Come and Taste Me Now (18+)

Транс! Хёнджин / Упоминание гендерной дисфории / Гениталии Хёнджина описываются как: киска, вагина, клитор и тд. / Межбедренный секс / Куннилингус / Сквиртинг

— Блять, у меня нет презервативов. В прошлый раз они закончились. Хёнджин замер под Чаном, нахмурившись. — Ты уверен? — спросил он с лёгким хныканьем в голосе. Чан кивнул. На его лице появилось извиняющееся выражение, и Хёнджин вздохнул. Дело не в том, что они не были чисты, просто Хёнджин не хотел, чтобы произошла случайная беременность. Он и так боролся с дисфорией. — Всё в порядке, — сказал он через секунду, потянувшись к щеке Чана. — Правда. Ты же знаешь, это не единственное, что мы можем сделать. Ты всегда можешь воспользоваться своим талантливым языком, — хихикнул он, с восторгом наблюдая, как краснеет лицо Чана. Хёнджин был уверен, что Чан мог бы выиграть Нобелевскую премию только за свои навыки поедания кисок. — Вообще-то… — начал Чан, глядя куда-то в сторону. Он почесал затылок. — Есть кое-что, что я хотел попробовать, и я не знаю, мне кажется, что это очень хорошая возможность. Я всё ещё могу съесть тебя, но… могу ли я сначала трахнуть твои бёдра? Возбуждение в животе Хёнджина, а затем и пульсация между ног были почти мгновенными. Он сжал бёдра вместе и, судя по тому, как искривился в ухмылке рот Чана, заметил его реакцию. — Тебе нравится, как это звучит? — Хёнджин скривил лицо и толкнул Чана в грудь. — И что? Это ты заговорил об этом. Слезь с меня, чтобы я мог занять нужную позу. — Чан захихикал, съезжая с кровати, и Хёнджин перевернулся. Он знал, что его лицо должно быть ярко-красным от того, как оно горело. Он встал на колени и сжал бёдра. Из этого положения Чан мог видеть, насколько мокрым был Хёнджин от прелюдии, которую они устроили ранее, а также внезапный прилив возбуждения от одной только мысли о том, что Чан трахает его бёдра. — Вау, я никогда не привыкну к этому зрелищу. Не могу дождаться, чтобы попробовать тебя на вкус после этого, — сказал он. Чан просунул палец между складок Хёнджина, и тот резко вдохнул, почувствовав прикосновение. — Ты такой мокрый для меня, Джинни. Хёнджин задохнулся, пытаясь скрыть стон. Грязные разговоры Чана всегда расстраивали его, потому что он хотел, чтобы тот просто перешёл к делу, но в то же время ему это слишком нравилось. — Ты не лучше, — ответил Хёнджин. — Я чувствую, как ты капаешь мне на ногу. — И что? Ты такой сексуальный и великолепный, как я могу не капать на тебя, детка? Хёнджин хотел было скривиться, но Чан прекрасно знал, как сильно на него действуют слова похвалы. — Можно, Чан, пожалуйста, — сказал он, и пульсация в его киске уже стала слишком сильной. Чан провёл пальцами по клитору Хёнджина, и тот зашипел. Чёрт, ну почему Чан должен быть таким дразнящим. — Хён. — Прости, прости, не удержался, — весело сказал Чан. — Давай я возьму смазку. — Он встал с кровати и пошёл искать смазку, которую они хранили в основном для тех случаев, когда Чан хотел, чтобы Хёнджин трахал его своим страпоном. Он быстро вернулся и забрался на кровать позади Хёнджина, к его облегчению. Щелчок, с которым Чан откупорил бутылочку со смазкой, эхом разнёсся по комнате, и Хёнджин вздрогнул. Он намазал приличное количество смазки на свой член, его дыхание сбилось, и, несмотря на то, что это был такой лёгкий звук, он донёсся прямо до вагины Хёнджина. Стенки его киски сжались, и ему захотелось, чтобы сегодня Чан действительно наполнил его и оттрахал как следует. Но даже такое прикосновение Чана было бы хорошо. — Твои бёдра такие чертовски красивые. Мне они всегда так нравились, — пробормотал Чан, протягивая руку, чтобы сжать упругую плоть под задницей Хёнджина. Его кожа горела от прикосновений Чана, и он сдержал хныканье. — Сожми для меня свои бёдра, хорошо? Хёнджин сделал, как ему было велено, и сдвинул колени ближе друг к другу, так что его внутренние бёдра прижались друг к другу. — Да, вот так, — сказал Чан. Хёнджин почти слышал довольную улыбку в его голосе. Он практически затаил дыхание, ожидая, когда Чан прикоснётся к нему. Когда руки Чана прошлись по его талии — месту, которое он раньше так не любил из-за своей дурацкой дисфории, пока Чан не показал ему, как ему это нравится, — по позвоночнику прошла дрожь, а по коже побежали мурашки. Кончик члена Чана коснулся маленькой щели между бёдрами Хёнджина, и он почувствовал, как по его коже размазывается влажный предэякулят и смазка. Наконец член Чана проскользнул между стиснутыми бёдрами Хёнджина, и у него перехватило дыхание. — Ахг, какие у тебя мягкие бёдра. Просто охренительно, — простонал он. Чан сжал бёдра Хёнджина, и у него заныло сердце. И боль только усилилась, когда Чан начал двигать бёдрами, протискиваясь между бёдер Хёнджина с таким же энтузиазмом, как и во время регулярного траха с ним. От осознания того, что он доставляет