one.
29 ноября 2023 г., 11:36
Противная трель будильника пробивается сквозь сон, заставляя Джинни поморщиться. И кто вообще придумал просыпаться так рано? Ебучий сегодняшний показ и ебучая примерка в 10 утра. Полный отстой.
Парень нехотя разлепляет глаза и тут же натыкается взглядом на чужую руку, обнимающую его за талию. А после и на хозяина этой руки, развалившегося на второй половине кровати. Хёнджин снова морщится, отталкивая от себя чужое обнажённое тело, чем заставляет того проснуться.
— Доброе утро, прекрасный принц, — слащаво улыбается незнакомец и тянется то ли для объятий, то ли для поцелуя. Хван отшатывается назад и ладонь выставляет, останавливая того. Он даже имени его не знает, а на продолжение ночи он не оставался ни с одним из своих любовников. И ни с одним из них не трахался дважды.
— Тебе уже пора. У меня очень плотный график, — фыркает Хёнджин и поднимается с постели, совершенно не стесняясь своей наготы. Его тело было в идеальной форме. Издержки и плюсы профессии модели. На телефон приходит сообщение от менеджера, что водитель заедет за ним через 15 минут. Что же, у него есть ровно столько, чтобы избавиться от очередной «жертвы».
— Вчера ты не был таким грубым.
Неужели этот парень обиделся? Надеялся, что покорит сердце холодного принца и останется с ним навсегда? Наивный. И далеко не первый в длинном списке.
— Это была одноразовая акция. Можешь забыть о вчерашнем. Хотя ты вряд ли когда-то сможешь забыть такую идеальную ночь, — Хван хмыкает на то, как незнакомец обиженно начинает собирать свои вещи, а сам направляется в душ. Слащавые прощания было не для него. Потрахались и хватит.
Сквозь шум воды он слышит, как хлопает входная дверь, и расслабляется. Хёнджин не любил объяснений и обязательств. В его стиле было выставить любовника за дверь и просто забыть обо всем.
Быстро собравшись, он выходит на улицу и садится в машину с личным водителем и тонированными стёклами. Сейчас его ждёт несколько часов примерки перед вечерним показом. Новая коллекция Ли Феликса, очень талантливого дизайнера и по совместительству хорошего друга Хёнджин. Его работы всегда идеально подходили Хвану, будто создавались специально для него и на него. Ликс был его лучшим дизайнером, а Джинни, наверняка, был его лучшей моделью. На этом они и сошлись.
— Доброе утро, Ликси. Дорогой, что ты подготовил для меня сегодня? — заходя на студию и оказываясь в обители пестрящих нарядов, Хёнджин улыбается слащаво и обнимает Феликса, легонько чмокая того в щёку под возмущенный взгляд своего менеджера. Хвану было все равно на чужое мнение. Он делал, что хотел, и намеренно провоцировал о себе множество слухов. Мог себе позволить, ведь его хотели буквально все. И даже скандальный образ жизни не мог затмить его красоту. — Моё тело полностью в твоём распоряжении, малыш. Сделай его ещё более идеальным.
Утро Феликса начинается в студии, где он, вероятно, вырубился ночью, в очередной раз заполняя свои рабочие альбомы эскизами одного и того же тела. Изящного, идеального в каждом своём изгибе. Многие удивлялись, почему он всегда немного, но отклонялся от общепринятых модельных параметров. Однако ответ на этот вопрос был известен одному человеку. Ему самому. И звали этот ответ Хван Хёнджин. Самый красивый, выделяющийся, язвительный и, черт возьми, горячий парень, которого вообще можно было встретить.
Собрав один из комплектов для первой примерки, Ли шумно выдыхает, осматривая совершенный костюм, и поворачивается к зеркалу, небрежно поправляя растрепанные волосы. С появлением в его жизни этого олицетворения наглости он словно потерялся во времени, полностью забывая заботиться о собственном стиле. Смущенно осмотрев домашнюю одежду, уже ставшую уличной, парень стягивает растянутую футболку и сменяет её лёгкой воздушной рубашкой с широкими рукавами. Когда дверь скрипит, оповещая о прибытии гостей, блондин разворачивается с мягкой улыбкой и жестом указывает на примерочную, встречаясь взглядом с Хваном.
— Добро пожаловать вновь. Сейчас немного пошью на тебе, если понадобится. Ты не против? — дизайнер оборачивается, заглядывая в темные глаза, и невольно сглатывает, почувствовав быстрое прикосновение губ к своей щеке. Он немного отстраняется, ощущая терпкий аромат незнакомого парфюма. Чужого парфюма. Значит Хван так и не оставил свой разгульный образ жизни. Стиснув зубы, Феликс мрачнеет немного и отступает, открывая другу проход за шёлковую шторку. — Я помогу тебе одеться. Прости, что выдернул так рано, не хочу оплошать на показе.
Ложь. Он всегда на миллион процентов был уверен в том, что создавал в своей мастерской. Он в совершенстве владел навыком шитья и был полностью уверен в своих силах. Приобняв Хёнджина за талию, он провожает его в импровизированную гримерку и помогает стянуть футболку, так же опустошенно и напряжённо цепляясь взглядом за оставленные на фарфоровой коже следы.
Хёнджин не замечает того, как мрачнеет Феликс, слишком увлеченный самолюбованием. Он вообще старался не замечать того, что происходит вокруг. Ведь что может быть достойно внимания молодой звезды по имени Хван Хёнджин?
Он приобнимает Ли за талию в ответ, подмигивая ему. Слышит, как шипит менеджер. Но лишь усмехается. Их здесь все равно никто не увидит. Всем папарацци вход в обитель гения молодого дизайнера заказан.
