка, до отметины, чтобы потом приходилось скрывать засос, но он контролирует этот порыв. Нельзя, чтобы Тэхён заметил, нельзя, чтобы сын даже допустил мысль, что они с его другом всю ночь трахались. До сорванного мелодичного голоска Чимина, до утробного рычания самого Юнги. — Бесстыдный ребёнок, который думает, что справится с сексом на всю ночь, да? — Юнги нехотя отпускает ошейник, чтобы начать говорить. Он продолжает методично толкаться до сочных шлепков кожа о кожу, властно опуская ладонь на тонкую талию, грубо сминая нежную кожу. — Ты такой отзывчивый, сладкий и нетерпеливый, что просто невероятно, как никто не тронул тебя до меня. Такую милую мордашку надо хорошо выебать. Чимин в ответ скулит, поворачивая голову вбок, чтобы иметь возможность видеть Юнги. Его небольшие ладошки комкают постельное бельё, а аккуратные ноготки скребут по ткани в такт толчкам. Хорошенький милый щеночек, которому не хватает высоко поднятого хвостика, потому что поза уже располагающая. На утро милые коленки будут очаровательно раскрасневшиеся – уже не получится щеголять в коротких шортиках, не вызывая лишних вопросов. — Кончишь для меня, даже если я не коснусь твоего хорошенького члена? Спустишь на постель, испачкаешь тут всё, чтобы потом сладко просить у меня прощения? — Юнги осторожно покусывает плечики, скользит носом вдоль позвоночника, втягивая чистый запах – Чимин явно помылся, после того, как они с Тэхёном вернулись со своих развлечений. Кусает за лопатку до громкого вскрика в ответ. — Хочется тебя искусать, пометить, а потом смотреть, как ты будешь оправдываться перед друзьями. Не расскажешь им, как тебя трахнул папочка лучшего друга? — Юнги! — Чимин протяжно стонет, всхлипывая под конец. Он дрожит так же, как дрожал каждый раз перед финалом. Милый малыш действительно готов кончить только лишь от вбивающегося в попку члена. От этой мысли Юнги довольно улыбается, ускоряясь, стараясь не сбиваться с темпа. Он выпрямляется, чтобы иметь возможность видеть содрогающегося от оргазма Чимина, и поощрительно пошлёпывает по попке. Сочная круглая задница расходится волнами от мощных толчков. Юнги с наслаждением сминает бока, подтягивая его ближе к себе, чуть приподнимая. Натягивая. Такой лёгкий сладкий мальчик и только для него. Юнги чуть меняет угол, чтобы ритмично толкаться прямо в простату Чимина, чем доводит того до полнейшего беспорядочного состояния. Раскрасневшийся, стонущий до криков, дрожащий с беспомощно разъезжающимися по кровати ножками – Чимин кажется таким идеально разрушенным, что Юнги не отказывает себе в удовольствии опять кончить внутрь. Он делает несколько последних движений, с оттяжкой вбиваясь в пухлую попку, и наполняет её, не вынимая член до самого конца. Чимин, пыхтящий, всхлипывающий, прячущий расплакавшуюся от удовольствия мордашку в подушке, следует за ним, изливаясь на постель. — Хороший малыш, — Юнги похлопывает по боку, а после – мягко ведёт по пояснице вверх, растирая явно затёкшее место, — ну-ка, перекатывайся в сторону, чтобы не на мокрое. Чимин, со стоном, подчиняется, слабо падая на спину. Юнги устраивается рядом. Он привычно тянется к тумбочке за початой пачкой – после такого быстрого и яркого секса не грех и закурить. Пару раз щёлкнув зажигалкой, он с наслаждением затягивается и как-то по инерции предлагает сигарету Чимину. — Я не курю, но спасибо, — Чимин со смешком переворачивается на бок и собственнически закидывает ногу на Юнги. Что за дети пошли. Вместо того чтобы ругаться, он делает ещё одну затяжку. — Я могу остаться? Юнги засовывает в рот сигарету. Он хочет сказать «да, останься», когда правильней выгнать ребёнка наружу и вновь засыпать в одиночестве. В том, как горячее голое тело прижимается к боку нет ничего плохого. Даже наоборот. Юнги… нравится. Это не самое частое событие за последние лет пять в его жизни, поэтому он не против. Но и привыкать к Чимину