Мини-драбблы 211 - 220
11 мая 2024 г., 06:00
-211-
— Что ты гово… — Я… — Ян подаётся вперёд и толкает грудью Синчэня в грудь, — не твоя родственная душа! Я — ничья не родственная душа! — в его расширившихся чёрно-страшных зрачках последний ловит своё отражение, — А знаешь почему? Синчэнь поёживается. Мелькает мысль, что лучшее, что стоит сейчас сделать — уйти: навряд ли «причина» может ему понравится! — Не знаю. И не нужн… Ян хватает его за руку: — Потому что не хочу! Потому, что я в это не верю! Потому что мне мудло, которое со мной за ебучий хвост быть захочет, а без хвоста я ему нахер не сдался, мне нахер не сдалось!..-212-
Ян впивается в лицо Синчэня взглядом — тот не отводит глаз: — Я хочу быть с тобой… — Да ну! — …Но тебя я очень… — голос Синчэня звенит, — прошу выбирать слова!.. На миг Ян замирает: через злость и обиду пробивается мысль, что с «мудлом» он перегнул… — Офигеть! А-Цин оказывается в дверях кухни. Сколько она там стоит и что успела услышать, можно только гадать! Совсем как заика-медбрат Вэнь! — А ты… — она кивает Синчэню, — точно уверен, что у него… вот прям хвост?! Тот кивает в ответ. — Точно-точно? Вот настоящий?! Видел, что ли?.. ОФИГЕТЬ!.. Ну тогда… сочувствую! И… ну, поздравляю типа: паршивец точно та ещё змея!-213-
Синчэнь чувствует, что скулы заливает краска: он совсем забыл про Сюэ Цин и девушка оказалась невольно свидетельницей некрасивой сцены! Вдвойне совестно, что сегодняшний случай — уже второй за пару дней! Но от её последних слов, полушутливого поздравления, губы всё равно невольно трогает улыбка… — Я… Мы… Сюэ Цин, прости: нам не стоило при тебе… Мы не хотели… — А ей не привыкать! — Ян тянет Синчэня за руку, заставляет обернуться к себе и глумливо скалится ему в лицо, — Да, мелкая? Да она и сама облаять умеет… по родственнодушию, наверно! Ха!.. — мне иной раз стыдно слушать!.. И ты привыкай: я же — змея! А ты теперь это знаешь! То есть ПОДУМАЛ и ПОНЯЛ!-214-
Сеструха выдаёт: — …ну, поздравляю типа: паршивец точно та ещё змея! Синчэнь в ответ лыбится — у Яна вскипает кровь: что, вот так рад грёбаной РОДСТВЕННОЙ ДУШЕ? Лишь бы была, пусть хоть «та ещё змея»? Ну так и получи змею! — … Синчэнь вскидывает брови, во взгляде плещется недоумение. «Змея» щурится: — Что глаза выпучил? Смотри, ещё поднатужишься — выпадут, ослепнешь!.. Что? Змея же — ядовитое жало!.. — Скорее — дурное ребячество… Встревает сеструха: — А он всегда такой! И Ян готов её расцеловать: — Ага, всегда! Перед тобой приличным прикидывался! Но теперь-то не надо: ты мою душу знаешь!.. Ой! То есть ПОДУМАЛ и ПОНЯЛ!.. Синчэнь бледнеет и начинает хмуриться: «родственная змея» почему-то ему совсем не нравится!-215-
В сознание Синчэня врываются голоса из прошлого! «С тобой гулять?! Никогда!..» — негодует звонкий девичий. Ему вторит мужской: молодой, не по годам серьёзный: «Пойми меня правильно: ты мне действительно очень… Я тебя ценю, но…» «…я — не змея!» — у первой хватило непосредственности произнести это вслух, второй — был слишком вежлив и пытался быть витиеват… Тогда Синчэню казалось, что не может быть ничего хуже такой вежливости… Оказалось — может! Глумливое, напоказ: «Привыкай: я же — змея!.. Змея же — ядовитое жало! Ты мою душу знаешь!..» — Если ты… Но закончить: «…не хочешь быть моей родственной душой, если на самом деле тебе претит, что твоей родственной душой могу быть я — человек с хвостом вредоносного создания…» — не хватает духа…-216-
