Воскресший феникс

Глава 55

Следуя точно за Кьекоцу, Ичиго мчался по темному лесу с глубокой задумчивостью. Разного рода мысли заползли в его разум, клубясь в черепной коробке плотным туманом войны, скрывая в себе неизвестность… или ничего. Было странной неожиданностью, что подросток и сам не понимал, а находилось ли что-то действительно серьёзное в его мыслях. Могли ли потусторонние секреты и сомнения ползать между извилин, как роящиеся тараканы? Как бы сам он ни старался, развеять помутнение было невозможно. Может... только слегка. Самую малость, серая пелена сбавляла в своей непроницаемой плотности, но, постоянно, откуда не возьмись, помутнение приходило вновь… с новой порцией давящей усталости. С такой же новой «дозой», парень наступил на средней толщины ветку… и потерял зрение. Но, не то чтобы это была полная потеря. Он узрел тьму… и маленькие искорки что витали в ней, как живые светлячки. Кусочки света были хаотичны в своих передвижениях, метались туда-сюда, как листья на разъяренном ветре наступающей бури. От созерцания бессмысленного парада «светлячков», Ичиго спасла низкорослая куноичи. Как-будто открывая вторую пару век, Куросаки обнаружил себя не на ветке, а на земле. Он не лежал, но явно был близок к этому состоянию. Одна нога была согнута и плашмя прижата к земле, а вторая, пусть и тоже была согнута в колене, но оказалась выставлена перед ним в четком вертикальном положении. Рядом оказалась слегка встревоженная Кьекоцу, что придерживала спутника за спину и руку. Осознав своё положении, Ичиго невесть откуда взял в себе силы вернуться в нормальное положение, фактически соскочив с земли рывком. С некоторой толикой собственной брюзгливости, коею он сам не заметил, подросток отмахнул от себя поддерживающие руки и сделал пару восстанавливающих вдохов-выдохов. То, что с ним происходило, было абсолютнейшим противопоставлением слову «норма». Самым злящим и обидным было то, что он знал причину развивающихся метаморфоз. Сокьёку. Вспомнив о нынешнем состоянии своей напарницы, и о той боли, что она явно испытывала, Ичиго проглотил скручивающийся в горле ком страха, ощущая раздирание в глотке. Как если бы этот сам ком был не простым ощущением тревоги, а живым созданием, с когтями и клыками. Для уверенности, Куросаки встряхнул головой и дергано поправил лямку от ленты-ножен шикая. Прекрасно понимаю вред любой формы медлительности, оранжевоволосый быстро кивнул своей проводнице, заприметив её аналитический взгляд, за которым сумел прочитать некую тревогу. Без лишних слов, эти двое продолжили путь. Извилистый маршрут, что был усложнён самыми запутанными движениями, немного потрепал расшатанное и истрепанное терпение Ичиго, но тот хранил свои претензии исключительно при себе. К неожиданному благу, заткнуть свою собственную язвительность, ему помогала то и дело вспыхивающая боль в случайных частях тела. Жалящее ощущение напоминало пронзание или разрубание. С горечью на языке, Ичиго сразу сопоставлял передаваемые фантомные боли с ранами своей темноволосой подруги. Чтобы не повредить зубы, парень со всей силой прижал язык к нёбу, стараясь отгонять любые мысли… пока не зазвенели его чувства. Резко изменив своё настроение, Ичиго перешел от мрачно-задумчивого состояния в форму боевой готовности. Вместе с Кьекоцу, он приземлился на более-менее открытую поляну посреди леса, вообще не обратив внимания на наступившую в мире душ ночь. Изменение времени суток оказалось самым неинтересным событием из всех, что он сейчас видел. Точно напротив него, в метрах семи или десяти, стоял Мурамаса и Пустой!... вместе с Бьякуей Кучики и мужчиной в броских самурайских доспехах с маской. По источаемому реацу, Ичиго сразу понял принадлежность бронированной фигуры к занпакто… в частности, к рядом стоящему капитану. Созерцаемая картина могла бы показаться бредом или чушью… если бы не мгновенное озарение, что осветило обременённый разум подростка. Видя, что внимание всех вражеских фигур оказалось приковано к нему, Куросаки решил не ходить вокруг да около. Выхватив свой шикай из-за спины, он направил обоюдоострое лезвие в сторону группы, ощущая как сжималась и пульсировала сохранённая в клинке энергия. – Какая неожиданность, узнать, что ты предал собственный род… Бьякуя Кучики. – Ичиго говорил холодно и с размеренной скоростью, но не из-за какого-то скрытого мотива, а из-за нежелания вести затяжные разговоры с омерзительным ему капитаном. – Но мне плевать. Все ответственные за этот хаос понесут наказание! – Куросаки Ичиго… - в голосе Бьякуи властвовала лишь одна эмоция – презрение. – Ты вновь лезешь не в своё дело… – Это дело стало моим, с того момента, как на меня напали одурманенные занпакто! – огрызнулся подросток, принимая стойку кендо с согнутыми коленями. Без лишних слов, Ичиго направил небольшой духовный импульс в ноги и рванул вперёд со скоростью пули! Подростку было абсолютно плевать на присутствие Бьякуи Кучики. Всё, что его интересовало – голова Мурамасы. Собственно, именно на лживого «лидера восстания» он и нацелился. Куросаки всё ещё ощущал пассивное влияние шикая на частицы рейшу вокруг себя, так что не опасался трюка с невидимыми нитями и был сосредоточен на атаке. Вот-вот он намеревался закончить этот сыр-бор за один удар!... даже не смотря на то, что этого бы не произошло. Видите ли, испытываемые фантомные боли, в примесь с давящей слабостью и выпрыскиваемым в кровь адреналином, произвели… случайный эффект легкой эйфории. Не то, чтобы Ичиго испытывал невероятное удовольствие или наслаждение, просто, ему казалось, что он мог сделать намеченное и всё. По сути… что-то вроде… неудачной копии состояния берсеркера. На немного, поле зрения подростка сузилось, превратившись в туннельное зрение с целью в виде Мурамасы. Совершая замах, Ичиго четко нацелился на ранее раненную шею духа занпакто, но обоюдоострое лезвие гигантского меча оказалось перехвачено двумя посторонними орудиями. Конкретнее – одной катаной и одним мечом-тесаком. Заблокированный Своим Пустым и Самураем-Занпакто, Куросаки оказался кратковременно обездвижен. Более-менее восстановив способность аналитически оценивать ситуацию, парень осознал серьёзность своего положения и уже готовился к битве с очередным капитанским занпакто и собственным пустым… когда самурай внезапно ударил клона-альбиноса навершием по лицу. «НЕ ВМЕШИВАЙСЯ!» - пусть маска и приглушала голос, но боевой клич занпакто всё равно оказался услышан всеми. Воспользовавшись оглушением своего некогда «союзника», Занпакто Бьякуи, с колоссальным трудом, отбил меч Ичиго в сторону и пинком отбросил «Пустого» в другую… а этим, в свою очередь, воспользовалась