two.
6 марта 2024 г., 20:34
Следующий после показа день проходит в сборах и объяснениях с агентством, которые все же принимают идею Хвана и одобряют её. Впрочем, другого исхода никто не ждал. В него вложено слишком много денег, и он приносит слишком большой доход, чтобы разрывать контракт из-за глупой выходки.
В итоге Хван не замечает, что наступает день вылета в Париж, пока Чонин не будит его с утра пораньше и не ворчит в трубку, что они опоздают в аэропорт.
В день вылета Феликс нервничает чуть больше, чем обычно. Как бы он не пытался успокоиться и продумать адекватный план действий, он все же понятия не имел, как себя вести. Добравшись до аэропорта с помощью Чанбина, который всю дорогу говорил только о том, как сильно тот попал со всей этой историей, парень выдыхает. Естественно, друг знал о симпатии к Хвану, от этого для него ситуация становилась только ещё более комичной.
Попрощавшись с Со, он выскальзывает из машины, достает из багажника небольшой чемодан и направляется ко входу, непроизвольно теребя лямку дорожной сумки кончиками пальцев. В глаза уже бросается толпа журналистов, которые приехали заранее и уже активно фотографировали каждое его движение. Остановившись в зале ожидания, он заходит в мессенджер и пишет Чонину о том, что прибыл на место.
Дорога до аэропорта в конечном итоге занимает у Джинни и его менеджера не так много времени, и они всё же успевают вовремя, а старший уже предвкушает встречу с Феликсом и… папарацци.
Блондин обнаруживается в зале ожидания, и Хван, заметив того, подходит ближе, сжимая Ли в объятиях. Немного неловких, но, кажется, похожих на объятия двух влюблённых. Джинни утыкается носом в чужую шею и вдыхает приятный сладковатый аромат чужого парфюма.
— Привет, Ликси. Что у нас по дальнейшим планам? — Хван спрашивает тихо, практически на ушко, и не выпускает дизайнера из объятий, лишь крепче прижимая его к себе. Кто ж знал, что обнимать того окажется так приятно. Да и пусть стервятники наделают достаточно фотографий.
Почувствовав, как тело обвивают чужие руки, Ли вздрагивает, подскакивая на месте от неожиданности, и хочет было отстраниться, но успевает почувствовать до боли знакомый запах чужого парфюма и осторожно обнимает парня в ответ. Горячее дыхание на шее успокоиться и сосредоточиться не помогает от слова «совсем», а звуки щёлкающих наперебой вспышек пробуждают сильнейшее желание послать всех журналистов подальше и обнять Хёнджина спокойно, наедине, так, чтобы знать, что это было не для камер.
— Здравствуй. Рад, что ты добрался вовремя. Самолёт через полчаса, вообще мы можем потихоньку идти на посадку, если ты не хочешь мозолить глаза папарацци, — Феликс тяжело вздыхает, собираясь с мыслями, и скользит тыльной стороной ладони по чужой руке, спускаясь ниже и переплетая их пальцы,
— Я, конечно, люблю внимание, но сейчас предпочёл бы лучше поспать. Кто вообще придумал такие ранние рейсы? — жалуется Хван, все же слегка отстраняется от Феликса и бросает быстрый взгляд на наручные часы, показывающие 8:00, а затем гневный на Чонина, согласовавшего столь ранний перелет.
Джинни чувствует прикосновение мягкой тёплой ладони и крепче сжимает чужую руку в то время, как внутри разливается непонятное странное тепло.
Феликс на мгновение утыкается в изгиб открытой шеи модели, переходя на шёпот.
— Когда-нибудь я прибью тебя, я это говорил?
Хёнджин вновь склоняется к Ликсу, чтобы прошептать в ответ, и буквально слышит щелчок затвора, ведь для папарацци их перешептывания выглядят крайне мило.
— Кажется, говорил. Но я слишком красив, чтобы умирать, сладкий. У тебя рука не поднимется, — Хёнджин улыбается невинно, подмигивает Ли, а затем тянет его за руку за собой к стойке предполетного досмотра. Пройдя наконец все нудные процедуры регистрации, досмотра и посадки, Хван облегченно вздыхает, занимая свое место в салоне самолёта.
Джинни удивляется тому, как за такой короткий срок они сумели выцепить два места рядом друг с другом в бизнес классе, в то время как Чонин и остальной стафф оказываются чуть поодаль. И Джинни остаётся на попечение одного лишь Феликса.
Несмотря на то, что это не первый его полёт, брюнет как ребёнок восторженно наблюдает в иллюминатор за тем, как самолёт медленно набирает высоту и отдаляется от земли. Сейчас он меньше всего похож на самовлюбленную модель, коей предстаёт на подиуме перед публикой. Сейчас это просто Джинни, что радуется таким мелочам.
— Ликси, смотри, какое все крошечное. Будто кто-то собрал модель Сеула из кубиков лего, — Хёнджин припадает к стеклу ещё ближе, с большим интересом разглядывая здания и пейзажи внизу. И отстраняется от иллюминатора лишь тогда, когда самолёт пролетает сквозь облака, и землю становится не видно совсем.
Оказавшись наконец в самолёте, Феликс облегченно выдыхает, опускаясь на своё место, и поднимает заинтересованным взгляд на Хвана, на эмоциях тараторящего что-то про полёт. Невольно расплывшись в мягкой улыбке, парень кивает, тоже заглядывая в иллюминатор, и чуть склоняет голову, изучая миниатюрные удалявшиеся пейзажи. Заметив, как сонно зевает старший, он чуть отстранился и расслабился, тоже устраиваясь удобнее на кресле.
— Отдохни, перелёт предстоит долгий, а тебе нужно поспать, — Ли прикрывает глаза, глубоко вздохнув и позволив себе забыть о постоянных проблемах хотя бы на некоторое время.
Хван ещё раз зевает, наконец чувствуя подступающую дрему, ведь просыпаться рано он так и не привык за все годы работы. Но их ждёт четырнадцатичасовой перелет, а потому парень может позволить себе поспать немного. Он закрывает глаза и практически сразу проваливается в сон, сквозь него не замечает даже, как устраивает голову на плече Феликса, неосознанно прижимаясь ближе к тому.
Когда на плечо ложится что-то тяжёлое, Ли распахивает глаза, удивлённо поворачивая голову, но, заметив явно уставшего Хёнджина, мирно спящего рядом, успокаивается, рассматривая умиротворенное лицо парня. Кончиками пальцев он осторожно проводит по чужим волосам, заправляя выбившиеся пряди за ухо, и невольно прижимается ближе к телу Хвана, тоже медленно погружаясь в сон.
