three.
8 мая 2024 г., 20:17
Феликс просыпается первым, ведь хотел начать подготовку к мероприятию с самого утра, но, заметив, как спокойно спит Хван, не может позволить себе разрушить его сон. Тихо поднявшись с кровати, он идет приводить себя в порядок и подбирать себе образ на вечерний показ. Пока было время заняться этим, парень хотел подготовиться настолько, чтобы под конец осталось как можно меньше дел и мороки. Уложив волосы, Ли выскальзывает из ванной комнаты, невольно бросая взгляд на мирно дремлющего парня, и мягко улыбается, залезая в телефон.
Еле уговорив Чонина уступить и позволить Хёнджину отдохнуть побольше, он заказывает завтрак в номер и садится дорисовывать незавершённые с вечера эскизы. Когда персонал тихо стучит в дверь, передавая заказ, блондин благодарно кивает и принимает поднос, устраивая его на небольшом кофейном столике. Неловко наклонившись над Хваном, он тихо зовет его, наивно надеясь, что сможет разбудить его таким образом. Осторожно потрепав старшего по плечу, Феликс несдержанно улыбается, наблюдая за тем, как медленно тот просыпается.
Рассвет застает Хвана голосом Феликса, видимо пытавшегося безуспешно разбудить модель, который любил поспать подольше. Нехотя разлепив глаза, Джинни видит перед собой лучезарную улыбку, и утро вмиг становится в несколько раз добрее.
— Доброе утро, Ликси, — лениво тянет он, и голос звучит более недовольно, чем Хёнджин планировал. Он неохотно поднимается с кровати, пытаясь понять, кто он и где он вообще находится. И добрый десяток минут уходит у Джинни на то, чтобы прийти в себя после сна.
Он бросает взгляд на столик и видит на нем кофе и завтрак. Неужели Ликс встал настолько рано, что успел сходить в кофейню? Или же просто заказал завтрак в номер? А может, это Хёнджин спал слишком долго, потому у дизайнера было полно времени?
Брюнет берет в руки телефон и проверяет время. На экране тут же высвечиваются ровные цифры: «10:32». Разве они не планировали подъем в 9, чтобы все успеть? Почему Чонин ещё не здесь и не рвёт и мечет от того, что Хёнджин всё проспал? Это выглядит очень странно и непривычно. Обычно его поднимали ни свет ни заря и не спрашивали, чего он хочет. А тут будто бы позволили поспать подольше. С чего вдруг?
— Ты давно проснулся? И почему… не разбудил меня раньше? — потерянно интересуется Хёнджин, все же поднимается на ноги и бредет в ванную, чтобы сделать утренние водные процедуры и привести себя в человеческий вид.
— Доброе утро, сурок. В спячку не впал ещё? — проводив друга внимательным взглядом, он глубоко вздыхает и тянется к телефону, печатая уже нервному Чонину о том, что его «головная боль» проснулась.
Закончив с утренними ритуалами ухода за собой, модель возвращается в номер уже куда более похожий на сияющего своей красотой Хван Хёнджина. Хоть прям сейчас помещай его на обложку нового номера модного журнала. Идеально впишется.
— Эй, не ворчи, мне одного Чонина хватает, — Хёнджин фыркает и закатывает глаза, уже успев с утра получить пару нервных сообщений от Чонина, что пристально следил за расписанием модели и не позволял отклониться от него. На самом деле, Хван всегда поражался крепким нервам своего менеджера: пусть тот ворчал и возмущался, но терпел любую выходку своего подопечного и практически нянчился с ним. Всё же Хёнджин был не подарок, так что подобное отношение Яна грело душу.
А ещё согревала удивительная забота со стороны Ликса. Тот тоже терпеливо мирился с наглым взрывным характером брюнета и оставался рядом. Парень ценил тот факт, что его друзья не бросали его несмотря на все его выкрутасы. И старался ответить им той же заботой, на какую был способен.
— Какие у нас планы на сегодня? Вечером показ, до него подготовка? И нам нужно будет поддерживать легенду и подогревать интерес прессы, так?
— Именно, сейчас нужно будет немного подогреть интерес, потом я подготовлю тебя к показу. Лично, естественно, не позволю непроверенным мною лично стилистам прикасаться к тебе и экспериментировать. Потом показ и, если не возражаешь, грубый бестактный побег от журналистов через чёрный ход.
Уже переодевшийся на небольшую показную прогулку для прессы, Феликс аккуратно поправляет развешанную одежду, подобранную для Джинни, и кивает на неё, намекая на то, что больше тот не выйдет на улицу в открытой лёгкой одежде. На мягкой спинке струится ткань мягкой утеплённой рубашки и чёрные прямые брюки. Идеально вытягивают силуэт, подчёркивая высокий рост парня, изящные изгибы талии и длинные ноги. Ли не хотел хвастаться (нет, на самом деле хотел), но он чувствовал и понимал тело и подходящие Хвану фасоны лучше, чем кто-либо другой.