Кьекоцу. Низкорослая и молчаливая куноичи решила более-менее уровнять шансы и приняла на себя «Белого Ичиго», оставив подростка с капитанским занпакто. Раздраженно зарычав, Куросаки быстро сменил ведущую ногу. Перехватив меч, он выполнил короткий колющий выпад, но вражеский занпакто тут же растворился в воздухе. Боевое чутьё тут же вонзило сотни метафорических иголок в затылок юноши, что Ичиго не оставил без внимания и сразу пригнулся, тем самым избежав горизонтального разреза, нацеленного на его шею. Слегка сместив корпус вперёд, оранжевоволосый совершил удар единичной подсечкой, от коей занпакто попросту отпрыгнул… что, в свою очередь, было крайне неразумно. Выпрямившись на невозможной для человека скорости, Куросаки скомбинировал прыжок с рывком и занёс меч над головой. Напрягая мышцы рук, он обрушил лезвие на врага-занпакто, который то ли из-за высокомерия, то-ли из-за чего-то ещё, решил заблокировать атаку. И это была ошибка. Самурай-занпакто ощутил тяжесть самих небес! Не осталось в его теле кости, которая бы не затрещала от напряжения! Заблокированный клинок надавил на него с такой силой, что он попросту упал на колени, не в силах, хоть что-либо сделать! Ощущая, как под аристократичной бронёй начали протекать реки пота, он сжал зубы до убивающего перепонки скрипа, пытаясь найти любой выход из ситуации… Но выход ему предоставил Бьякуя. Удерживающий свою позицию, Ичиго надавливал на упавшего врага всё сильнее и сильнее. Его лицо исказилось в живой маске из сроднившихся гнева и ярости!... пока волосы на затылке не встали дыбом. Даже в ослабленном состоянии, его тело сумело выделить новую дозу естественного адреналина, что, в свою очередь, проявилось в эффекте легкого ускорения восприятия. Слыша знакомый звук электрического искрения, Куросаки напрочь позабыл про опущенный на колено капитанский занпакто. Ну… не полностью забыл. Он воспользовался его положением. Оттолкнув себя от земли, подросток сместил свой вес на застывший в клинче шикай и выполнил сальто вперёд через подбитого врага!... отчетливо замечая, как под его головой пронеслась голубоватая молния, или же хадо №4 – Бякурай. Вернувшись к земле, Ичиго резко развернулся к источнику техники, вынуждая свой плащ слегка подскочить от скорости. Парень итак уже знал, кто был отправителем хадо, но предпочел увидеть доказательство своими глазами. – Сенбонзакура, - даже имя собственного занпакто, он произносил с холодной аристократичностью… но теперь, так же оказалось замечено полнейшее разочарование, – твоё поведение не подобает моему занпакто. – Г-господин… – Прекрати эти глупые игры. – у более приказывающей манере, заключил Кучики. – Покончи с ним, сейчас же. – Д-да… - слегка трясясь, Сенбонзакура встал на ноги и повернулся к Ичиго. Подросток легко заметил за маской пылающие от ненависти глаза, но отмахнулся от чувств противостоящего ему занапкто, в угоду собственной готовности. – Опади, Себонзакура! Духовное давление с ураганной мощью поглотило поляну, пока лезвие катаны превращалось в тысячу розовых лепестков сакуры, что разлетелись по округе… отчего чутьё Ичиго закатило предупреждающую истерику! Помня объяснение Сокьёку, он с некоторой паникой резко оглядывался вокруг, найдя себя в полном окружение. «’К черту меня и мою гребанную удачу на территориальные атаки!’» - выплюнув жалобу-ругательство в форме скороговорки, Куросаки сжал меч ещё сильнее.

ХХХ

– АК-ХА-А!!! – фонтан крови вырвался из-за разбитых губ, сокрыв за собой некогда бело-жемчужные зубы. Тёмно-алый цвет жидкости ясно демонстрировал, что прибыла она прямиком из серьёзно поврежденного органа, но вот какого именно было секретом. Вновь оказавшись вбитой в землю, что ныне походила на кашу, коей трапезничали древние спартанцы, Сокьёку кубарем прокатилась по поверхности, окончательно остановившись лишь в лежачем положении брюхом вниз. Она едва-едва ощущала хоть что-то. Тело её предало. Более никакая клетка не повиновалась электрическим командам из идентично поврежденной нервной системы. Лишь мозг, возможно, оставался на её стороне, хотя и это было маловероятно. Что точно стоило внимания, так это наличие шикая в её ведущей руке. Даже со всеми переломами, разрывами, повреждениями и травмами всевозможных характеров, ни девушка, ни её тело не намеревались ослаблять хватки на двуручной рукояти гигантского меча. А сам меч… был идентичен своей владелице. Весь в трещинах, зазубринах, со множеством отколотых частей и деформаций… но все ещё не разрушенный. Массивное, обоюдоострое лезвие сохраняло свою поврежденную целостность, что не было удивительным. Ведь меч и был Сокьёку. Жесткий стук деревянной подошвой достиг оглушенных ушей девушки-занпакто, но та не сумела повернуть головы к Рюджин Джакке. Сам огненный самурай был все ещё в форме, но не без изменений. Его единственный наручный доспех был уничтожен, обнажая старческую, но всё ещё мускулистую, руку… на которой зияла крестообразная рана. В глубине, она почти достала до кости, но это просто «почти». Его шлем был вновь при нём, не смотря на то, что некогда Сокьёку сбила его. Но даже он не сохранил целостности. Левая часть металлических пластин, призванных защищать нижнюю часть головы и немного шею, была разбита, а V-образный герб потерял рог на той же стороне. Так же, отсутствовали набедренные щитки на обеих ногах. Старик все ещё стоял гордо и ровно, но было заметно, как на него повлияла эта битва. Рука, потерявшая броню, ныне была по большей части недееспособна и просто свисала вниз. Он ступал куда жестче и труднее, но ни на йоту не сбавил в скорости. Четкое дыхание звучало куда громче, а бронированная грудь поднималась сильнее изначального. Более Рюджин не вскидывал свою катану на плечо, а держал её в четком направлении к Сокьёку. – Твоё мастерство… величественно… - могущественный голос звучал более устало и обременено, становясь ещё одним доказательством растущей усталости капитанского занпакто. Некоторое одобрение в нём проглядывалось без лишнего анализа, но было и нечто другое. – Но заканчивать слишком рано, Двойное Наказание! – Пхф.. Кхг… Нгф… – вместо хотя бы одного внятного слова, Сокьёку смогла лишь бессмысленно булькать, выплевывая изо рта ненормальное количество крови. Но, Рюджин Джакка понимал, что она выражала некоторое согласие, чему самурай мог лишь гордо хмыкнуть. И пусть девушка знала, что Рюджин даст ей любое время на подъём, сама она не хотела терять ни секунды. Вспыхивая своим реацу, как раздуваемый костёр, она более не приказывала своему телу встать. Она молила его подняться. Ей не нужна была победа. Да чёрт возьми! Ныне её даже не волновали слова огненного самурая о возвращении некогда