тоже плохое решение. — Чимин, — Юнги устало затягивается в последний раз и тушит сигарету в пепельнице. Он смотрит на искрящийся в лунном свете силуэт Чимина: тонкий, изящный, невыносимо сексуальный – его хочется опрокинуть на лопатки и выебать ещё раз. — Это дерьмово говорить после двух ночей секса, но ты ровесник моего сына и… — И плевать, — Чимин небрежно перебивает Юнги, а потом нагло седлает бёдра, нетерпеливо ёрзая, — я же не прошу от тебя обязательств. Я не могу залететь. А уж браки двух мужчин до сих пор не разрешены в Корее. — Но ты хочешь обязательств, — Юнги не отказывает себе в удовольствии смять ладонями полные бёдра, которые сводят его с ума так, как не должны, — я не поверю, что ты настолько взрослый, чтобы просто согласиться трахаться. — Может быть, я всё же достаточно взрослый для этого? — Чимин хитро щурится, начиная плавно покачивать тазом, проезжаясь по пока что вялому члену Юнги. — Или достаточно хитрый, чтобы выторговать время. — Время? — Скажем, до нового года? — Чимин наклоняется, замирая напротив губ Юнги, поддразнивая горячим, начинающим срываться дыханием. — Если мы не надоедим друг другу и у нас будет что-то… больше, чем секс, то подумаем об обязательствах. И расскажем Тэ. Юнги чувствует подвох. Где-то тут точно есть какой-то скрытый мотив, который от него ускользает, потому что чужие сладкие губки не просто так отвлекают от лишних мыслей, по неопытности пытаясь вести в поцелуе. Властно поменяв их местами, он накрывает пискнувшего от удивления Чимина собой, грубо сжимая чуть ниже талии. — Значит полгода? — Юнги оценивающим взглядом скользит по выгибающемуся, словно от прикосновений, Чимину. Дразнящийся ребёнок. — Хорошо, Чимин, у нас будет эта попытка. Чимин довольно улыбается, мурлыча и притягивая Юнги для очередного поцелуя.

— спустя полгода —

Юнги смотрит на суетливо развешивающего игрушки на ёлке Чимина. Эти полгода, когда они в основном тайно трахались, прошли не так и плохо. Они несколько раз ссорились – больше по глупости, чем серьёзно, и никогда не поднимали вопроса о том, чтобы прекратить этот странный роман. Чимин даже перевёз какие-то свои вещи в их с Тэхёном дом, получил запасные ключи, мог использовать машины семьи Мин. Если бы надо было описать слово «палиться», то Юнги использовал бы эту ситуацию. Он до сих пор не понимает, почему сын ещё не устроил ему допрос с пристрастием, а просто принял, что его лучший друг слишком часто появляется в гостях. И на работе Юнги. И на одной из квартир в городе. — Пап, — Тэхён подходит сбоку, неловко переминаясь с ноги на ногу, чем отвлекает от мыслей с неясным волнением, — бля, я не знаю, как спросить. — Давай прямо, — Юнги тянет уголок губ вверх, подспудно догадываясь о не озвученном вопросе, — это касается Чимина? — Мне же не надо называть его мамой? — Тэхён выпаливает вопрос, свободно выдыхая. — Звучит не так ужасно, как у меня в голове. Но чёрт, вы реально вместе? — Тебе не надо называть его мамой, — Юнги закатывает глаза, хлопая сына по плечу, — и папой тоже. И да, мы действительно… вместе. Каким бы «вместе» это ни было. Юнги хочет спросить ещё – как Тэхёну жить с этим знанием, надо ли им с Чимином вести себя целомудренно, могут ли они целоваться или это чересчур? Но вопросы слишком тяжёлые для праздничного семейного вечера. И Юнги молчит, просто наблюдая за тем, как Чимин с гордостью вешает последнюю игрушку и, вскинув руки вверх, счастливо кричит: — Готово! К чёрту. Не глядя на сына, он в пару быстрых шагов подходит к Чимину, подхватывает его на руки и счастливо кружит. Кажется, где-то тут должна висеть оправдательная омела? — О нет, я не хочу видеть, как мой отец и лучший друг сосутся! — Тэхён недовольно пыхтит, со звуками отвращения, продолжая негодовать, пока Юнги, совершенно спокойно, продолжает целоваться. Чимин сладко хихикает, не отстраняясь ни на мгновение. Как-никак – это рождество.