Касаясь холода и льда

      - Ты говоришь, что тебе понравилась заколка – ты ее купила? И, когда покупала – не получила ли обратно, как размен, золотую монету? Такую, самую обычную, немного блеклую, но ничем не отличающуюся от других таких? – Ши Уду никак не мог понять, было ли как-то связано то, что кто-то обронил эту опасную, с ядовитыми отсветами ауры демонов монету возле озера, или эта монета никак не принадлежала сестре Хэ Сюаня, и водных демонов привлекло что-то другое, что-то, о чем он не догадывался, но мог догадываться Хэ Сюань.       - Да, эту заколку я купила, - в тоне сестры Хэ Сюаня снова зазвучал виноватый тон, и Хэ Сюань коснулся Ши Уду таким темным, таким непроницаемым взглядом, как если бы Ши Уду сам запретил его сестре покупать себе простые, безыскусные заколки, что так ей нравятся. – Но эта заколка – она совсем не дорогая, не такая, чтобы в размен мне отдали золотую монету, - и Ши Уду, услышав сказанное, решил, что он неверно думает про эту монету, и его мысли ведут его по не тому пути, но сестра Хэ Сюаня, немного помолчав, продолжила, и произнесла то, чего Ши Уду никак не ожидал. – Я не покупала ничего ценного, и те монеты, что мне отдали на размен, они были мелкими – но среди них оказалась золотая монета.       Хэ Сюань выглядел таким мрачным, что Ши Уду казалось, что он почему-то чувствует себя виноватым – то ли потому, что не пошел с сестрой за рисом, и отправил ее в лавки. То ли потому, что как-то считал для себя неверным не сразиться с этими водными демонами – но как? Обычному человеку, как он, такое точно не удалось бы. То ли его опасения и тревога ничуть не исчезли, а, наоборот, стали только сильнее, когда он понял, что эта проклятая монета, что привлекала водных демонов, каким-то невероятным путем оказалась у его сестры.       - Торговец в лавке, он, наверно, ошибся, когда отдавал мне монеты на размен. И эта монета оказалась среди тех, обычных. Но я так давно хотела эту заколку, и так долго на нее смотрела, когда купила, что не сразу заметила, что мне отдали монету, которую не должны были отдавать, - по пронизывающему, золотистому взгляду Хэ Сюаня, можно было понять, что он мог бы сказать, что его сестре не стоит быть такой невнимательной, и считать монеты стоит до того, как уходишь от лавки – иначе тебе никогда не вернут то, что будет не хватать – но он ничего не стал говорить, но усмехнулся с какой-то скрытой, темной иронией.       Ши Уду не замечал раньше такую иронию, и это показалось ему одновременно странным и интересным.       - Я, когда заметила эту ошибку, хотела вернуться и отдать эту монету. Но на меня напали водные демоны, - она не выглядела испуганной, когда говорила о водных демонах – казалась мрачной и недовольной – но не испуганной. – Я не смогу вернуть эту монету, поскольку я ее потеряла, - и, если это и было причиной ее недовольства собой, то Ши Уду снова удивился тому, как она думает о правилах приличия и возможности вернуть то, что ей не принадлежит, пусть на нее и напали водные демоны, и ей не должно было быть важно то, получит обратно свою монету торговец или не получит.       - В какой лавке ты покупала заколку? – Ши Уду в задумчивости воссоздал в воспоминаниях эти золотистые отсветы, и призрачный свет водной травы, и ядовитое, древнее заклинание, что скрывалось в поблекших свитках, и привлекало демонов, и не должно было принадлежать никому из этого поселка, где люди были обычными, и все вокруг чувствовалось таким же сонным, как и вода в озере.       Кто-то использовал запретное заклинание, пусть и не должен был использовать?       Или это какое-то странное, необъяснимое заклинание кого-то другого?       Или эта тварь как-то использовала кого-то из поселка против его воли?       - В той лавке, что рядом с лавкой с рисом. В той лавке, где торгует господин… господин… - она замолчала, пытаясь вспомнить имя, но потом произнесла неуверенно. – Не помню точно, как его зовут – я очень редко покупаю в этой лавке, а с другими торговцами он не так и общается.       Ши Уду попытался придумать, зачем обычному торговцу и полузабытого поселка использовать такое опасное, такое темное заклинание – но ему не придумалось ничего подходящего.       И в то же мгновение он почувствовал на себе внимательный, пронзительный взгляд Хэ Сюаня - и золотистые отсветы в этом взгляде смешивались с призрачными тенями – и Ши Уду как-то догадался – без всяких фраз и намеков, без уверенных движений, без холодного недовольства, по одному этому взгляду, что Хэ Сюань хочет с ним поговорить наедине. И что, возможно, какие-то их мысли совпадут – или сойдутся в чем-то таком, что подскажет правильные ответы.       И кивнул Хэ Сюаню так, подсказывая, что они могут пообщаться в его комнате, или в лавке, или где-то так, как скажет Хэ Сюань.       Это тоже было понятно без всяких слов – Хэ Сюань придвинулся к сестре, обнял ее – так осторожно, так торопливо, как если бы опасался, что водные демоны этого сонного озера снова окутают его сестру тенями и своими ядовитыми аурами, и что его дом превратится в призрачную, ледяную воду, что принадлежит этим демонам, и весь поселок окажется не обычными людьми, а водными демонами – а потом отстранился так же торопливо.       И, шагнув к двери в свою комнату, все таким же темным, золотистым взглядом, позвал Ши Уду за собой.

