Танцор в темноте

      Помещение было душным, даже воздух казался горячим. Пришлось галстук на шее ослабить и верхние пуговицы на рубашке отстегнуть; не хотелось бы обливаться по́том ещё до выхода на публику. Теперь собранный и элегантный вид Такахаши скорее походил на что-то эротическое, по словам его партнёра конечно же.       Теплая ладонь Джонни аккуратно ложится на талию притягивая к себе. Сердце трепещет в груди Кенши при касании и взгляд непроизвольно косится в сторону в кривой усмешке. Бандонео́н внезапно обратил на себя слух, исполняя свои первые расписанные на бумаге ноты. Приглушённый ропот зрителей и звон металлической посуды становятся одной гармонично бурлящей мелодией. Музыкант словно плывет по клавишам фортепиано, подстраиваясь под нарастающий темп. Дыхания смешиваются, и тела движутся в унисон.       Рука почти невесомо прошлась по бедру и ниже, приподнимая ногу выше. Кенши крепко сжимает чужое плечо при наклоне, носы находятся противоположно друг другу. Такахаши неосознанно кусает щёку изнутри, когда грудь напротив плотно прижимается к собственной. Скорее всего там останется след. И О-Боги, голова идёт кругом от приторного одеколона Кейджа; теперь в мыслях гуляет только его имя, образы в различных сюжетах и шепот, неугомонный, иногда раздражающий, однако такой привычный и свой. В большинстве случаев настораживает его громкое молчание, как если бы любимое барахлящее радио сломалось и больше не работало.       Кейдж рывком отдергивает концы повязки заставляя другого откинуть голову, и опускаясь скользит кончиком носа по открытой нараспашку шее. В моменте, нога Кенши ловко обхватывает голень рядом, затем вращается и изящно вытягивает стопу. После оба мужчин стоят в завершающей позе, дыша рывками и глотая воздух. Гости аплодируют стоя, некоторые из присвистывают. Тихие слова Джонни были неразборчивыми, так как между зубами он что-то прижимал.       — Ты знал, что красные розы тебе к лицу? — у него на губах явно расцвела улыбка, яркая, на все тридцать два. Где-то в далеке до ушей Такахаши проскользнул выделяющийся звук вспышки камеры, его голова по инерции отреагировала слегка повернувшись в сторону шума, и он нахмурил брови к переносице представляя этот снимок у себя перед окутанную тьмой взором. Подумав и решив больше не думать об этом, Кенши, протягивает руку к лицу Джонни, но врезается в подбородок, затем его пальцы небрежно поползли вверх по гладкой коже и схватили розу во рту несомненно глупо выглядящего партнёра.       — Как нелепо, Кейдж.       — Да ладно тебе, согласись, что я прав.       — Ни в этой жизни.       Столики, по комментариям Джонни, были все до последнего забиты посетителями, а зал освещала одна огромная люстра посреди потолка, придавая романтической и слегка интимной обстановки. А заразительный гогот Кун Лао рядом сидящего, почти кричал о их «просто космически-крутое-прикольное выступление».       — Вы бы ещё потрахались на этой сцене! — по ребячески хлопает он по спине Джонни, а тот, отпивая черт-знает-что в бокале, отвечает, блистая своим далеким остроумием.       — Черт возьми, чувак, ты не представляешь, я держался всеми силами, — острым концом туфли Джонни поддел брюки красного цвета оголяя конечность, Кенши поперхнулся воздухом и грубо оттолкнул того под столом.       — Это было завораживающе, — подключается Рейден, подходя к их общему столику и ставит небольшой поднос с едой. Кун Лао склонил корпус, первым потянувшись к тарелкам. Рейден мягко улыбается одними глазами, затем вдавливает локоть в макушку их лучистого товарища, тем самым намекая ему заткнутся.       Кто-то из присутствующих пытался ненавязчиво или с дерзким «да насрать», подкрасться к их дружной компании с двумя громкими именами и раззявив рот попросить автограф; другие клацали по кнопкам своих мобильных, выпрямив руку перед их физиономиями и корча рожи. Впрочем, ничего нового для Кейджа, однако не для Кенши Такахаши. Каждый раз как будто в первый. Джонни тут точно бы пошутил.       — Слушай, — Кун Лао вертит в ладони ножкой курицы перед носом у Такахаши, — а ведь повязка на глазах — это отличный способ доказать, что ты пляшешь в слепую. Хрен кто докопается!       Неловкая ухмылка растягивается на лице Кенши.       — Я ношу её не потому, чтобы что-то доказать, Кун Лао.       — Ну, всё-таки, не каждый день увидишь слепого танцора, — скромно шепчет Рейден.       Легкий смешок щекочет уши, да так, что позвоночник Джонни покрылся мурашками. Одним движением Такахаши снимает с лица повязку, та мягко упала ему на шею демонстрируя радужку цветом льда глаз. Они беспорядочно бегали по столу, словно ища за что можно зацепится в этом сплошном ничего. Иногда он ощущает себя тонущим в этой бездонной черноте, а голоса дорогих ему людей как спасательный круг, за который Такахаши судорожно цепляется.       Кенши может услышать, как эти трое-бесстыдников застыли, пристально осматривая его, даже не дыша.       — Можете вдохнуть.       — Кенши, принцесса, ты просто красотка без этой тряпки, — Джонни воодушевленно охнул и откинулся на спинку стула, та в ответ мерзко скрипнула.       Бровь Кун Лао дернулась, когда очередной поклонник через плечо их знаменитого друга извиняюще протянул руку с бумагой и ручкой.       — Х-е-ей! Кто нибудь, когда нибудь будет умолять меня расписаться на их спинах?! — возмущённо машет руками шляпник-неугомонник. — Малой, тебе случаем, моё лицо ничего не напоминает?       Мальчишка с зализанной на бок чёлкой, как по пять копеек глазами глянул на него сверху-вниз, поспешно отступая назад.       — Не кошмарь ребёнка, — сгорбившись к полупустой тарелке бормочет Рейден. Джонни громко рассмеялся, будто хочет пронзить своим голосом каждого присутствующего, и подбодрительно пинает друга так, что шляпа слетает с макушки куда-то в сторону. Крашенные татуировками большой и указательный пальцы Кенши мнут край бархатной скатерти; кусать щёку изнутри для Такахаши стало уже болезненно.