Воскресший феникс

Глава 75

Под звуки взрывов, разрывов серо, воя кидо и звона стали, врата гарганты открылись в городе тихо и незаметно. Лишь самые одаренные и опытные в фильтрации рейшу смогли бы определить наличие и местоположение сотворённого прохода между мирами… но те, кто имел достаточные навыки, ныне были заняты идущей войной. По всеобщему мнению, сейчас шел финал всего шоу. Финал истории о синигами-капитанах, что предали своих собратьев и объединились с Пустыми в поисках большей силы. Выражаясь чуть иначе, каждая сторона конфликта желала поставить свою точку в этой истории и за это право шли развернувшиеся сражения. Риски и ставки были слишком велики, чтобы отвлекаться на какой-то там новый портал… С другой же стороны, появление новой гарганты не могло не усилить напряжение на сторону жнецов душ. Подобным способом перемещения могли и пользовались лишь пустые, а значить это могло, что к армии Айзен вот-вот должно было прийти подкрепление. Сам же Айзен, ныне вступивший в сражение против Ямамото, тоже ощутил появление прохода между мирами. Оное не вызвало у него удивления или непонимания. Возможно, кто-то из остатков арранкаров, переживших бой Куросаки Ичиго и Улькиорры Сифера, решил присоединиться к бойне… но у Соуске была более уверенная догадка о сущности того, кто вот-вот прибудет в поддельную Каракуру. Не подозревая о схожести во мнениях, подобную теорию с ним разделял и Киске Урахара. Но, в отличие от капитана-предателя, что был доволен текущими событиями, шляпник испытывал напряжение с приправкой из сомнений. Изгнанный капитан был не уверен в том, что могло быть хуже… подкрепление в виде новой армии арранкаров… или разъяренный Куросаки Ичиго. И вот сам вспоминаемый подросток вышел из черной пустоты зубастых врат… и был… в ужасной форме. Покончив с Улькиоррой за мгновение ока, он испытал лишь духовную отдачу, но никак иных эффектов. Ни слабости, ни боли, ни усталости. Открыв гарганту и умчавшись в ничто между мирами, где ему пришлось неопределенное время безостановочно бежать в никуда, стеля духовную тропу из собственного реацу, он встретил конфузность собственных чувств… и заставил их заткнуться, чтобы не лезли под ног. А сейчас… наконец достигнув мира живых и выпрыгнув из врат пустых на крышу какого-то случайного дома… Он чувствовал себя просто ужасно в степени кошмарно. Тело… ходило ходуном. Вернее… как бы металось из состояния ваты и свинца. Тяжесть и эфирность перекатывались по костям и мышцам в хаотичном порядке, что крайне сильно сказывалось на вестибулярном устройстве организма подростка. Лишь иногда ощущалось, что конечности вот-вот отвалятся, как при заболевании Лейшманиозом. Восприятия окружения, а так же звуков и запахов, начало переменно плавиться, превращаясь во что-то схожее с белым шумом и контузией. Действуя на автомате, Куросаки пытался распределить по сбоящим системам духовную энергию… но это начало даваться с трудом, как если бы сотни и даже тысячи литров воды пытались ускоренно прокачать по пластиковой трубочке от упаковки сока. Пытаясь твердо устоять на ногах, она вонзил банкай в бетон крыши, усилив одноручную хватку на рукояти. Раздражаемый нарастающим-утихающим раз-за-разом звоном в ушах, юноша приложил свободную руку ко лбу, осторожно и торопливо проведя по всему лицу ладонью вниз. К его замешательству, с лица на ладонь перешло до неприличия много очень тёплого пота. Выполняя тяжелые вдохи-выдохи, Ичиго почувствовал формирование сомнения в уме… и разом отпрянул. Встряхнув рукой в сторону, он плюнул на своё состояние, всё ещё считая, что его самочувствие сейчас одна из наименее важных проблем. Хотя… если бы он всё же уделил внимание своему состоянию… то нашел температуру своего тела… без сомнения лихорадочной… и медленно, но верно растущей… Встряхнув руку в сторону, он с некоторой нарочитостью смахнул прилипший пот и, сделав очень глубокий вдох, поднял взгляд на город… что бы остолбенеть… ужаснуться… испытать тревогу… и… что-то иное… нечто странное… нечто, балансирующее между неистовым глубинным гневом и полным спокойствием души. Город его детства… Город его юности… Город, что был ему домом с самого рождения… Вся Каракура была в огне войны… и метафорически… и физически. С разных участков… районов… сторон света… он ощущал разные формы духовного давления, в разных количествах и с разной силой. Тут и там вспыхивал свет или сжималась тьма… Взрывы разрывали воздух с непредсказуемыми интервалами… Лучи серо и разнообразные техники кидо улетали в небо или сносили дома… Где-то вдали стелился тёмно-фиолетовый туман миазм, смердящий смертью и разложением… Иногда, за всем этим гулом, раздавались маниакальные или безумные смешки… Звон металла был самым невзрачным и тихим звуком из всех раздающихся… Но венцом всего хаоса и разрушения стал гигантский огненный куб, точно в месте пересечения всех боевых зон. Ичиго сразу узнал духовную структуру. Он прекрасно помнил её с «Восстания Занпакто». Присутствие оной в Каракуре значило лишь то, что в городе так же был Генрюсай Ямамото… и он использовал шикай. Все ранее испытанные подростком чувства возвысились в степень, а сам он начал непроизвольно источать духовное давление, что даже чутка продавил поверхность под ногами. Столько разных и могущественных духовных сигнатур в одном месте… КАК СИНИГАМИ МОГЛИ ЭТО ДОПУСТИТЬ?! Разве ЭТО не было одним из нарушений, за которое карали смертью?! Он знал, что Айзену с его войсками было наплевать на это, но Жнецы Душ?! Сам «Старейший и Сильнейший Синигами»?! Сознание юноши единожды укололо в нервы, введя в поток мыслей более важное замечание. Простые люди… Что стало с ними?! Даже без духовного сознания, любой простой человек донельзя просто мог стать жертвой духовных существ! А всё это источаемое реацу… Ощетинившись, Ичиго дернул за вожжи своей духовной энергии, пытаясь хоть как-то усилить свои поисковые чувства и выпустить духовную волну для анализа. Риск быть обнаруженным кем-то посторонним его не волновал – ему нужно было знать! И он узнал… Что в городе не было живых людей… Людей не было вообще… Даже каких-то микроскопических пылинок от и без того ничтожной духовной энергии простых людей… Каракура буквально стала городом призраком. Но Ичиго напугало – и даже опустошило – не то, что живых людей больше не было… а то, что он не ощущал даже присутствия своих сестёр. Поток мыслей превратился в хаос, клепая вопросы на энергии подавляемой панике в руководстве едва сдерживаемой истерии. Как это могло произойти?! Почему это произошло?! Как остальные могли дать этому случиться?! Почему всё это происходило?! Как он мог снова так провалиться?! Почему всё было так?! Почему?! ПОЧЕМУ?!?! ПО.ЧЕ.МУ?!?!?! Подросток вот-вот был на грани взрыва, что не оставил бы от пустого города и камня на камне, пожрав в огне ненависти всё и всех без разбора… и это прекрасно осознавали сущности в его душе… но откликнуться смогла лишь одна… «’И-ИЧИГО НЕТ!!! – пересиливая боль и слабость, дрожащий голос Сокьёку пропускал в слова хрипы, но всё же донёсся до разума юноши, вставая между ним и его гневом, пытаясь предотвратить катастрофу. – ОНИ НЕ М-МОГЛИ ЭТОГО ДОПУСТИТЬ, СЛЫШИШЬ!? УМОЛЯЮ ТЕБЯ, НЕ ИДИ НА ПОВОДУ У ГНЕВА!!! СИНИГАМИ… о-они наверняка куда-то перенесли всех людей! Их выживаемость важная для них, как и для Айзена! Никто не прише… кх!... пришел бы… сюда… зная, что убьёт их… Молю… не теряй… кх-кх!... голову… Л-лучше… найди… кого-то… и уз… КХУ-КХУ!... узнай всё…’» Под серию непрерывающегося сухого кашля, голос Сокьёку постепенно обратился в призрачное эхо и растаял лишь где-то далёко в глубинах юноша, но само присутствие девушки-занпакто оставалось рядом… вместе с двумя другими «жильцами». Дослушав свою… подругу… Ичиго лишь едва успокоился. Он не знал, как нужно было относиться к словам девушки… но предпочитал считать, что она не лгала… ибо даже ей самой это было бы не выгодно… если бы она вообще преследовала хоть какую-то цель. Плевать. Имели его переживание место или нет, он услышал дельный совет. Ему нужно было сохранять здравомыслие… Не взрываться не разобравшись… И выяснить, как на самом деле обстоят дела. Считая, что он и без того достаточно спокоен – что было наглейшей ложью в его жизни – Куросаки потянул за духовные чувства и расстелил энергию анализирующим покровом. Так он куда точнее засёк все воюющие сигнатуры и даже оценил их уровни сил, хотя сбитые чувства и мешали этому… в связи с чем оценка не была верной на все сто. Проблема была лишь в том… что никто из обнаруженных НЕ был ему НУЖЕН! Он искал Киске Урахару. Если кто и мог знать каждую мелкую деталь о происходящем, так это он! Честно говоря, Ичиго молча предполагал, что за «возможным исчезновением» всех людей как раз стоял шляпник! Этот человек не зря же был капитаном двенадцатого отряда и неспроста сформировал научный цент в Сейрейтее! Пронося свои чувства по всем боевым зонам… Куросаки резко захотел ударить себя точно в лицо! Какого черта он решил, что лже-продавец будет лезть в какие-то бои?! Наверняка Урахара счел свою персону более подходящей для прямого противодействия Айзену! А значит, чтобы найти изгнанного-синигами, парню нужно было найти предателя-синигами… и это уже было куда легче. Прекратив дистанционные поиски, Ичиго немного выпрямился, едва слыша, как в процессе прохрустел позвоночник. Он пополнял лёгкие кислородом только через крайне тяжелое дыхание, выпуская едва заметные бело-сероватые облачка пара на выдохах. Не замечая – или же игнорируя – негативные эффекты на тело и организм, он бросил презирающий взгляд хмурых глаз на огненный куб, имея неустойчивую догадку о расположении Айзена. Напрягая реацу ещё один раз, он попытался бросить на структуру духовную волну анализа, но как об стену врезался… за то он ощутил рядом с пламенной конструкцией три духовные сигнатуры, которые не мог разобрать… но чувствовал… что знал их… Делая ставку не с уверенностью, а с отреченностью игрока, коему нечего терять, Ичиго напитал ноги реацу и сжал рукоять банкая чуть сильнее. Только сейчас он почувствовал, что на лице снова образовалось чрезмерное количество пота… и снова его смахнул. Оттолкнувшись, подросток бросился рассекать воздушное пространство в практически планирующем передвижении, делая шаги-прыжки по мгновенно формируемым духовным платформам. Мысли всё ещё ходили ходуном и сбивались в самых разных направлениях… точно как и чувства… но это его не останавливало. «Закончи дело побыстрее и позже разберись со своими проблемами…» - вот что он мысленно повторял самому себе, зачитывая каждое слово почти как мантру. Находясь в движении и на высоте, Ичиго заметил, что открыл для себя импровизированную «карту компании». С высоты почти птичьего полёта, подросток узрел некоторые поля битв