Хван только стоя в примерочной замечает на своей коже алые следы и возмущённо цокает. Просил же не оставлять засосов, а теперь гримерам прибавится работы, чтобы замаскировать следы на идеальной коже. Черт.
— Не волнуйся, гримеры исправят это недоразумение. И ничего не будет оттенять твои творения, — заметив все же, что Ликс хмурится, Хёнджин неверно трактует его эмоции, как переживание перед грядущим показом. Конечно, брюнет должен быть идеален во всем. Ничего не должно портить образ. И никто не должен знать, какой образ жизни ведёт всеми любимая звезда подиума.
— Я и не волнуюсь. Но постарайся воздержаться немного. Хотя бы до показа, — Феликс до боли прикусывает губу, внутренне сожалея о том, что на идеальной коже сейчас красовались не его следы.
— Хорошо-хорошо, — Хёнджин цокает, хотя у него и в планах ничего подобного не было. Эти-то следы в его планы не входили. Он всегда предупреждал своих любовников о том, чтобы те не оставляли засосов и укусов. Но этот похоже решил, что ему все можно.
Чуть нахмурившись, Феликс осторожно снимает со стенда чёрную приталенную широким атласным ремнем рубашку и накидывает на обнаженные плечи, наконец скрывая от себя последствия очередной бессонной ночи.
— Я попробовал сделать акцент на твоих плечах. Тогда талия выглядит более узкой, а материал будто скользит по телу. На ощупь нигде не чувствуется шов? — Ли прикусывает губу, чуть отходя на шаг назад, чтобы осмотреть проделанную работу, и выуживает прямые широкие штаны из того же материала. Помогая Хвану аккуратно натянуть их на себя, блондин опускается на колени, кончиками пальцев скользя по чужим бёдрам, и подтягивает струящуюся ткань, закрепляя мягкой резинкой на талии и вновь поднимаясь и вытягиваясь в полный рост. — Дискомфорта нет? Попробуй подвигаться.
Хван на пробу вертится перед зеркалом, разглядывая, как атлас струится по его телу, подчёркивая все достоинства. И всё же Феликс был гением. Он определённо заслуживал всемирного признания. А его модели должны были продаваться во всех модных бутиках мира.
Впрочем, стоит Хвану появиться на публике в работах Ли, и его фанаты оторвут подобные модели с руками, готовые отсыпать баснословные деньги, лишь бы выглядеть, как их кумир. А Хвану всего лишь достаточно выйти и покрутиться перед камерами. Всем остальным его уже наградила природа.
— Никакого дискомфорта, Ликс. Как всегда, идеально, — улыбается он, слегка подкатывая рукава рубашки и расстегивая две верхних пуговицы, тем самым создавая более дерзкий образ. Под стать характеру самого Джинни. — Кстати, Чонини уже сообщил мне, что мы поедем представлять твою коллекцию на неделе моды в Париже. Всегда мечтал побывать во Франции. Мы обязаны обойти все достопримечательности и наделать кучу фотографий. Ты ведь составишь мне компанию, Ликси?
Парень строит свою самую милую наигранную улыбку, превращаясь в сущего «ангела». Ту самую улыбку, которой точно нельзя верить.
— Кстати, насчёт фотографий. Улыбнись, дорогой, — Хван тянется за своим смартфоном, разблокирует его и делает пару снимков, позируя вместе с дизайнером. — Обязательно выложу после показа.
Внимательно наблюдая за тем, как крутится Хенджин, Феликс еле успевает рассмотреть собственную работу, постоянно отвлекаясь на модель, с которой эту самую одежду хотелось стянуть к чертям. Позволив сделать фотографию, парень мягко улыбается, заглядывая в камеру, и чуть приобнимает старшего.
— Отлично. Откроешь показ в этом.
Чуть склонив голову, Ли кивает самому себе, понимая, что он хорошо справился с работой, и подходит ближе, ловкими пальцами расстёгивая чёрные матовые пуговицы на атласной рубашке. Взгляд невольно цепляется за отметины, и парень только благодаря своему профессионализму сдерживает порыв агрессивно сорвать мягкую ткань. Терпеливо стиснув зубы, он осторожно избавляет Хвана от одежды и вывешивает её обратно на манекен, наконец выскальзывая из гримерки, где находиться было уже невозможно.
— А у меня есть выбор? Составлю, конечно, как я могу тебе отказать? — это было правдой. Отказать Хёнджину было невозможно. Один его взгляд и дизайнер буквально таял, соглашаясь на всё. Поймав на себе изучающий взгляд Чонина, парень пожимает плечами, ожидая, когда старший выйдет из гримерки, и подходит ближе к менеджеру. — Во Франции все места раскупили за считанные минуты, пожалуйста, позаботься о телохранителях и защите. Уверен, фанатов набежит много, не хватало, чтобы его затоптали.
Поправив выбившиеся из небрежного хвоста пряди, он устало закрывает глаза и запрокидывает голову назад, шумно выдыхая. В мастерской приятно пахнет новой тканью, надушенными нарядами и травяными чаями, которыми были заставлены полки. И только этот непривычный запах нового парфюма, которым пропитался насквозь Хван, совершенно не вписывается в общую атмосферу. Феликс морщится и жестом приглашает Йенни присесть, чтобы подписать оставшиеся бумаги в договоре.
— Мы предоставим отель, питание и охрану на месте, но ты сам понимаешь. Это же Хёнджин. Он захочет пройтись по всему Парижу, — нарочно громко сказав последнюю фразу, Ли с наигранным укором смотрит в сторону примерочной и невольно улыбается, принимая подписанные бумаги. — Спасибо за то, что составили мне компанию сегодня и помогли определиться с размером.
