Come and Taste Me Now (18+)

Дом|Саб / Лёгкая регрессия / Анальный секс / Обращение как с животным

Сынмин знал Чонина как свои пять пальцев. И он знал, что иногда, при всей его стоичности и цундэрэ, ему просто хотелось, чтобы о нём позаботились. Чтобы не думать. И, возможно, Сынмин не совсем обычным способом помогал ему в этом, но им это подходило. — Руки и колени, щенок. Я хочу увидеть, как ты виляешь хвостом, как хорошая шавка, — приказал Сынмин, надавив ногой на заднюю часть колена Чонина. Младший заскулил и опустился на пол, склонив голову на плечи. Ободок с собачьими ушами немного сполз с его головы, отчего он стал ещё больше похож на скулящего щенка. Пушистый хвост-пробка в его заднице сдвинулся, когда он принял нужное положение, и ещё один жалобный скулёж вырвался из его горла. — Молодец! — Сынмин потянулся вниз и шлёпнул Чонина по попе, заставив его вскрикнуть. — Да ладно тебе. Разве я не говорил, что хочу увидеть, как ты виляешь хвостом? Смущение сжигало Чонина изнутри и снаружи, но от этого жар в животе только усиливался. Он зажмурил глаза, ещё немного выгнул спину и начал покачивать бёдрами. Пробка в его заднице скользнула глубже и упёрлась в простату, заставив его заскулить. — Бедный щенок, — ворковал Сынмин, расхаживая так, чтобы оказаться перёд Чонином. Он присел на корточки и почесал Чонина за ушами. — Уже слишком глуп, чтобы пользоваться словами? Чонин открыл рот, но из него вырвалось лишь хныканье. Он уже так глубоко погрузился в свои щенячьи мысли, что настоящие слова были не к месту. Он ещё не дошёл до того, чтобы лаять, но уже подходил к этому. — Глупая шавка, — поддразнил Сынмин, погладив Чонина по пушистой чёрной шерсти. — Едва успели с тобой пообщаться, а ты уже ведёшь себя как собака. Какой хороший щенок. Лицо Чонина просветлело, и он машинально покачал бёдрами, виляя хвостом. Да, всё, чего он хотел, — это быть хорошим щенком для Сынмина. Он мог это сделать. Да он и не мог придумать, чем бы ещё заняться. Его мозг был занят игрой и тем, чтобы делать всё, что скажет Сынмин. Всё-таки он был хорошо обученным щенком. Сынмин почесал шею Чонина. — Хорошо, щенок, постой здесь, пока я разденусь. Потом ты меня хорошенько оттрахаешь, хорошо? — риторически спросил Сынмин. Это был скорее приказ, чем вопрос. Чонин энергично кивнул, стараясь не шевелиться, пока Сынмин выпрямился и начал раздеваться. Медленно задрав подол рубашки, он аккуратно сложил её в сторону, чтобы Чонин мог видеть его. Зрачки Чонина полыхнули, когда он окинул взглядом обнажённый торс Сынмина. Он слегка задыхался, как собака. По его подбородку стекала слюна, когда Сынмин растёгивал пуговицу на джинсах, и он хихикнул. — Непослушный щенок, — подумал он. Вид вишнёво-красных щёк Чонина был восхитителен. После того как Чонину показалось, что прошла целая вечность — его колени болели, руки устали, а член был твёрдым, — Сынмин закончил раздеваться и сел на кровать. — Иди сюда, щенок, — сказал он, похлопав себя по бедру. Чонин быстро, как только мог, перебрался к нему на четвереньках и забрался к Сынмину на колени. Сынмин прижался к его щеке, но вместо ответного поцелуя Чонин принялся вылизывать ему всё лицо. Это было немного неожиданно, но не так уж и редко, особенно когда Чонин был глубоко в щенячьем восторге. — Ладно, ладно, я понял! — простонал Сынмин. — Хватит, мальчик. — Чонин не слушал, продолжая лизать его щёку и шею. Сынмин вздохнул и взял его за подбородок, крепко сжав его. Чонин почти сразу же обмяк в его руках. — Лежать, собака. Разве ты не должен исполнять команды? На лице Чонина промелькнуло понимание, и он кивнул, отодвигаясь от Сынмина, чтобы лечь на кровать. Сынмин подложил подушку под бёдра и раздвинул ноги. Чонин пролез между ними, и хвостовая пробка в его заднице зашевелилась. Он слегка задыхался, высунув язык, как собака, глядя на распростёртое на кровати тело Сынмина. — Давай, щенок. Подготовь меня к приёму твоего члена, — ласково сказал он, поглаживая Чонина по голове. Чонин возбуждённо вилял бёдрами и положил руки на внутреннюю