Come and Taste Me Now (18+)

Чан был таким красивым, когда спал. Его волосы, волнистые после душа, который он принял накануне вечером, разметались по подушке и обрамляли щёки. Его щёки были розовыми от того, что он всю ночь пролежал под кучей одеял, и на них появился румянец, вероятно, оставшийся после секса перед сном. Его клубнично-розовые губы были слегка приоткрыты. Сквозь небольшое пространство был виден его розовый язык. Так легко было бы засунуть туда палец… Чанбин не считал себя жадным. Он знал, что нужно контролировать себя, что слишком много. Но только не в случае с Чаном. Когда дело касалось Чана, он был ненасытен. Неважно, что менее восьми часов назад он трахал Чана в матрас до слёз. Неважно, что он наполнил его своей спермой по меньшей мере дважды и заставил Чана кончить трижды. И неважно, что после этого он отъедал его в душе, чтобы вымыть, отчего тот едва не рухнул на кафельные стены. Всё это не имело значения, потому что он всё равно хотел большего. Чем дольше Чанбин наблюдал за мирно спящим Чаном, тем больше ему хотелось. Было всего два момента, когда Чан действительно выглядел спокойным. Когда он спал и когда брал член Чанбина. Так что, возможно, провода в мозгу Чанбина немного перепутались. Может быть, именно поэтому его член неуклонно твердел в трусах только от того, что Чан мирно спал в кровати. Они уже говорили об этом раньше. Чан говорил, что Чанбин может брать его, когда захочет, даже если он спит. Чанбин ни разу не воспользовался этим предложением. Но он много раз хотел этого. Но каждый раз его что-то сдерживало, в основном чувство вины за то, что он разбудит Чана. Но даже если Чан говорил, что всё в порядке, в этом было что-то неправильное, грязное. Но сейчас это только усиливало его желание. Прошлой ночью Чан спал хорошо. Лучше, чем обычно. Чанбину всё ещё было не по себе от мысли, что придётся его будить, но в этот раз он не мог ждать. Сможет ли Чан оставаться таким же спокойным? Тихо дыша, с мягким и податливым телом, идеально подходящим для Чанбина? Станет ли он реагировать на Чанбина так же, как и в бодрствующем состоянии? Стал бы он стонать во сне, видеть влажные сны, инстинктивно раздвигать ноги для Чанбина? — Блядство, — сказал Чанбин себе под нос. Он хотел знать. Нет, ему нужно было знать. Чанбин осторожно откинул одеяла. Он прикусил губу при виде обнажённого тела Чана и впился в него взглядом: лучи раннего утра плясали по его коже в розово-оранжевых крапинках. Гладкую кожу украшали пурпурные пятна — единственное пятно на гладкой поверхности мышц. Некоторые из них были более старыми и потускневшими, другие всё ещё сохраняли яркость нового синяка, поставленного губами Чанбина всего несколько часов назад. Он ещё несколько мгновений любовался старшим, на его губах играла улыбка. Затем он тихонько взял смазку, оставив её в прикроватном ящике, и положил на кровать. Затем он начал осторожно двигаться между ног. Он раздвинул бёдра так мягко, как только мог, регулируя положение медленными, уверенными движениями, имитирующими те, которые он мог бы делать сам, когда спит. Чан слегка зашевелился, и он остановился, но как только Чан затих, он начал снова. Оказавшись между раздвинутыми бёдрами Чана, он разогрел пальцами немного смазки и прижал указательный палец к его дырочке. Чан снова зашевелился и издал тихий вздох, и Чанбин снова сделал паузу. Ему очень не хотелось будить его, пока он ещё не выспался, но он уже зашёл так далеко. Его отчаяние было слишком велико. Поэтому он продолжил, проталкивая палец внутрь. Чан всё ещё был расслаблен и растянут после их предыдущих занятий, и Чанбин с легкостью просунул второй палец за его ободок. Он сглотнул, когда Чан сжал его во сне — реакция была почти автоматической. Подняв голову, он заметил, что его член тоже начал твердеть, упираясь