Воскресший феникс

Глава 74

Пространство внутри Гарганты было мало чем схоже с пространством внутри врат Сенкаймона. Что было для кого-то забавным. Ведь, по сути, оба выполняли общую цель – открывать или же прокладывать путь между мирами. Вот только пока в том же Сенкаймоне был риск оказаться «безбилетником» и превратиться в участника настоящего забега с призов в выживание… в Гарганте тебя могла встретить только бесконечная пустота… и это не улучшало ситуации. Упади в эту тьму – и ты разделишь судьбу жертв Чистельщика врат Сенкаймона… но куда хуже. Ведь, стать жертвой некоего аморфного существа и мгновенно исчезнуть из реальности – не такая уж и страшная участь… особенно на фоне бесконечно долгого падения в бесконечно неменяющееся ничто, пока ты сам медленно растворяешься в этом отсутствии всего, без надежды на спасение. Но, сколь бы страшной не казалась эта участь… перемещаться между мирами по Гарганте было куда безопаснее и спокойнее, достаточно знать правила. Но самым проблемным было то, что никакая подготовка не подготовит тебя к тому… сколь долгим может оказаться путь. Аномалия Гарганты заключалась в порочном цикле непрекращающегося изменения расстояний и дистанций. Как если бы этот способ перемещения был живым существом, что постоянно подбрасывает игральные кости и меняет само себя в соответствии выпавшим параметрам… которые могут быть тут же переброшены и заменены… и ещё раз… и снова… снова… Двигаясь не с сюнпо, но с ускорениям, Ичиго прокладывал под ногами духовную дорожку-мост из собственного реацу. Создаваемая по примеру простой духовной платформы, дорога напоминала полупрозрачное стекло, бледно-оранжевого цвета. Сменяя одну ногу другой, босой подросток мчался по, казалось, бесконечному пути, не видя вдали никакого признака присутствия разлома-выхода. Стопы не ощущали от искусственной платформы никакого тепла, хотя присутствие оного можно было ожидать. Нуждающийся в замене, порванный плащ развевался за подростком, выглядя совсем не величественно или грозно… несчастный элемент одежды мог вызвать только жалость к себе, хотя и не был живым или одушевленным существом. Окаменевшая хмурость сохранилась на лице подростка, не сходя с оного. Будто древнегреческая мраморная маска, призывающая носящего актера отыгрывать злобу или серьёзность. Но маска на то и маска… чтобы скрывать настоящее состояние носителя. Давно сменив бег на более удобное передвижение через рывки-прыжки со сменой ведущей ноги, Ичиго практически не двигал руками, чуть ли не волоча верхние конечности по воздуху. Не смотря на расслабленное состояние мышц рук, кулаки были сжаты… и в одном из них находился банкай Сокьёку. Для удобства при передвижении, Куросаки держал оружие в обратном хвате, так что боккэна не было видно почти полностью. Красные трещины, растянувшиеся по всему обуглено-деревянному клинку, никуда не исчезли, но приобрели более насыщенный яркий цвет, при этом не испуская никакого свечения. Хотя… одна новая и необычная странность присутствовала… Меч… Боккэн… Банкай… испускал небольшие желто-оранжевые искорки, что исчезали ровно за три секунды. Но Ичиго этого не видел… А даже если бы и увидел, то просто проигнорировал бы. Целеустремленный взгляд… Стойкое выражение лица… Не сбиваемый темп движения… Всё в нём говорило… нет, даже кричало о том, что нет на свете чего-то или кого-то способного сбить его с колеи. Он видел цель, даже сквозь пустоту между мирами, и не видел никаких препятствий… а даже если последние и были, то он просто разрушит каждое из них. Пронесётся через каждую стену как ядро для сноса зданий. Разрубит любые заросли. Выжжет столько земли, сколько понадобится… Маска эмоций треснула, а сам Ичиго туго нахмурился. Он не позволил себе сбавить темпа и продолжал бежать, но и раздражение не исчезло само собой. Эти… мысли… Сколь бы он не жаждал и не горел желанием избавиться от финального нарыва в лице