с невероятной ясностью… даже не смотря на немного плывущие и множащиеся в глазах образы. Краем глаза, он заприметил сражение Джуширо Укитаке и Кёраку Шунсуя против высокого мужчины-арранкара, что использовал, если ему не померещилось, пистолеты. Так же глаз зацепился за участок с огромным количеством ледяных структур и воды. Узнавая духовную подпись, Ичиго признал в сражающемся синигами Тоширо Хитсугаю. Арранкара не было видно, да и плевать. Мимолетно он так же засек пару сражений куда меньшего масштаба – какие-то лейтенанты против почти равных им по силе арранкаров. Ни одна из этих битв не стоила его внимания… они сами разберутся… Сделав новый шаг-рывок и наступив на только-только созданную им платформу, Ичиго резко ощутил сбивчивый звон явно истрёпанного чутья, но сразу сумел сориентироваться в пространстве. Мгновенно развеяв плоскость под ногой, Куросаки сиганул вниз по резкой дуге, точно успевая уклониться от выстрела серо, летящего в него со спины! Находясь в искусственном падении, парень нашел себя летящим прямо в стену многоэтажного жилого здания, но ничуть не растерялся. Развернувшись и напитав ноги, он лишь с небольшой отдачей попал в железобетонную конструкцию и мгновенно прервал торможение, вонзив банкай в стену. Приняв устойчивое положение, он с более убийственным прищуром уставился по направлению к источнику атаки, найдя зависнувшего в воздухе арранкара. Довольно детского телосложения арранкар-мужчина. У него были короткие светлые волосы, загнутыми кончиками. На голове был осколок пустой маски в виде трёхконечной тиары. Рот был бездумно приоткрыт, отчего виднелось два острых верхних зуба. Униформа была обыденной для всех арранкаров Айзена, но имела раскрытую часть на груди, демонстративно обнажающую полое отверстие в центре оной. Ну и радужки глаз были бледно-фиолетового оттенка… но цеплял не их цвет… а бездумная, бессознательная и неразумная пустота, почти что говорящая что этот парень будто бы через лоботомию прошел. И естественно при нём был его занпакто, напоминавший европейские цвайхендер или клеймор. Из необычного, на гарде мечта было какое-то украшение, отдалённо напоминающее изображение глаза на манер Древнего Египта. Оценив атаковавшего, Ичиго позволил себе микросекунду расслабления. Арранкар не маскировал своей духовной силы и оная явно была на уровне капитанов… но для подростка она ощущалась не очень-то и впечатляющей. Но враг есть враг. Сверив «за» и «против», Куросаки понял, что мог просто так ускользнуть и продолжить путь к огненному кубу… но этот арранкар навряд ли бы отстал от него по-хорошему. В принципе, ничто не мешало парню использовать сюнпо и запутать врага, чтобы скоропостижно исчезнуть как мираж… Звон чутья и новая атака! Оттолкнувшись от стены, Ичиг согнул ноги в коленях и подпрыгнул невысоко от места своего «крепления», обнаруживая почти перед собой этого арранкара! Светловолосый атаковал его простым горизонтальным рассечением, оставив на здании огромный след-разрез, уходящий на плюс-минус полметра в глубину! Действуя сразу и без жалости, Куросаки исполнил двойной пинок ногами точно в лицо арранкара, отлично так отбросив от себя коротышку… но оного это не остановило. Лиловоглазый быстро развернул себя в воздухе, параллельно издавая невнятное мычание, и кое-как остановил своё состояние полёта. Нижние веки Ичиго едва дернулись в раздражении, что не помешало ему действовать. Оценивая дистанцию и в уме прикидывая цифры, он счел расстояние приемлемым. Ничто не мешало ему атаковать цель Той же Ничига Тенсё… Он сжал рукоять в двуручной хватке, медленно выводя банкай вперёд, направляя конец деревянного лезвия точно на арранкара. Светловолосый пустой небрежно наклонил голову вбок и вновь издал неразборчивое мычание, совершенно не понимая, что делал его враг. «Кахоу.» - единственное слово сорвалось с уст Ичиго, звуча в оковах отрешенной нейтральности и холодной строгости. В тот же миг, из «лезвия» банкая вырвался «луч» красно-оранжевой энергии, попадая прямо в голову арранкара и выжигая в оной идеально ровное сквозное отверстие! Конечно же, поток энергии пронёсся и дальше! Пронизывая попадающиеся на пути здания и, по невероятной удаче, случайно задевая пару-тройку не менее случайных арранкаров, что стали пеплом-золой-ничем меньше чем за полсекунды. Обращение в ничто настигло и только что убитого светловолосого арранкара. Когда Кахоу перестало существовать и растворилось в духовных частицах, что в свою очередь растворились в воздухе без следа и пылинки, тело арранкара простояло в воздухе ещё пару секунд. В сочетании с насквозь пробитой головой и дырой вместо лица, картина напоминала сошедший с фильмов ужасов момент. Но, в итоге и к счастью, по телу – от сквозной дыры в голове – расползлось множество трещин, источавших крайне слабое красно-оранжевое свечение. Когда же эрозия полностью поглотила убитого, тот мгновенно обратился в быстро угаснувшие искры, золу и пепел… что исчезли на ветру, не оставив и знака о существовании этого арранкара. Даже занпакто разделил судьбу владельца! Внимательно отследив весь процесс от начала и до конца, Ичиго медленно опустил банкай и вернулся к одноручному ведению меча. Он вновь лишь духовную отдачу. И ему был оплевать. Практически сразу вычеркнув произошедшее из памяти, он вернулся к перемещению. А тем временем, из внутреннего мира, за ним бессильно наблюдали три сущности. Всё ещё оставаясь на той же крыше, где их некогда «собрал» Ичиго, пустой-занпакто, дух квинси и девушка занпакто внимательно наблюдали за его продвижением, разделяя разные эмоции. Не поднимаясь с колена, таинственный мужчина в плаще сохранял нейтральное выражение лица и, с возвращения Ичиго к делу, ни разу не подал голоса. Для Старика Квинси это был опыт со вкусом горькой ностальгии. До своего с изначальным занпакто «ухода», Старик часто наблюдал за жизнью Ичиго… видя его печаль и радость… горе и счастье… хмурость и улыбки… Во время их с Зангецу «отречения», оба лишились возможности видеть мир глазами Ичиго и ощущать его чувства… хотя… не то чтобы пустой-занпакто и раньше это мог делать. А теперь мог!… И это был для него один из самых необычных опытов… полный раздражения и гнева. Тело и одежда Зангецу всё ещё были повреждены, а тот же организм никак не мог восстановить повреждения сверхскоростной регенерацией. Продолжая использовать дайто в качестве трости, он упрямо стоял на дрожащих ногах. В отличие от своего «соседа», пустой-занпакто не скрывал своих… бурных… реакций на всё созерцаемое. В частности, он особенно сильно злился от того, что ему не давали возможности «помочь Королю» и того, что Ичиго вновь использовал одну из техник Сокьёку. И Сокьёку… среди всех троих, её состояние всё ещё было самым ужасным… и только ухудшалось. Она всё же умудрилась найти в себе силы, чтобы хотя бы сесть на колени, что освободило её обугленные руки от нагрузки и ныне те просто безвольно свисали по бокам. Из всех троих, она наблюдала за Ичиго… преисполненная чувством вины, тревоги… беспокойства и сожаления. Ранее, когда тот использовал Кахоу для мгновенно убийства странного арранкара, Сокьёку чуть ли вскочила на ноги от испуга, боясь даже представить, какая отдача могла поразить её самого близкого человека!... именно поэтому она приложила все свои возможные усилия, чтобы помочь с сжатием духовной энергии и постаралась максимально уменьшить, или хотя бы перенаправить на себя отдачу. Теперь же, когда «бой» был закончен за пару несчастных мгновений, трём духам вновь предстояло вернуться к молчаливому созерцанию… или же… «Тц! Чушь… ЧУШЬ! – рыча во всю глотку в попытках скрыть легкие болезненные позывы, голос внезапно подал изначальный занпакто Ичиго. Выкрикнув повторенное ругательство, он с хищническим прищуром уставился на Сокьёку. – Если бы в его руках был я, то ему бы хватило и простого взмаха!» Девушка-занпакто не стала вступать в спор, ибо была слишком угнетена собственными мыслями, да и физическое состояние не помогало её духовной и мысленной целости, что ныне напоминали разбитое и медленно крошащееся зеркало. Но, к её удивлению, за неё начал говорить второй! – Мы не можем знать, как бы всё было, окажись в его руках ты. – придерживаясь нейтральной линии поведения, но немного выступая в сторону защиты девушки, заявил Квинси. – Поэтому… Прошу… не делай бездумных заявлений. – СМОТРИТЕ КТО ЗАЛАЯЛ! – преследуя лишь издевательский мотив, пустой-занпакто певучи растянул буквы и перевел внимание на Квинси. – Прикуси язык и молчи дальше! ХОТЯ НЕТ! Лучше не прикуси, а ОТКУСИ! Я обращался к этой твари, а не тебе! – Может и так… но ты всё же ответил на мои слова. – слегка стирая меланхолию с лица, Старик вырисовал тонкий изгиб губ в красках хитрости и лёгкого превосходства. – Ублюдок!... – цедя ругательство сквозь стиснутые зубы, пустой-занпакто едва сдерживал бурлящую в желудке желчь, жаждая всем свои существом накинуться на своего старого поработителя и порубить того в кровавое месиво… «П-прошу… хватит… - хрипотца звучала в раздавшихся словах громче обычного, что только помогло в привлечении и обращении внимания к заговорившей Сокьёку. Девушка-занпакто попыталась было набрать слюны и промочить горло, но обнаружила слюнные железы нефункционирующими. Приняв новое повреждения своего организма, она тяжело вздохнула через нос, выпустив на волю поток пара с небольшими намёками на спёкшуюся кровь и золу. – Нам нельзя… припираться… хотя бы, не сейчас… Это может… помешать… Ичиго…» – ЛИЦЕМЕРКА!!! – поворачивая голову диким рывком, пустой-занпакто сплюнул очередное ругательство, вновь принимаясь пронзать раненную девушку взглядом. – Ты просто прикрываешься Королём и всё!!! В своём дерьмовом состоянии, ты даже ботинки начнёшь кому-то лизать, лишь бы не столкнуться с заслуженными последствиями!!! – Я не… – ТЫ ДА!!! И НЕ СМЕЙ ПЫТАТЬСЯ ЛГАТЬ МНЕ!!! – становясь всё яростнее, пустой-занпакто начал намеренно или неосознанно выделять духовное давление, что хоть и не повлияло на других духов, но всё же могло возыметь какое-то иное воздействие. – Я ПРЕКРАСНО ЗНАЮ, КАКАЯ ТЫ НА САМОМ ДЕЛЕ МРАЗЬ! Тебя НИКОГДА не волновала судьба Короля! Всё, чего ты хотела – спасти СВОЮ шкуру! А Ичиго для тебя был просто инструментом! ПЕШКОЙ!!! И ты воспользовалась им, прямо когда он оказался загнан в угол!!! – ТЫ НЕ ПРАВ!... – НЕТ, ПРАВ! Я ЭТО ЗНАЮ! ЭТОТ УБЛЮДОК ЭТО ЗНАЕТ! – пустой-занпакто немного наклонился вперёд, все ещё стараясь устоять на ногах. Вытянув шею, он постарался оказаться как можно ближе лицом к раненной девушке-занпакто, чтобы она как следует узрела демонический лик его маски Васто Лорда. – И ТЫ ЭТО ЗНАЕШЬ! Ты НИЧЕГО и НИКОГДА не делала для него! Лишь для себя любимой! Все те уродские тренировки, равные пыткам… Истории и лекции с постоянными