Хвост❤ты

-101-

      — На ночь?       — Да.       Ян опять какое-то время молчит.       Наконец бормочет:       — Ну, может, так даже… — и объявляет убеждённо, — Езжай!       — Я тебе точно не нужен? Сегодня?       Ян фыркает, но по голосу слышно, что он улыбается:       — Не нужен. Эй, только сегодня! Завтра после смены позвони, ладно?       — Конечно!       — И завтра, — серьёзнеет, — надо будет… Поговорим завтра обязательно! Как собирались…       — Хорошо.       — И Синчэнь… В общем… Фигово вечер получился! Ты меня, это…       Синчэнь даже мотает головой, точно надеясь, что это придаст голосу больше убеждённости:       — Нет, что ты! Вечер… прекрасный получился!..       Синчэнь перезванивает госпоже Баошань — она уже уточнила: ночную смену Вэнь Цюнлинь готов ему уступить. Так что, если соглашается выйти, через час он должен быть в «Центре».

-102-

      Под ободряющую: приятно знать, что твой парень о тебе беспокоится и даже готов, если позовёшь, сорваться к тебе вместо работы — беседу с Синчэнем Ян зорко следит за тем, как побитые и посрамлённые братцы Мо соскребают себя с земли и ползут восвояси. Старший кривится, точно собирался на прощание сплюнуть — но не осмеливается…       Торжествующая А-Цин машет им вслед битой, а убедившись, что незваные гости убрались, напускается на Яна:       — Ты-то чего разлёгся, отморозить что-нибудь решил? Вставай! — ловит догадку, — Или… Ой! — и начинает скакать вокруг брата взбесившимся зайцем, — Сильно побили, да?! Вот мрази!..       Ян шипит:       — Не ори, дура! Хочешь, чтоб эти мудни вернулись?.. Руку давай!

-103-

      В эту ночную смену никого кроме Сяо Синчэня и госпожи Баошань в «Центре» нет — вечер и почти вся ночь получаются плотными.       Помимо обычного контингента: бездомных и сорвиголов с обморожениями или отравлением алкоголем и не только, и жертв пьяных драк и поножовщины — берёт своё гололедица: ушибы мягких тканей, вывихи, сотрясения различной тяжести, два закрытых перелома без смещения рук и три — ног, и один открытый — этого пациента приходится, обезболив, наложив шины и приняв меры к остановке кровотечения, отправить за счёт «Центра» на скорой в государственную больницу…       Передышка выходит только к часам к шести.       Заваривая для них зелёный чай, госпожа Баошань мягко улыбается:       — Ох, Синчэнь, давно мы с тобой не болтали…

-104-

      Прикусывая губы, чтобы ненароком не вскрикнуть, Ян встаёт на ноги.       Объединёнными братско-сестринскими усилиями…       С третьей попытки…       Велит сеструхе:       — Ставни все опускай и запри! Всё, закрыто на сегодня наше заведение! — и убедившись, что та берётся выполнять, ковыляет к двери. В пояснице и ниже всё горит и ноет, — Делай, а я кассу сниму и тут закрою…       Между запиранием шкафа с редкими «природными компонентами» и входной двери не может удержаться и суёт руку сзади за пояс джинсов — и едва не воет: нижняя часть спины на ощупь кажется опухшей, хвост — тоже и на малейшее прикосновение отзывается пульсирующей болью!       Ну хотя бы крови нет!..

-105-

      В «Центр» сопровождающий привозит ещё одну пациентку — поболтать не получается. И Синчэнь не знает, только ли расстроен этим…       Пациентка молода, энергична, много говорит, почти скачет по смотровой, много жестикулирует здоровой рукой и постоянно пытается размахивать рукой ушибленной — тем подозрительней, что её хвост: очень красивый львиный хвост с чёрной кисточкой на конце, почти не шевелится. Только в самые эмоциональные моменты её рассказа о том, как она упала выходя из ресторана, подёргивается у самого основания. Внешних повреждений на нём нет, но при подобной картине исключать ушиб или трещину нельзя.       — Постойте ровно и постарайтесь распрямить спину: я посмотрю вашу поясницу, крестец и хвост…       Пациентка вспыхивает и всплёскивает руками:       — Ой, нет! Не нужно!..

