Хвост❤ты

-121-

      Пациент не отвечает и не оборачивается. Явно нервничает: его шея бледнеет, а потом краснеет…       Сяо Синчэнь недолго выжидает — ощущение не то сломанной, не то неправильной реальности всё усиливается, но решает держаться своих обязанностей:       — Не волнуйтесь, господин… э-э-э… — в карте на столе написано имя. Не факт, что настоящее: «Центр Баошань» стремится обеспечивать анонимность пациентам, если они считают, что им это необходимо, — Цзянцзай! Сейчас я вас обезболю, и мы с вами пойдём на снимок — возможно, перелом не подтвердится… Аллергии на лекарства есть?       Пациент мотает головой.       — Это хорошо. Сейчас… — шприц набирается быстро и чётко, заученным до автоматизма движением, а вот когда Синчэнь вскрывает спиртовую салфетку, пальцы подрагивают, — Заголяйтесь!

-122-

      Когда Синчэнь заговаривает об обезболивании, внутренний голос шепчет Яну, что от этой процедуры можно отказаться, а когда предлагает подставиться голым филеем под укол — что ещё не поздно отказаться от всех процедур этого центра, не объясняя никому и ничего, и убраться восвояси!       Этот трусливый скулёж Ян волевым усилием затыкает: он сам собирался признаться в своей хвостатости! Да, не сегодня! Но днём раньше, днём позже… Да, не так! Но если уж всё так сложилось…       — Я ещё… — голос предательски сипит, но Ян «заголяется» как было велено, — выпил обезбол. *****! Две таблетки на ночь и потом ночью… ещё четыре… С этим можно… ваш укол?

-123-

      От знакомого, почти родного голоса всё внутри переворачивается — Синчэнь напоминает себе, что здесь он прежде всего медбрат!       — Правильно сделал, что выпил, ***** тут не во вред…       Под джинсами и бельём у пациента… у Сюэ Яна оказывается… ХВОСТ! Небольшой — с палец, покрытый рябым мехом: на длинных серых и рыжих шерстинках белые крапины — и очень сильно припухший! Поясница тоже припухла и с неё на хвост и на левую ягодицу сползает обширный кровоподтёк.       — Потерпи… Потерпите, сейчас немного больно будет!       Сюэ Ян терпит — только цыкает.       А Синчэнь не может удержаться и будто невзначай быстро касается оголённой кожей между перчаткой и рукавом чужого хвоста — мех нежный, волшебно мягкий!

-124-

      Больно не немного, а хоть вой! Но очень скоро — пока Синчэнь почти невесомо ощупывает его хвост — телу становится легче…       А вот душу грызёт сильнее прежнего!       Ян косится через плечо — Синчэнь выглядит поражённым и расстроенным! А когда он надевает на иглу шприца колпачок и делает шаг назад, в памяти всплывает их первое объяснение в парке, и Ян мысленно ахает: «Сбежит!»       Оборачивается и хватает «своего медбрата» за запястье!       И держит что есть силы! А сердце колотится где-то в горле:       — Только не сбегай, слышишь?! Только не сбегай! Я всё… Я всё объясню!       Синчэнь хмурится и, попутно пытаясь мягко разжать чужие пальцы, чуть кривит губы:       — Не сбегу: у меня смена до десяти!

-125-

      В ответ на прикосновение хвост Сюэ Яна слегка двигается: чуть приподнимается у основания и тотчас же возвращается на место — точно взмахивает, совсем как у кошки, когда гладишь её от ушей до хвоста, а она довольна лаской и не противится.       И внутри у Синчэня что-то обрывается: этот хвост определённо настоящий!       Настоящий хвост у парня, с которым Синчэнь решился встретиться и откровенничать о своих личных неудачах, потому что думал, что никакого хвоста у того нет!..       У парня, с которым Синчэнь захотел и решился встречаться несмотря на то, что думал, что хвоста у того нет!..       С которым хотел бы провести рядом всю жизнь, даже точно зная…       …ДУМАЯ, что они — не родственные души…