Айзена… столь разрушительный подход был абсолютно неверным. Если слова Сокьёку оказались правдой, а Ичиго искренне хотел верить что это было так, то капитан-предатель сейчас должен был быть в мире живых… в Каракуре… в городе, где прямо сейчас были Карин и Юзу… и другие беспомощные простые люди… Превратись он в этот… разрушительный вихрь… и, в своей попытке достичь Айзен, обратил бы весь город в боевую зону со множеством жертв… почти все из которых были бы на его душе… а Ичиго этого не хотел. Облив ранние мысли водой холодного расчета, подросток не сбавил хмурости. Даже наоборот. Словно наперёд зная об источнике подобных идей, Куросаки отделил мыслительную часть разума от физического контроля и обратился к своей душе… к миру внутри себя… не погружаясь в оный. К первоначальному НЕ удивлению, он ощутил лишь одно присутствие. Тёплое пламя из красно-оранжевых языков огня. И… ощущение отличалось от всех тех, которые у него бывали в прошлом. Ныне огонь не ощущался могущественным, величественным и испепеляющим за секунды при неосторожности… Теперь это было едва удерживающееся от угасания пламя, колышущееся на исчерпывающим себя угле. Мысленно покачав головой, он стряхнул с себя инстинктивно собравшееся беспокойство. Это была не его проблема. Это дело имело место быть, но не сейчас. Не когда время было на исходе. Собираясь с чувствами, Ичиго напряг своё восприятие и легонько, как поддергивая гитарные струны, начал щипать свои поисковые навыки. Оказалось, провести поиски в самом себе было той ещё задачей – всё только усложнилось из-за того, что Куросаки использовал метод с подпиткой собственной духовной энергией… разделяемой с Сокьёку. В результате простой поиск не помог и пришлось проводить своеобразную «фильтровку». Хотя, для него это скорее ощущалось как поиск нужной волны на радио, где ему нужно было мягко взаимодействовать с управлением, пока звук очищался от белого шума. Обработка, в итоге, завершилась успехом… что пробудило в Ичиго легкую гордость за свои навыки… но он это придушил на корню, сразу перейдя к анализу. И вот он ощутил это… Впервые за всё время… Находясь рядом с ослабшим огнём, в его чувствах проявилась иная энергия. Из-за неопытности и отсутствия близкого контакта-анализа, Ичиго смог представить эту силу только как… завихрившаяся красно-черный поток чистой грубой силы. От внимания Куросаки ускользнуло то, что он тут же сравнил новое присутствие с изначальным присутствием Сокьёку. В отличие от огня - что старого, что нынешнего – грубая сила ощущалась… самовольной, да. Это слово подходило лучше всего… и это же слово описывало то, что сейчас делала эта сила. Проигнорировав ощущение присутствия третей силы, которая, как он полагал, была олицетворена в его душе в виде мужчины в мантии, Ичиго направил свой ясный взгляд на всё ещё идущую дорожку-платформу. «Я сказал, чтобы вы не мешали мне.» - говоря вслух, строго и с сухостью в тоне отчеканил Куросаки, прекрасно понимая, что его услышат. Он более не отвлекался на анализ положения своих «внутренних дел», потому что физически ощутил уход мрачной тени с шестерней мышления. Но если бы юноша всё же уделил немного внимания на «самокопание», то нашел бы вихрящуюся силу… насильно смирённой влиянием голубого свечения, напоминавшего пятиконечную звезду. Выхода всё не было… Это раздражало и злило… Но Ичиго сохранял хладнокровие. Он знал, что пространство Гарганты не будет растягиваться бесконечно. Его намерение выйти в Каракуре было ясным и заточенным, духовная тропа шла ведомая этим желанием. Чувства не были сбиты, запутанны, одурманены или ещё что. На секунду… только на секунду… у него в голове пронеслась мысль о том, что сама Судьба нарочно задерживала его в этой бесконечной пустоте… но он изгнал подобные суеверия прочь. Он продолжал бежать… и обязательно достигнет цели…