похищенной части её сил! Все, что беспокоило Сокьёку – Ичиго. Она не могла видеть его глазами. Не могла ощущать того, что ощущал он, но её нутро дергалось в тревоге за него. Пусть разумом ей хотелось верить в то, что с ним всё и абсолютно будет в порядке… тревога не утихала. А с каждой полученной травмой, девушка-занпакто всё сильнее и сильнее хотела вернуться к своему другу. Снова оказаться рядом с его защищающим присутствием… Снова окунуться в чувство комфорта их внутреннего мира… Снова быть в близи с его теплой и согревающей душой… Но, думая об этом… и о своём состоянии… Сокьёку становилось стыдно, до самых оснований её существования. На секунды, что превращались для неё в растянутые донельзя часы, она вспоминала их самые-самые первые… тренировки. Нет. Это нельзя было назвать тренировками. Абсолютно нет! Это были самые настоящие пытки! Пытки, которым она подвергала единственного человека, что смог услышать её! Человека, что даже не подумал воспользоваться ей, как инструментом! Человека… что был готов умереть ради неё, лишь бы спасти от Уничтожающей Печати… Сквозь боль, Сокьёку сжимала дрожащие веки. Как ей стыдно… Как же она провинилась… Как… КАК ОНА МОГЛА ТАК ОБРАЩАТЬСЯ С НИМ!? Неужели, все те года в рабском плену окончательно убили в ней любые искры светлого?! Неужто бытие в окружении синигами сделали из неё настолько лицемерную, высокомерную, горделивую, властную и омерзительную суку?! Он же столько для неё сделал! Дал ей свободу… Принял как часть себя… Привел её к новому пути… Помог начать жить, а не существовать… А она? Она ни разу должным образом не извинилась за свои садистские деяния! Мало того, она СОЛГАЛА ему! Солгала о его настоящем занпакто! Если бы не все нынешние травмы… Сокьёку бы пролила слезы вины… слезы, которые она не пускала больше нескольких тысяч лет.

Вдали зазвенели цепи…

ХХХ

Уклоняться от розовых лепестков, что на деле были самыми настоящими миниатюрными лезвиями, оказалось занятием высшей степени неблагодарности… и невероятной сложности. Зная, как ведётся управление атаками, Ичиго внимательно отслеживал движение рук Сенбонзакуры, подстраиваясь под каждое изменение маршрута или новый взмах. По-своему, процесс был и прост, и нет. Из-за эмоционального состояния капитанского занпакто, в частности из-за испытываемого им гнева, некоторые движения самурая было легко предугадать. Палкой в колеса становились внезапные трансформации лепестков в мечи. Фактически, Ичиго приходилось вести себя как пилот и истребитель – молниеносно и грациозно маневрировать, дабы избежать вражеского огня, и экономично направлять свои силы лишь на определенные части тела. Но, если оценивать ситуации с третьей стороны, как человек, что делает ставки на скачки… Кто победит? Трудно сказать наверняка, хотя и было ясно, что у Сенбонзакуры было сильное преимущество, а это не считая присутствия Бьякуи и Мурамасы. Капитанский занпакто не был истощен и вел бой на средней-большой дистанции, уделяя особое предпочтение к скрытым атакам. Скрытым, конечно же, в кавычках. Сколько бы лепестков он не перенаправлял за спину подростка, Аристократичный Самурай был в полном непонимании того, как тот умудрялся обнаруживать их присутствие и уклоняться! А ответом был шикай парня. Точнее… частицы рейшу, что захватывались его реацу. Ичиго и сам толком не понимал, как именно это происходило, но имел некоторую… теорию. Как некогда те же частицы раскрыли ему невидимые нити Мурамасы, так же они поступили и с лепестками капитанского шикая. Прилипая, или же оседая на них, «освещенные» рейшу стали отслеживающими маячками, что пассивно обозначали расположение задетых лепестков. Не всех, конечно же, но и на том, огромное им спасибо. Засекая, как Сенбонзакура быстро изобразил несколько жестов, Куросаки приготовился к действию. Сжав рукоять в обратном двуручном хвате, подросток направил легкий импульс в ноги, точно когда самурай выпустил в него две пары лепестковых мечей. Рванув вперёд на исключительно физической скорости, оранжевоволосый уклонился от первого меча простым отскоком в сторону. Второй меч был попросту отбит. Третий так же не сумел достигнуть цели и пролетел мимо. Четвёртый же… был использован против создателя. Делая вид, будто он снова отклоняется от меча, Ичиго перехватил лепестковое оружие прямо в полёте и, совершая дополнительную раскрутку, метнул его прямо в Сенбонзакуру! Аристократичный самурай оказался настолько ошеломлен увиденным, что попросту запамятовал развеять конструкцию. С пронзающим его грудь лезвием, капитанский занпакто отлетел назад и упал на одно колено… а прямо за его спиной оказался Бьякуя. Капитан шестого отряда наблюдал за развернувшимся противостоянием с полным безразличием и глубочайшим разочарованием. Особенно сейчас. Видя, как его дух занпакто был подбит столь глупым трюком… Неужели Сенбонзакура оказался настолько глуп, что не додумался обратить меч в лепестки, когда Куросаки Ичиго только схватил его? Разочарованию не было предела. – Сенбонзакура, - все ещё холодный и стойкий, голос достиг ушей подбитого занпакто, – я приказал тебе прекратить игры и покончить с рёкой. Почему ты до сих пор этого не сделал? – М-мой господин, - капитанский занпакто в панике повернулся сокрытым лицом к Бьякуе, пока вонзённый меч обращался в лепестки, – я просто!... – Мне не нужны твои оправдания. – глаза аристократа из Кучики больше напоминали безжизненные стеклянные шары, вырезанные из холоднейшего льда. – Ты не исполнил мой приказ… Ты… разочаровал меня. Эти слова уподобились ножу. Боль от ранее полученного ранения оказалась пустым звуком, по сравнению с тем, что сейчас испытало сердце Сенбонзакуры. И он… чувствовал отчаяние… вину… и гнев. Как ударенный просоленной плетью, капитанский занпакто впал в животную ярость! Крича во всю глотку, он встал на ноги и с сюнпо бросился на Ичиго, не желая ничего, кроме как убить его! Сформировав в ведущей руке катану и направляя второй тучи лепестков, аристократичный самурай потерял всякую грациозность и величие, отдавая предпочтение кровожадности. Два клинка столкнулись с новой силой, но не вошли в клинч. Почти задетый лепестками, Ичиго был вынужден подпрыгнуть вверх и переместиться в сторону. Вытянув кусок ленты, он закрутил шикай и начал отбивать им все атакующие лепестки, будто перемалывая их в мясорубке. Одновременно с этим, он отбивался от обезумевшего Сенбоназкуры, ведя крайне неудобную борьбу в ближней дистанции. Взаимно отбив по несколько атак, капитанский занпакто и подросток злобно зарычали друг на друга. Незримо быстро жестикулируя пальцами, Сенбонзакура сформировал около семи ярко розовых мечей, каждый из которых словно