— Как ты себя чувствуешь? Выспался хоть? — тяжело вздохнув, парень выглядывает в окно, рассматривая открывающийся на парк вид, и невольно опускает взгляд на землю, подмечая перед входом толпу людей с камерами и портативными переносными микрофонами. Ну явно они собрались не пение птиц записывать. — Разрываюсь между желанием выйти на улицу и желанием заставить всех этих стервятников ещё потоптаться пару часиков со всей этой аппаратурой.
Быстро отписав Чонину, что все в порядке и что он проснулся, а обо всем остальном уже позаботился Феликс, Хёнджин откладывает телефон в сторону и приступает к завтраку, потому как желудок уже начинает урчать, нуждаясь в пище.
— Выспался, спасибо, Ликс, — Хван улыбается блондину в благодарность за то, что тот позволил ему поспать подольше. Парень морщится от лёгкого недомогания и пульсирующей боли в висках. Наверняка, последствия вчерашнего вечера. Но, решив, что это не критично и само пройдёт, Хван не говорит об этом, притворившись, что чувствует себя просто прекрасно.
Шикнув недовольно, он разглядывает подготовленный для него костюм, в который раз убеждаясь, что у Ли идеальный вкус. Образ выглядит шикарно, а на модели будет смотреться ещё идеальнее. И все же дизайнер знал его слишком хорошо.
— Можем выскользнуть незаметно через задний вход, а потом вернуться через парадный как ни в чем не бывало. И заставить их кусать локти, думая, что они как-то пропустили нас мимо, — Хёнджин усмехается, дожевывая кусочек тоста. Возможности потролить журналистов он был только рад, тем более у него всё сильнее разгоралось внутри желание побыть с Феликсом наедине без лишнего чужого внимания.
Заметив, как немного неважно выглядит Хван, Феликс немного хмурится, но списывает это на недавнее пробуждение и опускается на диван, наблюдая за ним. Тяжело вздохнув, он обводит взглядом комнату, прокручивая в голове придуманный план, и тоже мягко улыбается, представляя себе реакцию журналистов. Те таскались за ними постоянно, не давая прохода, пару раз им не помешает пропустить их появление.
— Мне нравится. Честно, за эти пару дней столкновений с прессой у меня стало раз в восемь больше. А это выматывает… не представляю, как ты выносишь это в обычное время и на постоянной основе, — Феликс прикусывает губу и разблокирует телефон, читая очередную порцию сообщений от Чонина, покрывающего матом всех организаторов. Невольно усмехнувшись, он описывает младшему все необходимые детали и желает удачи. Все же Айен довольно очаровательно злился и нервничал перед каждым мероприятием. — Тогда можем выходить сразу, как ты будешь готов.
— Мне льстит внимание к моей персоне, Ликси. Поэтому я проще воспринимаю их нападки. Это им нужно, чтоб я их заметил, а не наоборот. Так что меня папарацци не сильно напрягают, к этому просто привыкаешь, — Хёнджин плечами пожимает, оставляя пустой стаканчик с кофе и подходит к вешалке, чтобы одеться в подобранный ему Ликсом наряд. — Но я знаю, что ты не такой. Так что можешь оставить общение с прессой на меня. Для меня это не проблема.
Хван натягивает на себя вещи и невольно красуется перед Феликсом, скорее больше по привычке. Демонстрировать модные наряды на себе уже вошло в привычку, ведь это его работа. Выходить на подиум, фотографироваться для модных журналов, давать интервью. Всё, из чего состояла жизнь популярной модели: постоянно быть на виду и в центре внимания.
— Если хочешь, могу научить не стрессовать от камер и внимания. Как насчёт совместной фотосессии, Ликси? Могу организовать, — Хёнджин предлагает и пожимает плечами, эта идея приходит к нему внезапно: сейчас многие журналы и фотографы порвут за возможность поработать с ними двумя, но Хван не сделает ничего без согласия Ли.
— Я не думал, что скажу это, но ты гений. Совместная фотосессия — это же прекрасная идея, — Феликс мысленно отмечает себе обязательно договориться с Чонином и выделить время для осуществления идеи и глубоко вздыхает. У него не было совместных фотосессий с кем-либо, а уж тем более с самой популярной и востребованной моделью, которую он знал. Но идея была, определённо, хорошая. — Отлично. Ты умничка.
Хёнджин аж светится изнутри, во-первых, потому, что Феликс согласился, а во-вторых, тот признал его идею практически гениальной. Не стал ворчать и хмурится, а наоборот поддержал только. Он молча делает себе пометку позже поговорить с Чонином и связаться с одним хорошо знакомым фотографом.