в бедро. От осознания того, что Чан был таким же чутким даже во сне, в животе Чанбина забурлило что-то вкусное. Третий палец прилегал плотнее, чем второй, но Чан всё равно был достаточно свободен, и Чанбину потребовалось лишь мгновение, чтобы ввести его до конца. Чан снова вздохнул, но на этот раз это больше походило на стон. Чанбин осторожно ввёл пальцы и увидел, как напрягся живот Чана и дёрнулся его член. Чанбину пришлось проглотить стон, вызванный этим зрелищем. Чанбин раздвинул пальцы, и у Чана перехватило дыхание. При слабом свете в комнате его глаза быстро двигались под веками, показывая Чанбину, что он видит сон. Судя по тому, что член начал подтекать, он решил, что его прикосновения вызвали мокрый сон. Ещё через мгновение он убрал пальцы, решив, что Чан уже достаточно растянулся, чтобы принять его член. Он двигался медленно, так что Чан всё ещё спал. Он издавал тихие стоны, несмотря на то что к нему больше не прикасались, и на его лице читалось блаженство. Чанбин положил руки на талию Чана. Он был таким крепким и сильным, но иногда Чанбин поражался тому, каким маленьким он был на самом деле. Затаив дыхание и прикусив губу, он вошёл в Чана. Он едва не задохнулся, когда его влажное тепло окутало его, а мягкие стенки потёрлись о его член. Он всё ещё был тугим, но во сне стал намного податливее. В нём не было того напряжения, которое обычно преследовало Чана, куда бы он ни пошёл. Только полное спокойствие. Как только Чанбин дал себе несколько секунд на то, чтобы привыкнуть к ощущению себя внутри Чана (как бы часто он ни был, он никогда не привыкнет к этому полностью), он начал двигаться. Рот Чана открылся ещё больше, и он застонал, когда Чанбин сделал первый глубокий толчок. Он был медленным, осторожным и хотел позаботиться о Чане. Подарить ему ещё несколько мгновений блаженного покоя и наслаждения, прежде чем он проснётся. Может быть, это было немного эгоистично, но он хотел, чтобы Чан побыл таким ещё немного. Трахать его так медленно было почти пыткой. На лбу Чанбина выступили бисеринки пота, но не от напряжения, которое обычно бывает во время секса, а от того, как он себя сдерживал. Когда Чан неизбежно проснётся, он сможет трахать его сильнее. Но пока он наслаждался тем, что при каждом толчке тело Чана напрягалось, а изо рта вырывались тихие стоны. В животе Чанбина закипало тепло, а по позвоночнику пробегали мурашки удовольствия. Он не понимал, насколько сильно возбудился, просто глядя на Чана и лаская его пальцами, пока не вогнал в него свой член. Долго он не продержался. Чан немного переместился, чтобы устроиться поудобнее, и почувствовал лёгкое жжение в бёдрах. В результате смещения член Чанбина попал прямо по простате Чана, и тот громко застонал, открыв глаза. Чанбин слегка поморщился, но продолжил толкаться в него. Он не хотел, чтобы Чан хоть на секунду перестал чувствовать себя хорошо, и к этому времени он уже искал свой собственный кайф. — Бин-Бинни? — спросил Чан хриплым от сна голосом. Он открыл рот, чтобы продолжить, но вместо этого застонал, когда Чанбин снова ударил членом по его простате. — Нгх-Бинни, блять, — простонал он, снова закрывая глаза. Он шумно вдохнул и облизал губы. Чанбин ободряюще сжал его талию и провёл большим пальцем по животу. — Ты хочешь, чтобы я продолжал, хён? — спросил он, чтобы убедиться. Он знал, что Чан говорил раньше, что это нормально, что он хочет проснуться от того, что Чанбин трахает его, но если это хоть немного изменилось, то он немедленно прекратит. — Д-да, хорошо, — пролепетал Чан. — Хорошо, — ответил Чанбин, уголок его губ искривился в ухмылке. Он немного ускорил темп, но больше сосредоточился на глубоких, точных толчках. За окном уже взошло солнце, и тёплый утренний свет делал Чана таким мягким и нежным. Несмотря на то что член