оскорблениями… Насмешки и издевки с ничего… ТЫ только и пыталась утвердиться за его счет! Выставить себя выше него и сделать из Короля своего РАБА!!! – Н-не-ет… НЕТ!!! – сквозь непрекращающуюся боль, спазмы от ожогов и спирающую сухость во рту, Сокьёку сумела издать равный по громкости перебивающий крик, смотря на истинный занпакто напуганными глазами. Она испугалась не потому, что эти слова могли быть правдой… а потому что он думал, что это БЫЛА правда… и ошибался. Огромнейший кусок своего существования она провела будучи рабом… в одиночестве… медленно угасая… теряя своё «Я», что кропотливо собиралось веками… С опытом этой «жизни», она никогда и ни за что не подвергла бы любое другое разумное существо подобному! Да, она была согласная с тем, что в начале пыталась выставить себя доминирующей фигурой… и теперь же она признавала, сколь ужасно было её поведение и отношение! «ДОВОЛЬНО, ЗАНГЕЦУ!!!» - звуча как самый раскатистый гром в мире, Старик Квинси вмешался в продолжение злобной тирады пустого-занпакто. Духовная энергия вспыхнула вокруг него блистательным голубым фонтаном, умудряясь легонько приподнять изорванный плащ. «НЕ СМЕЙ ПРОИЗНОСИТЬ ЭТО ИМЯ!!!» - как одновременно ужаленный скорпионом, облитый кислотой, ударенный кнутом и обожженный раскалённым прутом, пустой-занпакто с рывком перевел своё внимание и повернул голову в сторону мужчины. Запах конфронтации растёкся по воздуху с текучестью озона, тревожа нервы всех и каждого. Одна из рук Старика Квинси начала медленно стягивать духовные частицы. Хотя он и был тем, кто старался обеспечить общее повиновение воле Ичиго, Старик всегда подготавливался к возможности возникновения сражения. Сдавливая рукоять банкая, Зангецу незаметно укрепил кожу с помощью иерро, ничуть не стесняясь выпускать всё больше духовной энергии. Он искренне жаждал начать сражение с двумя лживыми узурпаторами и избавиться от обоих сразу, раз и навсегда. Легкая статика начала мелькать между подготавливающимися бойцами, подстрекая их взя… «ХВАТИ-И-ИТ!!!!! – закричав во всю глотку, Сокьёку подкрепила свой вопль выбросом колоссального количества духовной энергии, сбивая подготовку напряженных бойцов и с лёгкостью выбивая из колеи! Сливаясь с её волей, весь исказившийся внутренний мир зарокотал и затрясся – где-то вдали разрушилась пара зданий, в то время как несколько других выросли в размерах. Вспышка красно-оранжевой духовной энергии перебила, затмила и приструнила иные духовные силы, в то время как некогда враждебно настроенные пустой-занпакто и Старки Квинси ощутили на своих плечах тяжесть небес. – ДОВОЛЬНО! Вы… НЕ будете сражаться и мешать Ичиго!» Выпускаемое духовное давление начало медленно ослабевать, но не из-за желания девушки-занпакто, а из-за её ухудшающегося состояния. Подобно Ичиго, у неё на лице начали скапливаться капли пота, делая бледновато-фарфоровую кожу блестящей и придавая всё более болезненный вид. На обугленных руках выросли трещины коррозии, что уже успели растянуться до плечевых суставов… а некоторые проползли и дальше, под жилет на туловище. Дыхание сбилось и всё в поле зрения поплыло искажениями, но она не позволяла себе потерять концентрацию. Повернув лицо к Старику Квинси, она тяжело вздохнула. «Ты… Не должен… защищать меня. – произнося большую часть слов между вдохами и выдохами, Сокьёку не использовала в голосе сталь или злобу, но нейтральную отстранённость. – Он… Он имеет полное.. право… думать обо мне что угодно… и я это… заслужила.» Напряжение процвело на лице таинственного мужчины, пока он внимал её словам. Поняв что тот не станет её перечить и хоть как-то отвечать, она с большей тяжестью, но непреклонным принятием, обратила взор на изначальный занпакто Ичиго. Полупустой дух меча взглядом просверливал в ней дыры, явно представляя в голове, как он собственными руками и с максимальной жестокостью разрывает её на части. «А ты… Ты прав… но не во всём… - она тягостно вздохнула, легонько покачивая головой. – Я - чудовище… жестокая и беспощадная мразь, что думала о себе и не считалась с чужим мнением… но не с Ичиго! Я не бегу от правду – я лгала ему, причинила немалую боль и должна заплатить за все свои грехи… но не здесь… и не сейчас. События вокруг – куда важнее меня, тебя или этого… духа квинси… ведь Ичиго в них главная фигура! И я скорее умру, чем позволю хоть кому-то помешать ему двигаться вперёд!» Слова никак не повлияли на поведение пустого-занпакто, но Сокьёку на это и не надеялась. Окончательно прекратив испускать духовное давление, она медленно наполнила грудь воздухом, подмечая, как тяжело ей стало дышать. Мысленно покачав головой, она обратила своё внимание на обоих духов. «Сейчас мы… легко… слишком легко можем помешать ему. – ей не нужно было получать какое-то поощрение, понимание или согласие. Её целью было донести до них понимание или осознание. – Поэтому… прошу вас… сдержите себя. Не делайте того, что может навредить Ичиго. Он ещё использует наш… мои… мои силы… пока использует… А ваша вспышки мешают ему. Может, вы этого не чувствуете, но сейчас ему очень плохо… и он всё равно продолжает идти вперёд! Лучшее, что можете сделать вы – послушать его и не припираться. А я – выложиться на всю и не дать ему навредить себе хуже чем есть.» Неизвестно, достигли ли души понимания и согласились с мнение девушки-занпакто… ведь внимание всех троих резко переключилось на Ичиго, что за время их «бесед» уже достиг Дзёкаку Эндзе. И именно с остановки, они начали наблюдать. Из-за набранной инерции, остановка прошла с небольшим заносом, что не переросло в критичную проблему, хотя и принесло некоторый дискомфорт, но по большей части из-за выбранного места «посадки». Закончив ускоренное «путешествие» до огненного куба, Ичиго решил не вставать прямо впритык к одной из плоскостей пылающей фигуры, а грамотно удержать некоторое расстояние и желательно занять более-менее высокую точку. С первым пунктом проблем не возникло – подросток попросту отмерил на глаз приблизительно три сотни метров и приступил к снижению темпа. Второй критерий стал небольшой задачкой – в радиусе двух километров от Дзёкаку Эндзе всё превратилось в руины. Прикидывая по памяти, Ичиго сверил, что это был приблизительный центр города, с самыми большими зданиями, но ныне остались лишь развалины и небольшие горки из обломков. На одну из таких «гор» он и приземлился, чуть-чуть не скатившись вниз. Его состояние не улучшилось, а лишь стало хуже. В горле расползлась дерущая сухость, не принимая никаких попыток «смочить» себя. Из-за этого же стало куда труднее дышать, а воздух начал ощущаться горячее. Пар всё чаще покидал систему дыхания через рот или нос. Пот никуда не исчез, а даже начал скапливаться во всё больших каплях. Во время бега, оные просто слетали с лица настоящим дождём, что ничуть не уменьшало мгновенно пополняющейся влаги на лице. Температура тела, хотя Ичиго этого и не знал, уже достигла катастрофической отметки в сорок градусов! Стараясь перевести дыхание и не дать себе оступиться, Ичиго легонько прикрыл глаза и в очередной раз небрежно смахнул пот с лица. Только сейчас… он был вынужден кое-что признать… его действия были выращены на почве безрассудства и вскормлены невысказанным гневом. С возвращения в мир живых, он мысленно воспроизводил на повторе свой… «разговор»… с тремя духами. Повторяя по отдельности каждый диалог, он пытался разобрать не то что слова, а простые буквы, чтобы выявить любые возможные крючки или уловки. Можно сказать, он и нашел их… и нет. Подозрениям нужны были доказательства, а получить их без нового сеанса «добровольного допроса» не выйдет… к тому же, количество «допрашиваемых» возможно придётся увеличить… Именно пытаясь отмахнуться от этих тревог… от всего, что он успел узнать… от всех откровений… он был таким наплевательским к самому себе… вновь и снова. Он кратко покачал головой. И что с того? Что ему оставалось делать? Пытаться продолжить «допрос», выудить больше информации и… и что? Что потом? В его душе было три духа… каждый – разная сущность из разных аспектов этого бредового мира. Дух Квинси, что заявлял о наличии одноименных сил в его крови… Пустой-занпакто, что был источником Пустых сил и, по сути, аспектом сил синигами… Дух занпакто… она… Сокьёку… та, чьи силы он столько времени использовал, давно счел их общими, использовал по сей миг… И что это значило для него? Что могло значить наличие в душе двух разных духов занпакто и духа квинси на сдачу? Могло… могло ли это стать причиной его ухудшающегося состояния? Хотя, если судить по их же словам, то они были в его душе и раньше, до Сокьёку. И даже когда он принял её, с ним ничего такого не происходило… лишь после того, как он встретил всех троих лицом к лицу и потребовал от них смиренного подчинения в ожидании дальнейших расспросов… Одновременное присутствие трёх духов так влияло на него или это были последствия его «воскрешения» после луча серо в грудь? Ход мыслей нагло сбило резкое колебание духовных частиц вокруг, что подстегнуло Ичиго отбросить штампование вопросов-догадок и обратиться к маскировке своего состояния. Он понимал, что не сможет полностью скрыть свой болезненный вид, так что просто попытался придать себе стойкий образ с пудрой непоколебимости. Глубоко вдохнув, парень выпрямился для пущего эффекта и медленно повернул голову к источнику искажения. И сколь бы он не подготавливал себе новую маску ложных эмоций… он не смог удержать удивление в узде, когда увидел трёх прибывших к нему людей. Киске Урахара выглядел совершенно невозмутимо, но без единого намёка на веселье или несерьёзность. Его лицо обратилось вырезанной ледяной скульптурой… давшей трещины и следы таяния при виде Ичиго. Лже-продавец сразу же держал наготове свой занпакто в шикае, но не источал совершенно никакого боевого намерения. Из-под тени от панамы, он бросал взгляд чистого анализа, изучая подростка с ног до головы и совершенно точно понимая плачевность его состояния. Его взгляд больше всего зацепился за меч в руках подростка… за банкай. К собственной неожиданности Киске, его дух занпакто кратко дёрнулась, с неохотой сообщая ему о невероятной опасности, что обугленный боккэн источал по отношению ко всем живым существам, кроме самого подростка. Йоруичи Шихоин своим присутствием ничуть не удивила подростка – он давно запомнил, что эти двое всегда держались вместе. И пока её товарищ-ученый был холоден и непоколебим, она не сумела сдержать неподдельных эмоций… страха и тревоги. Внешний вид подростка уже многое рассказал ей о его явно неблагоприятных похождениях в мире пустых, а удручающее самочувствие ненамеренно царапнуло за некоторые струны души. И всё же… страх обвивал её змеями из живых цепей – Ичиго всё ещё источал удушающее присутствие, от