Касаясь холода и льда

      Возглас Хэ Сюаня был пронизан такой яростью и тревогой, что Ши Уду на какое-то короткое, но напряженное мгновение показалось, что с его сестрой что-то настолько не так, что он, пусть и является божеством, не сможет что-то придумать и поступить как-то так, чтобы позволить Хэ Сюаню убедиться, что те, кто принадлежат Небесным чертогам, способны на что угодно, способны решить любые загадки и найти то, что не получится найти ни у кого из обычных людей.       Он, так и не отводя меч, шагнул ближе, вглядываясь и присматриваясь, пытаясь понять, правильны ли его догадки. Он и сам не догадывался, что ожидал заметить, и как отнестись к тому, что могут показать ему этим неприглядные, затхлые обломки скал и камней, и та темнота, что никак не хотела рассеиваться, пусть на его ладони и разбрасывало серебристые отсветы это тусклое свечение.       Ледяное лезвие меча в его ладонях мелодично зазвенело, и шелест клинка разнесся по этим влажным, окутанным сыростью камням, когда он понял, что Хэ Сюань притискивает к себе свою сестру.       Именно свою сестру.       Не кого-то другого, опасного и непонятного.       Кого-то, против кого и пригодился бы меч Ши Уду, и кто мог оказаться этой тварью, что бесчисленные годы преследовала Цинсюаня.       Ши Уду застыл, и отсветы на его ладонях стали светлее, не такими поблекшими – и высветили ту правду, которую он не был уверен, что хочет выяснить.       Он приглядывался долго, бесконечно долго – темнота смешивалась с теми тенями, пронизанными призрачными огоньками, что могли скрывать за собой водных демонов, или низших духов, или тех существ, что опасаются нападать на людей, но только если кто-то – кто? и зачем? – не использовал древнее, запретное заклинание на монете.       И, поняв, что сестра Хэ Сюаня определенно жива – пусть и без сознания – он почувствовал те странные эмоции, что никак не мог чувствовать, но почему-то они окутывали его и принадлежали ему.       Ему должно было быть безразлично.       Его это никак не касалось.       Это не относилось и не могло относиться к нему.       Но эта странная, совсем необъяснимая радость, заставляла его недоуменно хмуриться в непонимании к самому себе.       Наверно, он просто не хотел разбираться с неопределенными тайнами и с тем, что можно было бы выяснить, пусть у него и была аура и духовные силы божества.       Наверно, ему и так принадлежало такое множество обращений, и не полностью выполненных заданий, и свитков, что не успели разобрать его помощники, и не успел прочитать он сам, что получить почти такое же задание, но никак не относящееся к обращениям, ему не хотелось.       Наверно, он хотел поскорее вернуться в Небесные чертоги и не прислушиваться к перешептываниям водных демонов, и призрачных огоньков, и неприметных, полузабытых существ.       Такими мотивами Ши Уду объяснял это для себя, но правда, та правда, о которой он предпочитал не задумываться, насмешливо нашептывала ему совсем другое.       - Что с ней? – Ши Уду аккуратно и неприметно окутал сестру Хэ Сюаня духовными силами, но ничего необычного не почувствовал – водные демоны, если и напали на нее, то, наверно, довольно давно, и присутствие их искаженной, затхлой духовной силы, выцвело и поблекло, и не чувствовалось, как Ши Уду ни пытался использовать духовные силы.       Хэ Сюань, не произнося ни слова, указал на темные, с цветами синего и фиолетового в этих неровных отсветах синяки, и длинные, но не глубокие царапины рядом – похоже было, что его сестра, отбиваясь и убегая от кого-то - водных демонов? – оскользнулась на влажных, пахнущих сыростью камнях, и ударилась ладонями об один из них. Не сильно, и не опасно, и такое никак не могло заставить ее потерять сознание.       И, использовав еще немного духовных сил, и прислушавшись к своей ауре, Ши Уду в недоумении понял, что она просто спит.       - Как можно заснуть, если на тебя напали водные демоны? – он произнес это вслух, но потом замолчал и задумался, вспоминая все эти древние, выцветшие свитки, и иероглифы, что были набросаны в них. – Но только если это не кто-то из водных демонов погрузил ее в сон. Некоторые из них, те, что не относятся к низших демонам, и чьи духовные силы не настолько слабы и неприметны, способны погрузить человека в сон.       И Ши Уду попытался вспомнить, какие заклинания нужны, чтобы из этого сна вывести.       Но, поскольку такие заклинания он не использовал при выполнении обращений, и среди божеств, и эти заклинания не относились к тем, что могут понадобиться в Небесных чертогах, у него не получилось вспомнить подходящие сразу – в его мыслях все это множество свитков о демонах, и их духовных силах, и о том, насколько темными и опасными существами они могут быть, смешивалось во что-то давнее и полузабытое, и найти среди этих переплетений иероглифов нужные было сложно настолько, что Ши Уду при всем своем упрямстве признавал, что придется обратиться к тому, кто лучше помнит свитки и набросанные в них заклинания.       - Ты знаешь, как откинуть такой сон? – в тоне Хэ Сюаня сквозило так никуда и не пропавшее напряжение и опасения – наверно, недоуменный вид Ши Уду, его долгое молчание, и то, как он нахмурился, подсказало Хэ Сюаню без слов, что отыскать подходящее заклинание среди тех, в которых разбирался Ши Уду, у него не получилось, и что он пытается найти что-то подходящее – и не находит.       - Да, такие заклинания точно есть, и я придумаю, как их найти, - неохотно произнес Ши Уду, поскольку ему совсем не хотелось показывать, что есть то, что и ему, божеству Небесных чертогов, не принадлежит, и что не получится вспомнить любое заклинание, сложить любую печать и использовать любые артефакты, если ты не привык к ним, и они не отзываются тебе так же просто и без сомнений, как отзывалась вода Ши Уду.       - Лучше сначала вернемся в поселок. Оставаться в этой пещере, когда поблизости водные демоны, и эта проклятая монета, и неизвестно, кто подкинул эту монету, и кто использовал ее таким путем – не самое лучшее, что можно придумать, - Хэ Сюань хмурился, и крепче стискивал в руках свою сестру, и его беспокойство казалось чем-то почти реальным – как затхлая сырость на камнях, и серебристые отсветы по краям, и пожухлая трава, что шелестела почти неслышно.       Хэ Сюань не стал произносить этого вслух, но Ши Уду слышался скрытый упрек в его тоне – как если бы ему казалось странным и недостойным то, что Ши Уду не сложил сразу подходящие печати, не произнес, совсем не сомневаясь, подходящее заклинание, и не предложил какое-то решение, которое все изменило бы, и создало такую реальность, что подошла бы им обоим.       Такие мысли заставили Ши Уду усмехнуться незаметно – с чего ему стало казаться, что Хэ Сюань не доверяет ему, и сомневается в нем, и не считает кем-то достойным? Это звучало так нелепо, что Ши Уду не стал на этом останавливаться, и предложил, немного помолчав:       - Я набросаю заклинание перемещения, - и на недоуменный взгляд Хэ Сюаня пояснил. – Так будет быстрее. И мы не привлечем ненужного внимания. Не забывай – тот, кто использовал такое опасное заклинание на этой монете, тот, кто подкинул ее твоей сестре или кому-то другому, тот, кто, наверно, догадывается о большем, чем мы – этот человек, очень возможно, один из поселка. Кто-то из тех, кто знает твою семью, и тебя, и твою сестру. Не стоит ему догадываться, что ты что-то выяснил. И не стоит замечать то, что мы и сами еще не поняли.       Хэ Сюань, не произнеся ни слова, кивнул, соглашаясь со сказанным – они не представляли, кто мог оказаться этим человеком, и чем меньше их замечали бы торговцы из поселка, тем проще было бы разобраться в том, кто и зачем использовал это запретное заклинание.

