История одного Архивиста

Поля разливались вдаль, сворачивались под наклоном линии горизонта. - Вот она, моя новая жизнь! - воодушевлённый мальчишка встал на колени, пихая вещи кое-как в рюкзак, набивая карманы штанов смятыми газетами и журналами. Откуда-то послышался пронзительный свист, который стих, едва успев начаться. Пролетела стая птиц, наверное, по-дальше от источника шума, и скрылась в кроне дерева. Свист продолжался интервалами, затем стих окончательно, успев напугать Илара. Прохлада стелилась вдоль земли, ветерок задувал в ноги. Но медовый восход согревал своим видом и обливал конопатый нос мальчишки, блестящие кончики волос и янтарные глаза; руки дрожали, сердце замирало от каждого шороха, дыхание меняло темп — Илару хотелось уловить момент присутствия себя в новом мире, как бы рассказать о своей «натуре», чтобы его приняли сюда; но только саранча напевала песни из травы, показывая свою незаинтересованность. А мальчик стоял, недолго, около пяти минут, стоял с поднятой головой, ловя лучики нового солнца. - Ну всё, пора. *** Дома. Красивые дома. Большие дома. Одинаковые стилем и методом постройки, но такие уникальные. Они погружали каждого гостя в средневековье: кирпичная кладка, закругленные стены составляли ряды колонн, дуги, цилиндрические черепичные крыши, вьющийся по стенам хмель, указатели на необычном языке — гармонично присутствовали на каждом здании, которые собирали лабиринты улиц. В самом центре поселения - Главный Корпус и Суд, похожие на замки, а перед ними площадь с базаром и магазинами. Часы на башне отбивали двенадцать от полуночного времени, непонятный шум, собранный из множества переговоров, ссор, смеха на рынке, бил по ушам и вызывал головную боль. Люди (если их так можно назвать) метались по территории, как бильярдные шары: они должны были успеть поговорить со всеми знакомыми, которых встретят. Глядя на них, создавалось ощущение, что они специально их ищут. Единственное спокойное в такое время место — уличный бар, там собирались только вечером. - Знаешь, при всём моём уважении к тебе, как к другу и сожителю, я обязан потребовать от тебя хотя бы одну третью всей суммы, на которую ты прожил в моём доме! - Я понимаю, но у договора ещё не закончились сроки. - Кто ж знал, что ты такой лентяй! Беседа шла от двух парней, сидящих друг напротив друга. Один за кассой — в очках, с белыми, как снег, волосами, раздражёно смотрел на приятеля, у которого длинные тёмные волосы сползали на его черные глаза, в прямом смысле, напоминающие ночное небо, контрастно смотрелась его белая (вампирическая) кожа. Ухмылка расползалась на пол-лица. - Аст, ну я серьёзно. Как можно быть таким безответственным? - Да найду я тебе напарника. Вот пристал-то. Ничего не убудет от твоих изобретений. - Пока что убывают только количество денег и нервы. Даю тебе времени до завтра. Кинув строгий взгляд в сторону «посетителя», кассир скрылся на складе, намекнув поскорее уйти. Делать-то нечего, с ним бесполезно спорить и приводить доказательства. Аст, надев капюшон накидки, растворился в зоне видимости, бесшумно исчез. Он часто проделывал такой трюк, даже в неподходящие моменты, его не мог никто поймать, только оставались следы в виде чёрных лужиц на земле и капельках на стенах. Юноше пришлось этому научиться в детстве по своим причинам, а сейчас он только практикует данный навык в не лучшем виде. «Чтобы собраться с мыслями, необходимо сделать обход поселения». Такой метод не утешал, а тем более не собирал эти мысли воедино - он только расслаблял мозг, напрягал другие конечности. Его лучше делать не через стены домов и площадок (так можно запутаться окончательно), а за пределами. Обычно, путь начинался у от воротки на сельскую дорогу, состоящую из песка, ям и камней; доходя до первой деревни «Фей», далее лучше повернуть в сторону пляжа; затем, обогнув пляжную вышку с флагами, следует идти в обратную сторону через заброшенный дом и множество полей, конечная точка маршрута — храм под открытым небом. Аст давно протоптал эту дорожку, по ней удобно определять границы и изучать незнакомые следы. День явно начался паршиво: Аст опоздал на встречу, затем Лойло (кассир бара) обругал его, теперь грозится выселить. «В неприятные моменты лучше ходить кругами по часовой стрелке» - гласил заголовок местного журнала «Весенний кровопиец». Любимый маршрут демона шёл «против», но сегодня он решил послушать совет и последовал в обратном направлении. Последние деньки весны. Солнцепёк и зной. Природа игралась с воображением жителей: красовалась зеркальными миражами на земле. Вода мало-помалу испарялась из ручейков и водных застоев, животные передвигались ближе к озёрам; поля — не засеяны, от того и пустовали; краска засыхала и осыпалась со стен; травинки скручивались, покрывались морщинками, отдавали последние соки беспощадному солнцу, но уже к вечеру обретали новую жизнь. Пахло дурно, пересыхало в горле. Любимый маршрут уже перестал быть любимым после таких погодных шуток. Пот сыпался градом, припекало голову, глаза слезились от яркости пейзажа — было невыносимо до тошноты. Какие-то зверьки метались за кустами около заброшенного домика и верещали то ли от страха, то ли от веселья, то ли Асту уже пригрело, и он начал сходить с ума, слышать какие-то звуки и… резкий и