которого дыхание превращалось в муки. И наконец… был он… Ишшин Куросаки… или же Ишшин Шиба. Врач… Отец… Бывший капитан десятого отряда Готей-13… И из всех троих, его реакция была… самой болезненной и виноватой. Он с ужасом сожаления смотрел на практически изорванное состояние своего сына, чувствуя, как в глотке скручивается ком. Множество созерцаемых шрамов многое поведали бывалому синигами, в открытую рассказывая о том, через сколько боли и невзгод прошел его сын, чтобы прямо сейчас оказаться здесь… в самом ужасном и удручающем состоянии, которое Ишшин мог только и представить. Мужчина так же заметил искру легкого удивления, что соскочила на лице Ичиго, когда тот увидел его… но вмиг то сменилось на что-то вроде… понимания. Рот бывшего капитана раскрылся не в силах произнести имя сына, но то ему так и не удалось, ибо именно голос Ичиго зазвучал раньше иных. – Киске… Урахара… - тонкая нота хрипотцы проскочила в начале, но затерялась среди букв. – Город… Каракура… Что произошло с жителями? – Их временно переместили в отдельный участок Сообщества душ. Город со всеми жителями, то есть. - мгновенно ответил Киске, прекрасно понимая, что нужно было говорить прямо и честно. – На замену была выставлена идеальная копия, чтобы сбить Айзена и его армию с толку. Так же были установлены множество барьерных техник высокого ранга, чтобы сражения не повлияли на духовный баланс. – Ясно. – без ненужного упрёка или смены тона, Ичиго кратко кивнул. Расспрашивать о местоположении Айзена было бессмысленно, ибо он итак понимал, где была его цель. «И-Ичиго…» - слегка дрожащий голос позвал подростка, переводя внимание названного на шагнувшего вперёд Ишшина. Глаза мужчины слегка дрожали, как и у любого обеспокоенного родителя. Это… немного тронуло Ичиго… но он сдержался и предпочел остаться непоколебимым. «Отец… - удерживаемая нейтральность слегка окрасилась крошечной строгостью и легонько отполировалась твёрдостью. – Мы поговорим… потом…» «Д-да… - Ишшин понял, что под этим подразумевал его ребёнок. Дело было важнее всяких разъяснений, которые могут вовсе оказаться бесполезны, если сценарий обернётся кошмарнейшим исходом. – Я буду готов… когда ты скажешь… сын.» Ичиго никак не ответил и просто повернул голову в сторону огненного куба. Хмурость постепенно выползла на лицо. Он вновь начал ощущать колебания в духовных частицах и интуитивно сжал рукоять на банкае. Поддерживая владельца, боккэн чуть-чуть заискрился, а энергия в трещинах слегка вспыхнула. Подросток почувствовал лёгкое облегчение «таинственных симптомов», словно принял обезболивающее. Реацу недвусмысленно постучало по кровеносным сосудам и мышцам. Расстроенное чутьё тревожно жужжало в затылочной части черепа, не предвещая чего-то хорошего. Проявляя настороженность, и практически зная, что вот-вот раздастся звук хлопушки-нумератора, Куросаки усилил духовное восприятие. Перекрученные чувства немного вернулись к норме, не имея возможности полноценно вернуться к исходному функционированию без дефектов, но что было то бы… Вмиг жужжание обратилось в ужасающий вопль мифической банши, хватая нервы как струны и терзая их в испуганном бешенстве! Идентичную реакцию разделили и трое бывших капитанов за его спиной, выглядя равно ошеломленными и испуганными. «НАЗАД!» - тревожно прокричал Урахара, уже отскакивая назад в рывке сюнпо. И точно за ним это повторили Ишшин, Йоруичи и Ичиго, хотя парень и двигался с заторможенностью. К их счастью, они уже были на приличном расстояние, которое практически удвоили в своём отступлении… оказываясь на идеальной дистанции, чтобы не попасть в радиус атаки… … огромного столба красной энергии в виде клинка катаны. В образовавшемся квартете, каждый смотрел на духовную структуру с шоком и трепетом… хотя источники чувств у всех были разные. Киске Урахара не ожидал, что дела дойдут до применения кидо такого уровня. Ишшин и Йоруичи молча гадали, что вообще могло бы выжить под ударом такой техники. Ичиго отстранённо оценил уровень силы, не помня, чтобы Сокьёку рассказывала о подобном кидо. Шок и трепет в итоге сошли – ровно когда структура распалась на частицы и обратилась в ничто. Стряхнув оцепенение в одновременном порыве, четверо бойцов сразу бросились обратно к огненному кубу… что был уничтожен ранее произведенным запретным кидо. Они поняли это и могли лишь гадать, что могло встретить их дальше… но было чувство, что ничего хорошего. Точно так и оказалось. На месте Дзёкаку Эндзе их встретил огромный кратер из обугленной земли. Немного огня тлело тут и там, не имея ни сил, ни возможности, ни подпитки, чтобы разгореться. Следы боя, или же последствий от кидо, пошатывали стойкость… если бы хоть кто-то обратил на них внимание. Ведь главным экспонатом была не едва пылающая яма… а те, кто был на самом её дне. Генрюсай Ямамото… Капитан Первого Отряда Готей-13… сраженный и лишенный руки. Старейший синигами лежал спиной вверх, всё ещё сохраняя сознание, но лишенный возможности двигаться. Соуске Айзен… Капитан-предатель… возвышался над стариком в своём новом обличие. Тонкая улыбка легкого веселья красила его лицо, пока он держал одну из ног на голове Ямамото. Испугавшись узреть казнь лидера жнецов душ, Урахара, Ишшин и Йоруичи уже собирались броситься на быстрейших сюнпо в Айзена!... если бы их не опередил Ичиго!... но не для того, чтобы спасти старика или тут же атаковать капитана-предателя. С лёгким стуком, Куросаки приземлился в метрах пяти от Айзена, оказываясь лицом к лицу со своей целью. Хмурость подростка приобрела агрессивные черты, а ведущая рука слегка затряслась от силы сдавливания, но он ещё сдерживал себя. Узрев же нового гостя, Айзен прибавил в настроении и даже сместил ногу с головы Ямамото. Уверенность вокруг него была почти физической – протяни руку и коснись. Он оценил состояние юноши спокойным взглядом, мастерски скрывая какую-то искры известной лишь ему эмоции. – Куросаки Ичиго, - начиная с почти дружелюбного тона, Соуске непринужденно обратился к парню, словно не был только что атакован запретным кидо, – рад видеть тебя живым… хотя ты… явно знал лучшие дни. – И ещё познаю… - реацу подростка начало сгущаться и немного обволакивать тело, но не приобретая форму эфирного доспеха. – Только удостоверюсь, что в твою могилу нечего будет класть… – Какая прямая агрессия… - Айзен весело покачал головой, явно забавляясь услышанным. – Ты даже и не думал о более мирном способе, не так ли? – О каком? О том, где ты убьёшь всех людей в Каракуре? – Ичиго злобно огрызнулся, начиная медленно идти вперёд. – Или о том, где я просто убью тебя? Ну, второго я и придерживаюсь! – Значит, определенно нет. – он играючи пожал одним плечом, тоже начиная идти вперёд с идентичной скоростью. – Но и я сам не против столкнуться с тобой… даже в твоём… плачевном состоянии. – Жалей не меня, а себя... ведь когда я закончу с тобой… - Ичиго резко остановился, оказавшись точно напротив Айзена, буквально на расстоянии вытянутой руки. Карие глаза подростка воспылали тёмным огнём из глубин души, бесстрашно смотря в изменившиеся, черно-серые глаза Айзена. –… жалеть тебя будет некому. Давление начинало нарастать – не только духовное, но и моральное. Право первого хода ещё не было забрано и дуэлянты молча сверяли друг друга разными на эмоции взглядами. Противопоставляя их состояния – истрепанный и «болеющий» Ичиго, против преобразившегося Айзена с выставленным на показ Хогьёку – кто-то бы безоговорочно сделал ставку на капитана-предателя… позабыв про присутствие ещё трёх ДЕЙСТВУЮЩИХ капитанов-изгнанников, каждый из ко…! С лёгким, почти что мультяшным хлопком, что раздался со стороны Айзена, в выжженной земле появилась округлая дыра, разом удивив всех, кроме Ичиго. Из образовавшейся норы почти сразу раздались болезненные стоны и тяжелое дыхание, делая их источник… немного непонятным… пока на поверхности но показалась копна серебристых волос. Точно змея из гнезда, из норы показался Гин Ичимару! Ранее он вступил в бой против Ямамото вместе с Айзеном, чтобы попытаться набраться духу для своей тайной роли… что ему так и не удалось… да и вообще для него всё обернулось ещё большим кошмаром, ДОПОЛНИТЕЛЬНО подорвавшим его веру в свои способности! Он вновь оказался на грани смерти и чуть не был убит одним из небрежных взмахов мечом Ямамото… и… честно говоря… это напугало его не так сильно, как беспомощность перед Ичиго Куросаки, хотя сути и не меняло. В общем, он бодро держался всё сражение… пока посреди оного тело Айзена не начало покрываться белой субстанцией на манер шелка или жидкой кости. Гин почти сразу понял, что это был знак начала «пробуждения» Хогьёку. К своему несчастью, сереброволосый синигами-предатель не успел сделать хоть что-то из задуманного, и был отброшен ударной волной столкновения духовных сил. В дальнейшем сражение приобрело более жестокий оборот, а когда дело дошло да запретного Кидо №96 «Итто Касо», инстинкт самосохранения взял над ним верх. Айзен бы явно смог пережить такую атаку, Гин в этом не сомневался… а вон он сам – НЕТ! Поэтому, в хоть какой-то попытке спастись, он «закопал» себя используя несколько техник бакудо, накинув сверху несколько барьеров для надёжности. По итогу… он выжил!... и выполз из дыры в самый наверное неудобный момент! Змееподобный синигами оценил обстановку нервно-беглым взглядом прищуренных глаз, особо громко проглотив ком в горле, при взгляде на Ичиго. Он так же заприметил присутствие Йоруичи, Урахары и Ишшина… а ещё всё ещё живого Ямамоту, хотя тот и был без руки и не мог двигаться. Свою ситуацию он мог охарактеризовать лишь одним словом… дерьмо. «Ой-ёй… - он нервно просмеялся, стараясь состроить образ придурковатого шута. – Я кажется не вовремя?» «Ах… Гин… Рад видеть, что ты смог выжить. – обращая взор к своему последователю, Айзен позволил себе небрежно отвлечься от разгорающегося противостояния давления. – Я полаг… КХУ!!!» Для всех вокруг время метафорично замедлилось, давая их разумам отчетливо запечатлеть увиденное… То… как Ичиго схватил Айзена за отросшие волосы… и пронзил своим банкаем со спины!!! Одновременное удивление разделили Ишшин, Урахара, Йоруичи… Гин и Айзен… и… сам Ичиго. Обугленный деревянный клинок не без проблемы сумел пробить спину капитана-предателя, задевая собой несколько органов, связанных с процессом пищеварения и разрывая самые небольшие из них. Выходя из живота, обугленный клинок выпустил с собой огромный фонтан ярко-красной крови, что шипела от источаемой орудием ауры и внутреннего давления. Места ранения сразу покрылись небольшой, черноватой коркой, почти как прижженные. Никто из синигами не ожидал, что такое могло произойти, причем так просто! Знающие сразу предположили, что это мог быть очередной обман иллюзий занпакто Айзена… но эта догадка