возымел собственную волю! Клинки пытались атаковать оранжевоволосого со всех возможных сторон, но оказались безжалостно перемолоты закрученным шикаем. Пытаясь найти прореху, капитанский занпакто наносил удары из стойки кендо, но постоянно попадал по крутящемуся мечу. Отвечая, Ичиго произвел резкий шаг вперёд. Встав практически впритык к самураю, подросток столь же резко сменил ведущую сторону и занял исключительно боковую сторону… но с отличием. Слегка отклоняя корпус назад, он притянул раскрученный шикай в ближайшую к Сенбонзакуре руку… и выполнил атаку с вращающимся по вертикали мечом! Обоюдоострое лезвие проносилось прямо перед его лицом и грудью, почти доставая до них! Не осознавая грядущей формы атаки, Сенбонзакура предпочел выставить горизонтальный блок, что частично и спасло его. Гигантский меч, что ныне напоминал дисковую пилу, чрезвычайно быстро и сильно врезался в выставленную защиту, превращая руки занпакто в желе, пока блок не оказался проломлен. В последней раскрутке, меч попал прямо по маске самурая, задевая лицо и ослепляя его на один глаз. Оглушенный, занпакто сделал один единственный шаг назад… что стало для Ичиго целым скачком. Ещё раз прокрутив меч вокруг себя, отгоняя режущие лепестки, Куросаки вновь сократил дистанцию. Навершием, он ударил Сенбонзакуру по бронированной груди, проламывая нагрудник. Освобождая одну руку, он схватил занпакто за свободную верхнюю конечность и сразу отсёк её! С разворота, подросток впечатал свой ботинок в шлем и голову самурая, принуждая того повернуться к нему спиной. Вновь используя навершие, Ичиго ударил капитанский дух меча по голове и поставил того на колени. В последней, и самой простой, комбинации движений, Куросаки сжал рукоять в двуручном хвате и занёс меч над головой… А мировой баланс сменил сторону. Новая, более мощная волна фантомной боли пронзила его в самую грудь, передавая ощущение крошащихся костей грудной клетки! В ужасе выпучивая глаза, Ичиго буквально ощущал, как лезвие катаны прошло сквозь него, его сердце и позвоночник. Как отобранный выключателем, весь свет и мир исчезли в кромешной тьме. Любая попытка двигаться, превращалась в мучительную пытку. Каждое движение было заторможено, будто он увяз в гудроне. Вся эта… смесь… ощущалась как величайшая насмешка над жизнью. Лишь ломающая боль оставалась в обездвиженном и уставшем теле… пока мир не начал возвращаться. «Хадо №73. Сорэн Сокацуй.» - дай волю этому голосу, и он бы заморозил океаны. Но сейчас? Сейчас, он был использован для атаки. Так уж противно легли карты. Из-за временной контузии и некоторого паралича, благородно предоставленных фантомной болью, у Куросаки попросту не оказалось возможности защитить себя. Меч был занесён над головой, а выставить блок или уклониться не позволяли парализованные мышцы. Оранжевоволосому осталось лишь молча созерцать, как его поражала атака хадо. Природа Сорэн Сокацуй была проста донельзя… два простых Сокацуй в одной атаке. Вот и всё. Первый залп достиг парня уж слишком быстро. Принимая форму потока синего огня, техника поразила Ичиго точно в грудь, умудряясь серьёзно повредить плащ и сокрытый под ним жилет. Рёбра и грудина затрещали от могущества ударной силы и лишь чудом не треснули… но множество трещин расползлись по ним. Второй, оказался столь же быстр. Голубой поток огня врезался в ту же точку, что и первый, ухудшая ситуации. Крепкий, ребристый жилет оказался прорван и обжигающий луч поразил мышцы и кожу юношу, вдобавок ко всему, отбрасывая его на метры назад. С убийственной для смертных скоростью, Ичиго полетел прочь, в сторону деревьев, к несчастью, разрушая некоторые из них своей спиной. В конечном счете, Куросаки застрял в одном из древесных гигантов. Следуя по траншейному следу, проходя мимо уродливых пней и опаленной травы, в конце пути был виден раненный подросток. Его спина была вбита в чутка проломленный ствол дерева. Сам он находился в сидячем положении, у самых корней. Ноги были вытянуты, руки опущены по швам. Накрытая капюшоном, голова была опущена, полностью скрывая его лицо от посторонних глаз. В правой руке, он едва сжимал рукоять шикая, более не имея ни сил, ни возможности встать. Бросая косой взгляд на бывшего пленника, Бьякуя не пожалел своего времени на некоторый анализ его состояния. Это не был глубокий, аналитически-врачебный разбор. Скорее… беглая оценка с вопросом: «Встанет или нет?». Изучая состояние рёки, Кучики крайне дотошно высматривал место попадания его хадо. Честно говоря, дворянин использовал столь высокоранговую технику из-за раздражения. Его крайне раздосадовало поведение Сенбонзакуры и вся битва в целом. Слишком много времени она поглотила. Когда оставшаяся пыль и тепловая дымка улеглись, капитан шестого отряда наконец узрел плод своей атаки… и обомлел. Грудь Ичиго не была цела… но и не была в том состоянии, которого он ожидал. Кожа в зоне поражения кидо превратилась в уголь. Расползлись уродливые трещины, сквозь которую были видны кровоточащие мышцы. Одного взгляда хватало, чтобы мысленно понять… это чертовски больно. Но не смертельно. Бьякуя не знал как, но подросток пережил ранение высокоранговым кидо прямиком в грудь! Но аристократ и не собирался тратить время на построение догадок. Отвернувшись, он обратил всё внимание на Мурамасу. Всё это время, «лидер восстания» молча созерцал разыгрывающийся спектакль, без читаемых эмоций. Кучики не был глуп и ясно осознавал, что брюнет-занпакто испытывал страх перед Ичиго Куросаки, но находил это разочаровывающим. – Сенбонзакура, - даже не удосужившись повернуть голову к своему духу меча, Бьякуя тут же начал отдавать команды, – верни мой меч. – Д-да, господин! – смиренно опустившись перед Кучики на одно колено, занпакто-самурай вытянул вперед обе руки, на коих мягко расположилась катана в ножнах. – Хмф… - с некоторой небрежностью в движениях, длинноволосый принял меч. В размеренном темпе, он выставил оружие перед собой и холодно осмотрел лезвие. – Сенбонзакура… чей ты занпакто? – Конечно же ваш, господин! – в дополнительном утверждении, дух меча склонил голову пуще прежнего. – Тогда почему ты был так слаб? Этот вопрос… имел тот же эффект, что и заявление о разочаровании. Как и в тот раз, Сенбонзакура не знал, чем ответить. В прошлый раз, дух меча впал в кровавую ярость и предпринял бессмысленные попытки уничтожить своего врага… но теперь, он мог только онеметь. – Даже ответить не можешь… - Бьякуя будто бы специально превращал свои слова в гвозди, что тут же вбивал в крышку гроба. – Ты останешься тут. Это не обсуждается. – … Не получив ответа, но прекрасно поняв, что Сенбонзакура подчиниться ему, Бьякуя поднял меч высоко