Феликс же все ещё немного не верит в происходящее и боится, что вся правда вскроется. И сам ещё не понимает, которая правда пугает его больше всего. Что они с Хёнджином притворились парой, или что он действительно любит Хвана? В обоих случаях это бы значило провал. Либо в репутации, либо в дружбе. И последнее время Ли действительно провёл на нервах, ходя по тонкому льду, поэтому ему больше всего хотелось, чтобы этот день закончился быстрее и он мог наконец расслабиться. Все же журналисты не будут следить за ними всё время в Париже, а после показа парни хотя бы вернутся к привычной жизни и станут менее интересны прессе.
— Нам нужно пройтись по центральным улицам, чтобы быть на виду. Чонин настаивал на том, чтобы мы дали небольшое интервью, но я не хочу превращать всё пребывание здесь в работу. Поэтому предлагаю просто немного прогуляться по площади Согласия, там красиво и достаточно людно, — глубоко вздохнув, блондин поднимается с места, все ещё немного сонно потягиваясь. Несмотря на то, что выход в люди был заранее спланирован для привлечения внимания, Феликс с нетерпением ждал возможности вновь побыть с Хваном рядом. Пусть сейчас им и предстояло притворяться, он искренне желал оказаться в тёплых объятиях снова, даже если они будут ради журналистов. Немного неправильно, наверное, было наслаждаться такой абсурдной и странной ситуацией, но Ли был даже немного благодарен длинному языку Хёнджина, из-за которого они и оказались в таком положении.
— С тобой хоть на край света, малыш. Так что веди меня на очередную прогулку по этому городу любви. Я с большим удовольствием пойду за тобой.
Хёнджин подмигивает Феликсу и даёт ему понять, что он готов к очередной прогулке. Брюнет поправляет пряди своих волос и тоже устремляет взгляд сквозь стекло на толпу внизу. Кажется, что стоит им выйти сейчас через главный вход, и их просто раздавят и сожрут. Обратная сторона популярности, в которую он теперь втянул и своего друга, а для всех остальных своего парня. Да уж, сегодня определённо будет весело.
Осторожно потрепав старшего по голове, Феликс направляется в сторону коридорчика и бросает быстрый взгляд на зеркало, замирая на мгновение и поправляя непослушные светлые пряди, выбившиеся из небрежного хвоста. Зашнуровав высокие чёрные ботинки, в которых он надеялся не промёрзнуть насквозь, он поворачивается к Хвану, ожидая, когда тот будет готов и осматривает с ног до головы составленный образ на чужом теле. И всё же он выглядел идеально во всем. Буквально каждый сантиметр тела превосходен. Нехотя заставив себя оторвать заворожённый взгляд от Хёнджина, Ли неловко кашляет и спешит выскользнуть за дверь.
Медленно спустившись на несколько ступенек вниз, он убеждается, что все в порядке и парень идёт за ним, и перехватывает чужую руку, крепко сжимая её. Преодолев остаток лестницы, он выходит в главный холл отеля и резко сворачивает в сторону пожарной лестницы, минуя персонал, который только понимающе кивает и расступается. Блондин далеко не в первый раз останавливается в этой гостинице, местные работники уже хорошо знали его нелюбовь к прессе. Добравшись до запасного выхода, он надавливает на ручку и с усилием толкает массивную дверь, вырываясь на улицу. Свежий воздух ударяет в лицо, заставляя кожу покрыться мурашками, и Феликс самодовольно усмехается, утягивая Хвана за собой в парк.
Стоит Ли схватить его за руку, Хван чувствует приятное тепло в месте, где его руки касались чужие пальцы. Понимающе следуя за дизайнером, парень не задаёт вопросов. Видно, блондин уже не раз сбегал от внимания прессы, и ему это все было не впервой.
Оказавшись за пределами отеля, брюнет полной грудью вдыхает холодный воздух, на этот раз не дрожит от холода, ведь Ли заботливо подобрал для него образ как раз по погоде. Все же удобно было дружить с дизайнером, что разбирался и в моде, и в практичности.
— Оторвались. Сейчас свернём у статуи и как раз окажемся на нужной улице, — чуть ускорившись, Ликс выскальзывает к выходу из заросшей деревьями и кустами зоны и замирает, заметив оживлённые толпы у Лувра. Конечно, люди из любопытства сбежались со всего города ради того, чтобы пораньше оказаться в центре и рассмотреть подготовку к показу. Это даже вдохновляет продолжать работать и стараться. Если его работы действительно восхищают людей, значит всё не зря. — Здесь очень красиво. Что думаешь?
Сжав руку Феликса в ответ, Хван направляется в указанном том направлении. Им удалось сбежать ненадолго, скоро их снова настигнут вспышки камер и крики толпы. Но в их небольшом побеге даже имелся смысл: влюбленные прятались от камер, чтобы побыть наедине и насладиться компанией друг друга. Отчасти, это даже было правдой. И только играло им на руку.