***
Проснувшись от осторожных прикосновений к плечу, блондин морщится, нехотя открывая глаза, и поднимает на Чонина, стоящего с сумкой в руках, недоуменный взгляд. Требуется несколько секунд, чтобы Феликс очнулся окончательно и понял, что происходит. Мягко потрепав мирно спящего на плече Хёнджина, он заглядывает в телефон, отключает авиарежим и сразу получает миллион уведомлений изо всех возможных соцсетей. Конечно, новость все ещё была свежей, а пресса и не собиралась успокаиваться. Хёнджин открывает глаза и хмурится от света в салоне самолёта. До него запоздало доходит, что он проспал весь полет, похоже лёжа на плече у Феликса. Парень нехотя поднимается и разминает затекшие от длительного нахождения в одной позе мышцы. — Нам нужно идти. Сейчас доберёмся до отеля, разложим вещи и, так и быть, можешь пройтись по городу, времени у нас, вроде, хватает, — мягко улыбнувшись, Ли вытягивается в полный рост и недовольно разминает затёкшую шею, приподнимаясь и доставая дорожную сумку из отсека для ручной клади. Успокаивала только мысль о том, что ещё оставалось совсем немного до долгожданного отдыха от переездов и перелетов. Медленно передвигаясь к выходу, парни приближаются ко входу в аэропорт. Благо, их багаж был в надежных руках помощников, которые должны были доставить все чемоданы в отель в ближайшее время. — Чонин, сможешь связаться с местными агентствами и организаторами? Мне нужно безопасно доставить все комплекты к Лувру, а там уже их должны перенять наши помощники. Договоришься? Быстро забрав свою сумку, Хван следует за Феликсом и Чонином к выходу, отдалённо вслушиваясь в организационные вопросы, что те обсуждают друг с другом. Ян кивает на слова дизайнера и в телефон вновь утыкается, выполняя порученную ему задачу. Сейчас за Джинни присмотрит Ли, так что тот будет под контролем, а менеджер сможет слегка отлучиться и помочь другу с доставкой комплектов к месту показа. — Ликси, я не хочу идти гулять один, хочу с тобой. Мы же должны проводить время вместе, — канючит Хван, чуть ли не вешаясь на Феликса, идущего рядом. Многим было бы удивительно, как Хёнджин из самоуверенной модели мог превращаться в капризного ребёнка. Но, как говорится, у звезд свои причуды. А близкий круг парня прекрасно знал о его переменчивом характере и настроении и уже ничему не удивлялся. — Эй, ты теперь на этих основаниях меня будешь втягивать в свои вылазки? — Феликс запрокидывает голову, шумно выдыхая, и медленно поворачивается к Чонину, взглядом ища у него помощь и поддержку, но тот демонстративно поднимает руки, показывая, что он в это всё лезть не будет, и залезает в телефон, чтобы не ловить на себе полные мольбы глаза. Поджав губы, парень прикидывает погоду, сколько десятков слоев одежды ему придётся надеть, и все же недовольно кивает, снова позволяя Хвану крутить им как вздумается. — Ладно. Но не допоздна. Вечером мы уже должны быть в отеле, никаких загулов до самой ночи, а то я тебя знаю. Ему было уже на удивление привычно немного детское поведение старшего, поэтому он уже даже не воспринимал это как что-то не обычное. Уже привык к этому магниту для неприятностей… На выходе их встречает местная охрана, что оказывается очень кстати, ведь Джинни уже слышит рев толпы журналистов и фанатов, что ждали их прибытия у аэропорта, по ощущениям, уже несколько дней. Хёнджин надевает тёмные очки и накидывает капюшон, следуя за высокими мужчинами, что образуют для них небольшой коридор сквозь толпу прямо к машине. Хёнджин не особо обращает внимание на обступивших их фанатов. Раньше он бы позаигрывал взглядом с какой-нибудь счастливицей в толпе, послал бы ей воздушный поцелуй и в итоге довёл до сердечного приступа. Но сейчас он спокойно идёт рядом с Ликсом, лишь в какой-то момент сжимает его ладонь в своей, чем тут же вызывает дикие визги и крики у окружающих. Оказавшись в зале, Ли опять замечает очередную толпу людей, чуть прижимается ближе к Хёнджину, осторожно проходя сквозь коридор, и быстрым взглядом скользит по собравшимся людям. Он всегда был не в восторге от близкого контакта с фанатами, а уж тем более в аэропортах. Всегда появлялось ощущение того, что стоит толпе сомкнуться, и их всех раздавят за считанные секунды. Крепче сжав чужую ладонь в своей, блондин даже не сразу понимает, что случилось, но по крикам толпы осознает, чья это была рука. Сейчас он впервые был благодарен ситуации. Прикосновения Хвана успокаивали и помогали расслабиться, а парню это явно было нужно. Только оказавшись в салоне автомобиля, он глубоко вздыхает и благодарно кивает Чонину. — Благодаря кое-кому, — Чонин намерено делает паузу, когда они садятся в салон автомобиля, что трогается в сторону отеля, — мне пришлось в срочном порядке поменять бронирование. Теперь вы вдвоём будете жить в двухместном номере с лучшим видом. К сожалению, у них не осталось люксовых номеров с двумя кроватями, так что забронировал, что имелось. С Феликсом мы это обсуждали, тебя, Джинни, просто ставим перед фактом. Хван фыркает. Его теперь не посвящают даже в обсуждения, что касаются его лично, ещё и будто обвиняют во всех смертных грехах. Хмыкнув, он обиженно отворачивает голову к окну и устремляет взгляд на улочки Парижа, что существенно отличались от сеульских. — Спасибо, Йенни, не беспокойся, мы на месте разберёмся, а если будет плохо себя вести, положу его на коврике, — Феликс усмехается и треплет явно недовольного Хёнджина по волосам, не удерживаясь от возможности после этого поправить причёску и красиво уложить пряди. Привычка. — А ты не фырчи, мы и так еле успели всё переоформить. Чонин в последние минуты забронировал другой номер, перессорился со всеми вокруг, а всё потому что кому-то не терпелось всё заварить прямо перед поездкой. Подождал бы хоть недельку. — Эй, —Хёнджин фыркает снова на шутку (или не совсем шутку?) Феликса о том, что его отправят спать на коврике. Но когда чужая ладонь мягко треплет его по волосам, а затем укладывает пряди со всей свойственной Ли аккуратностью, Джинни успокаивается. Впрочем, ещё продолжает какое-то время строить обиженную мордашку. Ли мягко усмехается, пытаясь показать, что