* * *

      В комнате Хэ Сюаня почти ничего не стало другим, с того времени, когда Ши Уду остался спать на этой ветхой, неприметной кровати, и покрывало, что отдал ему Хэ Сюань, совсем не согревало, и казалось таким холодным, совсем не похожим на меховые покрывала, что оставались в доме Ши Уду в Небесном городе. И на те обычные, но тоже теплые, с теплой отделкой покрывала, что были у него с Цинсюанем, когда они были обычными людьми, эти покрывала тоже не были похожи.       Но свитки с заданиями по учебе на столе были разбросаны, как придется, и чернила почти пролились на них, оставляя неровные переплетения линий, и перья для письма были свалены вместе, и чернила на них давно высохли и казались синеватыми волнами моря, что застыло в неверной иллюзии, и превратилось в призрачное отражение того, каким было до этого.       И это так не подходило Хэ Сюаню, так отличалось от его привычной аккуратности и того, что к тому, что было связано с учебой, Хэ Сюань всегда относился по особому, и никогда не стал бы так разбрасывать то, что пригодится ему на заданиях, и что подскажет правильные ответы, и что ему важно и составляет его повседневность.       Похоже было, что Хэ Сюань очень торопился, когда собирался – так торопился, что учеба не казалась и ему чем-то важным, и его формулы и черты иероглифов тоже не казались ему важными, и отражались тусклым подобием всего того привычного, что обычно доставалось Хэ Сюаню.       Это не было чем-то странным – Хэ Сюань опасался за сестру, и было странно, что он не опрокинул в этой своей торопливости чернила прямо на свитки, и не сломал перья для письма, и не скинул свитки так, что потом не смог бы их найти. Но это было тем, что показывало Ши Уду, что он, похоже, знает только одну сторону Хэ Сюаня, и не догадывается о тех, что Хэ Сюань не показывает каждому, тех, что он оставляет только для себя и тех, кого считает самыми близкими себе.       - Что-то стало понятно? Мне кажется, ты о чем-то догадываешься? – холодный, непривычно жесткий тон Хэ Сюаня отвлек Ши Уду от его мыслей, и он в недоумении прислушивался к этому странному, так не подходящему Хэ Сюаню тону, и к его ледяным словам.       - Эта монета, что досталась твоей сестре – похожа на ту монету, что я нашел возле этого озера до этого, когда пытался понять, почему водные демоны нападают на людей в поселке, - медленно-медленно, обдумывая сказанное, произнес Ши Уду – и снова заметил холодное недоверие во взгляде Хэ Сюаня.       Как если бы Хэ Сюань считал, что, если Ши Уду решил изображать заклинателя, пусть никаким заклинателем он не был, то сказанное им может оказаться правдой – но может оказаться и ложью, и в этом недовольстве скрывалось что-то такое, как если бы Хэ Сюаню почему-то было важно связанное с Ши Уду, как важно то, что относится к самым важным людям.       И это казалось чем-то неправильным и неверным.       - И, могу догадаться, что все нападения водных демонов – из-за таких монет.       Ши Уду замолчал, обдумывая те мысли, что казались ему подходящими, и, не догадываясь, окажутся ли его мысли с мыслями Хэ Сюаня похожи.