изгонялась самым простым контраргументом… атаковавшим был Ичиго… который навряд ли мог видеть шикай капитана-предателя. Самым первым опомнился Урахара. Ему всё ещё с трудом верилось, что Айзен под воздействием Хогьёку мог быть так просто застигнут врасплох и столь просто ранен… но он не собирался отмахиваться от выпавшей удачи. Двигаясь в сюнпо, лже-продавец мигом направился к лежавшему Ямамото. Часть Киске хотела использовать возможность, чтобы тоже атаковать Соуске… но его разум был стойко уверен в каком-то подвохе под основой сложившейся ситуации. Поэтому, делая небольшой вклад в будущее, он предпочел эвакуировать ныне однорукого капитана. Почти вслед за ним, опомнилась Шихоин. Женщина-кошка тоже бросилась в движение, но не к Ямамото с Киске или к Айзену с Ичиго. Видя свободную угрозу, она накинулась на Ичимару, который тотчас успел опомниться и защититься от серии атак хохо. Считая, что Гин мог помочь Айзену, она напрягла духовные резервы, начав испускать частые вспышки молний вокруг ног и рук. Сам сереброволосый прекрасно знал к чему всё шло и был более чем готов оказаться отброшенным одним широким пинком… но в одиночестве его не оставили! Шагнув в сюнпо, Йоруичи последовала точно за ним. Так в яме остались Ишшин, Ичиго и Айзен… и изгнанный капитан совсем не знал, что ему нужно было делать! Изначальный план состоял в том, что он со своими товарищами столкнуться с Айзеном и приложат все имеющиеся у них силы, чтобы либо устранить его, либо достаточно сильно ослабить!... и план пошел по сточным трубам, стоило им обнаружить его сына, который только что сделал то, что они считали или невозможным, или невероятно трудным в исполнении. Поняв, что Куске и Йоруичи устроили импровизацию, бывший Шиба предпочел поступить так же. Схватив свой меч, он готовился выпустить шикай и накинуться на Айзена с переднего фронта. Легонько прищурив глаза, он уже очертил мысленную линию разреза прямо на шее капитана-предателя… ’– ИШШИН, СТОЙ!!!’ - к внезапности для врача, из его души раздался тревожный крик… крик его занпакто… Энгецу. ’– Энгецу? Что случилось, друг?!’ - патриарх Куросаки был обеспокоен манерой своего духа меча, но и был тороплив в речи. ’– Я-я… не знаю!... но ни в коем случаи не вмешивайся!’ - страх просачивался в слова занпакто, что напугало и самого Ишшина… но и разозлило. ’– Не вмешиваться? Энгецу, там мой сын! Я не оставлю его биться с Айзеном в одиночку!’ – не веря собственным ушам, бывший капитан воспротивился воле своего духовного друга. ‘– Т-ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ! Я-я… Я буквально чувствую, что стоит тебе туда влезть и нам конец! Такой ауры… я ещё никогда не ощущал! Будто бы любое создание будет не то что убито, а выжжено из мира! Без остатков! Не просто смерть, а неизбежное и абсолютное уничтожение!’ – занпакто крайне торопился дать объяснение, чтобы его товарищ прислушался к голосу разума. ‘– И для меня это что-то значит?! Пусть Айзен хоть что источает! Я не оставлю Ичиго!’ – стойко заявил Ишшин, начиная принимать стойку для активации шикая. ‘– НЕ АЙЗЕН!!! ТВОЙ СЫН ИСТОЧАЕТ ЭТУ АУРУ!!!’ – Энгецу взревел во всю глотку, молясь что теперь Ишшин образумится. Врач был до костей шокирован этим!... но не остановился. Кто бы ни был источником этой «пугающей ауры», ни один родитель не бросит своего ребёнка в беде, даже если это потребует прыжка в горящий дом! Но самым шокированным и ошарашенным был… Ичиго. Хватка подростка не ослабла ни на чём. Мышцы слегка дрожали от напряжения, а лихорадочный пот стекал по коже, смешиваясь с поднятой пылью. Карие глаза, ранее прищуренные и сосредоточенные, но таившие в глубине обжигающую ярость, ныне были выпучены и дики. Зрачки уменьшились до точек, но не колебались в сомнении и испуге – они одержимо зафиксировались на фигуре Айзена, в частности, в точке нанесённого удара. Атака была осознанной и добровольной. Куросаки прекрасно понимал, что не сможет в открытую противостоять видоизменившемуся предателю с опасным артефактом в груди. Полагаясь на все имеющиеся знания и опыт, парень решил играть от подлости и использовать самые грязные приёмы, которые только имел в рукавах. Именно когда Айзен допустил небрежность и повернулся к нему спиной, Ичиго и разыграл одну из карт… но всё вышло не так, как должно было! Клинок банкая ныне проходил через поясничную часть тела, выходя из области живота… но должен был пробить позвоночник между лопаток и выйти из груди, пронзая находящееся на пути сердце и попадая точно в Хогьёку! Осмысление произошедшего и созерцаемого результата приводило лишь к критическим ошибкам мозговых центров. Он не мог ошибиться с движениями! Ичиго твёрдо и четко двигал руками, целеустремлённо ведя обгорелый боккэн к спине Айзена! Не к пояснице! Но итог был перед ним. Атака исподтишка закончилась неудачей, разрушая планы подростка на дальнейшую серию движение для финальной экзекуции капитана-предателя. Но вопрос о причине провала так и вставал поперёк горла… Это вмешался кто-то из его внутренних духов? Нет… это было не так. Он не почувствовал и не чувствовал поныне никакого влияния из собственной души... но… если пытаться вспомнить… было что-то… извне… но чувства всё ещё находились в размазанной форме, так что подросток не смог вспомнить конкретнее. Забывая про анализ неудачи, Ичиго начал распланировать свои дальнейшие движения, теперь уже полагаясь на импровизацию. Изначальная задумка об использовании подлых приёмов никуда не ушла и осталась в качестве основы для партии на смерть, но нужны были новые доработки и костыли. Пара приёмов пришли на память сами собой. Штуки три других он придумал сам. Кое-где потребовалось подкрутить обычные техники прямого столкновения. Стержнем грядущего сражения должна была стать ловкость, нежели скорость. Конечно, эти две черты были взаимозависящими и заменяющими, но подросток костями чувствовал, что не сможет двигаться без одышки. Оставалось лишь начать. Заключая всю имеющуюся уверенность в цепи, Ичиго вовремя увидел, как спереди на Айзена накинулся его отец! Ишшин, игнорируя отказы своего духа занпакто, всё же активировал шикай и бросился на Соуске. Обе руки сжали рукоять объятого пламенем тати и занесли оружие высоко над головой. Подкрепление казалось внезапным… но не мешающим. Основываясь на холодной логике и расчёте, Ичиго мысленно присвоил своему отцу роль отвлекающей фигуры. Он мог использовать это. Решая сделать свой ход, подросток сопя вдохнул… и… воздух был… вернее, воздух пах… озоном? Даже с размытым зрением, Ичиго успел заметить, как по телу Айзена промелькнула розово-фиолетовая искра. Вмиг волосы на затылке встали дыбом! Разом сложив два и два, Ичиго отпустил выросшую гриву капитана-предателя и вырвал банкай из его туши. Подпитав ногу реацу, подросток занял оборонительную стойку и, прикрыв глаза, отпрыгнул как можно подальше назад! Увидев реакцию своего сына, Ишшин не сразу осознал ситуацию, но тоже в итоге успел среагировать. Быстро переходя из атакующей стойки в защитную, бывший Шиба использовал меч в качестве щита. Прямо перед тем, как произошел взрыв духовной энергии в форме электрического импульса. Волна ЭМИ буквально выбросила Ишшина из кратера, а Ичиго же сумел устоять на ногах, хотя и был оттиснут на дополнительные полметра назад. Стискивая зубы, подросток выстоял под давлением, а банкай ответно испустил больше искр, сияя внутри трещин. С окончанием «выброса», Куросаки быстро сменил стойку… но с дополнительным действием. Переходя к одноручному типу фехтования с дополнениями из рукопашных атак свободной рукой, он предварительно «соскоблил» немного угля-золы с боккэна, чему меч не воспротивился. Небольшая горсть черной пыли была быстро спрятана в сжатом кулаке и Ичиго почувствовал себя готовым к грядущему. Грядущее наступило в тот момент, когда голос подал Айзен. «Это было… внезапно… - не было злобы. Не было гнева. Лишь научная заинтересованность и неподдельный интерес. Капитан-предатель коснулся живота… где уже не было ни раны, ни следов ранения. – Куросаки Ичиго… Как ты смог это сделать?» Подросток ответил действием. Переместив меч в горизонтальное положение и хлёстко вдарив духовной энергией по ногам, Ичиго рванул в сторону Айзена! Вокруг юноши завихрились искры, стойко сопровождая юношу в путь! Движение выполнялось без дополнительных техник, так что не было слишком быстрым. А для Соуске всё и вовсе выглядело чертовски – даже раздражительно – медленным… но он проявил терпение. Прекрасно читая технику, капитан-предатель решил не брать победу мгновенно, а немного… изучить ситуацию. Всё же, он никак не мог понять, как подросток умудрился не то что нанести ему смертельную для большинства атаку… а остаться для его улучшившихся чувств незамеченным. Вынося вооруженную руку вперёд, Ичиго завершил пронзающий выпад, выбирая в качестве цели левую часть грудной клетки противника. Изначальная задумка – если благословит его удача – пробить лёгкое. Айзен лишь небрежно поднял свой слегка изменившийся занпакто и без лишних трудностей заблокировал выпад. Находясь на такой дистанции, он с особым интересом осмотрел банкай Сокьёку. Кто бы мог подумать, что второй выпуск мог принять столь невзрачную и обманчивую форму. Но неудача не остановила подростка. Слегка сменив центр тяжести, он отвел вооруженную руку назад. Ещё рано выкидывать подготовленную уловку. Прищурившись, он расставил на Айзене несколько «контрольных точек», отмечая жизненно важные органы, кровеносные сосуды и пару суставов. Сжав рукоять, Ичиго вновь атаковал пронзанием… а потом вторым… двумя сразу… восьмью… целой серией скоростных атак! И каждую из них Айзен с мирской простотой блокировал своим клинком. На лице капитана-предателя расцвела самодовольная ухмылка, помазанная лёгкой сладостью властвования в дуэли. Даже не смотря на ускоряющийся темп атак, Куросаки всё ещё был слишком медленным… но будь на месте Соуске кто другой… Заводя руку в последний раз, Ичиго сосредоточил всё доступное внимание на самой главной точке в списке… на Хогьёку. Почему-то, в уме подростка сложилось впечатление, что повреждение сферы может ослабить синигами-предателя. Как же было просто просчитать намерение юноши нацелится на артефакт. Если бы не ситуация, Айзен покачал головой. Интересно, стоило ли ему дать подростку фору и подставиться под удар, чтобы тот узрел неразрушимую суть Хогьёку? Хм… нет. Даже такая скромная информация была весома. Пусть уж лучше он считает, что может повредить рели… Так гибко изогнуть кисть было трудно, но Ичиго не был бы собой, если бы не справился. Начав вытягивать руку в «финальном тычке», он резко хрустнул запястьем и превратил пронзание в хлёсткий удар V-образной формы, целясь совершенно НЕ в переливчатый шар! Хлюпающий звук сопутствовал новому