всё в порядке, чтобы старший не воспринимал слова менеджера всерьёз, все же они все здесь были друзьями уже очень давно. Да и знали взрывной характер Джинни, который вполне себе мог выкинуть что-то подобное. Они буквально были к этому готовы, просто не осознавали, в каких масштабах он решит что-нибудь вытворить. Машина медленно останавливается у отеля, блондин благодарно кивает водителю и выходит из салона, осматриваясь. Париж был действительно потрясающим городом. Со своей атмосферой, которая, определённо стоила внимания. Отправив Чонина на ресепшен, парень дожидается друга и, поправив сумку на плече, кивает в сторону входа, стараясь не терять Хвана из виду. Благодаря хорошей организаторской работе они смогли спокойно добраться в отель и не попасть в толпу фанатов, вечно отслеживающих передвижения своего кумира, который, кстати, до этого не раз случайно светил видами из окна своего номера, а потом удивлялся, откуда набегает пресса. Хенджин удивительный человек, который ещё более удивительным образом смог до безумия влюбить в себя Ли. Когда парни проходят внутрь, Айен что-то объясняет администратору и подходит ближе, протягивая два ключа. Тяжело вздохнув, блондин вновь благодарно кивает, принимая магнитные карты, прощается с уже порядком уставшим Чонином и ведет старшего к лифтам, уже представляя себе, как скинет сумку и наконец-то отдохнёт немного. Поднявшись на самый верхний этаж, Феликс выскальзывает в коридор и проходит несколько метров, прежде чем замирает перед нужной дверью, прикладывая ключ и проходя внутрь просторного номера. Из не просторного здесь была только кровать, но с этим они позже разберутся. Сбросив вещи на пол, парень прислоняется к стене и дает себе несколько секунд, чтобы прийти в себя. Завалившись наконец в номер, Хван следует примеру Ли, скидывает сумку, направляясь к широкой двуспальной кровати, и заваливается спиной на неё. Они ещё решат, как будут делить её и спать вместе. Хвану не привыкать засыпать и просыпаться с кем-то в одной кровати, но вот с Феликсом… он никогда даже не задумывался о друге в подобном плане. А ещё почему-то не хотел доставлять ему дискомфорт. — Нам не обязательно спать вместе, если ты не захочешь. Кто-то из нас может разместиться на диване. И я даже готов уступить кровать тебе, и так частенько не спишь нормально, — он произносит последнюю часть предложения с неким укором, но в его голосе все же слышна плохо скрываемая забота. Какой бы сукой Хван Хёнджин ни был, но Феликс его друг, а теперь ещё по совместительству и «парень». Хёнджин и сам не знает, откуда в нем желание позаботиться о чьём-то комфорте, кроме себя любимого, но с Ли вообще все было по другому. — Нужно посмотреть топ самых популярных туристических мест в Париже и составить маршрут. Мы просто обязаны обойти их все, — брюнет тянется за своим телефоном, замечает миллионы новых уведомлений, но это уже привычно. Фанаты писали ему в директ каждый день, так что для Хёнджина, в отличие от Ликса, в этой ситуации мало что поменялось. В глаза бросается последняя фотография в галерее. Он так и не выложил её в свой профиль. После показа было не до этого, поэтому фото так и осталось пылиться среди других снимков. Хёнджин улыбается невольно, а затем все же открывает поисковую строку, чтобы составить маршрут на сегодняшний день. Долгим взглядом проводив завалившегося на кровать парня, Феликс тяжело вздыхает и отрицательно качает головой, вновь подбирая сумку с пола. Поставив ее на кожаный твёрдый диван, он расстегивает молнию, выуживая зарядки и рабочий ноутбук с эскизами и презентациями комплектов. Переложив все в сейф, он медленно разворачивается и заглядывает в чужие глаза. — Я просто как дизайнер не могу позволить своей модели спать на жесткой поверхности. Мы взрослые люди, думаю, справимся пару ночей и не убьём друг друга. Хотя… соблазн слишком велик, ничего не могу обещать, — усмехнувшись, Ли устало разминает затёкшие плечи и достает тёплый свитер и штаны, подготовленные заранее. — Если ты всё ещё рвёшься обойти весь Париж, собирайся быстрее, чтобы мы успели вернуться до темноты. Хёнджин кивает на слова Феликса и снова фыркает. Если для них обоих это не проблема, то за пару дней ничего не случится. А потом они вернутся домой и больше не будут стеснять друг друга и нарушать личное пространство. Неловко отвернувшись, блондин резким движением стягивает с себя водолазку и, прикрывая обнаженные участки тела, так же быстро надевает тёплый верх, поправляя длинные рукава. Он обычно сам видел десятки людей в день без одежды, когда подбирал им образы, поэтому непривычно было так поменяться местами. Скинув «дорожные» джинсы, парень натягивает мягкие штаны и довольный раскладывает оставшуюся одежду по полкам. Хван улыбается от того, как Ли немного смущается переодеваться перед ним. И успевает скользнуть взглядом по обнажённой спине, замечая изящные изгибы. Феликс красив, но скрывает это почему-то. А может просто не замечает? — Ликс, у тебя шикарная фигура, — бросает он комплимент. Что-то в стиле Хван Хёнджина. Смущающее и неожиданное. Он пфыкает и поднимается все же с кровати, тоже вытаскивая из своей сумки вещи и раскладывая на своей половине, попутно выбирая что же ему надеть. В итоге выбор падает на хлопковую белую рубашку, горничный кардиган и тёмные джинсы. И плевать, если через пару часов Джинни будет дрожать и ворчать от холода. Зато красивый. Брюнет тоже переодевается, совершенно не смущаясь светит своим телом. Дизайнер столько раз видел его без одежды, что уже не сосчитать. Наконец сменив дорожную одежду на выбранный лук, Хёнджин собирает свою сумочку и чуть ли не прыгает на месте, желая уже поскорее пойти гулять по улочкам Парижа. — Я бываю здесь часто на показах, знаю одну хорошую пекарню недалеко от Лувра, вечером, если будешь хорошо себя вести и не истреплешь мне все нервы, можем заскочить туда, — Феликс мягко улыбается, проверяя в сумке всё необходимое для прогулки с Хёнджином, а это, кстати, должно было бы включать в себя огромную аптечку на все случаи и литровую бутылку корвалола, но мы опустим этот момент. Ли искренне надеялся, что