На словах Ликса Джинни как раз выходит из примерочной и закатывает глаза. Разумеется, он собирался устроить себе тур по всему Парижу. А почему нет?
— Ну а когда ещё я окажусь в Париже? Я хочу развеяться. В Сеуле уже все одно и то же. Скука смертная, никакого веселья, — Хёнджин разваливается вальяжно в кресле и усмехается на то, как Чонин и Феликс одновременно возмущённо цыкают. — Ну, пожалуйста. Да что со мной случится? Вы ведь не можете мне запретить, правильно?
Хван строит невинные глазки, нагло пользуясь своей внешностью и положением. Он привык за свою красивую внешность настоящего принца получать все на блюдечке с золотой каемочкой. И не привык слышать отказы.
Хван встряхивает головой, растрепав и без того небрежно уложенные волосы. Плевать. Гримеры через пару часов все равно возьмутся за него. И все поправят профессионально. Но Хёнджин уверен, что он и без того самый красивый в этой комнате. Да и во всем мире.
— Ликси, а ты же придёшь сегодня посмотреть на свои творения и на меня? — брюнет подмигивает дизайнеру и растягивает губы в улыбке. Хван не знает почему, но ему хочется, чтобы Феликс нашёл время прийти. Чтобы сидел в первом ряду и восхищался.
Феликс задерживает на лице парня долгий взгляд, размышляя над тем, что можно сделать, чтобы обеспечить максимальную безопасность и при этом не ограничить свободу Хёнджина. И только тяжелый вздох Чонина, возмущённо стучащего папкой с бумагами по столу, приводит его в себя и удерживает от желания вновь пойти на поводу. Медленно повернувшись к менеджеру, парень пожимает плечами и прикусывет губу.
— Кто ж ему запретит. И да. Естественно, я буду на показе, — Ли складывает руки на груди и вновь осматривает Хвана с ног до головы. Он бы с удовольствием остался дома и провёл очередной вечер в компании фотографий с прошлых показов, скетчбука и нелепых незаконченных набросков. Иногда даже выходило что-то дельное, но чаще всего руки его просто не слушались и по итогу все заканчивалось прорисовыванием изящных черт чужого лица. Костюм словно был предлогом. — Кто-то же должен проконтролировать, чтобы всё прошло нормально.
Блондин бросает быстрый взгляд на часы и кивает сам себе. Через несколько часов должна была начаться подготовка к мероприятию, а значит ему нужно начать собираться, чтобы успеть одеться самому и подготовить своих моделей. Он все же дизайнер, должен выглядеть подобающе. Если он и туда в пижаме придёт, будет не очень хорошо. Хотя Феликс бы не отказался от этого.
— Чонин, проследи за тем, чтобы это недоразумение не встряло ни во что до показа. Потом я подъеду и там уже разберёмся с остальным. Вам лучше выехать сейчас, чтобы гримеры успели замаскировать всё… всё, — парень прокашливается и прикрывает глаза, устало потирая виски. Скоро начнется показ, а он не успел сделать с собой буквально ничего. Поэтому, пробегаясь взглядом по разложенным по столу материалам, он уже пытается придумать, что он может из всего этого сделать, чтобы выглядеть эффектно. — Удачи. И до встречи на месте.
— Всё будет на высшем уровне, Ликси. Там ведь буду я, — Хёнджин усмехается и плечами ведёт, поднимаясь на ноги и проходя мимо Феликса. Он запускает ладонь в светлые волосы, что и без того небрежно уложены, и легонько треплет, раскидывая непослушные пряди в разные стороны. Волосы у Ли мягкие и приятные на ощупь. Хван даже невольно улыбается. — Удачи. Я буду ждать тебя на показе, солнышко.
В последний раз подмигнув дизайнеру, брюнет направляется к двери, ожидая, когда его «свита» последует за ним.
Оставшись в студии, Феликс шумно выдыхает, чувствуя, как после мягких прикосновений срывается на бешенный ритм сердце. Умывшись холодной водой, он выуживает блестящие ленты, закрепляя их у корней, и аккуратно вплетает их в светлые пряди, наконец решаясь сделать что-то яркое. Вовсе не для того, чтобы один самовлюблённый идиот наконец обратил на него внимание, совсем нет.
Ловко расправившись с причёской, парень наносит немного блестящего крема, придавая коже сияние, и открывает гардероб, выбирая одну из своих работ. У Ли никогда не было стилиста или гримера, он предпочитал всё делать сам. Все же он дизайнер, нанять кого-то было равно признанию, что этот кто-то может сделать лучше, а этого парень не допускал. Натянув чёрные брюки с высокой посадкой, прозрачную сверкающую сетку-водолазку и мягкий тканевый пиджак, блондин удовлетворенно осматривает себя и, захватив сумку с личными вещами, покидает свою обитель.