* * *

      Как только они оказались у Хэ Сюаня дома – никто не заметил их, никто не встретил удивленными и недовольными возгласами, никто не стал спрашивать то, на что ни у одного из них не было ответов – он аккуратно и неспешно опустил свою сестру на кровать, поправил покрывало, потом снова откинул его в сторону, и снова притянул ближе. Он беспокоился, и совсем не скрывал этого беспокойства, и, казалось, хотел поторопить Ши Уду, хотел сказать ему что-то несдержанное и грубоватое, хотел притиснуть к себе за запястье – и заставить делать то, что ему нужно.       Но ничего такого Хэ Сюань не делал, не позволял себе никакого неуважения и никаких темных эмоций, и Ши Уду снова удивился тому, откуда у него такие мысли, и почему он чувствует что-то такое странное и необъяснимое.       Он не стал ничего говорить Хэ Сюаню – молча поднес сложенные пальцы к виску и мысленно попытался представить, где может оказаться Лин Вэнь, и как было бы подходяще, если бы она оказалась в своей комнате, среди своих свитков и помощников, и была занята обычными, ничем не примечательными вещами, а не оказалась где-то на горячих источниках, или с генералом Мин Гуаном, или занята распоряжениями и обращениями.       Это было эгоистично, и как-то не так, как стоило бы хотеть, но, когда Лин Вэнь почти сразу отозвалась по личной сети духовного общения, Ши Уду решил, что это не так уж и плохо, когда у нее много работы, и можно ее сразу найти и с ней говорить.