ничего не случится и даже та пара припасённых пластырей в одном из карманов не пригодится. — Чонина я отпустил. Мы будем вдвоём, так что, ради бога, дьявола, не знаю, в кого ты там веришь, пожалуйста, давай обойдёмся без происшествий. — Ой, Ликси, так говоришь, будто от меня только одни проблемы. Я вообще паинькой буду. Сущим ангелом, вот увидишь, — Хёнджин усмехается и хватает Феликса за руку, буквально вытягивая его из номера, тянет за собой к лифтам. — Если ты уже бывал здесь, то могу я рассчитывать на личную экскурсию? Это же намного интереснее, чем шататься по популярным местам. Но мы точно обязаны посетить Эйфелеву башню. Да, точно. И наделать кучу совместных фоток. Джинни тараторит увлечённо, пока они спускаются на первый этаж. И строит буквально взгляд кота из Шрека, смотря своими глазами на Феликса, что, кажется, уже не особо в восторге, но у него просто нет выбора. Если Хван для себя что-то решил, то остановить его уже не получится ни у кого. Феликс прокашливается и оборачивается, с явным раздражением замечая, как парень надевает совсем лёгкую одежду, вообще не подходящую к холодной дождливой Парижской погоде. Недовольно ворча себе под нос о том, что так старший совсем угробит своё здоровье, Ли нехотя идёт вслед за ним вниз, сверля чужую спину укоризненным взглядом. Только Хван мог додуматься до такого. Конечно же. — Ты буквально сейчас делаешь все, чтобы слечь завтра в местную больничку с температурой. Не оправдывайся, не выйдет, — закатив глаза, парень выходит из лифта и направляется к выходу из отеля, все ещё обеспокоено оглядывая внешний вид друга. — Я устрою тебе экскурсию, в которой мы будем бегать от одного места, где можно погреться, к другому. Ты бы ещё в пляжных шортах вышел, кто тебе чемодан собирал? Я же просил Чонина проследить. — Не слягу я с температурой, у меня хороший иммунитет. Вот увидишь, ничего такого не случится, — Хёнджин губы поджимает и дуется в стиле маленького ребёнка. Он уверен, что все обойдётся и он точно не заболеет. Оказавшись на улице, блондин замирает, вдыхая свежий воздух, и резко притягивает Хёнджина к себе, вылавливая изучающим взглядом толпу журналистов у входа. Всё-таки узнали, где они остановились. Благо, парни были к этому готовы, не зря же устроили столько заморочки с совместным номером в отеле. Мягко улыбнувшись, Феликс кивает в сторону небольшого парка, через который можно было выйти в город, и тянет Хвана за собой, стараясь как можно быстрее скрыть их от любопытных глаз жадной до скандалов прессы. Благо, сейчас они не искали намеков на фальшь отношений, просто хотели на волне свежести громкой новости опубликовать как можно больше статей. — Сейчас прогуляемся немного и выйдем к площади Согласия оттуда вдоль Сены сможем пройти к Эйфелевой башне, — прикидывая в голове примерный маршрут, Ли увлечённо перебирает все места, посещённые им за периоды показов в Париже, и невольно думает о том, где бы Хёнджину понравилось больше всего. Все же он внутренне хотел показать город с лучшей стороны и, если честно, сделать их совместную прогулку запоминающейся. — Там очень красиво вечером. Башня подсвечивается, когда начинает темнеть, а мы как раз доберёмся туда к закату. Предлагаю, кстати, его там и встретить. Скользя взглядом по длинным улочкам, отдаленно знакомым парню, блондин не замечает, как журналисты, понаделав фотографий, расходятся, оставив их наедине, и продолжает крепко сжимать чужую руку, завороженно оглядывая местную архитектуру. Париж был поистине вдохновляющим и, как дизайнер, Феликс с благодарностью принимал возможность побродить по вечернему городу и запастись идеями для новых показов. Тем более, как можно было скучать в компании Хвана? Кажется, это вообще невозможно. Хван покорно следует по выбранному Феликсом маршруту. Впервые ему хочется скорее скрыться от назойливых глаз фанатов и папарацци. Хочется просто провести время вдвоём с другом, что крайне очаровательно ворчит по поводу внешнего вида Хёнджина. Феликс всегда остаётся собой, это в нем и притягивало Джинни. Брюнет восторженно оглядывается по сторонам, смотря на мир глазами ребёнка. Его поражает местный колорит, и он с ненаигранным интересом принимается расспрашивать Ликса о том, что за здание, проулок или парк они проходят прямо сейчас. Его любопытству нет предела, поэтому всю дорогу он продолжает мучить Ли расспросами. Внимательно слушая непрекращающиеся расспросы Хвана, Феликс лишь мягко улыбается, искренне наслаждаясь видом счастливого и восхищенного парня, активно скачущего рядом. — Тут так красиво, вау, — они сворачивают к набережной, уже освещённой иллюминацией. Неподалёку виднеется сама башня, которую можно увидеть практически из любой точки Парижа. Раньше Джинни мог видеть её лишь на картинках в интернете, а сейчас наблюдал всё это воочию. Отчего буквально перехватывало дыхание. Прохладный ветер от воды забирается под лёгкий кардиган парня, заставляя ёжится от холода. Но он даже не думает о том, что, может быть, Ликс был прав и стоило одеться чуть теплее. Бред какой-то. Хван неосознанно жмется ближе к Феликсу, чтобы согреться его теплом. И вскоре оказывается так близко, что ещё немного и просто утянет Ли в объятия. Поразмышляв с секунду, Хёнджин так и поступает, обвивая свои ладони вокруг талии Ликса и укладывая голову на чужое плечо, крепко прижимая к себе единственный источник тепла. — Постой так немного. Мне холодно, — ворчит парень, крепче прижимаясь к блондину, лишь чтобы урвать как можно больше тепла. В объятиях Феликса очень уютно, поэтому Джинни даже задумывается, что ему не хочется их разрывать. Хочется остаться вот так стоять вдвоём, согреваясь теплом друг друга и наслаждаясь тишиной и красотой вечера. Краем глаза заметив, как Хёнджин ёжится и дрожит от холода, дизайнер закатывает глаза и льнет ближе, чувствуя приятное тепло чужого тела. Когда тело и вовсе обвивают осторожные руки, Ли только поджимает губы и крепко обнимает старшего в ответ, грея в своих объятиях. И он бы соврал, если бы сказал, что не мечтал об этом всё время, что они провели вместе. Каждое прикосновение со стороны Хёнджина было слишком