***
Хёнджина вновь затягивает в привычный ритм жизни модели. Несколько часов в руках гримеров, которые шипят на алые следы себе под нос, но покорно выполняют свою работу. Ведь их задача сделать так, чтобы Хван сиял не сцене и был самой яркой звездой на этом мероприятии. Безупречный, идеальный, желанный. Ему наносят лёгкий макияж, подчёркивая природные черты. Покрывают кожу тоном, скрывая все несовершенства, а затем хайлайтером подчеркивают некоторые участки кожи, заставляя их блестеть и переливаться под светом софитов. Уже находясь в личной гримерной за пятнадцать минут до начала показа, Хёнджин усмехается самодовольно, оглядывая себя в массивном зеркале. Ему предстояло открывать мероприятие. Не удивительно, что эту важную роль доверили именно ему. Другие модели просто меркли на фоне Хван Хёнджина. Он слышит звук открывающейся двери и нервно цыкает, предполагая, что это его менеджер Чонин пришёл прочитать очередную лекцию о том, как можно и как нельзя себя вести. Но встречается с тёмными глазами Феликса и улыбается тому во все тридцать два ровных белоснежных зуба. — Пришёл убедиться, что твои наряды в порядке, или пожелать мне удачи? Феликс медленно входит в небольшую комнату, тут же мысленно заставляя себя успокоиться. Хёнджин был прекрасен. Как и всегда вообще-то, но сейчас, когда он был одет в сшитую специально под него одежду, накрашен профессиональными гримерами и готов буквально светиться на обложке любого журнала, он был идеален в каждом сантиметре своего тела. — Здравствуй, Джинни. Рад, что ты уже готов. Я осматриваю всех пока, но мне нравится, как ты выглядишь. Я уже уверен в успехе этого показа, — благодарная улыбка ложится на губы Феликса, и он чуть склоняет голову набок, внимательным взглядом изучая своё творение. Кончики пальцев скользят по мягкой ткани, оглаживая ее, и парень удовлетворенно отстраняется, предвкушая открытие показа. Вообще-то ему очень повезло, что Хван всегда соглашался сотрудничать с ним. Это было приятно и всегда помогало быстрее и качественнее продвинуть новую коллекцию. — После показа на меня нападут журналисты и критики, я был бы безумно благодарен, если бы ты остался со мной и составил мне компанию. Хёнджин растягивает губы в улыбке в ответ на комплимент. Разумеется, он не сомневался в том, что выглядит безупречно. Очень много людей постарались над этим, в том числе и Феликс тоже приложил к этому руку. А чувство стиля блондина было отменным. Не зря тот довольно быстро пробился в один из крупных модных домов Кореи благодаря своему таланты. А благодаря тому, что этот модный дом плотно сотрудничал с агентством Хёнджина, они смогли познакомиться и завести хорошую дружбу друг с другом. — Ты тоже прекрасно выглядишь, дорогой. Тебе идёт подобный стиль, — Хван скользит взглядом по Феликсу, отмечая, как тот изменился с утра. Сейчас его идеальная фигура не скрывалась за мешковатыми штанами и футболками, а наоборот была умело подчеркнута его же дизайнерской рукой. — Никогда не думал пойти в модели или артисты? Знаю-знаю, это не для тебя. Но ты бы точно оказался в центре внимания. Может не на моем уровне, но близко. Феликс закатывает глаза, вновь слушая одну из излюбленных Хёнджином речей о том, какой он прекрасный, идеальный и вообще совершенство, а все остальные просто дышат в колено его уровню, а после неловко поправляет на себе одежду. Взгляд невольно задерживается на дорогой ткани, идеально скользящей по совершенному телу, и парень довольно кивает, мягко улыбаясь. Улыбка, которую он дарил только старшему, для прессы была совершенно другая. Настолько же ослепительная, насколько и фальшивая. Хван лишь усмехается и расправляет складки на костюме. Показ вот-вот начнётся. Он выйдет на подиум под сверкающие вспышки фотокамер и свет софитов. А пока ещё есть время, чтобы настроиться. — Составлю, конечно. Ликси, я не отдам тебя на растерзание этим стервятникам. Не переживай, — Хван хлопает друга по плечу и бросает взгляд на часы, понимая, что нужно идти ближе к залу. Он приобнимает Ли за талию и вместе с ним выскальзывает из гримерной в коридор, направляясь в сторону кулис. — Отлично. Тогда после показа отдохни немного, можешь переодеться, можешь остаться в этом, дарю. Я позабочусь, чтобы потом ассистент зашёл к тебе и предупредил, когда всё закончится. Найдёшь меня в зале за центральным столиком, только умоляю, Джинни, не потеряйся по пути, а то я тебя знаю, —Ли глубоко вздыхает, но, почувствовав на своей талии руку, в мгновение теряет маску недовольства и вздрагивает, стараясь не выдавать эмоции. Следуя за Хваном, он ловит себя на том, что вновь пошёл на поводу у парня. Тяжелый случай. Хёнджин останавливает внезапно, оборачиваясь к Феликсу лицом и тонкими пальцами убирает с лица того светлые пряди, что выбились из причёски. А затем поддаётся внезапному порыву и, как с утра, быстро целует Ликса в щёку. На языке Джинни это что-то типа благодарности за этот идеальный образ. — На удачу! — усмехается он и следует к кулисам, готовый уже выйти на подиум и блеснуть своей красотой. И совершенно не замечает щелчок затвора фотоаппарата ушлого папарацци, что смог каким-то образом пробраться за кулисы, запечатлеть эксклюзивный контент и уже был готов написать самую громкую статью, что обязательно попадёт на первую полосу. Дизайнер не успевает успокоиться и подавить чувства к этому чертовому произведению искусства, явно посланному ему дьяволом в наказание за самые страшные