над головой… И тут же раздался стук приземления. Одновременно с Мурамасой, аристократ повернул голову к источнику шума… узрев Ичиго Куросаки… но бесцветного. Волей-неволей, Бьякуя нахмурился. Он уже давно понял, что эта… штука… была пустым. Собственно говоря, в первую встречу, он едва не убил клона раздражительного бывшего пленника, если бы не Мурамаса. «Лидер восстания» не стал вдаваться в подробности о том, как эта штука оказалась рядом с ним и почему оно было похоже на Ичиго Куросаки… но, пока, это и не было важно. Хотя, потом, он обязательно сообщит об увиденном всему Готей-13… Отходя от этих мыслей, он удостоил альбиноса своим вниманием… найдя того целым и невредимым. На белой униформе синигами были самые разные порезы, но телесных ран не было… Да и не то чтобы он был достоин какого-либо беспокойства в свой адрес. – Ты цел. – не интересуясь, а, скорее, озвучивая факт, впервой заговорил Мурамаса. – Тц! Не смей меня недооценивать! – дико рявкнул «Пустой», волоча за собой свой меч-тесак. – Для занпакто капитана, эта девчонка была слишком слаба! – Ты встретился лишь с Кьекоцу. Она – вторая часть занпакто Шунсуя Кьераку… и более слабая, чем первая. – как добивая лежачего, заключил «лидер восстания», отчего белый мог лишь зырчать. – Довольно. Нам нужно уходить. – практически выступив голосом разума, объявил глава рода Кучики. – Если нас смог найти Рёка, то и настоящие синигами смогут… – А НУ СТОП! – зверски прорычал клон-альбинос, выводя себя на передний план. – ГДЕ КОРОЛЬ!? – У нас нет вре… На скорости уровня капитанов, «Пустой» переместился прямо к Бьякуе и приложил свой тесак к его шее, ставя жирнющую точку в споре. Скалясь и рыча, своими черными глазами он пытался пробить дыру в воле капитана шестого отряда, хоть и тщетно. «Слушай сюда, золотой выродок! Я влез в ваше дерьмо, только ради встречи с Королём! И НИКТО МЕНЯ НЕ ОСТАНОВИТ!» Пока спор грозил вот-вот разгореться… кое-кому было совсем не до этого. Кому-то… про кого одни забыли, а другой ставил в приоритет. В глазах все окончательно поплыло. Как при самом опасном минусе зрения, Ичиго видел лишь размытые образы всего вокруг. Приумножьте это на головокружение, добавьте к этому треск в ушах и завершите полной потерей контроля над телом. Наверное… так себя чувствуют парализованные люди? Черт, даже мысли расплывались. Он толком не мог сосредоточиться хоть на чём-то. Куросаки знал, что в полсотни метров от него находились враги. Знал, что он обязан остановить их сей же час, чтобы вернуться к Сокьё… Сокьёку… Сокьёку… Вспомнив свою напарницу, Ичиго восстановил одно из чувств. Презрение. Ну а направленно оно было к самому себе. Ведь прямо сейчас, пока он тут отсиживался-отлеживался в халтурной пародии на комфорт, она вела уничтожающую тело и волю борьбу! Он лично ощущал её боль, но не в полной палитре! И что при этом? Она ВСЁ РАВНО продолжала сражаться! Он не мог знать наверняка, но как-то чувствовал, что она падала и вставала раз за разом, сражалась с невозможными травмами и не щадила себя! Подпитывая мысли из этого ключа своей волей, Куросаки с титановым натягом переправил в ведущую руку микроскопический импульс духовных сил, насильно пробудив нервы. Измазанные в грязи, и усеянные занозами, пальцы слабо дернулись, но не приумножили сжатия. Тогда же, он произвел ещё один импульс… тот же результат. Сопя через ноздри, подросток начал ускорять подачу импульсов, что породило желанный результат. Размякшие пальцы вернули хватку тисков. Все ещё видя мир как в намыленном зеркале, он мог лишь гадать о точном положении… хоть кого-то. Поддерживая поток импульсов, оранжевоволосый подросток приказал вооруженной руке подняться и та склонилась пред его волей. Словной старинный механизм на замковых вратах, конечность медленно волочила себя в пространстве, мгновенно балансируя себя с весом гигантского меча. В конечном счете, шикай и рука выставились в четкой горизонтальной линии, направляясь исключительно во врагов. Даже в своей нынешней форме, Ичиго прекрасно ощущал сохраненное в шикае реацу… или это было рейшу? Черт… мозги ещё плыли… Все, что он сейчас мог, так это сделать взмах и выпустить в них немую Ничиг… Далёкий шепот… слишком слабый, чтобы родиться в его внутреннем мире, и слишком четкий, чтобы прийти из неизвестности… настиг его ушей. Со скорбным завыванием ветра, что скользил по ране на груди, он не прибыл для беседы… но для сообщения. Раскаленный в кузнице, тонкий, стальной прут был вынут из пламени и поднесён к одурманенному разуму подростка. Его касание жалило… но боль была скромной… не важной… не серьёзной… предвещающей большее… Каллиграфическими движениями, в его памяти вырезались иероглифы… кандзи… что сложились в слово… имя… название… Карие глаза, что на миг потеряли цвет, воскресли с новой краской жизни. Более не намереваясь выполнять замах и вообще менять положение руки, Ичиго тягостно нахмурился и сосредоточился на клинке… на реацу в нём… Как он пускал импульсы в пальцы, также он начал пускать импульсы в энергию внутри шикая… но не толкая её, а натягивая. Слыша несуществующий скрип и скрежет, он обнаружил режущую кромку раскаленной докрасна, когда весь остальной меч не изменил в цвете! Из собственного разума, в его уши проник отчетливый щелчок завершения, что стал сигналом для атаки! «Ка…хоу!» - прорываясь сквозь хрюп и бульканье, техника, что ныне была наименованная как Кахоу, явила себя миру! Совпадая параметрам толщины и ширины меча, из округлого конца лезвия вырвалась лучеобразная атака оранжево цвета! Преодолевая жалкие полметра дистанции за более жалкие десятки секунды, разящая техника неуклонно и неизменно стремилась в выбранном призывателем направлении… и достигла не намеренной цели. Проходя по переносице… ожигая кожу вокруг и сжигая плоть на пути… Кахоу издевательски проскоблила по лицу задетого… безжалостно подцепляя глаз. Шарообразный орган зрения был разорван и испепелён в могуществе атакующей техники, навечно покидая владельца и свою пару. Атака пролетела и дальше!... но, где-то на дистанции в сто-сто пятьдесят метров, она резко сузилась и приняла заострённую форму, как у наконечника копья. Сам Ичиго не видел ни пострадавшего, ни изменения техники. Его сознание окончательно утекало в сточные трубы разума, уволакивая его за компанию…чему он не сопротивлялся, но делал это… с чертовски удовлетворенной улыбкой… ему уже не терпелось рассказать Сокьёку о новом приёме… а пока… пока…

ХХХ