— И правда, слишком красиво, — Хёнджин снова по-детски оглядывается по сторонам с восхищением в глазах. В Париже все для него было ново и интересно, и он не скрывал своего искреннего восторга.
Вечером, во время показа он вновь превратится в свою надменную версию, не замечающую никого и ничего кроме себя. А сейчас рядом с Феликсом Джинни просто мог быть собой и не скрывать собственной эмоциональности.
— Я думаю, мне чертовски повезло с гидом, который знает все самые лучшие места этого города и показывает мне его во всей красе, — Хван улыбается и лишь крепче сжимает чужую ладонь, поворачивает голову, чтобы заглянуть в глаза Ликса.
А затем резко останавливается и притягивает его к себе в объятия, закрывая собственной спиной от назойливых глаз и объектива, устремленных в их сторону.
— Противник на шесть часов. Нужно срочно перестроить маршрут, — шепчет он на ухо другу и тихо смеётся, по-прежнему прижимая того к своей груди.
Заметив, как очаровательно восторгается Хван, рассматривая аккуратные Парижские улочки, Феликс не сдерживает мягкой улыбки и благодарно кивает на комплимент, осматриваясь по сторонам. Оказавшись в тёплых объятиях, он чуть вздрагивает от неожиданности и широко распахивает глаза, замирая на месте. Осторожно обвив руками чужое тело, парень шумно выдыхает, чувствуя на шее горячее дыхание и тихий шёпот. Прижавшись ближе, Ли невольно улыбается и мягко гладит друга по спине кончиками пальцев.
— Понял, принял. Можем обойти вон то здание и выйти на площадь с другой стороны, — потянув Хёнджина за руку, он тащит его к небольшому проходу между старинными строениями. Скрывшись за поворотом, блондин усмехается, радуясь возможности вновь хоть ненадолго остаться наедине с парнем, и оглядывается посмотреть, не пошёл ли кто-то следом. Благо, обошлось без преследований. — Не замерз? Как себя чувствуешь?
— Всё хорошо, Ликси. Не переживай, — Хёнджин кивает Феликсу. Забота со стороны дизайнера безумно приятна. Но Хван все же решает не говорить другу о лёгком недомогании в собственном организме. Это пройдёт, а волновать парня лишний раз не хотелось. У него и так забот и нервов перед показом будет предостаточно.
Ещё раз скользнув по Хвану изучающим взглядом, Ли все же кивает головой, соглашаясь, и тяжело вздыхает. Просто надеялся, что тот в порядке и действительно чувствует себя хорошо. Меньше всего он хотел, чтобы из-за его прогулок и вылазок старший слёг. Феликс вообще тяжело мог скрыть волнение, ему до безумия хотелось позаботиться, но пока что он мог только довериться Хёнджину. Совсем скоро был показ, конечно, он скрывал симптомы болезни. Наверняка.
Феликс чуть сбавляет скорость и уже более расслабленно шагает по идеально вычищенным улочкам, наслаждаясь еле слышимой музыкой, играющей откуда-то с площади, и крепче сжимает чужую руку пальцами. Когда очередной поворот оказывается за спиной, парни вновь выходят к площади, и Феликс указывает на оживлённые улочки, аккуратные фонтаны и, конечно, куда без этого, небольшую съемочную группу, уже записывающую репортаж о предстоящем показе. Но сейчас, казалось, ничего не могло испортить такой прекрасный день.
— Там очень красиво, прогуляемся? — не дождавшись ответа, Ли направляется к центру, где сверкал в солнечных лучах Лувр. Слишком красивое и завораживающее зрелище. Восторженно посмотрев на Хвана, парень на эмоциях льнет ближе, обвивая чужое тело руками, и стискивает его в объятиях. — Спасибо. Честно говоря, последние дни были немного безумными, но за все время, проведённое с тобой, я не пожалел ни об одной минуте. Ты очень хороший друг, Джинни.
— Ты чего, Ликс? Ты тоже прекрасный друг. Не знаю, как ты до сих пор меня терпишь, но я благодарен тебе, что ты всегда рядом, — Хёнджин обнимает блондина в ответ и переходит на шепот, не обращая внимания на журналистов, что вечно кружились поблизости. — Мне ни с кем не было так комфортно находиться рядом, как с тобой.
Джинни вздыхает. Он не силен в откровениях и громких словах, но Ли пробуждает в нем какие-то непонятные тёплые чувства. И эти чувства Хёнджину на удивление нравятся. Он и не думал, что с кем-то сможет просто быть собой и не париться над образом. Но благодаря Ликсу это было возможно.
Ему нравилось вот так спокойно прогуливаться за руку с Ли по городским уличкам, слушать его бархатный голос, смеяться над его шутками и просто проводить время вместе. Он был только рад тому, что теперь они вынуждены были постоянно находиться поблизости и играть роли в небольшом спектакле для журналистов.