грехи, как легкий поцелуй в щеку окончательно ломает всё его самообладание и терпение. Замерев на месте, блондин невидящим взглядом смотрит на удаляющуюся фигуру и обессилено опускает руки. Знал, что выбрал для себя тот идеал, который ему никогда не светит, и всё равно надеялся на что-то. Наивность? Возможно. Только почувствовав легкое похлопывание по плечу, Феликс отмирает и заставляет себя повернуться, глазами встречаясь с Чанбином, своим старым другом и, по совместительству, сопроводителем на показах. Один из немногих людей, которым Ли мог доверять. Понимающе кивнув, тот тянет друга за руку, уводя за собой в зал, и поправляет одну из блестящих лент в волосах. — Там много людей собралось, ты уверен, что готов? — Со пытается перевести тему, хотя точно знает ответ на свой вопрос, и ободряюще улыбается. Действительно, как только парни приближаются ко входу, из-за двери слышатся гул и вспышки камер. Удивительно. Показ ещё не начался, а журналисты и фотографы уже стремились наделать миллион снимков. Показатель успеха. — Улыбайся, Ликси, нужно перетерпеть совсем немного. Ли безмолвно кивает и толкает ладонью массивную дверь, пробираясь внутрь. Его тут же ослепляют яркие вспышки и, пошатнувшись, он чуть прячется за спиной Чанбина, позволяя ему идти впереди. Лучше так, чем пробираться к своему месту на ощупь. Дурная привычка Феликса наряжаться как на подиум и прятаться от камер была постоянным спонсором недовольства журналистов. Со всегда шутил, что таким темпом он будет мелькать в статьях чаще самого дизайнера. Собственно, блондин был бы и не против. Хёнджин летящей походкой направляется прямиком за кулисы, все ещё фантомно ощущая, как собственные губы касаются чужой гладкой кожи. На входе парень сталкивается с Йеджи в элегантном синем платье, что идеально сидит на её фигуре. Хван цокает и проходит мимо. — Какой напыщенный, Хван. Снова собрался украсть сердца всех в зале? — улыбается девушка, следуя за другом. Хотя на самом деле в модельном бизнесе не было друзей. Любой мог в подходящий момент вонзить тебе нож в спину, чтобы занять твоё место под солнцем. Джинни это прекрасно было известно. В свое время он шёл по головам. Но с Йеджи у них сложились довольно тёплые приятельские отношения, так что с натяжкой их даже можно было назвать друзьями. — Я их уже украл, Йеджи. Хотя ещё даже не вышел на подиум, — брюнет подмигивает подруге и позволяет ассистентам поправить на себе и без того идеальный костюм. Голос из динамиков оповещает о начале шоу, и Хёнджин наконец поднимается на подиум. Он будет первым. Вишенкой на торте. Ему предстоит представить на себе несколько комплектов, но именно этот Феликс выбрал в качестве открывающего показ. И Хван был солидарен с ним во вкусах. Хёнджин ощущает на себе множество заинтересованных глаз, замечает вспышки фотокамер, направленных прямиком на него. Но всё это его мало волнует и никак не отвлекает от самолюбования. Кто-то удивлялся, почему Хван Хёнджин так гармонично смотрелся на подиуме, а он просто любил себя и наслаждался этим. Прекрасно знал, что он здесь единственный и самый дорогой бриллиант. Он проходится по дорожке легко и свободно, не обращая внимания ни на что вокруг. Принимает пару поз для фото, и скрывается за кулисами, сменяя образ и повторяя все снова и снова. Когда показ начинается, журналисты затихают и переключаются на подиум, Феликс наконец выдыхает с облегчением, концентрируя всё своё внимание на появившемся из-за кулис Хёнджине. Сияющий в свете ярких вспышек, он уверенно плывет по дорожке, всем видом источая своё превосходство. Каким бы самовлюблённым его не считали окружающие, его действительно было нереально превзойти. Облизнув обветренные губы, парень завороженно провожает изящный силуэт взглядом и глубоко вздыхает, жалея, что физически даже не может продемонстрировать вообще всю свою коллекцию на одном конкретном человеке. Весь показ он внимательно следит за моделями, изредка бросая заинтересованные взгляды на критиков, явно одобряющих стиль и пошив одежды. Конечно. Ли был полностью уникален, каждое его творение смело можно было считать произведением искусства. Только когда свет в зале гаснет, а голос в динамике объявляет об окончании мероприятия, парень шумно выдыхает, оборачиваясь на впечатленного Чанбина, что просто кивает в знак одобрения и жестом показывает, что вернётся через несколько минут. В самый нужный момент он решил отлучиться по делам… Гул толпы чуть умолкает, репортеры начинают что-то бурно обсуждать, показывая друг другу экраны телефонов, и дизайнер лишь удивлённо склоняет голову. Обычно на него набрасывались сразу, а сейчас только пара человек где-то из глубины зала пыталась пробиться к нему. Решив, что в этот раз всё просто обошлось, и все принялись изучать показ, блондин оборачивается к подоспевшим журналистам и расплывается в широкой улыбке, пытаясь сквозь крики и переговоры толпы услышать хоть один вопрос внятно. Кто-то спрашивал про планы, кто-то пихал микрофон в лицо и просил прокомментировать идею создания. Типично и банально, ничего нового. Почти на автомате он принимается вразнобой отвечать на вопросы, взглядом выискивая спасение в виде Хвана. Обещал же подойти к концу…***