В следующий миг… вместо бездонной тьмы, Куросаки узрел не менее тёмное, ночное небо. Ни луны, ни звезд не было видно. Лишь немногочисленные пышные облака скользили по воздушному пространству, ища хоть какую-то цель своего бессмысленного, или осмысленного, существования. Медленно открывая-закрывая глаза, подросток попытался вспомнить последние события… и мгновенно соскочил с места! К его несчастью, наработанная усталость и боль были очень даже против активного движения. Результатом противостояния внутренних химических процессов стало то, что Ичиго не встал, но сел. С активацией движения, активировалась и злополучная мигрень. Парень тут же ухватился за раскалывающуюся голову и направил в ведущую часть тела немного реацу. Теплые потоки духовной энергии сработали оперативно, и боль растаяла как лёд в летнюю жару, хотя и не пропала полностью. Слегка встряхивая головой, бывший пленник отдал предпочтение визуальному анализу и начал оглядываться. Он все ещё был на поляне, где некогда сражался против занпакто Кучики… стоп. А разве он не должен был быть… – Ты наконец проснулся… - певуче голосок достиг его ушей, превращаясь в причину повернуть голову к говорящей, коей, на неожиданность, оказалось знакомое лицо. – Катен?... – в небеспричинном сомнении, подросток произнес имя изысканной ойран, что неторопливо подошла к нему. – Она самая, симпотяжка.~ - сохраняя в тоне заигрывающую манеру, подтвердила первая из двойного занпакто. Правда, её расслабленная манера быстро сошла на нет, уступив место взрослой серьёзности. – Как ты? – Бывало… и хуже. – Ичиго осторожно прохрутсел шеей и попытался подняться, но был прерван поддерживающим жестом. Женщина-занпакто протянула ему руку, которую тот принял… хотя и с осторожностью. – Угх… Я потерял сознание… КУЧИКИ! МУРАМАСА! ОНИ…! – К несчастью, сбежали. – разочарованно покачивая головой, объявила старшая занпакто. – Мы едва успели прийти на помощь. Услышав «мы», Ичиго тут же навострился и огляделся в дикарской манере… найдя внезапную картину. Прямо к нему шла слегка потрепанная Кьекоцу. Низкорослая куноичи выглядела расслабленной, но, судя по некоторым мышечным судорогам, она испытывала некоторые телесные боли. Ну а вместе с ней… шел Хёринмару. Ледяной занпакто так же был расслаблен, но в более побитом состоянии. У него более не было ледяных крыльев и хвоста, но часть брони осталась. Лицо капитанского занпакто выражало странную смесь стыда и вины, что Ичиго предпочел проигнорировать. – Что он здесь забыл? – мрачно нахмурившись, Ичиго упрямо зафиксировал свои глаза на Хёринмару, уже готовясь взяться за меч… меч… – Будь спокоен. – мягко призвала Катен, касаясь рукой плеча подростка… но тут же отпрянула, стоило ей увидеть его крайне недовольное лицо. Женщина не сумела сдержать полу-веселого, полу-напуганного смешка, но быстро вернулась в норму. – Посреди нашей битвы, Хёринмару смог разрушить контроль Мурамасы и вернуть здравомыслие. «Мне крайне стыдно за произошедшее, Куросаки Ичиго.» - в знак смирения, ледяной занпакто низко поклонился подростку, что не изменило настороженного отношения. – Мне… всё равно. – превращая свою волю в металл, Куросаки отмахнулся от всяких извинений и обратил внимание на Катен. – Куда ушли Мурамаса и Кучики? И, как долго я был без сознания? – Говоря о втором, плюс-минус минут тридцать. – старшая из двойного плавно жестикулировала рукой при подсчете. – А насчет первого… у меня и догадки нет… но есть тот, кто может знать. Катен плавно отошла в сторону, позволяя Ичиго увидеть ещё одну необычную картину. Занпакто Бьякуи… Сенбонзакура… Опущенный на колени и замороженный в глыбе льда по самую шею. Самурай был лишен всякой возможности двигаться, а, из-за крайне низкого минуса, его дыхание превращалось в отчетливый пар. «Хёринмару был крайне любезен и устроил нашему… товарищу… теплый приём.» – вроде бы Катен попыталась пошутить, но каламбур не был засчитан. «Я предположил, что Сенбонзакура мог бы знать, куда лёг путь беглецов.» - плавно вставил ледяной занпакто, пытаясь заслужить расположение оранжевоволосого. Не вымолвив ни слова, напряженный Ичиго ещё раз огляделся, но в поисковых целях. К удовольствию парня, его меч оказался прямо перед его ногами… но в запечатанной форме. Вид простого нодати немного встревожил Ичиго, но, стоило ему взять оружие в руку, как произошла трансформация! В следующую секунду, Куросаки вновь держал в руках шикай Сокьёку. Скрывая своё умиротворение, Ичиго протяжно вздохнул через нос… и принялся за дело. Сформировав на лице метафорическую маску безразличия и безжалостности, подросток подошел к обезвреженному Сенбонзакуре, напрочь игнорируя нервные переглядывания между дружественными занпакто. Плавным движением, он приставил серебристое лезвие к открытому горлу занпакто-самурая, слегка пуская тому кровь. – Я спрошу лишь раз. – отринув любые эмоции и намёки на человечность, Ичиго говорил твердо и безжалостно. – Куда уползли Мурамаса, твой хозяин и моя фальшивка? – Ты ничего от меня не ус…! С крушащей скоростью, подросток ударил пленника прямо в лице! Шипованные костяшки кулака с удовольствием впечатывались в маску шлема, пуская по оной сотни трещин! – Ответ неверный. Говори! – Пх… Катись ты… Новый удар прибавил в силе и оказался достаточно могущественным, чтобы разбить защитную маску и вонзить шипы на костяшках в аристократичное лицо занпакто! Не удовлетворенный прогрессом, Ичиго в ручную сорвал самурайский шлем и решил действовать жестче. Убрав шикай от шеи пленника, Куросаки с ювелирной осторожностью направил крошечную капельку реацу в лезвие. С этой подпиткой, шикай смог запустить свой пассивный эффект обжигания. Кратко кивнув самому себе, подросток вонзил гигантский меч перед Сенбонзакурой, режущей кромкой к лицу. Оттянув ленту с навершия, Ичиго связал простенькую конструкцию, чем-то напоминающую рогатку, и медленно зашел за спину капитанского занпакто. – Я вижу… Ты чертовски преданная собака… - оранжевоволосый подросток наклонился к открытому уху Сенбонзакуры, попутно упирая ногу в замороженную спину занпакто. – Но всех можно сломать… – Ч-что ты… - Сенбонзакура не успел закончить, как тут же ощутил движение! Его примороженное тело было пододвинуто к серебристому лезвию меча-палача! – Ответь. Куда. Они. Ушли. И ты выживешь… – Я… Н-нет! Ты блефуешь! Недовольно хмыкнув, Ичиго резко надавил на ледяную конструкцию и сократил расстояние! Капитанский занпакто был в критической дистанции от шикая подростка! Вера Сенбонзакуры в так называемый блеф рассыпалась с невероятной скоростью. Единственное, что ему сейчас оставалось, так это попытаться найти помощь в лице своих сородичей. «К-Катен! Кьекоцу! Хёринмару! Остановите его!» К его несчастью… трио занпакто имело на происходящее своё мнение. «Нет.» - кратко и по делу, ответила Кьекоцу. Низкорослая куночи наблюдала за происходящим «допросом» с особым вниманием