— Спасибо, для меня это важно. И аналогично, ты тоже мой комфортный человек, я ценю возможность общаться с тобой не только по работе.
Нехотя отстранившись, блондин глубоко вздыхает и зацепляется взглядом за журналистов, которые, благо, не подходили близко, снимая всё издалека. Потом выдадут все за скандал, тайные съемки и эксклюзивный контент, даже не подозревая, что показывают только то, что парни хотят продемонстрировать миру сами. По тротуарам гуляли влюблённые парочки, увлечённые друг другом, и Феликс невольно прикусывает губу, внутренне завидуя им. Он бы все отдал за такой же влюблённый взгляд Хвана, адресованный только ему одному. А сейчас тяжело было отличить, что он делает по своему желанию, а что из-за направленных на них камер.
— Пойдём, у нас не так много времени на прогулку, скоро нужно будет вернуться, а я хочу посмотреть как можно больше, — Хван тянет Феликса за руку за собой, весело улыбаясь. И не жалеет уже абсолютно о своей выходке, ведь пока от этого были лишь одни плюсы.
Губы Ли расплываются в мягкой улыбке. Вид счастливого и увлечённого Хвана (да и вообще Хван в целом) — это, наверное, лучшее, что можно было увидеть в Париже вообще.
— Конечно. Гуляем спокойно, не беспокойся, я Чонина на беззвучный поставил.
— Чонина на беззвучный? Ликс, у тебя девять жизней? — Хёнджин смеётся, вспоминая о том, что у его менеджера есть поразительная способность достать его из-под земли при желании. Поэтому скрыться от Айена не получится в любом случае.
Тихо посмеявшись, блондин все же ускоряется. Естественно, Айена никто не игнорировал, это было самую малость опасно для жизни, потому что это очаровательное создание с лисьими глазками могло профессионально истрепать все нервы, но Феликс старательно делал все возможное, чтобы Хёнджину было комфортно и у них осталось больше времени на прогулку.
— Вот здесь будет проходить показ, — гордо указав рукой в сторону Лувра, Ли восхищённым взглядом скользит по изящному строению и в очередной раз застывает, не в силах оторваться. Сколько бы раз он не ходил мимо, в Париже он словно впервые каждый раз вновь удивлялся тому, насколько прекрасна архитектура. Парень вообще был склонен искать искусство буквально во всём и наслаждаться, все же эстетическое удовольствие играло важную роль в его жизни. — Вечером здесь до безумия красиво. Тебе понравится. Обязательно.
Хёнджин устремляет взгляд туда, куда указывает Ликс и видит одну из главных достопримечательностей Парижа. А ведь через пару часов ему предстоит впервые выйти на один из самых знаменитых подиумов мира, чтобы представить коллекцию Феликса всем именитым модным дизайнерам и критикам. Хёнджин хмыкает и голову к плечу склоняет, любуясь открывающимся видом.
— Не сомневаюсь, Ликси. Я доверяю твоему вкусу, он уникальный, — Хван улыбается и нервно цыкает, когда телефон в кармане все же вибрирует. Не нужно даже смотреть на экран, чтобы понять, чей нервный голос парень услышит на том конце провода. Достал все же. — Чёрт, похоже, нам пора возвращаться. Если не хотим потратить оставшееся до показа время на трехчасовую лекцию от Чонина. Поверь, тебе не понравится. Это же буквально моральное изнасилование.
И, схватив Феликса за руку, Хёнджин тянет того в сторону отеля.