приятным, чтобы отказываться от них. — Скажу банально, но я же говорил. Когда ты начнёшь слушать, что я тебе советую? — Феликс тяжело вздыхает и замирает, прижимаясь ближе и позволяя старшему спокойно греться. Осторожно убрав с себя чужие руки, он сжимает их в своих ладонях и опаляет их горячим дыханием, растирая в руках холодную кожу. Поняв, что это будет очень недолговременный эффект, парень замирает на мгновение, решаясь на дальнейшие действия, и льнет ближе, вновь утягивая Хвана в осторожные объятия. — Немного осталось. Скоро Марсово поле, там сможем посидеть немного и согреться. Я взял с собой плед, на месте укутаем тебя и всё будет хорошо. — Ну маааам, — наигранно хнычет Хван, когда Феликс выдаёт очевидное. Да, он предупреждал, но Хёнджин был слишком горд и считал себя самым умным, чтобы послушаться чьих-то советов. Когда ладони буквально обжигает горячее дыхание, Хван благодарно выдыхает, но, к сожалению, эффект длится лишь пару минут, а после холод вновь касается кожи, заставляя парня дрожать, как тростинка на ветру. Обеспокоено осмотрев парня с ног до головы, Ли, не разрывая объятий, ведет его к нужному месту. Чем ближе была ночь, тем холоднее становилось на улице, поэтому он сам пытался быстрее устроиться на мягкой траве и насладиться желанным теплом и спокойствием. Блондин старательно пытается согреть Хёнджина, внимательно выискивая изучающим взглядом самую короткую дорогу. Когда за спиной остается последний светофор, он выдыхает с облегчением и ведет старшего к свободному, почти никем не занятому полю. Удивительно, обычно там толпились сотни туристов, желающих запечатлеть самые красивые Парижские виды. — Я официально заявляю, что с этого дня подбирать тебе одежду буду я. Не только на подиум, — осторожно посадив парня на один из специальных туристических ковриков, Феликс опускается на колени рядом с ним и вытаскивает из сумки свернутый дорожный плед, заботливо накидывая его на чужие плечи. Поправив мягкую ткань, он неловко застегивает сумку и устраивается удобнее, притягивая колени к груди. — Я же не просто ворчу, я переживаю. Уткнувшись в изгиб собственного локтя, Ли хочет было исправиться и добавить: «как дизайнер, не могу потерять свою главную модель», но врать и запутывать парня в такой вечер хотелось меньше всего. Пусть думает, что это дружеская забота, но Феликс правда хотел, чтобы Хван услышал его и наконец-то начал следить за своей безопасностью и здоровьем. — Я понимаю, Ликси, — Хван сильнее кутается в плед и устраивается удобнее, устремляя взгляд на открывающийся перед ними пейзаж. И сейчас ему хочется просто насладиться этим моментом и запомнить его на всю оставшуюся жизнь. — Хорошо-хорошо. Впредь одеваюсь только по одобрению моего дизайнера и под его личным контролем. Хван смеётся тихо и двигается в сторону Феликса, укладывает голову тому на плечо. — Такая романтика. Вечер, Париж и мы с тобой. Фальшивая пара будто бы на фальшивом свидании. Не хватает только вина и поцелуев, — Хёнджин продолжает беззлобно смеяться, ничего не подразумевая под своими словами. Просто всё это кажется ему крайне забавным и весёлым. Он всю жизнь бегал от ответственности и отношений, а сейчас сам же устроил все так, что оказался в отношениях с Ликсом, пусть и в фиктивных. Но самое интересное в том, что это не кажется чем-то неприятным. Феликс хороший человек, с ним легко и комфортно. И на душе становится удивительно тепло и уютно. Благодарно кивнув за понимание, Феликс вздрагивает, почувствовав на плече чужую голову, и мягко улыбается, расслабляясь и позволяя себе забыть про свои повседневные проблемы, плотно засевшие в мыслях. Аккуратно обвив рукой завернутое в плед тело, он переводит внимательный взгляд на сияющую яркими огоньками Эйфелеву башню. Раньше он каждый вечер, который проводил в Париже, старался увидеть это. Произведение искусства. Слишком красивое, чтобы упускать возможность и сидеть в номере, теряя драгоценное время. — Могу устроить тебе фальшивое вино, чай будешь? — усмехнувшись, Ли немного расстроено прокручивает в голове «фальшивая пара», пытаясь вбить это в свои мысли. Он так забылся, наслаждаясь обществом любимого человека, растворяясь в моменте, что совсем потерял грань и осознание того, что это всё было не по-настоящему. Тяжело вздохнув, парень нехотя отстраняется, поднимаясь с колен, и жестом показывает подождать его. — Пару минут. С незнакомцами не разговаривай и никуда не уходи, сиди на месте. Честно, иногда с Хваном было действительно как с ребёнком. И блондин не упускал возможности пошутить над этим. Быстрым шагом направившись к стоящему недалеко кофейному ларьку, он ёжится от холода, окутавшего тело вдали от старшего, и, протараторив заказ, обнимает себя руками. Когда на прилавке появляются два горячих стакана, Феликс благодарно улыбается, расплачивается и спешит вернуться на место, где, определённо, было намного теплее. Протянув один из стаканов парню, он опускается рядом и выдыхает с облегчением. Конечно, Хёнджин шутил, но все же Ли не мог избавить себя от мысли о том, что он готов был и поцелуи добавить, причём, совсем не фальшивые, но спокойно держал себя в руках, не поддаваясь внутренним порывам. И облегченно выдыхает, когда дизайнер возвращается обратно на своё место. — Спасибо, Ликси, — Хёнджин принимает протянутый ему стаканчик с чаем и греет об него свои ладони. Снова придвигается ближе к Феликсу в надежде вновь почувствовать то приятное и необходимое тепло. — Ликси, могу я задать личный вопрос? — Хван мнется, раньше он никогда не уточнял, просто выпаливал что-то смущающее. Но сейчас тема кажется ему слишком личной. Дождавшись короткого кивка, он продолжает. — Когда я заварил все это, ты спросил, а что если бы ты уже был в отношениях. Скажи, ведь есть кто-то, кто тебе нравится, да? Парень хмыкает нервно и переводит взгляд на Эйфелеву башню, почему-то боится взглядом с Феликсом встретиться. Ведь правда, у блондина мог быть кто-то, тот был красивым, добрым, заботливым. Таким чудесным. Такого парня захотели бы себе многие. А Хёнджин втянул его в эту авантюру, и теперь дизайнер вынужден играть с ним в отношения вместо