Хёнджин после окончания показа возвращается в гримерную, чтобы немного передохнуть, но натыкается на гневный взгляд Чонина, что буквально кипит от ярости. — Что-то не так? — уточняет Хёнджин, беззаботно проходя к зеркалу и поправляя слегка растрепавшуюся причёску. — А то ты не знаешь? Зайди в интернет и сам посмотри, — Хван тянется к своему мобильнику и открывает первую же социальную сеть. В глаза сразу бросается пост с ярким заголовком: «Тайный роман дизайнера и его модели» и их с Феликсом фото, где Хёнджин целует блондина в щеку. Вот же блять. Стервятники умеют высосать из пальца то, чего нет, и преподать за чистую монету. А люди ведутся. — Как это понимать, Джинни? Ты совсем ахуел? — Ой, да подумаешь, жёлтая пресса частенько такое пишет. Через пару недель все об этом фото даже и не вспомнят, — Хван отмахивается. — Это уже разлетелось по всей сети. Не надейся, что всё удастся замять так просто, — Чонин массирует виски, явно сдерживаясь от того, чтобы не ударить модель по его лицу. Компания сдерет с него шкуру живьём за подобное. — Расслабься. Я разберусь, — бросает Хван и выскальзывает за дверь под грозное: «даже не смей выкидывать что-то ещё». Он направляется обратно в зал, ведь обещал Феликсу составить компанию на пресс-конференции. И это только на руку ему сейчас, ведь у него уже созрел план, как повернуть ситуацию в свою пользу. Хёнджин замечает Ликса у столика в окружении журналистов. И выдыхает мысленно: Ли ещё не видел те фото, значит вмешиваться не станет. Оказавшись ближе, Хёнджин вливается в поток, тут же перетягивая на себе внимание папарацци и позволяя Феликсу скрыться в своей тени. Знает, как тому бывают неприятно чужое внимание. Ли всегда стремился как можно быстрее ответить на вопросы и скрыться от назойливых журналюг. А Хёнджин всегда готов был ему помочь с этим, блистая вместо друга. На удивление, общение с прессой проходит довольно спокойно и легко, пока одна девушка не задаёт провокационный вопрос. И брюнет уже знает, что на него ответит. Он готовился к такому исходу. — Сегодня в сети появилось фотографии с вами и господином Ли. Вы можете как-то прокомментировать эту ситуацию? Джинни замечает, как округляются глаза Феликса, что до сих пор не в курсе случившегося. И приближается ближе к тому, незаметно кладя руку на чужую талию. — Вы хотите комментарий? Нет, это не фотошоп и не фейк. Фото вполне реальные и сделаны были незадолго до начала показа, — Хван улыбается своей фирменной улыбкой и притягивает к себе дизайнера ближе. И следующие его слова меняют ситуацию в корне. — Дело в том, что мы с Феликсом действительно вместе и безумно любим друг друга. — Простите? Что? — Ли давится воздухом, чуть хмурясь и встревая в разговор. Он понятия не имеет, что за фотографию имела ввиду девушка. Только, когда кто-то вытягивает телефон, показывая сделанный наскоро снимок легкого поцелуя в щеку, парень напрягается, не понимая, кто из персонала позволил себе пропустить чужого человека за кулисы, и как теперь объяснять своё поведение прессе. Он бросает на Хёнджина быстрый взгляд, ища ответы на свои вопросы, и с ужасом обнаруживает нездоровый интерес к происходящему. Неожиданно появившаяся на талии рука подтверждает догадки блондина, но он до последнего пытается найти всему иное объяснение. — Ты что творишь…? Феликс даже договорить не успевает, все люди вокруг взревев, наводят объективы своих камер на парней и ослепляют их очередной серией вспышек. Скрыв лицо в чужом плече, он ладонью подталкивает Хвана в спину, ускоряясь и уводя его подальше от зала. Толкнув массивную дверь, он выскальзывает в коридор и почти за шкирку тащит парня в гримерку, безмолвно сверля переминающегося с ноги на ногу Чонина взглядом. Почувствовав возмущение Феликса, Хван уже понимает, что тот не в восторге от сложившаяся ситуации, но отступать было некуда. Да и Джинни все равно поступил бы так же. Пусть Ликс и Чонин ворчат, но он оказал всем им большую услугу. Со временем они поймут. — Какого черта ты сказал журналистам? Твои шутки зашли слишком далеко, Хван Хёнджин, ты хоть представляешь, что наделал? — Ли редко звал парня полным именем. Только тогда, когда сильно злился. Очень сильно. Влетев в гримерку, он выуживает свой телефон и быстро вбивает в поисковую строку запрос. Конечно. Кто-то уже успел запостить фотографии и видео с интервью. Директ разрывался от сообщений, а смотря на то самодовольство, с которым Хван услужливо сообщил журналистам, что они «в отношениях», хотелось врезать прямо по идеальному лицу. — Чонин, я сейчас убью его. — Представляю. Повернул нелепую ситуацию в нашу пользу. Наша популярность сейчас взлетит до небес, можешь сам убедиться. Люди любят истории чистой и искренней любви, — Хёнджин падает на кресло, закидывая ногу на ногу и усмехается. Он не жалеет о содеянном и считает, что поступил правильно. — Да брось, Ликс. Ну сыграем для публики пару. Это лучше, чем если желтушники окрестили бы нас любовниками. Можем расстаться через пару месяцев и разыграть трагичную историю разбитого сердца, если хочешь. Или тебе настолько противна одна мысль отношений со мной? Тебе бы сейчас любой позавидовал, дорогой. Хван подмигивает Ли и переводит взгляд на Чонина, что злится сейчас ещё больше, чем тридцать минут назад. — Чистая и искренняя любовь за пару месяцев, когда твою кровать видела как минимум половина модельного? И это только за последний месяц. Чёрт, Хван. Во что ты нас втянул… — Феликс устало трёт переносицу и облокачивается на ближайшую стену, пытаясь успокоиться и придумать, что им делать дальше. Пока что в голову приходит только желание стереть самодовольство с чужого лица хорошей такой пощечиной, но парень