***

Каракура… или же… ФАЛЬШИВАЯ Каракура… медленно обращалась в руины. Соуске Айзен, сопровождаемый довольно долго молчавшим Гином Ичимару, стоял в воздухе над подставным городом, легко и просто формируя под ногами духовную платформу. Подобного рода трюк для него был легче пылинки на ветру, когда другие бы сочли это простым дыханием. Лидер предателей окидывал поле боя аналитическим взглядом, всё время сохраняя на лице уверенную линию скромной улыбки. Он уже разделил все идущие сражения по секторам, мысленно отметив местоположение каждой сражающейся фигуры. В первой зоне: Койот Старк и Лилинетт Джинджербак – Примера Эспада – против Джуширо Укитаке и Кёраку Шунсуя. Как изначально Айзен и планировал… точно как и то, что дуэт арранкаров, даже в своём выпуске, не справится с учениками Ямамото и попросту погибнут. Это ничуть не волновало капитана-предателя. Во второй зоне: Барагган Луизенбарн со своими фрассьонами против Сой Фон с компанией лейтенантов. Айзен уже рассчитал, что в первой и даже второй фазах боя Барагган окажет значительное сопротивление и даже убьёт несколько лейтенантов своим Ресуррексион, но в последующих фазах он начнёт уступать и в итоге будет уничтожен. Тоже никаких колебаний. Третья зона: Тиа Халлибел против Тоширо Хитсугаи. Вода против льда. В связи с масштабностью и риском, Трес Эспада и Капитан Десятого Отряда сражались один-на-один… и Айзен уже предвидел поражение своей подчиненной. Говорить об этом особо было нечего. Четвертая зона: Канаме Тоусен против Комамуры Саджина. Противостояние старых друзей, которого искренне желал сам Канаме… которому Айзен не так давно дал некоторые «улучшения»… и даже так, по расчетам Соуске, победителем должен был выйти капитан синигами. При своей «модернизации», Канаме был слишком слаб и не подготовлен к любым сражениям в своём состоянии. Пятая: Заэль-Апорро Гранц против Маюри Куротсучи. Противостояние, так сказать, сумасшедших психопатов-маньяков-ученых. На сражение оба принесли свои «изобретения» и не брезгали ими пользоваться… и всё равно Заэлю было запланировано умереть, хотя и значительно ослабив Капитана Двенадцатого Отряда. Остальных капитанов и парочку лейтенантов на себя разобрали фрассьоны эспад, как той же Тии Халлибел, и некоторые нумерос, которых взяли в мир живых. Точно как и с членами Эспады, Айзен уже предвидел смерти всех иных арранкаров. Молча созерцая «военную карту» с небес, капитан-предатель ощутил легкое покалывание около груди. Не подавая признаку, он ненадолго расслабленно прикрыл глаза, лишь чуть-чуть наслаждаясь неестественным ощущением. Хогьёку. Сфера Разрушения. Духовный артефакт из двух половин двух разных создателей. Своеобразный «Исполнитель Желаний». Взяв и использовав некоторое количество духовной энергии Иноуэ Орихиме, Соуске добился того, что смог совместить своё тело с поистине Божественной Регалией. Сейчас Хогьёку было в «спящем» состоянии, не неся особой пользы… но когда оно «пробудится»… Подумав о пробуждении, Айзен едва изменился в лице. Капитан-предатель осознанно вспомнил своё непринужденную беседу с Ичиго Куросаки, после того как подросток уничтожил защитные стены Лас Ночес и убил несколько незначительных арранкаров, переведя на свою сторону Гриммджо Джагерджака. Но ни одно из этих достижений привлекало Айзена. Абсолютно нет. Больше всего, он был заинтригован тем… как Хогьёку попыталось СЛИТЬСЯ с Ичиго Куросаки! Капитан-предатель уже давно знал, к чему приведёт контакт достаточно могущественного существа и Хогьёку… но в том случаи… Хогьёку отреагировало САМО. Оно буквально вылетело из его руки в сторону юноши и впилось точно в центр грудной клетки… куда сам Соуске и вживил сферу. Легкое любопытство глодало Айзена. Было интересно узнать, как бы всё обернулось, не будь процесс слияния прерван самолично Сокьёку. Ах да… Сокьёку. В мире не осталось таких вещей, которые смогли бы удивить Айзена, но это?... Это было что-то воистину невообразимое… но НЕ невероятное… особенно