сильный удар в спину повалил юношу с ног. Он очнулся, лежа на земле. Глаза не фокусировались, всё плыло. Над ним стояла небольшая фигура, вроде, пыталась его поднять на ноги и привести в чувства, параллельно что-то говоря, но у Аста звенело в ушах и о, боже, что вообще произошло?! - Очнитесь, с Вами всё в порядке? Ничего не болит? - обеспокоенный Илар бегал и разглядывал пострадавшего со всех сторон, искал что-то в рюкзаке, но, видимо ничего не нашёл, всё разбросал вокруг. - Ты… д.. тгы… Ты вообще офигел?! - вскрикнул Аст, потихоньку подползая к дереву. - Это случайно вышло! Я, правда, не хотел, это всё они. - показал мальчишка на небольших зверьков, косо посмотрев на них. Зрение начало приходить в норму, демон посмотрел на маленьких зайчиков с лисьими ушами и хвостами, как у крыс, затем на виновника: тощий парень среднего роста, волосы с осветлёнными концами лежали небрежно, он их явно давно не расчёсывал; на нём была майка, штаны с большими карманами и берцы (надеюсь специально на летнее время), а пчелиные усики выглядели весьма необычно . По сторонам и у рюкзака валялись гаечные ключи, отвёртки и ещё какие-то инструменты. В руках бедолага сжимал перчатки и веревку. Осознание потихоньку появлялось, голова уже не болела, а соображала. - Я постараюсь всё объяснить, дело в том… - Илар не успел договорить, в то время как Аст вскочил, как будто ничего не произошло, его удивлению не было предела, а вопросы прозвучали четко и странно. - Ты механик? Ты изобретатель? - Чего?.. ну если так можно сказать… - Отлично. - Аст побежал собирать все инструменты распихивать по разным карманам, смеясь, бормоча что-то под нос. - Вы, по-моему, головой сильно ударились. - Собирай все вещи и идём за мной. Какой же сегодня хороший день. - Точно. Головой землю пробили. Что же я натворил. - Давай быстрее! *** Дорога была дольше обычной. Вход в поселение расположен на другом конце от места происшествия. Зной исчез, идти стало гораздо легче. - Ты собираешься мне говорить, зачем я Вам нужен? - Не нужен ты мне, и хватит общаться местоимениями. Меня Аст зовут. - Илар. Илар Руа. От роду тринадцать лет, пока что, скоро четырнадцать. - Ещё бы всю свою биографию мне рассказал. - Ну, ладно... возвращаясь к теме: раз Вы.. ты меня ведёшь куда-то, значит я всё-таки тебе зачем-то нужен? - Ты нужен лично моему другу, по совместительству сожителю. Я не знаю, что он с тобой будет делать. Отстань уже. - Как грубо. Как ещё твой друг с тобой и уживается. - О, Боже, благо мы скоро дойдём, а то я не горю желанием продолжать этот разговор. Они ещё кое о чём поговорили и замолкли, до дома шли в тишине. Остановились у желтоватой пятиэтажки с резными оконными рамами и наклонной крышей, у подъездов стояли горшки с цветами и кустами — местный ботанический сад. Дверь, вроде, подъездная, а отворилась поворотом ключа. Тёмный коридор с диваном у стены; на стенах висели картины, отражавшие лучик света, попавший сквозь занавески, он так же преломлялся и рассыпался мозаикой в цветных прозрачных вазах, где-то тикали часы. Далее по коридору поднималась лестница, на втором этаже было уже светло, но пыльно. - Почему это в многоквартирном доме такое помещение? Как добираются люди на этажи над вами? - И это первое о чём ты сказал, войдя сюда. Над нами этажи заброшены, мы туда хлам ненужный относим. Ты проходи, не стесняйся. Щелчок. Гостиная-кухня залилась светом. Жильцы явно не любили прибираться: пыль собралась в комья. - Это наше «логово», располагайся. - Оно такое большое. И вы живёте здесь вдвоём. Роскошь. - Понимаешь… нам его выделили по особенным причинам, и тебе не обязательно об этом знать. Хоть Аст старался относиться ко всем доброжелательно, но это редко получалось, особенно в вопросах с гостями и домом, не любил церемониться, при этом избегал грубости. Вспыльчив по мере необходимости, многие отзывались иначе. Холод и дрожь пробивали тело от его взгляда либо серьёзного, либо уставшего, либо вообще безразличного. Этот демон, как орех или камень: не расколешь — не узнаешь. Расколоть его было трудно. *** «Пасмурный день заканчивался. Часа четыре назад пропал мир из-под ног. Генри ходил, вспотев, оглядывался по сторонам, был очень агрессивным. Мальчик сидел на койке, накинул плед себе на плечи, укутался и скрылся. Его больше не существовало, как и Нэнси. Они оба пропали, один — морально, другой — физически. Что сейчас с ними, только Великому известно. Старик, конечно, это понимал, отчасти был зол на непослушных мальчуганов, но в основном — на себя. - Что вы видели? Тишина прилетела в ответ. - Я повторять много раз не собираюсь. Что вы видели?! Бесполезно. Илар не то что бы не хотел, он не мог отвечать, находясь в состоянии шока. А ветер подгонял последние облака-барашки, как пастух, освобождал небо для светлой лунной ночи. Сейчас молчали все, даже природа. Дело подходило ко сну. Тусклый ночник светился желтоватыми оттенками, придавая тёплую атмосферу, но никто не спал. Генри исчерпал всю свою злость и начал переживать за Илара (он хотя бы сидел перед ним), отпаивал настойками трав и пытался разговорить. А мальчик сидел, выпучив глаза; ничего не понимал. Настолько это было страшно. Генри только вздохнул и уселся рядом со светильником, пробормотав: - Я так и знал, что он не оставит меня в покое...»