-126-

      — Почему? Почему ты ничего раньше не…       Этот вопрос, первый не относящийся к осмотру и сиюминутным медицинским процедурам, Синчэнь задаёт, когда заканчивает и со снимком и сопутствующими манипуляциями, и его обсуждением.       …рентген показал трещину в одном из позвонков проклятого хвоста.       — Десять дней постельного режима, лежать преимущественно на животе. Для того, чтобы лежать на спине, нужно будет купить специальный круг… Медицинский. Могу написать марки. От боли — мазь. Нестероидную противовоспалительную. ****, например. Из таблеток… Можно тот же *****, да!.. И желательно кальций… Доктор Баошань распишет подробно. Это для ускорения образования костной ткани. Сифонные клизмы для опорожнения…       — Что?!       Синчэнь невозмутимо пожимает плечами:       — Будешь сильно тужиться — есть риск, что трещина разойдётся — будет полный перелом!

-127-

      — Почему? Почему ты ничего раньше не… — как Синчэнь ни пытается держаться, горло перехватывает, голос срывается, — не сказал…       Ян, прислонившийся рядом к стене, прожигает глазами:       — Честно?       — Конечно! — за поспешность ответа — за свою слабость становится вдвойне неловко.       Синчэнь отворачивается.       — Потому что, — Ян хватает его за локоть и заставляет опять развернуться к себе, — Я, — рычит от боли, — Агрррх!.. тебе уже говорил: не верю в эту мудь! Не верю, что с кем мне быть, не я решать буду, а… мех какой-то! Или… неважно, что! Ну серьёзно!..       Говорит он убеждённо, но его слова совершенно не укладываются у Синчэня в голове:       — Но… почему ты не веришь?!

-128-

      Почему?       В смотровой «Центра Баошань» светлые стены и яркий свет — совсем как в одном супермаркете…       И почти мерещится приятный картон коробки конфет в руках…       — Наверное… Когда у меня вырос хвост, я никому об этом не сказал. Как-то не хотел ни с кем всерьёз встречаться тогда, что ли… Ну и странно было бы как-то: он же короткий! Штаны, что ли, начать прилюдно снимать, чтобы его показывать? Ну и со мной все вели себя как раньше, как с бесхвостым. Ну то есть, он вырос, а ничего не поменялось! А потом почти у всех в классе выросли хвосты и… И все вдруг как умом подвинулись на них!..

-129-

      Ян продолжает:       — Загордились так! Как будто, гуй их разорви, каждый из них лично свой хвост волевым усилием проращивал, а не само собой что-то выросло! И мериться стали: «У меня будет родственная душа — бык упорный! А у меня — собака, самая верная и душевная!..» А на бесхвостых… Ну стали шутить типа: «Нищенки… Брошенки: никому не нужны будете!..» И самое мерзкое: вот на той неделе у кого-то ещё не было хвоста и ему, типа: «Никому не нужен!», а на этой — о, хвост прорезался! И те же люди: «О, твоя родственная душа — слон! О, я слышал, в Индии слоны — символ мудрости!..»       Синчэня передёргивает: в ушах звенит: «С тобой гулять?! Никогда! Я — не змея!..»

-130-

      — Вот прямо в глаза глядя… — Ян кривится: всё давно казалось таким далёким, а вспоминается, словно было только вчера! — Мудачьё! И я тогда подумал: «Что, если моя родственная душа — кто-то, с кем я уже знаком? Как же всё тогда будет? Сейчас он или она мне: «Ой, ну типа вы, бесхвостые, убогонькие, конечно…» — а потом узнает, что у меня хвост и — р-р-раз и полюбит?» Вот в момент? Потому что про хвост узнает? То есть — за клок меха полюбит?! И дерьмо такое, так противно стало…       — Я понимаю…       Они встречаются глазами, и в лице Синчэня Яну чудится отражение собственных старых обид…       Синчэнь шепчет одними губами:       — Продолжай…