поверхность бёдер Сынмина, чтобы ещё больше раздвинуть их. Дырочка Сынмина уже была свободна, так как он растягивал себя ранее. В таком состоянии Чонин никогда не был достаточно скоординирован, чтобы как следует проникнуть в него пальцами, поэтому, если он был не в настроении терпеть боль, он обычно раскрывал себя заранее. Однако Чонин умел пользоваться языком. Он опустил голову между бёдер и провёл языком по дырочке Сынмина. Старший вздрогнул, а Чонин удовлетворённо хмыкнул. Он провёл языком по промежности и облизал яйца, слюна стекала с них по подбородку. — Блять, Чонин, — простонал Сынмин, его бёдра напряглись вокруг Чонина. — Такой хороший щенок. Это усилило энтузиазм Чонина, и его лизание стало более небрежным и влажным. Он слегка прикусил одну из попок Сынмина, и тот зашипел, слегка сжав бёдра. — Осторожнее с зубами, щенок, — проинструктировал он, и Чонин кивнул с утвердительным щебетом в горле. Вместо того чтобы снова укусить его, он провёл языком по его дырочке и потянул влажные мышцы вверх, к яйцам. Сынмин застонал, а Чонин завилял своим фальшивым хвостом, его собственный живот скрутило от возбуждения. Он снова опустил голову, на этот раз просунув кончик языка внутрь его дырочки. Сынмин дёрнулся и сжался вокруг него, а Чонин просунул язык ещё глубже. Слюна потекла по его подбородку на кровать, когда он жадно присосался к ободку. Мышцы Сынмина вздрагивали от каждого толчка языка Чонина, от каждого отчаянного, нуждающегося звука, который издавал Чонин, пробуя его на вкус. Чонин мог есть Сынмина часами, даже когда его язык болел, а Сынмин был мокрым. Вкушая его, находясь так близко к нему, чувствуя, как Сынмин дёргается и дрожит от каждого щелчка его языка, Чонин не знал, что делать, и хотел стать для него ещё лучшим щенком. Но в конце концов Сынмин решил, что с него хватит, и слегка приподнялся, потянувшись за Чонином, чтобы взять его за волосы. Уши на его голове слегка сползли с места, и Чонин заскулил, поднимая голову. — Ты хороший щенок, ты делаешь мне так хорошо, — успокоил он его, поглаживая по голове. — Но я хочу, чтобы ты трахнул меня своим большим членом. Ты сможешь это сделать? Или ты слишком глупая собачка? Чонин быстро кивнул головой и сел на корточки. Пробка в его дырочке сдвинулась и стала проникать глубже, он застонал, его глаза чуть не закатились. Сынмин захихикал. — Давай, не отвлекайся, — сказал он. Чонин хныкал и облизывал губы, которые уже блестели от слюны, когда он ел Сынмина. Сынмин встал на колени и наклонился вперёд так, что его лицо оказалось над членом Чонина, а затем он открыл рот и выпустил каплю слюны на ствол. Чонин задрожал, и тогда Сынмин обхватил его член рукой, чтобы размазать слюну. Чонин застонал, его глаза слезились от возбуждения, а губы Сынмина сложились в ухмылку. — Какой чувствительный щенок, — хмыкнул он, проводя большим пальцем по кончику. Рот Чонина открылся, он застонал и снова высунул язык. — Хороший мальчик, — промурлыкал Сынмин. — Давай используем твой большой член по назначению. Он снова лёг на спину и приподнял бёдра, чтобы у Чонина был лучший доступ к его дырочке. Чонин практически задыхался, когда пристраивался к входу Сынмина. Без всякого предупреждения он вошёл в него до упора. Сынмин задыхался и выгибал шею. Растяжка жгла, но Сынмину от этого было только приятнее. — Чёрт, Чон-ин, вот так. Наполни меня так хорошо. — Чонин хмыкнул в ответ, звук был почти как лай. Сынмин глубоко вздохнул и притянул его бёдра к своей груди. — Давай, будь хорошим мальчиком и трахни меня. Чонин, как всегда послушный щенок, сделал то, что ему сказали. Он положил руки на заднюю часть бёдер Сынмина, прямо под его коленями, и на короткую секунду вытащил, а через секунду снова вошёл в него. Жжение усилилось, но боль смешалась с искрами удовольствия от того, как хорошо он был заполнен. Он застонал, и Чонин зарычал в ответ, отводя его бёдра назад, пока он не согнулся почти пополам. Его пальцы впились в мягкую плоть бёдер, точно оставляя синяки. Когда Чонин находился в таком состоянии, он