удовольствие Чану, тепло волнами распространялось от головы до пальцев ног. Его ноги начали дрожать, когда Чан подался бёдрами вперёд, и влажное хлюпанье его смазанного члена, скользящего между бёдер, стало единственным звуком, помимо тяжёлого дыхания и тихих стонов Чана. При каждом толчке его ствол тёрся о клитор Хёнджина, и даже лёгкое давление заставляло его стонать. Его бёдра тоже были такими чувствительными, и во время прелюдии Чан обычно первым делом брался за них. Всего несколько поцелуев так возбудили Хёнджина, что с него капали соки, пропитывая боксеры. Чан, трахающий свой член между ними, похоже, ничем не отличался от других. Хёнджин чувствовал, как становится всё более влажным, и понимал, что, наверное, уже блестит. — Блять, это… дерьмо, — поклялся Чан, но его слова оборвались, когда Хёнджин сжал его бёдра. — Я знал, что это будет хорошо. Я скоро кончу. Тогда я обещаю, обещаю, обещаю, что сделаю тебе так хорошо, Джинни. Я заставлю тебя кончить в мои пальцы и рот. Тебе бы понравилось, да? — А-а-а, хён, — хныкал Хёнджин. Он прикусил нижнюю губу, и его живот перевернулся. Ему нравилось, когда Чан становился разговорчивым во время секса. В половине случаев он затыкал его поцелуем, но только потому, что это так возбуждало его, что он едва мог это выдержать. — Возможно, это может произойти только от этого, — сказал он. Хёнджин всегда был чувствительным, но после приёма тестостерона его либидо значительно повысилось, и он стал ещё чувствительнее. И то, как кончик члена Чана ударялся о его набухший клитор при каждом движении бёдер, приближало его к этому смущающе быстро. — Да? — риторически спросил Чан. Голос у него был напряжённый, задыхающийся. Хёнджин понял, что он близок к этому. — Ну же, хён, — заикался Хёнджин. — Смажь мои бёдра своей спермой. Пометь меня. Бёдра Чана затряслись, и он застонал. От того, как он вцепился в талию Хёнджина, у него закружилась голова. — Блять, — воскликнул он. Киска Хёнджина сжалась, и он сдвинул бёдра, чтобы Чан получил более тугую дырочку. — Кончи на меня, Чанни, пожалуйста. — Чёрт. — Внутренности Хёнджина расплавились, когда Чан застонал и высунул член межбёдер, чтобы пролить сперму на заднюю часть бёдер и задницу Хёнджина. Тот хныкал от ощущения выделений на коже, а потом Чан перевернул его на спину. — На кровать, — задыхался он. В животе заклокотало от прилива сил. Чёрт, как же он любил, когда Чан держал его в руках. — Мы можем постирать простыни. Я хочу видеть твоё лицо, когда смотрю на тебя, — сказал он. Чан схватил Хёнджина за бёдра и раздвинул их, а затем опустил голову вниз. Хёнджин подавил стон, когда Чан провёл языком по его складочкам и по дырочке к клитору. Он втянул набухший бутон между губами, и ноги Хёнджина подкосились. — Боже мой! — задыхался Хёнджин. Он откинул голову на простыни и облокотился на кровать, пока Чан посасывал его клитор и энергично вылизывал дырочку. — Ты чертовски вкусный, — простонал Чан, его слова вибрировали на чувствительной коже Хёнджина. Он провёл языком по его клитору, и его спина выгнулась дугой. — О-о-охх фу-у-укк, Чан, Чан, — напевал Хёнджин. — Я скоро кончу. — Да, кончи для меня, я хочу попробовать тебя на вкус. — Чан возобновил свои ласки, как только закончил говорить, попеременно просовывая язык в дырочку Хёнджина и облизывая его клитор. Живот Хёнджина напрягся, и он отчаянно сжимал язык Чана, когда тот лизал его. От удовольствия у него по позвоночнику побежали мурашки, и он сжал кулаки. — Я кончаю, чёрт, — прохрипел он. Его тело напряглось, а рот раскрылся в беззвучном стоне. Он кончил так сильно, что из него полилась прозрачная жидкость, обдав язык Чана. — Вот дерьмо, — пробормотал Хёнджин. Чёрт, он что, только что сквиртил? Чан жадно пил жидкость, слизывая её с себя, пока Хёнджин не схватил его за волосы, чтобы остановить, — он был слишком возбуждён, чтобы позволить ему продолжать. Когда Чан сел, он тут же схватил Хёнджина и притянул его к себе в глубоком поцелуе. Хёнджину было всё равно, что он чувствует вкус самого себя. — Ни хрена себе, — пробормотал Чан, отстраняясь. — Не могу поверить, что это заставило тебя сквиртить. Ты никогда так не делал. — Я знаю, — вздохнул Хёнджин с дрожащим смешком. — Мои бёдра просто чертовски чувствительны. И я не знаю, это было горячо… ты горячий. И рот у тебя божественный. Чан рассмеялся, наклоняясь, чтобы чмокнуть его в губы. — И бёдра у тебя божественные. — Он сжал бедро Хёнджина, и тот наморщил нос. — Прекрати, — выругался он. Чан снова захихикал. — Ладно, ладно. Давай примем ванну, хорошо? Если только ты не хочешь посидеть в нашей сперме. Хёнджин закатил глаза. — Конечно, я приму ванну. — Он сжал руки в кулаки и мило улыбнулся. — Понесёшь меня? Чан вздохнул и кивнул. — Хорошо, я понесу тебя. Хёнджин радостно захихикал, когда Чан обхватил его руками и понёс в ванную.