когда это касалось Ичиго Куросаки. Если бы Соуске удалось полноценно поговорить с Ичиго, то он бы воздал ему и Сокьёку искреннюю похвалу. Они крайне и крайне долго умудрялись скрывать свою связь от него… и наверняка от синигами тоже. Поистине невероятный подвиг. Но что заслуживало большей почести, так это возможность их союза! Куросаки Ичиго… тот, кто мог бы быть стоять на равном ему пьедестале… не осознающий себя гибрид трёх видов… почти что трансцендентное существо… Сокьёку… изначально, занпакто без владельца… оружие, стирающее души из существования… меч с силой равной миллионам духовных мечей… и… что знали лишь единицы… первый выкованный занпакто… Мысли о силе, которую их дуэт мог достичь, будоражили Айзена. Возможно, если бы ещё тогда, во время пленения Куросаки Ичиго, он вступил в контакт с подростком и попробовал завербовать его… Хотя нет… оно того не стоило…. По многим причинам… Но мысли об этом же союзе подали уму капитана-предателя запрос о создании вопроса. Если Сокьёку, что на удивление бывшего капитана оказалась девушкой, стала занпакто Куросаки Ичиго… то что стало с его изначальным занпакто? И была бы сила юноши с изначальным занпакто равной или больше силе с Сокьёку? Загадки, загадки и загадки… В иной момент и в иной ситуации, Айзен с превеликой радостью потратил бы неприличное количество времени на составление теорий, большая часть из которых наверняка была бы им же опровергнута. Вопрос бы могло породить и возможно потерянное наследие мальчика… его главная особенность… его возможно исчезнувшая гибридность… но благо Айзену довелось так или иначе засвидетельствовать обратные доказательства. Особенно сильно помогла одна незначительная запись-трансляции, которую он наблюдал до ухода из Лас Ночес и Уэко Мундо. Во время боя с Улькиоррой Сифером, Куросаки Ичиго использовал Маску Пустого и воспроизвел технику Гран Рей Серо, вмешивая свою кровь несвойственным для пустых образом. Последнее, скорее всего, было далёким отголоском его наследия как Квинси. Необычным откровением так же стала и внезапная вторая форма у уже наверняка убитого Куатро Эспады… но на фоне состояния Ичиго это был лишь блеклый образ, что был для Айзена как необычное, но необязательное знание. Хогьёку вновь пропустило по телу волну тонкой боли. Поражая кости, переходя на костный мозг, перетекая на нервы и от них разносясь по остальным составляющим организма. Становилось не столько больно, сколько немного дискомфортно. Чем-то напоминая сеанс иглоукалывания. Но для «пробуждения» всё ещё было рано. Отделяясь от ранних мыслей и оценки собственного состояния, Айзен вновь обратился к полю боя… и улыбнулся чуть шире. Все сражения всё ещё продолжались – каждая пешка вела отчаянную борьбу за свою жизнь и будущее, даже не понимая, что ничего из этого не входило в планы манипулятора – но не баталии подняли капитану-предателю настроение. Там, в фальшивом городе, точно в центре пересечения всех боевых зон… стоял Капитан Первого Отряда… Генрюсай Ямамото Шигекуни. Старик всё ещё носил своё капитанское хаори с нумерацией отряда, но более не выглядел расслабленно и непринужденно, коим иногда пытался казаться. Его морщинистое лицо пылало в гневе на капитана-предателя и взглядом он пытался прожечь в нём дыры, хотя и тщетно. Само появление «сильнейшего синигами» в мире живых было чем-то, что можно было охарактеризовать лишь одним словом – катастрофа. Одно его духовное давление уже угрожало столь ценному для жнецов душ духовному циклу, а выпусти он шикай… но были объяснения появлению старика. Во-первых, сам город. С перехода в мир живых, Айзен сразу заметил, что абсолютно вся Каракура была подменена. Да, все здания, инженерно-архитектурное расположения и даже выпавший снег были попросту идентичны… но вот отсутствие каких-либо духовных сигнатур не было чем-то естественным. А во-вторых… печати и барьеры кидо… причем очень и очень серьёзные. По