и абсолютно не собиралась прерывать процесс. Вообще, пусть словами она этого и не выражала, но девушка была крайне впечатлена креативным подходом Ичиго. «Ты можешь сам спасти себя.» - хмуро добавил Хёринмару, подразумевая то, что Сенбонзакуре было достаточно дать информацию. Пусть ледяному занпакто и было неприятно смотреть на происходящее… вмешиваться он не собирался. «Ты сам упрямишься. – уделяя больше внимания своим ногтям, завершила Катен. Одноглазая занпакто так же не проявляла особого удовольствия в созерцании столь варварского процесса, но понимала причину такой резкости. Устало вздохнув, ойран решила внести свою лепту. – Сенбонзакура… подумай сам. Чем все это закончится? Мурамаса просто использовал всех нас. С самого начала, он добивался чего-то своего, а не так называемой «свободы». Но что ждёт нас? Ответ прост. Наказание. Совет 46 и Готей-13 наверняка введут какие-то законы, что призовут синигами ограничить волю их занпакто пуще прежнего. И всё из-за того, что этот подонок охмурил нас. Сейчас, мы можем лишь попытаться очистить имя своего рода. Защитить себя от роковых последствий. Но что делаешь ты? Защищаешь этого лжеца и утаиваешь от нас знание о его местоположении. Признаю, мне до боли неприятно видеть происходящее… но я не стану останавливать Ичиго. Ведь, как и мы, он тоже стал жертвой в этом спектакле.» Часть Сенбонзакуры, та, что принадлежала чести и благородству, отказывалась прислушиваться к словам женщины… Но что-то подсознательное… понимала правдивость этих слов. Как занпакто дворянина, причем главы клана, Сенбонзакура понимал, на какие вещи пойдут Совет 46, чтобы обезопасить Сейрейтей, обеспечить порядок и равновесие. Он видел и знал о множестве приказов, к которым относился… ну… никак. Но сейчас… думая о том, что будет выпущен приказ против свободы занпакто… горечь наполняла его рот. Его верность… Его честь и гордость… все они принадлежали Бьякуе… но Сенбонзакура понимал, что глава Кучики не сделает ничего, чтобы оправдать хотя бы его. С лихорадочной тряской, но не из-за льда или страха, капитанский занпакто прерывисто задышал. – Кога… Кучики… - с дрожью напуганного ребёнка, сообщил Сенбонзакура. – Их цель… могила Коги… Кучики… Владельца Мурамасы… – Как туда попасть? – клином встрял Ичиго, ни на йоту не сбавляя в силе надавливания. – Я не знаю… ЧЕСТНО НЕ ЗНАЮ! Но я знаю, что они ушли… в мир живых. Белый ты сказал, что там Мурамаса найдёт полезных «расходников»… Вой… Вайс… – Вайзарды… - с ужасом признал Куросаки, окончательно, и наконец-то, отпуская подавленного Сенбонзакуру. Подросток мигом схватил свой меч и подошел к трио занпакто, что совсем не понимали причины резкости. Единожды, Ичиго посмотрел в определенную сторону леса, будто бы пытаясь увидеть что-то вдали… но не мог. Ему не хотелось делать этого… но он не мог медлить. Оставалось лишь молча молиться, что все закончится куда быстрее запланированного. Если же нет… то верить, что она поймёт его действия. – Я знаю, о ком идёт речь. – подросток признался сразу, не тратя времени на танцы. – Мне сейчас же нужно вернуться в Каракуру! Если Мурамаса заполучит Вайзардов… всё станет в сотни раз хуже… – Хотела бы я, для начала, узнать кто это вообще такие… но я вижу твоё беспокойство. – напряженно признала Катен, поворачивая голову к Хёринмару. – Нам нужен Сенкаймон… «Сейчас.» - ледяной занпакто кратко кивнул и отошел в сторону. Вынув катану из ножен на поясе, он напитал меч реацу и подбросил вверх, начиная формировать врата в мир живых… – Не хочется этого говорить, - не тратя времени, Ичиго продолжил, – но мне нужно одолжение. – Какого рода? – с той же прямотой, поинтересовалась Катен. – Моя подруга… она все ещё заперта в том огненном кубе. – напряженно, Куросаки начала объяснение. – Я хочу, чтобы вы попытались освободить её или, хотя бы, оказали какую-нибудь поддержку. Если встретите её лично, то скажите, почему мне пришлось уйти. – Хм… Я понимаю суть твоей просьбы… - ойран мягко подвела руку к подбородку и придалась кратким раздумьям, дабы принести заключительный ответ. – Но вынуждена сказать нет. Как я сказала Сенбонзакуре, мы можем лишь попытаться очистить имя своего рода… но, для этого, нам нужен Мурамаса. – Я… понимаю. – Ичиго уже знал, что услышит такой ответ, так что он был готов смириться с итоговым решением группы и уступил. – Но, не пойми меня неправильно. – с некоторым исправлением в тоне, уведомила одноглазая. – Я могу понять твои чувства. Могу понять, какое напряжение ты испытываешь… Но тебе нужно больше верить в свою девушку. – ЧТ…! – Как и ты, - Катен продолжила речь, полностью перебивая и игнорируя возмущение, возникшее из сильного смущения, – она не из простого десятка. А то, что Дзёкаку Эндзё все ещё активно, лишь подтверждает мои слова. Скорее всего, Рюджин Джакка как-то заинтересован в твоей подруге, иначе она уже была бы мертва. – … - угомонив своё смущением, Ичиго отступил в форме напряженной хмурости. Катен была права… не осознавая, насколько именно. Рюджин Джакка не мог просто так разделить их, оставив его на свободе и её взаперти. – К тому же, - женщина-занпакто непреклонно гнула свою линию, чтобы не дать Ичиго возможности отбиться, – эти… Вайзарды… это же во множественном числе, верно? Ты собираешься броситься в бой, один против толпы. Я считаю, что будет законно хоть немного уровнять шансы. Особенно с твоей-то раной… – … - С удивлением, подросток вмиг обратил внимание на свою грудь, узрев только что упомянутую рану, что он получил от хадо аристократа Кучики. К удивлению, она не болела, но некоторый дискомфорт все ещё оставался. Поразмыслив над этим, Куросаки не смог не согласиться. Группой, Вайзарды были теми ещё занозами в заднице. Некоторая фантомная боль, от их последней встречи, слегка терзала парня. Но существовал вопрос, который нельзя было откладывать. – А духовное давление? Вы – занпакто капитанов. Своим реацу, вы можете навредить простым людям. – Если бы у нас не было контроля. – изящно парировала одноглазая ойран, испытывая странное удовольствие от ведения дискуссии с юношей. – Под контролем Мурамасы, мы вели себя как дикие звери. А сейчас? Сейчас мы разумнее некогда. Сдерживать свою духовную энергию и давление – всё равно, что дышать. Ровно как и для тебя, верно же?~ Ощущая, как вена на виске вздулась от раздражения, Куросаки решил отбросить упрямство и довериться словам капитанского занпакто. С вдохом, Ичиго вернул себе концентрацию и направился к открытым Хёринмару вратам Сенкаймона. Прямо за ним, ступая чуть ли не по его следам, в портал зашли трио занпакто. А замороженный Сенбонзакура остался в полном одиночестве, наедине со своими мыслями.