— Если ты… — Синчэнь хмурится сильней. — Что? — …не хочешь верить, что мы родственные души… — Да! — Да? — Да, не хочу! Синчэнь бледнеет почти до сероты и впивается в Яна взглядом — тот всё ещё кипит, передёргивает плечами и упрямо повторяет: — Я тебе уже сказал: я ничья не родственная душа! Ни твоя, ни ещё чья-нибудь! НИЧЬЯ! Я в это вообще не верю! И верить не хочу! Синчэнь вспыхивает — и тотчас же опять делается бледен. Теперь он придвигается к Яну так близко, что их лица почти соприкасаются и шепчет: — Мне неважно, что вообще! Мне важно, что у нас с тобой… «Ага! — глумиться внутренний голос, — Вообще — ладно, не верь! А вот со мной…»-217-
— …Мне важно, что у нас с тобой… Взгляд Ян полыхает точно звериный: — Я тебе сказал: ничья! И не твоя тоже! — Ничья — это неважн… — НЕ ТВОЯ! Синчэню чудится, что само мироздание коротко вздрагивает… — Потому что ты так думаешь и хочешь в это верить? — Дошло наконец! …вздрагивает и замирает… — Я понимаю… — шепчет Синчэнь и замолкает. Продолжать: «…понимаю, что ты не хочешь, чтобы твоей родственной душой был я. Ты — не змея!.. Никто — не змея…» — нет сил. И смысла тоже… — Да? — Ян недоверчиво кривится. Синчэнь кивает: — Да. — на него вдруг наваливается какая-то огромная усталость. И апатия, — Тебе правда лучше? Это хорошо. Тогда… я пойду…-218-
Синчэнь и правда разворачивается и направляется вон! Это так неожиданно, что Ян позволяет его руке беспрепятственно выскользнуть из своей, а спохватывается только когда тот уже берётся за ручку входной двери! — Э, ты куда? Но нет ни то, что ответа — Синчэнь даже не оборачивается! — Куда? Да что ты там понимаешь… понял вообще?! Дверь скрипит, а затем хлопает… На пару мгновений Ян замирает в тишине и неверии, а потом давится рыком: — Да пошёл ты! Катись на х… Катись к ТВОЕЙ РОДСТВЕННОЙ ДУШЕ! От вопля сводит горло. Следом — начинают чесаться глаза. И дверь, от которой Ян всё не может отвести взгляда, словно подёргивается дымкой: — Катись! Если… только она… душа эта!.. тебе и нужна…-219-
Синчэнь доходит до двери, открывает её, выходит на лестницу… Ян что-то кричит ему вслед, вроде бы сердито — слышно точно сквозь вату или толщу воды… …пройдя пару кварталов, Синчэнь осознаёт, что не понимает, куда и зачем идёт… Останавливается возле какого-то магазина, прижимается лбом к витрине — стекло холодное… Хочется плакать, реветь, выть — а глаза сухие, хочется крикнуть — не получается выдавить из себя ни звука… Когда уже чудится, что от собственной бессловесности начинаешь сходить с ума, размеренный гул улицы взрезает треск костяной погремушки… Совсем рядом кто-то взвизгивает — и тут же хлопает Синчэня по плечу: — Ох, это ваш хвост гремит?! Напугал! — Да, это — мой хвост! — и вот теперь текут слёзы…-220-
— И чего ревёшь теперь? — голос А-Цин над ухом заставляет вздрогнуть. Ян косится и слишком поздно понимает, что зря: сеструха ловит его взгляд, расцветает и принимается глумиться: — Что, послал он тебя? И правильно! Он ещё тебя долго слушал, я думала, раньше сбежит! Жаль, что тебе ещё по роже не заехал! Вот прям пощёчиной как в дорамах, да! Ты ему: «И ты привыкай!» или «И катись!», а он тебе — хрясь!.. Ян коротко, резко и шумно выдыхает. Сеструха понимает правильно: — То есть, хорошо, что… Ещё драки вашей тут не хватало! И вообще это ваши дела, мне-то что?.. — но тотчас же цепляется за другое, — Так, ну хвост-то покажешь?!