***
В зале уже слышны крики толпы ценителей, что раскупили билеты в считанные секунды. Все ожидали шикарного шоу, а судя по репетиции намечалось и правда нечто грандиозное, не сравнимое ни с один из показов в Южной Корее. Всё же в Европе, а в особенности в свободной Франции, люди умели развлекаться на полную катушку. За кулисами крутилось огромное количество персонала: каждый отвечал за свою часть общей картинки. Хван замечает знакомую спину и проскальзывает ближе к девушке, что тоже прилетела сюда из Кореи, чтобы принять участие в масштабном показе. — Йеджи, привет, дорогая. Как добралась? — Хван закидывает руку на плечо девушки, а та показательно морщится и скидывает его руку. — Аккуратнее, Хван, платье помнешь, — ворчит она. — Ты же знаешь, что я прилетела только с утра. И практически сразу с корабля на бал. Это ты у нас уже местная знаменитость. Во всех газетах пишут о вас с Ли Феликсом. Поздравляю, кстати. Думала, ты не заметишь никогда, как он на тебя смотрит. — О чём ты? — Хёнджин брови к переносице сводит, не совсем понимая, о чем именно говорит девушка. Но понимает, что своими расспросами может спалить их ложь, и тут же кивает. — А, ты об этом. Да, мы с Ликсом теперь счастливы вместе. Брюнет наконец замечает среди персонала знакомую макушку и машет дизайнеру, чтобы тот подошёл ближе. Феликс внимательным взглядом скользит по всем своим моделям, которые уже готовились к выходу на подиум, и немного нервничает, не сразу находя в толпе главную звезду показа. Опять где-то шатается и наверняка ищет неприятности. Вполне в стиле Хёнджина. Однако не успевает он выйти из посещения, чтобы поискать Хвана, как слышит знакомый голос и разворачивается с облегчённым выдохом. Нашёлся. — Ликси, малыш, ты ведь помнишь Йеджи. Моя лучшая подруга и на сегодня одна из твоих моделей. Конечно, со мной не сравнится, но тоже хороша. Девушка фыркает демонстративно и отбрасывает тёмные волосы назад, чтобы те не мешали. А затем пихает Хвана в плечо, чтоб не зазнавался. — Нам не выпадало возможности познакомиться лично, Феликс, но я восхищаюсь вашими работами, — она протягивает ладонь, чтобы Феликс мог оставить на ней невесомый поцелуй в рамках этикета. — И как у вас только удаётся терпеть этого заносчивого индюка? Сочувствую и завидую вашим нервам одновременно. — Помню, конечно. Вы прекрасно выглядите, рад снова встретиться, — проигнорировав язвительное представление от старшего, Ли коротко кивает и склоняется к подставленной руке, оставляя на изящной кисти невесомый поцелуй. Девушка была поразительно похожа на Хвана, и Ли даже засмотрелся ненадолго, про себя отмечая в сходствах ещё и язвительность. — Если у вас будут какие-либо проблемы, вы всегда можете обращаться ко мне. Мне безумно приятно, что столь очаровательной девушке нравятся мои работы, благодарю. Хёнджину хочется зашипеть от того, как Феликс смотрит на Йеджи и как мило с ней обходится. Внутри почему-то растекается непривычная ему ревность: хочется, чтобы Феликс был так мил и учтив только с ним, даже не глядя на кого-то ещё. Впрочем, Джинни тут же вспоминает слова парня о том, что его сердце уже занято кем-то, и поджимает губы. Тихо усмехнувшись от довольно точного сравнения Хёнджина с заносчивым индюком, дизайнер бросает на старшего многозначительный взгляд и подавляет желание активно закивать Йеджи в подтверждение её слов. Прильнув ближе к Хёнджину, он приобнимает его за талию и, жестом попрощавшись с девушкой, тянет его за собой в примерочную, чтобы поговорить наедине, закончить со сценическим макияжем и быть спокойным. Оказавшись в аккуратной оборудованной комнатке, блондин осматривает старшего с ног до головы и, подведя к высокому стулу, надавливает на плечи, вынуждая его опуститься. Ловкими движениями тонкие пальцы порхают по мягким волосам Хвана, аккуратно переплетая между собой отдельные пряди. Как он говорил раньше, доверия к незнакомым стилистам, нанятым организаторами показа, не было. Феликс искренне верил, что каждой модели нужно отдельное внимание и уникальный образ, а не копированные базовые макияжи. Возможно, именно благодаря вниманию к деталям он и смог обойти конкурентов и стать известным дизайнером еще в юном возрасте. Всегда хотелось дополнить каждый комплект, тем более если комплект предназначался Хёнджину. Осторожно нанеся базу, парень тенями делает акцент на глазах и невесомыми движениями наносит блеск под слизистой, точно зная о любви старшего пострелять глазками с подиума. Чуть отстранившись, Ли осматривает проделанную работу, медленно откладывая кисти в сторону, и запускает руку в лоток гримерского столика, выуживая неяркий тинт для губ. Крепко сжав чужой подбородок, чтобы Хван не дёргался, он льнет ближе и чуть надавливает на челюсть, вынуждая приоткрыть рот. Капнув немного содержимого на кончик пальца, блондин проводит по нижней губе и точечными движениями наносит тинт на верхнюю. Удовлетворённо отстранившись, парень кивает, отпуская старшего, и убирает выбившуюся