ХХХ

Внутри огненного куба воцарился… покой. Не было ни звона мечей, ни рокота ветра. Лишь слабый треск огненных стен разил собой пространство, нарушая полную гармонию тишины. Рюджин Джакка и Сокьёку стояли друг напротив друга… не в боевых стойках. Подбитый старый самурай умудрялся сохранять свою стойкую осанку и непринужденный вид. Все полученные травмы хоть и причинили ему некоторый дискомфорт, но не были чем-то, что было бы особо опасным. Его катана была опущена вниз и отведена в сторону. Взирая из-за демонической маски, старческие глаза анализировали противницу. Вонзив шикай в землю перед собой, Сокьёку использовала оружие как точку опоры. Множественные переломы не позволяли ей не то что нормально передвигаться, а нормально стоять. Обе ноги были широко расставлены и согнуты в коленях. Особо поврежденная, рука свисала вниз безвольным лоскутом. Её угольно-черный, тлеющий плащ-капюшон был давно уничтожен, что освобождало её лицо для прямого лицезрения. Двуцветные, красно-розовые глаза стойко зафиксировались на Рюджин Джакке, посылая к черту любую мысль о моргании. Устало сопя, нос насыщал организм горячим кислородом. Эти двое застыли не в передышке… а во взаимном отречении. Стоит указать, что решение прекратить бой, было предпринято… Сокьёку. Ощутив какую-то странную перемену внутри себя, она приняла наиболее удобную и нейтральную позу, чтобы продемонстрировать свой отказ продолжать сражение. Следуя ей, от боевой стойки отказался и Рюджин Джакка. Самурай почти моментально увидел… или ощутил… изменение внутри своей спарринг-партнёрши и скрытно ухмыльнулся. Будто бы знал, что происходило. И вот так они стояли… и стояли… и стояли… – Чувствуешь себя как-то иначе, Двойное Наказание? – по-дедовски ухмыляясь за маской, игриво поинтересовался боевой старик. – С чего… решил? – изо всей испытанной, испытываемой и накопленной боли, Сокьёку не смогла говорить без запинок. – Глаза. – свободной рукой, самурай быстро указал сначала на свои, а потом и на глаза девушки. – Глаза никогда не врут… Или их взгляд? Э-э… как там это говорят? – Кх!... – леди-палач прекрасно понимала, что огненный дух попросту издевался… но и был прав. Она ощущала какое-то внутреннее изменение. Будто… нечто потянуло за какие-то цепи. – Да ладно! Нет нужды злиться! – старый самурай разразился детским хохотом… и за секунду стал убийственно серьёзным. – Что ты ощутила? – А-а? – Ты разожгла печь? Надула меха? Высекла искры? Всколыхнула тлеющие угли? – Рюджин Джакка перечислил список непонятных действий… что имели странное родство между собой. Это же и поняла Сокьёку. Мысленно повторив все эти слова, черноволосая осознала бессмысленность утаивания. – Цепи. – вдыхая воздух, девушка едва зажмурилась от боли в грудине. – Что-то… потянуло за… цепи. – Хм… цепи говоришь… - старик задумчиво почесал подбородок. Значит, он не ошибся. Раз так, то пришла пора следующего шага. Хех… забавно, что это ОН должен был рассказывать ЕЙ такую информацию, а не наоборот, учитывая старшинство. – Скажи-ка… куда уходят занпакто, после смерти их синигами? – Ч…то? – Ты меня слышала. – нейтрально парировал самурай. – По незримому закону, мы возвращаемся в место, где были выкованы первые из нас. В кузню при Дворце… – … - слышав упоминание дворца и кузни, на Сокьёку накатила глумящаяся мигрень, а в глазах начали всплывать образы-осколки далекого прошлого… но это не лишило её возможности слышать Рюджин Джакку. – Именно там нас перекуют… дадут новую форму… тело… привьют к новому синигами… наложат новые условия. – огненный самурай продолжил объяснение, будто бы рассказывал старинную историю внучке. – Но, со всем этим, мы так же чего-то лишаемся. Я говорю о силе. Если бы занпакто сохраняли все свои силы и опыт от времени с прошлым владельцем, то хаос был бы неизбежен. Там мы лишаемся почти всего того, что мы накопили… почти. Часть нашего опыта навсегда останется в нас. В наших основах. И эту самую «часть» нужно как-то сокрыть. Ограничить. Запечатать. – Шикай… - вспоминая пробуждение собственного шикая, Сокьёку быстро сложила услышанную информацию с этим опытом. – И верно, и нет. – кратко кивая, подтвердил и опроверг огненный занпакто. – Если бы все было в шикае, то некоторые занпакто могли бы разрубить всё сообщество душ одним взмахом. Для самых могущественных сил есть иное ограничение. То, что преодолеть куда труднее. Банкай. Глаза Сокьёку вмиг расширились до столовых блюдец! То, что она ощутила… было проявлением банкая?! Если так, то ей нужно было… – Стоп. – подняв руку в останавливающей манере, Рюджин Джакка прервал мыслительные процессы девушки и привлек ту к себе. – Обожди. Как я сказал, банкай создан, чтобы запечатывать наши силы и разблокировать его куда труднее, нежели шикай. Обычно, для каждого занпакто, путь к разблокировке банкая свой. Одни должны понять и принять свои скрытые желания. Другие должны отринуть свои чувства. Третьим суждено дать волю низменным инстинктам и утонуть в жажде крови. Четвертые вынуждены предать свою веру. А пятым суждено найти то, что является их банкаем. Ты понимаешь? Пути к банкаю тернисты и неисчислимо разнообразны. Так задай себе вопрос… что есть твой банкай? «’Мой… банкай?’» - с этими словами… весь мир исчез.

Поворот замочного ключа…