того, чтобы быть счастливым с тем, кого он, возможно, действительно любит. Хвану снова даже становится немного стыдно за свое поведение. Чуть не подавившись чаем, Феликс немного ошарашено поворачивается к Хвану и заглядывает в темные глаза. И до безумия жалеет об этом. В чёрных зрачках отражалась бесконечность огоньков, освещающих Эйфелеву башню словно звезды. Тяжело сглотнув, он тоже отводит взгляд, теряясь и пытаясь заставить себя не нервничать так сильно и не выдавать истинных чувств. Стиснув подол свитера пальцами, парень облизывается и прикусывает губу. — Есть один человек. Он чудесный, искренний и открытый, но знаешь, если бы я ему в лицо сказал, что он мне нравится, он бы наверняка не понял, — грустно усмехнувшись, Ли чувствует небольшую неловкость и стыд со стороны парня, и мягко гладит его по голове, перебирая мягкие пряди чужих волос. — Это кто-то из модельного? Или человек со стороны? Девушка или парень? — любопытствует брюнет, снова устраивая голову на чужом плече, потому что так удобнее. — А почему бы не попытаться сказать ему? Вдруг он тоже влюблен в тебя, а ты об этом не догадываешься. Да и как вообще можно не полюбить тебя, Ликс? Ты же такой очаровательный, хороший, добрый и, к тому же, красивый. Хёнджин хмыкает. Он благодарен другу за то, что тот ответил честно. На самом деле Хван бы очень хотел, чтобы человек, который украл сердце такого прекрасного человека, как Феликс, все же заметил его и узнал о его чувствах. Из чистых искренних побуждений брюнет хотел своему другу счастья. Слушая, как Ликс говорит о том человеке, Хван даже завидует тому. Ликс был невероятным, очень тёплым и открытым. Любой бы мечтал о таком парне. А тот идиот упускает свой шанс. — Тише ты. Так много вопросов вывалил. Удивительно, ты самый любопытный человек, которого мне доводилось знать, — старательно уводя тему подальше от подробностей о «тайном возлюбленном», чтобы не запалиться в такой момент, Феликс мысленно ругает себя, что вообще ответил на первый вопрос и дал Хвану почву для размышлений. — Потому что он дорог мне. Очень дорог. А если скажу, я всё разрушу. Он для меня больше, чем близкий человек, я хочу для него лучшего. И если он найдёт своё счастье с кем-то другим, я буду за него искренне рад. Но не уверен, что ему кто-то нужен вообще. Прикусив губу, Ли тяжело вздыхает, прижимаясь ближе к чужому телу, и ласково гладит старшего по спине кончиками пальцев. Было приятно, что Хёнджин поддерживает его так, хоть сам и не понимает, что говорит о себе самом буквально. Забавно и грустно одновременно. — А разве, если он близок тебе, он не поймёт твои чувства? Почему ты думаешь, что от этого ваше общение испортится? — Хёнджин искренне не понимает. Он не был экспертом в человеческих чувствах, но всегда говорил прямо и открыто. Он вздыхает тихо и прижимается ближе к теплому Феликсу, что обнимает его и гладит с такой невероятной нежностью и заботой. И это приятно ощущать, приятно просто быть с ним рядом. — Потому что я знаю его. И, боюсь, могу оттолкнуть этим. Да и сам знаешь, если признаешься кому-то, это либо начало вашей совместной истории, либо конец всего. Иного варианта будто не существует, как бы все это не отрицали, — почувствовав, как жмётся ближе к нему Хёнджин, парень поджимает губы, скрывая лёгкую дрожь в голосе, и крепче сжимает чужое тело в тёплых объятиях. — Почему спрашиваешь, кстати? Он был на все сто процентов уверен в том, что не нравится Хёнджину, отсюда и появлялся вопрос, зачем тому тогда вообще понадобилось знать что-то о возможном возлюбленном блондина. Конечно, парень был любопытным… даже слишком любопытным иногда, но сейчас он выглядел неловким и немного подавленным. Непривычно даже. Подавшись порыву желания позаботиться и побыть рядом, Феликс льнет ближе с мягкими объятиями и осторожно гладит Хвана по спине кончиками пальцев. — Если ты беспокоишься из-за того, что мы притворяемся, пожалуйста, выбрось это из головы. С тем человеком мне ничего не светит, я могу только наслаждаться тем, что он есть в моей жизни. Пусть и как друг, — эти слова, на удивление, даются Ли достаточно легко. Возможно, потому что это было своеобразное признание, которое копилось в нем на протяжении нескольких долгих лет, а, возможно, потому что это признание было высказано нужному человеку. Человеку, с которым, несмотря на гиперактивность, непредсказуемость и наглость, всегда было комфортно и спокойно. — Не знаю, просто стало интересно. Может, я сейчас занимаю чьё-то место. И ты хотел бы находиться сейчас с тем человеком и с ним наблюдать закат над Эйфелевой башней. Даже глупо, наверное, да? Я сам это все устроил, а теперь вдруг начал переживать об этом. — Поверь, уж ты ничьё место не занимаешь. Что-то мне подсказывает, что это самое место будет свободно ещё очень… очень долгое время. Поэтому занимай спокойно, разрешаю, — тихо посмеявшись, блондин поправляет плед на чужом плече и вновь переводит восхищенный взгляд на сияющие огоньки. — А у тебя? Есть такой человек? Хван вздыхает и на встречный вопрос Ли лишь пожимает плечами. Он никогда не задумывался, а нравится ли ему кто-то. Вообще старался не зацикливаться на чувствах, ведь это было слишком сложно и непонятно. Да и навряд ли он вообще умеет кого-то любить. — Даже не знаю. Нет, наверное. Я никогда не испытывал чего-то подобного. Как там пишут в заголовках? «Хван Хёнджин не способен любить кого-то кроме себя самого», — парень усмехается тихо, а затем как-то грустно вздыхает. — Да и никому не буду интересен настоящий я, все ведутся на красивую обложку. В этом минусы быть таким божественно прекрасным. Брюнет смеётся, пытаясь как-то смягчить обстановку, что стала немного печальной. Услышав ответ на свой вопрос, дизайнер молчит несколько минут, не решаясь что-то говорить, а после поворачивается к Хвану и заглядывает прямо в глаза. Такого откровенного разговора у них ещё не было, но Феликс был искренне благодарен за возможность поделиться чувствами. — Ты способен. Ты самый способный на чувства человек, которого я встречал. Когда ты полюбишь, ты это поймёшь. Внутри тебя всегда буря эмоций, ты только не позволяй ей