старательно себя сдерживает. Да и он не смог бы ударить Хёнджина, если быть честными. — Позавидовал фальшивым отношениям с самым легкомысленным человеком планеты? Джинни, если всё вскроется, у нас будут огромные проблемы. Если пресса не сожрет нас сейчас, то точно сожрет тогда, когда всё раскроется. А если бы я был в отношениях сейчас? Ты ведь даже не подумал об этом. Ли злился, а когда злился самый спокойный и неконфликтный человек, становилось не по себе. Конечно, он бы не вступил в реальные отношения ни с кем другим, но Хван то об этом не знал и, тем не менее, поступал так безрассудно. — Скажи честно, ты головой ударился где-то? Подумал, что скажет агентство? Им твоя выходка не понравится, идиот. Тебя с потрохами сожрут. Решил разрушитель свою карьеру — валяй. Но Феликса хоть пожалел бы, — Ян чуть ли не рычит и понимающе кивает на слова Ликса. Он тоже хочет ударить Джинни, лишь бы сбить это выражение самодовольства с чужого лица. — Какие вы оба нудные и скучные. С агентством я договорюсь, и они поймут, что это хороший пиар-ход, — брюнет закатывает глаза демонстративно и тянется к вазе с фруктами на столике, отрывая одну виноградину от ветки и закидывая себе в рот. Делает даже это ловко и эстетично. — Так что, Ликси, согласен быть моим парнем? Или мне стоит вернуться обратно и сказать, что я просто пошутил? Чонин поджимает губы, переводя недовольный взгляд с одного парня на второго, и тяжело вздыхает, поднимая руки. Блондин опускает голову, понимая, что, если сейчас старший выйдет с новым заявлением, у них появятся новые проблемы, похлеще, чем сейчас, и слабо кивает, ловя на себе удивлённый взгляд Айена. — Сиди на месте и больше не общайся с прессой. Желательно, никогда в жизни. Представь, что тебе язык отрезали, — мысленно прикинув, что это, кстати, было бы неплохо, Феликс глубоко вздыхает, прикидывает плюсы и минусы сложившейся ситуации, отсчитывает до десяти и поворачивается к другу с самым осуждающим своим видом. — Мы поиграем пару несколько месяцев. До этого времени ты не будешь рассказывать кому-либо о том, что это всё ложь, не будешь спать направо и налево с незнакомцами, помни про осторожность. Хотя знаешь, ты ни с кем спать не будешь, обойдёшься, в следующий раз зато будешь думать головой. Где-то рядом одобрительно хмыкает Чонин, и Ли наконец успокаивается, устало сползая вниз по стене и оседая на пол. Конечно, он все ещё был не в восторге от этой идеи, но все же был самую малость рад, что сможет быть рядом с этой ходячей катастрофой больше, а Хёнджин, в свою очередь, перестанет спать со всеми подряд. Хоть что-то положительное. — Я не… — начинает было Хёнджин, но Феликс не даёт ему вставить и слова, поэтому брюнет замолкает, покорно слушая гневную тираду друга. Самодовольная улыбка исчезает с его губ, и Хван чувствует даже лёгкий укол совести. Он правда не учёл слишком много всего, и это решение было опрометчивым. Но отказываться от него было слишком поздно, да и Хван не собирался что-то менять. В его голове был чёткий план того, как нужно поступить, и он этому плану следовал. Слова Феликса все же доходят до него, и он согласно кивает. Разумеется, Хван понимал, какие ограничения последуют за его выходкой. Если они с Ликсом теперь официально пара, то о всех случайных сексуальных связях можно забыть на это время. Сейчас их личная жизнь окажется под постоянным прицелом фотокамер. И любая оплошность может стать роковой и разрушить их репутацию. Хёнджин не был идиотом, чтобы это понять. — Хорошо, да, согласен, — выдаёт он и губы поджимает, изображая из себя максимально виноватый вид. И пусть на самом деле ему не было стыдно (разве что самую малость где-то в глубине души), но он бросает виноватый взгляд на Чонина, а затем поднимается со своего места и опускается на корточки рядом с Феликсом. Аккуратно кладёт ладонь ему на плечо. — Извини, — можно заметить, что извинения даются ему с большим трудом. Он не привык просить прощения за свои выходки, но сейчас дело касалось не только его. А он снова эгоистично подумал лишь о себе любимом. — Я не подумал, как ты отреагируешь и как все это отразится на тебе. Но я уверен, что мой план сработает. А пока, всё будет на твоих условиях, согласен? Заметив, как виновато мнётся на месте Хван, Феликс чуть оттаивает, заставляя себя успокоиться, и поднимает на него внимательный взгляд. Мягко кивнув, он мысленно прикидывает, что им делать дальше, как вести себя перед прессой, и как не спалиться перед самим Хёнджином, выдав свои истинные чувства. Слишком много всего. Почувствовав на плече осторожное прикосновение, парень поджимает губы и глубоко вздыхает. — Порядок. Просто будь осторожен. Особенно теперь, — бросив быстрый взгляд на Чонина, который уже что-то нервно строчил в телефоне, Феликс медленно поднимается на ноги и поправляет выглаженный костюм, собираясь с мыслями. Раньше его на улицах узнавали только поклонники моды и брендовых вещей, но сейчас, когда по интернету разлетелись его фотки уже не как дизайнера, а как парня знаменитой модели, его популярность наверняка возросла. Теперь нужно было только добраться домой до того, как у входа столпятся новоиспеченные фанаты. — Нам нужно выбираться отсюда, иначе нас съедят даже не журналисты, а просто заскучавшие обыватели. Ли проверяет все свои вещи, чтобы точно ничего не забыть, подходит к Айену, помогая ему договариваться насчёт охраны. Все костюмы были давно собраны и отправлены в мастерскую