Чанбина болел и подёргивался каждый раз, когда Чан сжимал его, он чувствовал себя немного сентиментальным. Красота Чана могла так подействовать на него. — Ха, как долго ты… ннн… трахаешь, меня здесь… — успел подумать Чан, когда Чанбин сделал особенно сильный толчок. О, как звуки, издаваемые Чаном, сводили его с ума! По позвоночнику побежали мурашки, а к члену прилила кровь. — Как долго, что, хён? — переспросил Чанбин, и в его тоне прозвучала доля снисходительности. — Как долго ты меня трахаешь? — закончил Чан, по его красивым щекам растёкся румянец, который был розовее, чем восход солнца. — Не слишком долго, — ответил Чанбин, после чего застонал, когда дырочка Чана сжалась вокруг него. — Ты, блять, ты только что выглядел таким красивым. Я никогда не смогу насытиться тобой, поэтому не мог ждать. Я не хотел тебя будить. На лице Чана появилась небольшая улыбка. — Всё в порядке. Я никогда не буду возражать, если меня разбудят вот так, — сказал он, и это было видно по тому, как сильно он сжимал Чанбина и каким твёрдым и красным был его красивый член. — А ты всё ещё свободен, — сквозь стиснутые зубы прокомментировал Чанбин, покачивая бёдрами. Чан задохнулся, откинув голову назад. — Даже не пришлось тебя подготавливать. — Чанбин чувствовал, как приближается к нему, — одной только реакции Чана на его слова и прикосновения было достаточно, чтобы возбудить его. В животе все сильнее сжималась спираль жара, и прошло ещё несколько минут, прежде чем она разорвалась. — Чёрт, Бинни, — прохрипел Чан, и с каждым разом в его голосе проскальзывали нотки акцента. Чанбин любил, когда Чан говорил по-корейски, особенно потому, что это был верный признак того, что он вот-вот кончит. — Ты кончишь для меня, Чанни-хён? — спросил Чанбин, подкрепляя свои слова резким толчком. В ответ Чан вздохнул и быстро кивнул головой. — Хорошо, ты так красиво выглядишь, когда кончаешь, — мягко сказал он, снова проводя большим пальцем по животу. — Продолжай, можешь потрогать себя, если нужно. — Чану никогда не приходилось спрашивать у него разрешения на что-либо, но ему всё равно нравилось получать его. Он так много времени проводил за тем, чтобы быть главным и знать, что делать, что иногда было просто приятно, когда кто-то другой делал это за него. Чан потянулся вниз и обхватил рукой свой член, синхронизируя толчки кулака с толчками Чанбина. Младший всё это время трахал его медленно и глубоко, но теперь он не мог удержаться от того, чтобы не ускорить темп. Удовольствие заструилось по позвоночнику при виде того, как Чан дрочит его вытекающий член, и при ощущении его стенок вокруг своего члена. Он ещё несколько раз крутанул бёдрами, прежде чем со стоном кончил, заливая Чана своей спермой. Чан застонал, когда Чанбин, дёргаясь внутри него, пережил свой оргазм. Чанбин кончил, и это вывело его из равновесия, и он издал протяжный стон, кончив себе на живот. Член Чанбина снова дёрнулся при виде блаженного лица Чана, когда он кончил, но он постарался сдержать своё возбуждение. — Такой красивый, хён, — хмыкнул он, потянувшись вверх, чтобы погладить Чана по щеке. Чан тихонько хмыкнул. Его грудь вздымалась и опадала от тяжёлых вдохов. — Мне придётся ещё раз принять душ, — сказал он, игриво надув губы. Чанбин закатил глаза. — И это всё, что ты можешь сказать? Я знаю, как это происходит, — ответил он, покачав головой. Чан рассмеялся, и вдруг в голове Чанбина возникла идея. — Вообще-то… у меня есть лучший способ привести тебя в порядок. Чан поднял брови и наклонил голову. — А? Как? Чанбин отстранился и оттолкнулся, опустив голову между бёдер Чана. Старший задрожал, и он ухмыльнулся, приступая к работе. Это был хороший способ привести его в порядок, но также и повод продолжать ласкать его, потому что Чанбину действительно никогда не будет достаточно.