затихать никогда, ладно? И не читай тупые статьи, которые печатают эти идиоты. Если бы журналисты всегда писали правду, никто бы не покупал их материалы. Поняв, что он наговорил слишком много, Ли неловко кашляет, отпивая немного чая, и вновь отставляет стакан в сторону. Солнце уже окончательно закатилось за горизонт, а над головой появилась россыпь ярких звёзд. Черт, даже небо в Париже было другим. Ясным, чистым и красивым. В этом городе пахло свободой и счастьем. Тем более, на улицах постоянно встречались многочисленные пары. Счастливые, полные желания помогать друг другу, любить и заботиться. Люди — вот, что было поистине прекрасно. Чувства, которые они способны выражать — то, на что не способно никакое строение. Хван не жалеет, что из своего любопытства завёл этот разговор. Ведь с Ли обсуждать подобные темы было спокойно, он мог быть откровенен с ним и в ответ получать то же самое. Удивительно, как просто складывалась их дружба. Казалось, они были полными противоположностями, но очень хорошо ладили друг с другом. — Возможно, — брюнет плечами пожимает, он никогда не задумывался об этом настолько. У него были друзья, была карьера и светская жизнь. А чувствам как-то не хватало места во всей его бешеной жизни, которая крутилась без перерыва как калейдоскоп. — А как ты понял, что? Ну… Что ты что-то испытываешь к этому человеку? В какой момент ты осознал, что воспринимаешь его не как друга, а как что-то большее? Хёнджин подтягивает на себя край пледа и, чуть отстранившись, накидывает его на плечи Феликса так, чтобы они оба оказались укутаны в теплую мягкую ткань. Он отпивает тёплый чай из своего стаканчика и всё ещё продолжает согревать об него ладони. Поднимает взгляд на небо и восторженно выдыхает. Он и подумать не мог, что небо может быть таким красивым. Усыпанным россыпью звёзд и освещенным городскими огнями. — Я не понял, я испытывал это всегда. И всегда хотел заботиться, быть рядом, помогать, подарить ему весь мир, если он захочет. Он заслуживает всего самого наилучшего. И я буду рядом с ним на протяжении всего его пути, помогу светить так ярко, как способен только он. Заметив, как восторженно Хван рассматривает звезды на ночном небе, парень полностью расслабляется, позволяя себе укутаться в плед сильнее, и глубоко вздыхает, благодарно обнимая друга за возможность согреться. Все же, несмотря на то, что Ли надел свитер, холодная Парижская осень беспощадно пробирала его до дрожи. Слушая о том, как блондин говорит о своих чувствах открыто и как он дорожит тем человеком, Хван чувствует внутри укол зависти. Нет, он не надеется и даже не думает, что подобные слова Ликса могут быть обращены к нему. Хотел бы Джинни быть на месте этого счастливчика? Он не знает. Их отношения лишь игра, что закончится через пару месяцев. Но что-то тянущее и неприятное расползается внутри от того, что Феликс уже безнадёжно и до невозможности сильно влюблен в кого-то другого. — Уже очень поздно. Знаешь, думаю, нам стоит вернуться. Тем более, нужно ещё разобраться с расписанием на завтрашний день. Показ будет только вечером, а до этого момента нужно забить время чем-нибудь, — блондин нехотя отстраняется, поднимаясь с колен, и протягивает парню руку, предлагая свою помощь. — До обеда нам нужно как минимум один раз «совершенно случайно» засветиться перед журналистами, Чонин сказал, так будет лучше. Подогреет интерес к показу. — Да, ты прав. Пора возвращаться, мы устали с дороги, а завтра будет бешеный день. Главные звезды этого показа должны быть в своей лучшей форме, да, Ликси? — Хёнджин усмехается и легонько пихает Феликса локтем в бок, пока они неспешно двигаются в сторону отеля. На ходу рассуждая и строя планы на следующий день, Феликс поворачивается к Хёнджину, укутывая его в плед сильнее, и уже более спокойно продолжает идти в сторону отеля, рассматривая вид на ночной город. Все же заморочки с показом, бессонные ночи и старания не были напрасны. Ли чувствовал себя по-настоящему счастливым, имея возможность гулять со своим любимым, пусть и тайно, человеком, по самому романтичному и красивому городу, в котором ему вообще приходилось бывать. В такие моменты всё обретало смысл. Плюс позднего возвращения заключается в том, что все журналисты уже успели разбежаться, насытившись материалом, и теперь в своих коморках строчили провокационные статьи, стараясь переплюнуть друг друга в эксклюзивности. А потому «парочке» удаётся без проблем проскользнуть внутрь отеля, поднимаясь на свой этаж. — Спасибо, — внезапно произносит Джинни, стоит им переступить порог общего номера (наверняка, пресса уже растрещала из всех щелей, что они живут вместе). — За прогулку. Я чудесно провел вечер. Несмотря на непогоду. Уже в номере Феликс наконец выдыхает с облегчением, заходя в тёплый уютный номер, и сбрасывает сумку на пол небольшого коридорчика, стягивая с себя ботинки. После долгой прогулки он немного устал и всё, чего хотел — это горячий душ и восьмичасовой добротный сон. Медленно опустившись на диван, парень шумно выдыхает, вытягивая ноги, и поднимает на Хвана удивлённый взгляд. — Да не за что… Тебе спасибо. Рад был провести хотя бы один вечер в Париже с приятной компанией и разделить любовь к этому городу. А он ее заслуживает, — коротко кивнув, Ли мягко усмехается, наблюдая за тем, как носится по комнате старший, собираясь в душ, и подготавливает домашнюю одежду, чтобы пойти после него. Хван скидывает свои вещи с себя и буквально бежит в душ, отогреваться под тёплой водой.