прядь с его лица, заправляя за ушко. Хёнджин позволяет Ли колдовать над собственным образом его волшебными руками, а сам не может перестать думать о том, что у Феликса уже кто-то есть. А что, если этот человек кто-то из моделей, та же Йеджи? А что? Девушка хороша собой и интересна как личность. Такая вполне может заинтересовать любого, даже Феликса. Хван чувствует ещё один укол ревности, но на этот раз уже намного сильнее, отчего даже хмурится невольно. Не понимает, с чего вдруг реагирует так. Их отношения фальшивые лишь для папарацци, они всего лишь друзья. Так почему его так сильно волнует тот факт, что сердце Ликса уже занято кем-то и что этот кто-то не Хёнджин? — Умничка. Вот и всё. Показ скоро начнётся, ты как, готов? — Феликс мягко улыбается, заканчивая образ, и смотрит на время, глубоко вздыхая. Сколько бы раз он не представлял свои коллекции на различных мероприятиях, каждый раз он лично внутренне переживал за каждую из них. Нервно прикусив губу, он ещё раз осматривает идеально скользящую по чужому телу ткань и с мольбой заглядывает в темные глаза напротив, уже по обычаю произнося привычную просьбу. — После мероприятия не бросишь меня на растерзание журналистам? — Обижаешь. Я всегда готов, Ликси, — фыркает он, отгоняя прочь странные мысли и натягивая на себе маску самодовольства. Он модель. Востребованный, прекрасный. Буквально идеал. И сейчас он будет тем, кем привык быть. А с остальным разберётся позже. — Не брошу, Ликси. Мой выход только в самом начале, после чего я найду тебя в зале. И буду охранять тебя от злых журналистов, как твой самый верный рыцарь. Благодарно кивнув, Феликс ещё раз самодовольно осматривает проделанную работу и тяжело вздыхает, отходя назад. Нужно было расходиться и занимать свои места, но прощаться с Хёнджином не хотелось ни на минуту. После нескольких дней, проведённых бок о бок, сложно было перестроиться. Все же к хорошему действительно привыкают быстро. — Спасибо. Тогда я буду ждать тебя в зале, — мягко улыбнувшись, Феликс мягко льнет ближе и хлопает старшего по плечу, заглядывая в темные глаза напротив. Хочет поддержать его, зная, что такое крупные и серьёзные показы. — Уверен, ты справишься идеально. Как и обычно. Удачи, Джинни. Кивнув напоследок, Ли шагает к выходу из гримерки и распахивает дверь, выскальзывая в коридор. Он уже опаздывал немного, чего крайне не любил. Однако, чего не сделаешь ради лишней минутки с Хваном? Хёнджин благодарно кивает и провожает Феликса долгим взглядом. Расставаться с ним даже на время почему-то не хотелось совсем. За такой короткий промежуток парень уже привык, что блондин всегда находится где-то поблизости. Впрочем, отбросить это странное чувство не составляется труда, и Хван тоже покидает гримерку, возвращаясь обратно за кулисы. Где снова сталкивается с Йеджи, что проплывает мимо и шепчет ему прямо на ухо. — Не ревнуй ты так, милашка. Он вообще никого кроме тебя не замечает. И с девичьим смешком удаляется в сторону подиума, оставляя Джинни думать, что это только что было. Во-первых, неужели он так заметно ревновал, что девушка поняла это сразу же? Во-вторых, что она имела ввиду, что Ликс не замечает никого, кроме него? Это какая-то глупая шутка? Хотя Йеджи явно была не из тех, кто стал бы так шутить. В это время быстрым шагом направившись к топчущемуся у входа Чонину, Феликс строит самое жалостливое и виноватое лицо, уже предчувствуя от него лекцию о важности пунктуальности, и пробегает мимо, залетая в зал. Благо, ещё не все гости расселись по местам, и парень смог пройти к своему месту без привлечения особого внимания. В помещении начинает играть легкая фоновая музыка, оповещающая о начале показа, и блондин шумно выдыхает, стараясь успокоиться и не смотреть на сотни журналистов, хищно глазеющих на него с задних рядов. Когда свет гаснет, он облизывается, устремляя внимательный взгляд на сцену, и нетерпеливо ёрзает на месте. Он всегда видел Хёнджина до выхода миллион раз. И каждый раз вновь сгорал от восхищения, когда видел его во время проходки под ослепляющим светом прожекторов. И сейчас, вновь наблюдая за тем, как высокий изящный силуэт плывет по подиуму, Феликс превращается в статую, завороженно ловящую каждое движение жадным изучающим взглядом. Хван скользит по подиуму, подобно хищной кошке, что прямо сейчас готова наброситься на зрителей. Стреляет глазками в сторону журналистов и особенно милых девушек, но затем цепляется за нежный взгляд знакомых глаз, и на губах расцветает невольная улыбка. То, как Феликс смотрел на него, было лучше всех похвал и восторженных возгласов. Об этом взгляде говорила Йеджи? В нем было столько восхищения, а ещё нежности и любви. Хван не замечал ничего подобного раньше. Или просто не обращал внимания? Теперь у него возникало чувство, что все это время, окружающие знали и видели больше, чем он сам. Нужно было определённо с этим разобраться. Но как? Спросить Феликса напрямую было бы страшно неловко, да и вдруг Хёнджину