любил требовать. Как бы ни контролировал его Сынмин, он всё равно делал так, чтобы его пометили. А он ещё не успел этого сделать. Всаживая член в Сынмина, он принялся сосать и покусывать его бёдра, оставляя на них пурпурные и красные следы. Чонину нравилось отмечать Сынмина, а Сынмину нравилось, когда он отмечал его. Укус его зубов усиливал удовольствие, бурлящее в животе, а знание того, что позже он заглянет себе между бёдер и увидит набухающие красные следы от зубов Чонина, заставляло его трепетать. Ощущение зубов Чонина на своей коже, а также движения его большого члена по стенкам заставляли экстаз гудеть по телу Сынмина. Он уже был близок к этому, его член был твёрдым с того момента, как они с Чонином начали играть. Вид Чонина, трахающего его вот так, не переставал заставлять Сынмина таять. Ушки на голове, подпрыгивающие при каждом толчке, осознание того, что его пушистая хвостовая пробка заставляет его чувствовать себя намного лучше. От одного этого у него чуть глаза не закатились. Толчки Чонина были небрежными и полными страсти. Но даже без всякого ритма каждый толчок его бёдер заставлял Сынмина стонать от бессилия. Он едва мог подобрать слова, чтобы похвалить или приказать Чонину, его словарный запас сводился к «Блядь, да, вот так, щенок» и «Так хорошо, так хорошо, трахни меня так хорошо». Воздух в комнате был горячим, и кожа Сынмина горела. По лицу Чонина стекали бисеринки пота, а волосы прилипли ко лбу от напряжения, вызванного тем, как сильно он трахал Сынмин. Из-за угла наклона его бёдер его кончик всё чаще задевал простату Сынмина, и его живот наполнялся знакомым, раскалённым до бела наслаждением, которое говорило ему о том, что он скоро кончит. Чёрт, как же хорошо, когда его трахает Чонин, его щенок, его хороший мальчик. Чонин снова сильно укусил его за бедро, и Сынмин едва не закричал. Он вцепился в простыни на кровати, чтобы удержаться, и задохнулся от стона. — Блять, я уже близко, Инни, хороший щенок, блять, блять… — пробормотал он. Чонин снова зарычал на его кожу и изменил положение Сынмина так, что его ноги оказались закинуты на плечо. Он ускорил темп, вбиваясь в него так, словно у него больше никогда не будет возможности трахнуть его. Сынмин едва мог сделать вдох, ему казалось, что его грудь сейчас воспламенится, а внутренности сгорят — Чонин был таким красивым, милым и грязным над ним и трахал его так сильно, что в уголках его зрения появились звёзды. — Ха-а-а, чёрт… — И тут его спина выгнулась дугой, и он кончил, извергая сперму по всему животу и груди. Он редко кончал нетронутым, но в этот раз Чонин сделал это. Младший не переставал трахать его даже тогда, когда член Сынмина снова дёрнулся и он задыхался от избытка чувств. Он тоже кончил, наполнив Сынмина спермой так, что она потекла по всей кровати. Грудь Чонина вздымалась, когда он сделал последний рывок бёдрами. Он осторожно снял ноги Сынмина со своих плеч, чтобы упереться ими в кровать, а затем выскользнул из него. При виде того, как его сперма вытекает из отверстия Сынмина, он издал печальный скулёж, но Сынмин его пристыдил. — Всё в порядке, щенок, ты все ещё претендуешь на меня, — успокоил он его. Он приподнялся, морщась от лёгкой боли в заднице. Он распахнул руки для Чонина. — Давай. Чонин улыбнулся и подался вперёд, обхватив его руками. Он зарылся лицом в его шею и стал лизать тёплую кожу. И Сынмин позволил ему это. — Хорошо, ты так хорошо справился. Чонин, — произнёс Сынмин, используя его имя, чтобы вернуть его в нормальное состояние. — Мой Чонин. Чонин хмыкнул и слегка откинулся назад, чтобы посмотреть на него. В его глазах появилось немного больше ясности. — Оставайся… — начал он, пытаясь найти слова. — Останься вот так. Какое-то время. Сынмин улыбнулся, и в его груди затеплилась нежность. — Конечно, щенок. Хочешь, мы примем ванну и поиграем с твоими любимыми игрушками? Чонин с энтузиазмом кивнул, и туман над его глазами уже вернулся. Улыбка Сынмина расширилась, и он обхватил его руками. — Хорошо, ты заслужил это. Мой сладкий маленький щенок.