-106-

      Когда «Глаз быка» наконец-то заперт, А-Цин участливо предлагает:       — Может к врачу?       Ян цыкает:       — Нормально всё!       Сеструха не унимается:       — Так нормально, что ползаешь в раскоряку?! — и выдаёт «гениальное», — Если на больничку денег жалко, парню своему позвони! Пусть он приедет и тебя посмотрит!       Брат шипит:       — Без твоих советов…       Мысль на самом деле хорошая.       Была бы, не жди Синчэня сюрприз при таком осмотре…       Так что придётся справляться своими силами.       — Давай-ка лучше рот закрой и в магазин метнись!       А-Цин щетинится:       — Это зачем?       — Упаковку льда купи! Или овощей замороженных: стеблей бамбука или там ещё чего… Две!       — Может, лучше в аптеке обезбол?       — И в аптеке обезбол!

-107-

      Сяо Синчэнь настаивает, госпожа Баошань его поддерживает — пациентка протестует: она не чувствует никаких проблем со своим хвостом!       Её сопровождающий, немолодой, хорошо и со вкусом одетый мужчина, тоже присоединяется к хору просителей:       — Инь-Инь, дорогая, даже если не болит, пусть посмотрят! Ты же знаешь, как я о тебе беспокоюсь! Я себе не прощу, если с тобою что-нибудь случится!       И девушка сдаётся. Но требует:       — Только выйди, Цзинь-Цзинь! Если всё правда плохо, не надо, чтобы ты смотрел: ты у меня всегда так волнуешься!       Мужчина выходит.       Девушка тут же меняется в лице и, испепеляя взглядом, шипит:       — Дверь закройте… Заприте!.. Вот пристали же!.. И смотрите! Только быстро!..

-108-

      Пока сеструха бежит в аптеку и магазин, Ян заставляет себя, цепляясь по пути то за стены, то за перила, то за мебель, подняться в квартиру.       Там первым делом ковыляет до ванной, где проводит сеанс самостриптиза. Зрелище лишено всякого эротизма: на животе кровоподтёк, на левом полужопии намечается большущий синяк, а хвост уже стал похож на обросшую вздыбленным мехом сливу, да ещё и торчит как-то набок. Ян пытается его прощупать — больно до комка в глотке…       Джинсы выходит натянуть обратно, но не выходит застегнуть: хвост мешает…       Ян дотаскивается до их общей с сеструхой комнаты и с чем-то средним между победным кличем и стоном облегчения ничком валится на кровать…

-109-

      Когда Сяо Синчэнь запирает дверь, Инь-Инь ещё раз окидывает их с госпожой Баошань с ног до головы грозным взглядом и тихо, но торжественно объявляет:       — Я знаю, что ваш центр обещает анонимность и если хоть кто-нибудь… хоть что-нибудь… Я знаю свои права — я засужу вас так, что вас закроют нафиг! — и лишь затем поворачивается и позволяет осмотреть спину и хвост…       Ни то, ни другое не травмировано, но…       — Это что?       — Протез!       «Протезом» оказывается львиный хвост: он не принадлежит Инь-Инь, а надет как на культю на её настоящий — медвежий! Потому-то он так странно двигается!       — Всё хорошо, одевайтесь! — объявляет Сяо Синчэнь, — И простите, но… зачем вам… протез?

-110-

      Едва удаётся улечься поудобней, в комнату кто-то суётся.       Ян раздражённо морщится и вопрошает:       — Купила? — и слышит голос квартирной хозяйки:       — Ты здесь? — щёлкает выключатель и вспыхивает лампа под потолком, — А лежишь что? А сестра где твоя? Лавку закрыли почем…       Приходится скорчить зверскую рожу и приподняться на руках:       — Почему?! Я вот сейчас встану да за шкирку тебя встряхну — ты мне и расскажешь «Почему?»!       Хозяйка, корча гримасу обиженной невинности, пятится — Ян ещё чуть-чуть приподнимается:       — Что, тварина, наколоть решила? Думала, не узнаю? Умойся: Мо как огребли, сразу сдали, что это ты их к моей дуре подослала! Насвистела девчонке: «Поработай!», а сама — кинуть?!