сути, вся эта Фальшивая Каракура сейчас была отрезана от всего мира всевозможными барьерами. Ни войти, ни выйти. Так же печати не пропускали никакой духовной энергии и в целом наверняка подпитывались из самого Сообщества душ бывшими членами расформированного отряда кидо. Умная ловушка… и наверняка придуманная Киске Урахарой. Но, в любом случае, внимание сейчас стоил лишь капитан-командор жнецов душ. Даже будучи на высоте птичьего полёта, Айзен прекрасно ощущал его духовное давление, что практически бросало ему вызов. Глупо было клевать на такой очевидный крючок… но небольшая разминка не была лишней… да и само сражение с «сильнейшим синигами» могло бы ускорить процесс «пробуждения» Хогьёку. Всё это время Гин наблюдал за Айзеном с неестественной для себя отрешенностью. Не стоить понимать это неправильно, змееподобный синигами всё ещё сохранял свою неестественно широкую линию ухмылки чуть ли не на всё лицо, выражая то ли насмешливую игривость, то ли детское ликование… но внутренне он был сам не свой. Точно с того момента, как его чуть не убил Куросаки Ичиго. Гин быстро восстановился после избиения и с того же момента никак не мог кое-что понять… ему просто очень-очень-очень и очень в степени очень повезло? Какое-то неизвестное божество накинуло на него святую мантию? Или где-то в беспредельном космосе какое-то иное существо случайно чихнуло и это сказалось на его выживании? Один вопрос терзал и мучил его разум, хуже любой пытки… Почему Куросаки его пощадил? Его жизнь была точно в его руках! Меч уже был поднят и готов для убийственного рассечения! Взмахни и дело с концом!... но парень его пощадил… оставив с гигантским отпечатком жесткой подошвы ботинка на лице. Ичимару вспоминал ещё кое-что. В тот момент, когда Ичиго поставил его на колено… Гин испытал то, что могло охарактеризовать как… смерть. Каждый возможный звук попросту исчез, как и всё окружение. Единственными вещами, что он ощущал, стали его сбившееся дыхание… забившееся сердце… и сжимающий глотку страх. Сереброволосый синигами часто готовил себя к тому, что его план мести закончится собственной кончиной. Он всегда считал, что не испугается смерти. А теперь ему было страшно. Более он не был уверен в том, что сможет нанести Айзену удар в спину и спокойно умереть в процессе. Страх так же породил у Гина сомнения – а сработает ли на Айзене отравляющий эффект его банкая? В нынешнем состоянии лидера предателей – скорее всего да, но Ичимару не был глуп и понимал, что будет пойман даже до начала злонамеренного действа. А когда Айзен начнёт это «пробуждение» Хогьёку? Гин нервничал. Очень сильно нервничал. Даже слишком сильно. Ещё никогда за всю свою приличную жизнь он не испытывал такого страха и сомнения. Всегда он считал себя хладнокровным ящером… притаившейся змеёй… но теперь у него не было ни грамма уверенности в этом. Этого ли добивался Ичиго Куросаки, когда пощадил его? Подросток пытался сломить его изнутри таким ловким ходом? Накинуть стресса и немых загадок, чтобы переломать у него всякую уверенность и сделать недееспособным в грядущем? Чтобы там юнец не намеревался сделать… Ичимару чувствовал, что у него это удалось… «Гин, - вырывая из попыток распутать мешанину собственных мыслей, голос Айзена привлек сереброволосого подручного, – пора и нам самим проявить свои таланты, ты не находишь?» Ичимару давно изучал Айзена, ещё с тех пор, как тот навредил его подруге, Рангику Мацумото – нынешней лейтенанту десятого отряда – поэтому он сразу прочитал в тоне не вопрос, а указание выдвигаться. Пытаясь взять себя в руки и не выдать бесконтрольный хаос эмоций, Гин мягко развел руками и, покачивая головой, пожал плечами. «Тут и там уже гул да блеск, Айзен-сама. – придерживаясь шутовской манеры речи, пояснил сереброволосый. – Вопрос в том… зажжем ли мы ярче?» Более не перекидываясь словами, Айзен шагнул в сюнпо точно по направлению к Ямамото, а вслед за ним пошел и Гин… мысля о том, что он должен выжить любой ценой… продержаться до последнего… не колебаться… И… о Великий Король Душ… как же ему было страшно… К несчастью всех сторон конфликта… далеко на окраинах фальшивого города открылась гарганта… из которой вот-вот должен был появиться один конкретный человек… главная фигура идущей истории… … и он не мог знать, что его родной город вместе с сестрами был подменён на ненаселённую фальшивку…