А затем уже начинает готовиться ко сну и вспоминает, что у них только одна кровать. Одна на двоих. А теперь Хван ещё и думает о том человеке, в которого Феликс влюблен. Что если бы он оказался здесь? А может он прочтет в газетах об их романе и подумает, что у Феликса другой. Чёрт. Хёнджин бы не хотел такого исхода для блондина. Когда все процедуры и ежедневные ритуалы для поддержания свежего вида были завершены, блондин опускается на край кровати, тихо листая страницы своего скетчбука. Пока Хёнджин собирался спать, он хотел сделать несколько набросков, плотно засевших в голове. Сверкающие в свете тысячи огоньков глаза, небрежно растрёпанные ветром волосы, длинные изящные пальцы, крепко сжимающие стакан горячего чая и все тот же высокий силуэт в легком кардигане. Немного неловко Хван присаживается на край кровати, поглядывая на Ли, что расположился со скетчбуком на другой половине кровати. А затем все же решается и заваливается рядом, заглядывая в чужие наброски. — Вдохновение озарило? Фиксируешь новые идеи для своих шедевров? Не услышав, как парень подобрался ближе, Феликс вздрагивает, слыша такой знакомый голос под ухом, и инстинктивно захлопывает скетчбук, вжимая в свои колени, возможно, слишком резко и быстро. Хёнджин бровь удивлённо изгибает, когда Ликс резко захлопывает блокнот прямо перед его носом, не давая увидеть содержимое даже краем глаза. Становится любопытно, что такого блондин пытается скрыть. Впрочем, художники же личности тонкой душевной натуры. Поэтому Джинни списывает все на то, что Феликс просто никому не желает показывать свои наброски. — Да так. Там… вроде того. Не очень интересно. Ты закончил? — быстро переводя тему, он взглядом скользит по чужому лицу, пытаясь прочитать на нем, увидел ли Хван содержимое скетчбука или нет, и убирает всё в тумбочку, натягивая на себя маску полного спокойствия. — Нам нужно ложиться, уже поздно, а завтра важный день. Шумно вздохнув, Ли выключает основной свет в комнате, оставляя только ночники, и расправляет одеяло, забираясь на кровать полностью. Неловко посмотрев в сторону Хёнджина, он прикусывает губу, решаясь, как лечь лучше, чтобы не стеснять никого, и взглядом пробегается по кровати. С любым другим человеком проблем бы не было, блондин довольно тактильный, но Хван не был «кем-то», он был человеком, который заставлял Феликса гореть на месте от смущения, а сердце биться чаще одними объятиями и невесомыми прикосновениями. — Ты прав, нужно ложиться, — Хван мягко улыбается, замечает некоторую неловкость и неуверенность в движениях и голосе Ли. Поэтому решает немного разрядить обстановку. — Не бойся, я не стану приставать к тебе и лапать тебя во сне. Я предпочитаю активное согласие своего партнёра. Ну, только если ты сам об этом не попросишь. Я не откажу тебе, Ликси. Брюнет смеётся тихо, показывая Феликсу, что просто шутит. И первым заваливается на свою половину кровати, кутаясь в одеяло. Поглядывает на Феликса, предлагая последовать своему примеру. — Расслабься, все хорошо, — он смягчает свой голос и аккуратно берет Ли за руку, вынуждая его опуститься на кровать и оказаться лицом к лицу с Хёнджином. Между ними остаётся буквально несколько сантиметров, ещё чуть-чуть и их губы соприкоснутся. Хван замечает, как Феликс задерживает дыхание. Удивлённо поперхнувшись воздухом, Феликс широко распахивает глаза, не понимая, как Хван вообще может шутить в такой ситуации. Конечно, он то наверняка не смущён, не ему предстоит первый раз спать в одной кровати с любимым человеком. От этого даже обидно становится, но парень даже не успевает ничего сделать, чувствуя, как его тянут за руку, призывая успокоиться и лечь рядом. Оказавшись в опасной близости от чужого лица, Ли невольно замирает, не в силах заставить себя шевелиться и делать хоть что-нибудь, кроме чересчур долгого разглядывания сияющих темных глаз. «Красивый», — проносится внезапная мысль в голове Хёнджина, в то время, как сам Хван боится пошевелиться. Он никогда не испытывал чего-то подобного, потому не может дать определение тем чувствам, что заставляют сейчас сердце пропускать удары. Модель невольно скользит взглядом по чертам лица своего дизайнера. Задерживается чуть больше положенного на чужих обветренных губах, не давая себе отчёта о том, какие причины сейчас им движут. А спустя пару мгновений, что по ощущениям растянулись в часы, отстраняется и поправляет одеяло, неловко пожимая плечами. — Спокойных снов, Феликс, — тихо произносит Джинни, отворачиваясь на другой бок и пытаясь найти какое-то логическое объяснение тому, что сейчас произошло между ними. Тяжело сглотнув, Феликс немного разочарованно провожает завороженным взглядом Хёнджина, спокойно отвернувшегося на другой бок, и тоже медленно отворачивается, забираясь под одеяло и старательно игнорируя бешенный ритм собственного сердцебиения. — Доброй ночи, Джинни, выспись хорошенько, завтра важный день, — крепче стиснув край одеяла пальцами, парень тянет его выше, кутаясь полностью, и сворачивается на своей половине, утыкаясь в чужой затылок внимательным взглядом. Несмотря на то, что Хван словно каждым своим действием играл в «Доведи своего дизайнера до смерти», причём довольно удачно, рядом с ним было спокойно. — Спасибо за сегодня. Прикрыв глаза, блондин шумно выдыхает, заставляя себя расслабиться и отвлечься окончательно, и сонно потягивается, устраиваясь удобнее. Всё же, что бы не происходило между ними двумя, одно оставалось неизменно уже на протяжении нескольких тяжёлых лет: Феликс до безумия любил Хёнджина, а Хёнджин так же до безумия долго не замечал его чувств. И всё же был рядом, а Ли ценил это и старался быть хорошим другом и партнёром по работе, чтобы оставаться для парня комфортным местом, человеком, к которому всегда можно прийти с любой проблемой и просьбой. С этими мыслями он медленно проваливается в сон, наконец отдыхая после целого дня дороги и вечерней прогулки. Хван слышит мягкий голос Феликса, и это вызывает у него невольную улыбку. Он спиной чувствует чужой взгляд, слышит, как дыхание парня успокаивается. Кажется, Ли все же уснул, уставший после длинного и тяжёлого дня. Хван же не может уснуть ещё какое-то время, думая о том, что произошло. Они с Ликсом за последний день так часто оказывались близко друг к другу. А в последний Хёнджин был близок к тому, чтобы коснуться чужих губ… в поцелуе? Конечно, они и раньше были близки, между ними было много тактильности. А с недавних пор ещё и вынуждены были играть пару на глазах у всех. Но сегодня все ощущалось будто по-другому. А эта мысль о том, что Феликс влюблен в кого-то… Почему она вдруг вызывала у брюнета ревность? Решив, что он обязательно разберётся с этим позже, Хван все же заставляет себя заснуть и отдохнуть перед завтрашним днём.