удивлению Айзена, когда обугленный боккэн сменил траекторию движения и попал ему в руку! С последующим тупым хлопком, капитан-предатель обнаружил свою безоружную конечность отрубленной чуть выше запястья! Кровавая плоть виднелась на месте рассечения, но крови не было. Отрезанная часть же безжизненно лежала на обгоревшей земле… но практически сразу покрылась трещинами и растворилась в духовных частицах, что… исчезли в небытие. Бросок кости обернулся хоть и не критическим но успехом, что удовлетворило Ичиго лишь отчасти. Он с прищуром искоса посмотрел на сотворённую культю. Ровный разрез чуть выше запястья… но он то целился в локоть. Гордость Айзена была задета хуже, чем он мог ожидать. Мало того, что этот человек умудрялся стоять против него, так ещё ему удалось подобное?! Гнев тихонько вспыхнул в разуме Соуске… но подавился тихим импульсом Хогьёку. Духовный артефакт автоматически оценил повреждение и уже начал восстанавливать потерю. Это не ускользнуло от Ичиго. Заметив, как на культе начала вспениваться белая субстанция – напоминая процесс активации мгновенной регенерации у пустых – он не стал тянуть время. Переместив вес на выдвинутую вперёд ногу, он толкнул себя на Айзена. Капитан-предатель всё же не оставил юношу без внимания. Даже напротив. Избавившись от гнева, Соуске мысленно подметил, что к этому человеку стоило относиться с большей осторожностью. Даже Ямамото не смог причинить ему такого вреда, а Куросаки Ичиго – да. Сокращение дистанции было оценено как интересный и вполне разумный выбор – в ответ, Айзен выполнил замах. Точно на это и рассчитывал Ичиго! Занося руку для ответной атаки, он намеревался заключить их мечи в клинч и уже отсчитывал миллисекунды до этого! Именно в момент столкновения клинков он намеревался обманно атаковать синигами-предателя свободной рукой и пустить тому пыль в глаза!... Но Айзен уже оказался за спиной подростка, оставив на прошлом месте постобраз. Было слишком очевидно, что парень что-то сжимал в кулаке. Обстояв дела чуть иначе – до присвоения юноше более высокого уровня опасности – Соуске поддался бы интересу и нарочно попал под атаку… но не теперь. Рука с занпакто уже была занесена для чёткого горизонтального взмаха. Но оба разом ощетинились, ощутив резкие духовные колебания! Не разделяя своих и чужих, с небес на кратер обрушился «дождь» из энергетических снарядов красно-розового цвета, больше напоминая обстрел мортирами! Продолговатые по своей форме, «бомбы» налетели на дуэлянтов, прервав их сражение и принудив начать буквально уклоняться от дождя! Не было неожиданностью, что Айзену это далось куда легче, чем Ичиго… но и подросток был не простаком. Полагаясь лишь на физическое усиление и чутьё, он успевал ориентироваться и гибко изменять каждое движение, успевая уклоняться точно перед столкновением со снарядами. Постепенно, Он начал улавливать небольшую закономерность – звуки небольших взрывов начали чеканить по ушам в определенном ритме, давая Куросаки возможность выстроить ключ движений истинно боевого танца. Не с первого раза, он настроился на лад и начал плавно огибать каждую «пулю-бомбу» двигаясь зигзагами и скользя как змея. Такая настройка быстро прижилась в теле и вскоре мышцы начали сокращаться на автопилоте, дав юноше сосредоточиться на окружении и, в частности, на Айзене. В отличие от него, Соуске двигался на сюнпо и, как казалось, «экспериментировал». Не допуская движения мышц, он просто «переносил» себя от точки к точке, избегая атак… и словно пытаясь что-то сделать. Ичиго смог увидеть лицо своего врага лишь единожды и выглядел тот… сосредоточенным… но не на окружении или «бомбардировке», а на… себе… на чём-то… внутри себя. Холод тревоги маршем прошелся по всей длине позвоночника юноши. Ему совершенно это не нравилось. Не только его чутьё – сама природа Ичиго дёрнулась в тревоге, от мыслей что Айзен пытался добиться чего-то совершенно нового и неизвестного для всех… и себя в том числе. В попытке пресечь это, Куросаки ловко «перетанцевал» ещё пары упавших снарядов и немного сократил дистанцию. Напрягая вооруженную руку, он занёс боккэн в широком замахе за спину, не замечая летящих от меча искр. Давя на духовные резервы, он вновь обратил внимание на затруднённость в перенаправлении реацу. Кровеносные сосуды заболели от напряжения и особо сильно взбухли на запястье и внутренней части сгиба локтя. Фантомный огонь всё ещё разделял место жительство с кровью и до сих пор стремился нести верную службу своему носителя, отчего боль слегка притуплялась растекающимся теплом. Немного скалясь, Куросаки начал напитывать банкай духовной энергией, стараясь уложиться в кратчайшие сроки и с максимальной эффективностью. В то же время, вокруг вооруженной конечности начала едва-едва скручиваться эфирная кровавая дымка, не способная сжаться в более разбираемой форме. И… чего Ичиго не увидел… по коже руки начала мелькать… красная энергетическая сетка, в форме меньших сосудов. Но атаковать в безрассудстве было вершиной глупости! К счастью, парень это понимал. Шестерни мыслительных заводов производительно заскрипели и выдали рисковую затею, имевшую мизерный шанс на успех, но лучше хоть что-то, чем ничего. Дернувшись в сторону, Куросаки сошел с траектории ещё одного снаряда… точно в момент, когда это же сделал Айзен! Буквально услышав щелчок в ушах, Ичиго исказил своё лицо в демонической гримасе, ещё сильнее стиснув зубы и едва слышно зарычав! Это не была ситуация с возложением всех надежд на одну единственную атаку – Куросаки всё ещё планировал и ожидал схождения в новой дуэли – но именно следующий удар должен был стать «контрольной точкой» и переходом на новую фазу. Наконец выполняя замах, Ичиго не прокричал названия техники, чтобы не выдать своего намерения. Часть разума юноши уже пессимистично предполагала, что Айзен давно засёк его манипуляции с духовной энергией и был готов к противодействию. Рассекая воздух, обугленный боккэн вспыхнул духовной энергией и потоком искр, выпустив в сторону капитана-предателя… Ничигу Тенсё. Огненный коготь податливо принял облик своей банкай-версии - более тонкий, более быстрый, более заостренный и перемешанный в двух цветах – но не более. Именно за счёт своей скорости атака и настигла Айзена за миллисекунды!... чтобы оказаться заблокированной. Вырванный из «транса», Соуске не сразу определил направление иного духовного колебания, оказавшись с полным набором слегка запутавшихся чувств… но за него поиск выполнило Хогьёку, практически ПОВЕРНУВ его всем телом к летящему огненному серпу! Айзен мгновенно признал атаку и столь же быстро отметил изменения в форме оной. В частности, он поставил галочку на том колоссальном количестве силы, что была сжата в технике. Делая мысленное сравнение, он предположил, что именно этот огненный коготь смог бы убить практически любого из капитанов в банкае, только застигни их врасплох. К несчастью, Соуске не был одним из этих капитанов. Щёлкнув запястьем, он выставил навстречу атаке лезвие Кьёки Суйгецу. Он МОГ попробовать заблокировать и развеять летящий серп своей восстановившейся рукой, но счел это риском, причем неоправданным. Всё же, атаку воспроизвел Ичиго Куросаки, сумевший уже ДВАЖДЫ ранить его. Из-за Сокьёку это было или нет – подобное нельзя оставить без внимания и оценки. И наконец Ничига Тенсё столкнулась с Кьёкай Суйгецу. Вспышка яркого, почти что физически воплощенного света вырвалась из кратера в компании ураганных порывов обжигающего ветра! К удивлению Айзена, хотя то и было микроскопично скромным, атака не исчезла при столкновении и не произвела взрыва. Подобно живому и разумному существу, огненный коготь продолжил существовать и упрямо давил на серебристое лезвие вражеского клинка, умудряясь теснить самого мечника! Ничига Тенсё лишь слегка исказилась под образовавшимся «клинчем», немного прогнувшись в месте столкновения и начав напоминать по форме цифру три. Подобное… поведение… у простой духовной техники не было чем-то сверхненормальным, но и нельзя был отнести это к обыденности. Лично для себя, Айзен запомнил это, но время теорий настанет после его побе… Воля Хогьёку с треском пронеслась по нервам изменяющегося тела капитана-предателя, уведомляя о всё ещё идущем «дожде» снарядов кидо. Продолжив удерживать блок-клинч, Айзен с ожидаемой простотой поднял свободную руку над головой и создал в оной безмолвный барьер бакудо, оказываясь под импровизированным прозрачным «зонтом». Его взгляд так же устремился вверх, замечая далеко в небе Киске Урахару. Изгнанник-капитан раз за разом воспроизводил одну и ту же технику шквального огня, щедро осыпая кратер взрывными снарядами. Взгляд Айзена едва заметно прищурился. Если бы все снаряды были конкретно нацелены в него, то не было бы никаких проблем… но, как ему казалось, Киске Урахара осознанно поражал всю зону выжженной земли, где так же был и Куросаки Ичиго. Ученый не мог не видеть мальчика, а даже если и не видел, то после выпуска когтеобразной техники должен был заметить… и всё же… вот он стоял на духовной платформе высоко в небе и всё равно повторял одно и то же кидо… Новый импульс от Хогьёку прошел по телу жалящей болью, стягивая внимание в конкретное направление, совершенно не связанное с Киске Урахарой… и Ичиго Куросаки. «ГЕЦУГА… - знакомый Айзену голос раздался с вершины кратера, когда черная тень нырнула в оный, объятая фонтанирующим синим реацу. – ТЕНСЁ!!!» Более грубый в своей структуре, вертикальный коготь из синей духовной энергии целеустремленно бросился на встречу импровизированного клинча, стремясь стать подспорьем в противостоянии! Рассекая воздух с характерным свистом, Гецуга Тенсё быстро сокращала расстояние, умудряясь пролетать ровно между падающими снарядами кидо! Хмурость встала на лице Айзена. Он уже знал, что атаковавшим был Ишшин Куросаки и это не облегчало ситуации. Одна Ничига Тенсё от подростка уже была впечатляющей силой, но что могло произойти скомбинируй её с Гецугой Тенсё от изгнанного-капитана? Часть Соуске хотела это проверить, но он всё ещё был существом разума, а не безрассудства. Самым логичным казалось отступить и уклониться в два шага сюнпо… но его мысли сбил новый энергетический импульс Хогьёку. Капитан-предатель по наитию расслабил своё мышление, почти как при погружении во внутренний мир, но иного характера. Перед его незакрытыми глазами начали мелькать вспышки-образы его самого, когда он неподвижно и лишь на сюнпо уклонялся от снарядов кидо. В определенный момент, «просмотр» зациклился на двух изображения – с начала он в одной точки с нависшим над головой снарядом, а затем в другой… и снаряд даже не сдвинулся. Повтор воспроизводился несколько раз, пытаясь донести что-то до Айзена. Он в одной точке… Он в другой… Снаряд в одном