---------ОМАКЕ!!!!---------

----- Я... Вестник войны -----

Более не перекидываясь словами, Айзен шагнул в сюнпо точно по направлению к Ямамото, а вслед за ним пошел и Гин… мысля о том, что он должен выжить любой ценой… продержаться до последнего… не колебаться… И… о Великий Король Душ… как же ему было страшно… К несчастью всех сторон конфликта… далеко на окраинах фальшивого города открылась гарганта… из которой вот-вот должен был появиться один конкретный человек… главная фигура идущей истории… Или же... нет... Открывшись на вершине мирно стоявшего многоэтажного здания, гарганта имела странно-неустойчивую форму и будто бы колебалась-глючила в пространстве. Тьма внутри неё была полностью неразличима и больше напоминала жидкость... из которой показалось навершие меча. Вслед за ним вышла часть двуручной рукояти... а потом он сам владелец явно двуручного меча. Для японии... он выглядел совсем не по японски... ибо носил РЫЦАРСКИЕ доспехи ужасающего вида. Весь металл был черным, но детали тут и там имели серебристые или красные контуры. Сама броня состояла из пластинчатого нагрудника с выступающей защитой для шеи. Плечи венчали наплечники из сложенных капель-пластин, причем левый наплечник был крупнее и имел выступающие шипы. Соблюдая норму, мрачный рыцарь так же носил поддоспешник черно-серого цвета... со следами засохшей крови. Проглядываясь на сгибах локтей, можно было увидеть плетение чугунно-серой кольчуги. Вызывая лёгкий гул, он наступал на поверхность латными ботинками со множеством ремешков и шипованными наколенниками. Руки ниже локтей были защищены лишь с тыльной части... и заканчивались ужасающими когтями, будто бы созданных для нанесения чудовищных рваных ран. Прямо за рыцарем развевался его черный плащ с изображением человеческого шлема-черепа. Ну а в одной из рук, уложив лезвие на плечо, он сжимал длинный европейский меч на манер цвайхандера. Описать оружие было трудно, но всем своим существом оно воплощало жестокость, силу, зверство, кровопролитие и... войну. Покинув врата между мирами, рыцарь остановился на месте и, сделав глубокий вдох, окинул хищно-азартным взглядом царящий хаос из множества сражений. Он с удивлением смотрел на разные сектора сражений, мысленно оценивая их серьёзность... пока наконец... не начал смеяться. "ПХАХАХАХХАХА!!! Ну и ну! - унимая смех, рыцарь насмешливо провел рукой по лицу, как бы смахивая несуществующие слёзы. – Это ЯВНО не наш мир... Но тут явно происходит то, чего бы мы хотели у себя! Не так ли... Апполион?" Откликаясь на своём имя, рыцарь ощутил услышал мрачный женский смех из глубин своей души. Названная Апполион, женщина постепенно перестала смеяться и мечтательно вздохнула. "'Ах если бы только подобное произошло у нас... Но ты знаешь, как это бывает... Иногда нужна искра... Ичиго.'" Тёмный рыцарь, что оказался совершенно Иным Ичиго, мрачно и зловеще ухмыльнулся. Свободной рукой он провел по всей голове, вызвав вспышку черно-красного реацу и покрыв незащищённую часть тела рыцарским шлемом... одновременно напоминающим человеческий череп. "Позже мы пустим такую искру в своём мире... сможем отсеять овец от волков... а пока? Раз уж выпала возможность... НУЖНО ХОРОШЕНЬКО РАСПРОБОВАТЬ ЭТО!!! РАЗОЖЖЕМ ВОЙНУ, АППОЛИОН!!!!" Объявив о выпуске своего шикая, Этот Ичиго окрестил всю фальшивую Каракуру своим полем боя, где ныне будет решаться... кто есть волк, достойный жить... а кто овца, живущая до скорого убоя.