помощником парня. Оставалось только убраться из здания им самим, что было достаточно проблематично, крики толпы было слышно даже из самой дальней гримерки. Спохватившись, блондин выуживает телефон дрожащими руками и набирает номер своего друга. — Чанбин, ты уже вернулся? Мне нужна твоя помощь. Сейчас я выведу двоих человек через чёрный ход, сможешь встретить и подогнать машину туда? Я позже всё объясню, — Феликс кивает, прослушав объяснения Со, благодарит его и кладет трубку. Все же он считает, что на сегодня общение с прессой нужно было закончить. Одного громкого заявления достаточно на этот вечер. Жестом поманив Хвана и Чонина за собой, он выскальзывает из комнаты и идёт по коридору, до которого, слава богу, не добрался никто посторонний. Хван на удивление затихает, что для него совершенно не свойственно. Кивает и следует за Феликсом в коридор. Теперь внимания к ним обоим станет куда больше. Они окажутся под постоянным наблюдением, а значит вести себя как обычно можно будет только за закрытыми дверьми. Всё остальное время им нужно будет разыгрывать влюбленную пару. Когда перед глазами появляется нужная дверь, Ликс толкает её, выходя на улицу, и ёжится от холода. У здания уже стоит чёрная машина с тонированными стёклами, и, благодарно кивнув сидящему за рулём Чанбину, Ли открывает дверь, пропуская друзей в салон и забираясь следом. Хёнджин так же молча садится в салон, и лишь спустя какое-то время он все же решает обратиться к Ли. Нужно прояснить кое-что, и на этот раз Хван решает сначала спросить. — Раз уж для всех мы теперь пара, нам нужно обговорить наше поведение, так? — брюнет делает паузу. Сейчас он не выглядит уже таким самоуверенным и дерзким, а скорее больше уставшим. И Феликс выглядит не лучше. — Совместное времяпрепровождение? Нам придётся много времени проводить вместе, ходить за ручки и обниматься. Слащаво, но обычно так же делают влюбленные, да? И что насчёт поцелуев? Если что, Ликси, я ахуенно целуюсь. Хёнджин игриво подмигивает Ликсу, но даёт своим видом понять, что это шутка. И что он не будет принуждать Ли к тому, что ему неприятно или некомфортно. На самом деле парень слабо представлял себе, как действовать дальше. Он никогда не влюблялся раньше. Ни разу не испытывал этого чувства ни к кому. Все его отношения ограничивались лишь сексом. И тот был одноразовым. А теперь нужно по собственной вине сыграть любовь к своему другу. Да уж… будет сложнее, чем он думал. — Да. Нужно подкорректировать наши расписания и обговорить детали. Ты прав, —Феликс прикусывает губу и смотрит в зеркало заднего вида, встречаясь недовольным взглядом с Чанбином, которого уже всего трясло от смеха. Конечно, ему смешно, это же не ему надо теперь устраивать перед публикой клоунаду каждый день. Когда Хван заикается про поцелуи, Со не сдерживается, засмеявшись в голос, за что тут же отхватывает тычок в плечо от Ли. — Иногда мне кажется, что у вас одна извилина на двоих. Итак, завтра собираем вещи и отдыхаем перед вылетом. В следующий раз встретимся в аэропорту, там уже точно будет пресса, что-нибудь придумаем. В Париже всё равно будем большую часть времени проводить вместе, так что пока проблем особо не предвидится… Наверное. Заметив, как нервничает Хёнджин, несмотря на то, что он сам заварил всё это, блондин тяжело вздыхает и, протянув руку, успокаивающе хлопает его по плечу, призывая посмотреть на себя. Всё же он любит этого идиота, меньше всего ему хочется видеть грусть и разочарование на его лице. — Всё будет в порядке, и не с таким разбирались, нужно просто быть более осторожными и продумать наши действия и… взаимоотношения, — Феликс прикусывает губу, понимая, что ему предстоит веселая поездка. Притворяться, что он притворяется, что любит Хвана. Гениально, Ликс, удачи. — Чонин, сможешь завтра проследить, чтобы всё прошло хорошо? Я буду занят оформлением перевозки всех нарядов, просто позаботься о том, чтобы он не столкнулся с журналистами, ладно? Нехотя отстранившись, Ли облокачивается на спинку сиденья и замечает вдалеке свой дом. Отлично, добрались без происшествий, и на том спасибо. Благодарно кивнув Чанбину, он перегибается, обнимая друга за плечи, и жестом показывает, что они ещё обязательно спишутся. Наскоро продиктовав ему адреса, до которых нужно было подбросить парней, Феликс машет Айену и Джинни рукой на прощание и выскакивает на улицу, когда машина тормозит у нужной двери. Быстрым шагом он добредает до входа и выуживает из кармана ключи, наконец отпирая дверь и возвращаясь в уют и спокойствие родного дома. Прикосновения и слова Феликса на удивление успокаивают. Хёнджин прощается с блондином и утыкается взглядом в окно, в молчании добираясь до своего дома. Будь ситуация иной, он бы попросил свернуть в сторону клуба и подцепил бы там кого-нибудь, чтобы расслабиться и отдохнуть. Но сейчас он обещал Ликсу, да и это было бы слишком опрометчиво. Поэтому вернувшись в свою пустую квартиру, Джинни принимает душ и заваливается спать, заморенный слишком длинным вечером. Он думает о том, стоило ли проворачивать всё это. Но в то же время, он ведь хотел, как лучше. И исправил ситуацию так, как умел. Сейчас им оставалось лишь немного поиграть на публику, а после всё стихнет и можно будет спокойно закончить этот спектакль. По сути проводить время с Феликсом было приятно. Если этого времени станет чуть больше, а они чуть ближе друг другу, то Джинни вполне с этим справится. Все остальное мелочи.