положении… Снаряд в том же положении… Скорость? Нет… слишком очевидный, а потому неверный ответ. Возможно… пространство? Его расположение относительно объекта изменилось, а у кидо – нет… Хм… Нет, неверно. Два изображения продолжали упрямо мелькать в глазах, намеренно или нет, умудряясь всецело отвлечь Айзена от происходящего в реальном времени хаоса атак. Одна точка… другая точка… Одна точка… та же точка… Он сдвинулся – объект не сдвинулся. Ему… Легкая улыбка расползлась на лице Соуске, когда он нашел ключ к замку. Время. Чтобы сдвинуться, нужна была не скорость и было важно не пространство, а время. Время стояло во главе. Но… возможно было что-то, способное перехитрить время… опередить эту меру измерения. Что-то мгновенное. Айзен моргнул в осознании. Эти два повторявшихся изображения… Любое узко мыслящее создание сочло бы что на них он сдвинулся за счет высокой, почти мгновенной скорости… но он же понял, что столь примитивным картиночным образом Хогьёку показало ему то, что он мог достичь. Действо, обходящее само время. Телепортация. Ухмылка Айзена стала шире, когда он возвращался к реальности. Ему больше не нужно было рассчитывать траекторию движений и время для рывков в сюнпо. Из своего зажатого положения, он мог просто… исчезнуть! Телепортироваться в точку вне всех направленных на него атак! Уже предвкушая эффективность подобной способности, Айзен насмешливо расслабился и дал Хогьёку внедрить в тело нужные изменения… Но… Хогьёку ничего не сделало… В ту же секунду Гецуга Тенсё соприкоснулась с Ничигай Тенсё, практически совмещаясь в Х-образной атаке!... но столкновение хоть и схожих по структуре и природе атак привело не к объединению… а взаимной аннигиляции! В пример-сравнение с легкостью можно привести контакт огня и воды, где оба элемента обращают себя в третий… но не подконтрольный для изначальных создателей. Так Ничига и Гецуга вступили в контакт, став друг для друга порохом и искрой. Взрыв духовной энергии едва ли был сравним с №96 «Итто Касо», уступая во всех разрушительных параметрах огромному энергетическому лезвию, но в плане ударной волны он всё же взял лидерство. В этот раз, Ичиго не смог устоять на ногах. Конечности ощущались ватными из-за частых «танцев» между снарядами, да и сам он не ожидал, что в битву ворвётся его возвратившийся отец, причем со своей духовной атакой наперевес. Как он её назвал? Гецуга… Тенсё? Так? Очень было созвучно с Ничига Тенсё… Но это была просто шальная мысль. Сейчас парню нужно было сориентироваться в пространстве и не оказаться в уязвимом положении. Он уже предполагал, что ему придётся проявить чудеса акробатики и выполнить серию кульбитов и разворотов с сальто… раскидывая по округе литры непрекращающегося пота, да-да… Последний поток вышибающего ветра вобрал в себя всю оставшуюся взрывную энергию, превращаясь в тот самый знак-сигнал для начала чудес акробатики. Ичиго стойко готовился к этому и уже расслаблял мышцы конечностей, делая первый шаг – давая волне понести его как упавший листок… чтобы ощутить сильную хватку на плече. Удивленно дернув голову в сторону, Куросаки с выпученными глазами уставился на своего отца, что успел переместиться точно к нему и подхватить под руку! Ишшин отчетливо ощутил отсутствие какого-либо напряжения у Ичиго. Бывалый бывший капитан мог лишь похвалить готовность своего сына – мало кто смог бы понять, что нужно дать волне понести себя и лишь потом действовать. Подхватив подростка, Ишшин вмиг сжал под ногами духовную энергию и выпрыгнул из кратера на последней ударной волне. Честно говоря, бывший капитан хоть и знал о пользе и эффективности умения гибко обращаться с собственным телом, сам никогда такое не практиковал. Да и подробным изучением этого искусства обычно занимался только второй отряд Готей. В итоге, приземлившись на неустойчивую площадку из руин зданий, отец отпустил сына и тот, пошатываясь, устоял на ногах. – Цел, сынок? – немного улыбаясь, Ишшин пытался спрятать тревогу за состояние своего ребёнка. – Угу… - тяжело сопя, Ичиго ответил коротким мычанием через нос, чтобы не прерывать восстановления дыхания. – Хех, весь в меня! – бывший Шиба хотел было хлопнуть парня по плечу, но вовремя вспомнило его состоянии и одумался. Тут уже печаль сумела прорваться на лицо мужчины, но он не дал ей поглотить себя и перевел всё внимание на ныне дымящийся кратер. Лицо бывшего капитана вмиг стало серьёзным и сосредоточенным. – Теперь вопрос в том… цел ли он? – Не… глупи… - едва набив лёгким ритм, Ичиго начал полноценно говорить, тоже сосредоточившись на яме. – Он ранен… без шансов… Но не убит… – … - то, с какой жестокостью и ненавистью его сын произнёс последнее слово, ошарашило Ишшина… но он же отчасти был согласен с ним. Айзен… этот монстр натворил слишком много ужасных вещей… причинил многим невероятную боль… особенно им… особенно их семье… особенно Ичиго. Возможно, его сын имел полное право столь яро ненавидеть этого предателя и одержимо желать тому смерти. Философствование Ишшина прервалось с близким колебанием духовных частиц. Будучи в состоянии натянутой стрелы, бывший капитан сразу потянулся за своим мечом… но вовремя остановился, увидев в пришедшем Урахару. Шляпник-в-тапках был всецело не читаем, напоминая либо ходячую нежить, либо трёхмерную тень. Он присоединился к двум Куросаки со стороны, изучив каждого беглым взглядом, особенно долго осматривая Ичиго. Увидев старого друга, Ишшин не испытал обычного облегчения или веселья. Даже напротив. Он встретил его прищуренным взглядом из-под нахмуренных бровей. Бывший Шиба был кем угодно, но не слепым идиотом. Он запомнил, что шквал атак кидо разил не только по Айзену, но и мог задеть Ичиго, если бы тот не был столь ловким в уклонениях. – Киске. – всё же, проявляя некоторую дружескую почтительность, Ишшин кратко поприветствовал ученого. – Ишшин. – Урахара кратко кивнул в ответ, наконец обращаясь передом к ещё дымящейся яме. – Эффектный и эффективный трюк вышел. – Ага… - томно признал бывший капитан десятого отряда, подцепляя момент для укола. – Куда лучше чем твоя хаотичная пальба! – … - изначально не ответив, Киске искоса посмотрел на своего старого знакомого. – Для сосредоточенного огня мне пришлось бы сократить дистанцию и оказаться мгновенно обнаруженным. Так что, я счел уместным оказать внезапную, хоть и равно опасную поддержку. – Рискуя пустить моего сына на лоскуты?! – сжав кулаки, Ишшин грубо шагнул в сторону Урахары, который не проявил никаких эмоций и ничего не предпринял. – Король душ мне свидетель, если бы он пострадал…! «Заткнитесь… ОБА! – внезапно и яростно зарычал подросток, на корню прерывая любые споры и обращая внимание к себе… но проявляя собственную сосредоточенность лишь к кратеру, из коего перестал идти дым. – Айзен – главная цель! Пока он жив, ни моё, ни ваше, ни чьё-либо ещё состояния не имеют значения! Когда от него и пыли не останется – сможете хоть глотки друг другу перегрызть!» Не ожидая ответов, Ичиго вышел вперёд, пройдя точно между онемевшими мужчинами. Дышать было всё ещё тяжело, но он мог продолжать. Пару раз обновив запасы кислорода, он вновь был вынужден протереть лицо рукой и смахнуть скопившийся пот. Тело продолжало лихорадить, но температура, казалось, прекратила расти. Хоть что-то хорошее… Голова слегка гудела, но и это Ичиго счёл хорошим знаком. Учитывая, через что он только что прошел, небольшая мигрень была наименьшим из возможных зол. Сомкнув веки на несколько лишних секунд, он попытался немного смочить глаза, но слез не было. Вновь созерцая мир, Куросаки Выставил перед собой обе руки – вооруженную и пустующу… стоп. Во второй руке он столь долго и по итогу бесполезно сжимал золу-уголь с меча… и только что… этой же рукой провел по своему… Раздраженно цыкнув, парень резко протёр лицо кусочком несчастной мантии, лишь бы не выглядеть как чернорабочий. Отойдя от ребячества, он перенаправил всё внимание и фокусировку на кратер. Пока что, его чутьё и усиленные чувства не наблюдали никакого движения… да и присутствия в целом. Ичиго прищурился. Тот жалкий взрыв ни в коем разе не мог убить Айзена, он был в этом уверен. Серьёзно навредить – возможно. Убить – нет. Быть может, если бы он направил в Ничигу Тенсё залп Кахоу, вызвав тот же взрыв, что разрушил оборонительные стены в Уэко Мундо… но было слишком опасно воспроизводить подобное на такой близости. В любом случае, подобные мысли не дадут ответа о состоянии Айзена. Нужно было брать инициативу за рога и идти на разв… Молекулы воздуха и каждая частица рейша в радиусе нескольких десятков километров по щелчку пальцев обрели неестественное для них статическое присутствие и давящую ауру, разя нервные системы всех присутствовавших существ перманентным чувством страха и глубокой тревоги. Сами духовные сути пораженных затряслись в ужасе, чувствуя себя на грани бесконечной пропасти. Подобного состояния не избежал ни Ишшин, ни Киске… но избежал Ичиго. Пока двое бывших капитанов с шоком и тревогой смотрели на яму, Ичиго был… контужен и напряжен. В отличие от него, двое изгнанников не ощущали никакого духовного давления… а вот он – да… и оно было катастрофически огромным! Даже выпуск шикая Генрюсая Ямамото, который он помнил со времён подставной казни, не шел ни в какое сравнение с этим присутствием! Океан упал на плечи подростка, давя его с умопомрачительной силой! Склоняя пасть на колени! Но Ичиго не сдался… и на его волю ответил банкай. Трещины в обугленном боккэне начали учащенно пульсировать красно-оранжевой энергией, напоминая ускоряющийся ритм сердцебиения. С каждым таким «сокращением», банкай выпускал в воздух множество мелких искр, что в танце кружились на ветру и вокруг юноши. Раньше дышать было трудно… Теперь это казалось невозможным… Но Куросаки не давал этому себя сломить. Постепенно, давление начало сходить на нет, пока не исчезло вовсе, оставив в воздухе следы этого… высшего присутствия… существа, не от этого мира… создания на грани норм реальности… сущности… что показалась из кратера. Возвышаясь на углубившейся от сражений ямой, в воздухе парил кардинально преобразившийся Айзен. В центре его груди образовалось отверстие, на манер оного у Пустых, но с крестом в середине и Хогьёку в центре. Тело было покрыто чем-то отдалённо напоминающим бархатную робу-халат, что намертво срослись с кожей, имея очень длинный низ, что полностью скрывал ноги. В этой форме склеры глаз приобрели отчетливый тёмно-фиолетовый цвет, а радужки стали серыми, полностью потеряв зрачки. Во лбу появился ромбовидный объект, напоминавший третий глаз. И самым заметным стали три пары исключительно белых крыльев, на манер оных у бабочки. В одной из рук он сжимал кусок металла, напоминавший заготовку катаны. Величественно паря, он обратил лицо к небу, игнорируя любые иные присутствия… или вовсе их не замечая. Увидев своего преобразившегося врага, Ичиго ощутил, что слабость в теле мгновенно приумножила себя и возвела в степень несколько сотен раз подряд, практически пытаясь свалить парня на землю. Это не был эффект вовсе отсутствующего духовного давления. Это была какая-то… примитивно-инстинктивная реакция… но не такая, которой Куросаки не смог бы сопротивляться. Крепче сжав рукоять банкая, он… совершенно не знал, что ему делать! Что могла значить эта новая форма?! Это был банкай Айзена!? Или что-то ещё?... Смог бы Ичиго вообще хоть что-то теперь сделать? Раньше, он едва умудрялся оказывать сопротивление, и то используя уловки и небрежное отношение к себе, а теперь?! – Четвертое… - уши подростка уловили напуганный шепот со спины, призывая Ичиго обернуться к бормотавшему Киске. – Четвертое что?! – грубо рявкнул парень, действуя не столько из агрессии, сколько из желания получить информацию и как можно быстрее – Слияние… - слегка поправив панаму, Урахара скрыл свои глаза от юноши. – Айзен сливается с Хогьёку и это уже четвёртая его форма… – Твою… - Куросаки едва сдержал себя, что бы не выругаться на нервах. Он вновь перевёл всё внимание на левитирующего капитана-предателя, что был в чём-то вроде состояния транса или глубокого гипноза. – И сколько у него ещё форм?... нет… Куда важнее, что нам с ним делать и можно ли его победить? На вопрос подростка, Ишшин и Киске нервно переглянулись. Не произнеся ни слова, они провели немой диалог и пришли к взаимному согласия, подкрепляя оное синхронными кивками. Прерывая контакт, Урахара вышел вперёд, медленно проводя своим шикаем по воздуху. – Не могу быть уверен на все сто… но пока у нас есть кое-какие шансы на победу… но не хватает средств. – задумчиво прояснял торговец, пристально следя за монструозным синигами-предателем. – Каких ещё средств? – нахмурившись, Ичиго чуть ли не потребовал информацию… ощутив руку на плече. «За этим мы и пойдём… Пока Киске выиграет нам время.» - туманно объяснил Ишшин, смотря на сына с полной серьёзностью и… надеждой. – Постой, о чём вы?! – встрепенулся Курсоаки, сбрасывая руку отца. «Куросаки-сан, времени нет. – куда громче, а с тем же твёрже и серьёзнее, заявил Урахара. – Я знаю, что у вас нет доверия ни ко мне, ни к синигами в целом… но вы должны мне поверить, хотя бы сейчас… Вы – наша последняя надежда на победу. Если вы сейчас же не уйдёте, люди не только Каракуры, но и всего мира будут обречены.» Ичиго кратко покачал головой и приоткрыл рот в попытке выдать хоть какие-то контраргументы… но не мог подобрать слов. Он? Последняя надежда? Какого грёбаного чёрта?! Разве у них не было двух капитанов времён первой Готей?! Разве у них не было каких-нибудь запретных кидо мгновенной смерти?! Разве они не могли объединить всех капитанов разом и кинуться на Айзена скопом?! Да черт возьми, у них в тюрьме сидел бывший кенпачи, способный делать практически абсолютно всё!!! Почему из всего этого Киске Урахара не выбрал ничего, но его?! Но тут в руку отдался двойной пульс энергии. Ичиго разом бросил взгляд на угасающий-вспыхивающий энергией банкай… и сложил два с два. Ах да… вот оно что… Похоже, как это узнал Айзен и Синигами, так об этом узнал и Киске Урахара? О его связи с ней… Поэтому он так рьяно ставил всё на него? Хотя… теперь уже не важно, ведь… похоже ему действительно нужно было справиться с этим… Как это там говорится? А, верно… Хочешь сделать хорошо – сделай это сам. С рывком переместив взгляд на Урахару, Ичиго вновь покачал головой, смотря на синигами-изгнанника со смесью разочарования и отрешенности. Он не знал, что было на уме у этого манипулятора, да и знать не хотел… но ему это не нравилось уже в зародыше. Что бы там его отец и ученый не собирались провернуть… у него было стойкое и горькое чувство, что идея ему не понравится… Ещё раз взглянув на «спящего» Айзена, Ичиго вновь прочувствовал эту паранормальную дрожь в воздухе… этот падающий на плечи океан, грозящий раздавить его… Разве капитан-предатель не собирался создать так называемый Окен и для этого нуждался в Хогьёку? Тогда зачем было вживлять артефакт в собственное тело и подвергать себя этим… трансформациям? Ичиго покачал головой. Кажется, он уже начал терять связь с реальностью. На секунду… только на секунду, ему захотелось считать, что всё происходит и совершается просто «потому что». Восстанавливая концентрацию, он лишний раз дал себе прочувствовать присутствие мутировавшего жнеца душ… Он не был ему ровней… не в своём состоянии побитой и лихорадящей собаки… и… что было страшнее и хуже всего… не в банкае. Он вдруг вспомнил, как Волю Дзигоку пыталась «подарить» ему те Адские Доспехи и как он с Сокьёку отказались от этого, боясь привлечь к себе ещё больше нежелательного внимания… интересно, вернись сейчас он в то место, смог бы попросить дать ему ту броню? С каких только пор он начал так наивно мыслить… Покачав головой в последний раз, он всё решил. Если уж он был всеобщей так называемой «последней надеждой», то ему же предстояло окончить гастроли. Сейчас он был не удел и скорее бы только мешался… если бы вовсе не умер в первую секунду нового сражения… Раз уж у его отца и Киске Урахары был какой-то план… он станет его частью… сколь бы ему это не нравилось, и сколь бы тревожно он себя не чувствовал. «Л-Ладно… Ладно! Чёрт… пошли!» – резко дернувшись и не нарочно взмахнув оставшимся краем плаща, Ичиго подошел к отцу, который тут же подкинул свой занпакто вверх, призывая Сенкаймон. Ишшин услужливо отошел в сторону, давая Ичиго право пройти первым и чтобы сразу закрыть врата вслед за ними. Перед уходом, Ичиго искоса посмотрел на многократно разросшиеся руины фальшивого города. Все эти сражения… Вся эта война… Весь этот хаос… махинации… обманы… предательства… как бы он хотел не быть частью всего этого… жить простой жизнь, как было раньше… не как до получения сил вовсе, а как было в те безобидные дни… в те моменты затишья перед бурей… когда рядом были лишь он… и она… которой он, как считал, мог всецело доверять… Не имея сомнений, или отбрасывая оные, он машинально прыгнул в Сенкаймон.

---------ОМАКЕ!!!!---------

----- Пятый Всадник -----

По всеобщему мнению, сейчас шел финал всего шоу. Финал истории о синигами-капитанах, что предали своих собратьев и объединились с Пустыми в поисках большей силы. Выражаясь чуть иначе, каждая сторона конфликта желала поставить свою точку в этой истории и за это право шли развернувшиеся сражения. Риски и ставки были слишком велики, чтобы отвлекаться на какой-то там новый портал… И зря... Сформировавшись на крыше случайной многоэтажки, портал напоминал пожирающую воронку из черной и неоново-зеленой энергии. Вокруг портала, формируя арку сложились случайные каменные обломки. Создавшиеся врата оставались статичны... какое-то время... а потом раздался тихий гул. Напоминая странные ритмичные постукивания, гул превратился в грохот, затем в лязг, а после принял свою финальную и чистую форму - цоканье. В тот же миг, из врат выскочило существо, напоминающее Пустого-коня! Всё тело создания было покрыто белой костью, на манер сегментированной брони с черными прожилками. Полая дыра располагалась ровно на месте соединения шеи с туловищем и от неё же отходило несколько черных полос, две из которых "проползли" вверх и на морду... которая выглядела как демонизированный лошадиный череп с парой угловатых рогов. Хвост и грива существа состояли из черного, слегка напоминающего туман или дым огня. Копыта были черного цвета с железными вставками в форме когтей. Седло не выглядело как что-то особенное, хотя и имел стиль... тёмного фэнтези. Существо встало на месте и гортанно прорычало-вздохнуло, выпустив из-за стиснутых зубов облако пара, единожды "моргнув" черно-золотыми глазами. Тогда же, сидя на коне, окружающую обстановку смог изучить всадник... и выглядел он... необычно. Удобства ради, начать стоило с ног, на коих он носил высокую бронированную обувь с ремешками и шипами, но идеально подходящую для верховой езды или быстрого бега. В качестве штанов, он использовал хакама, но на очень широком поясе-ремне, с округлой пряжкой и несколькими цепями, часть из которых небрежно свисала вниз. На пряжке же был выгравирован узор в виде морды коня в центре круга. Живот, да и вся нижняя часть торса, были туго перетянуты обтягивающим черным бинтом с потёртостями, что рельефно выделял накаченный пресс ездока. Чуть же выше, защищая грудь, на нём был грубый железный нагрудник с замысловатой гравировкой и черным кругом в центре груди. Чуть выше, у основания шеи, нагрудник переходил к утолщенному "воротнику" с украшением в виде сияющего глаза. На обоих плечах было по замысловатому наплечнику, но на правом он был чуть меньше и имел гравировку в виде гневающегося рогатого демона. Нижняя часть рук была обвязана тёмно-фиолетовой лентой с торчащими костяными шипами и костяной бронёй на ладонях. Ну и на финал... на голове всадник носил... странную шлем-маску, будто вырезанную из гладкой округлой кости с несколькими черными канавками и парой особо черных полос, проходящих сквозь глазницы. Шлем-маска так же имел угловатые рога, точь-в-точь как у скакуна. И из-под шлема же выходил длинный каскад волос, уходя строго на спину. "Вот же ж... - крутя головой с большей интенсивностью, всадник пытался разобраться в локации, точно узнавая город, но не понимая что в нём происходило. – Куда мы выехали?..." "'Куда-то... Которое не является нашей целью!'" - из глубин души, в ответ рявкнул некто с хриплым но могущественным голосом. "'Брось, Смерть! Он с дороги не сворачивал, так что и вины его тут нет! - раздался иной, более звучащий, активный и авантюристичный голос, свойственный несмешному шутнику-трикстеру. – Да и сам глянь... Тусовка тут просто ЧУМА!'" "'Ты заговорил только ради такого неуместного каламбура, Раздор?'" - прозвучал третий голос, более глубокий и сильный, содержавший в себе воинственность. "'Тише, Война! Я хочу послушать как ещё опозорится наш брат!'" - имея в тоне насмешку, но на семейный и безобидный мотив, раздался четвертый голос... принадлежавший женщине. "'Я?! ОПОЗОРЮСЬ!? ПФФФ!!! Не больше чем ты, когда пригласила Ичиго прошмыгнуться по городу наперегонки, Ярость!'" - безрассудно парировал тот, кого назвали Раздор... о чем почти сразу пожалел. "'ЧТО ТЫ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ТОЛЬКО ЧТО СКАЗАЛ?!?!'" - вспыхивая с силой, девушка, названная Яростью, только что оправдала своё имя. "'А-А-АГХ!!! ИЧИГО! ПОМОГИ!! УСПОКОЙ ЕЁ КАК ТЫ ЭТО ДЕЛАЕШЬ!!!'" - панически умолял Раздор, явно пытаясь от чего-то уклоняться. В ответ на это, Всадник, что всё это время был каким-то совершенно другим Ичиго, играючи покачал головой и единожды цыкнул.