просто показалось. Оставался только один вариант — Йеджи, которая явно понимала больше, чем сам брюнет. Он даёт себе мысленное обещание выловить девушку после показа и расспросить о том, что же она имела ввиду. Закончив свою проходку, Хван протискивается в зал через служебный ход и взглядом находит Феликса. Под недовольное шипение наслаждающихся показом он проталкивается сквозь толпу и падает на свободное место рядом с блондином, замечая, как тот изрядно нервничает. Хван ловит ладонь Ли и крепко сжимает её, поглаживая успокаивающе. — Не переживай, Ликси. Я рядом. Я здесь. С тобой. Заметив приближающегося к нему Хвана, Ли облегченно выдыхает и расплывается в мягкой улыбке. Благодарно сжав чужую руку в ответ, он заметно расслабляется и уже полностью сосредоточивается на показе, не отвлекаясь на яркие вспышки фотокамер со всех сторон. Все же, если журналисты нападут с расспросами, рядом всегда будет тот, кому ничего не стоит перенять внимание прессы на себя. Тихий мягкий голос приятно отзывается в теле, и Феликс умиротворенно льнет ближе, наклоняясь к чужому ушку. — Спасибо, — отстранившись, парень по привычке кончиками пальцев скользит по выбившимся из причёски прядям и поправляет их, укладывая причёску Хенджина. Дизайнерские замашки не пропадали никуда. Оценивающий взгляд сменяется довольным, и Ли в последний раз проводит по мягким волосам, уже скорее просто гладя старшего. — Ты был превосходен. Как всегда, вообще-то. Спасибо за очередное спасение моей коллекции, без тебя она бы выглядела незаконченной. Мягко улыбнувшись, блондин вновь переводит своё внимание на показ, чуть нервно отмечая то, что по сцене только-только прошлась последняя модель, и невольно поворачивается к организатору, благодарящему всех гостей за присутствие. В зале слышится шебуршание, нетерпеливые скрипы стульев и тихие перешептывания. Несмотря на то, что мероприятие закончилось буквально несколько минут назад, критики уже спешили поделиться друг с другом впечатлениями и мыслями. Конечно. А потом выйдут одинаковые статьи с точь-в-точь списанными выражениями. Ничего нового. Собираясь уже встать и покинуть помещение, парень безмолвным кивком благодарит Хвана за то, что тот оказался рядом, и поднимается с места, делая шаг в сторону двери. Однако не успевает он и с места сдвинуться, как незнакомец случайно сносит его сильным тычком в плечо, пробиваясь к центру, и замирает, зашуганным обозлённым взглядом мечась между Хёнджином и Феликсом, явно раздражаясь с каждой секундой все сильнее. Сделав шаг в сторону сцены, дизайнер вжимается в твёрдую поверхность, недоуменно рассматривая набежавшую толпу журналистов, и напрягается. — Какого черта, Джинни? Не хочешь перестать пиздеть всем подряд? — незнакомец выходит вперёд, явно агрессивно настроенный по отношению к Хвану. Один из охранников подходит ближе, ладонью упираясь в грудь парня и останавливая его от дальнейших действий. Ли хмурится невольно, чувствуя, как накаляется обстановка, и слышит очередной щелчок. Этот скандал ещё и снимали. Прекрасно. — Мы переспали чуть больше недели назад, какие отношения? Ты и не заикался ни про кого. Хёнджин хмурится, пытаясь вспомнить, как связан с этим парнем. Но последние слова того расставляют все точки над «и». Один из его обиженных любовников. О боже, такого он не предусмотрел. Прикусив губу, блондин понимает, что всё идёт не по плану и, поймав на себе изумленный взгляд девушки с камерой, поджимает губы, чуть отходя назад. Нужно было уходить оттуда, это было очевидно, но как утащить Хвана — это уже совсем другой вопрос. С его желанием встревать в конфликты и наивной верой в то, что все его методы выпутываться из различных ситуаций действенны, они могли сейчас погрязть во лжи ещё больше, стоило старшему открыть рот. В толпе Феликс пытается отыскать маленький юркий силуэт Чонина, но людей было слишком много, а толпа вокруг наседала всё сильнее и сильнее, с каждой секундой оставляя все меньше шансов просто незаметно сбежать с показа. Брюнет понимает, что нужно действовать сейчас. Этот скандал уже успели заснять добрый десяток репортёров, и если они сейчас не предпримут ничего, то краха репутации в прессе им не избежать. В особенности ему. — Я даже не помню твоего лица. Даже если бы мы и были любовниками, я бы уж точно запомнил. А тебя вижу в первый раз, — Хван натягивает маску максимального самодовольства и притягивает Феликса к себе за талию. — Ты из тех фанатов, что фантазируют себе секс со звездой, а потом бесятся, когда узнают, что эта звезда уже в отношениях, да? Даже звучит смешно. Моё слово против твоего. Сейчас, чтобы повернуть ситуацию в свою пользу, он должен быть королём. И сделать так, чтобы его слова звучали куда убедительнее, чем слова его обиженного бывшего любовника. — Золотце, ты даже не в моём вкусе. Да и зачем мне такой как ты, когда у меня есть мой чудесный Ликси? Я верен лишь ему одному, а тебе лучше перестать завидовать, — Хёнджин переводит взгляд на Ли, показывая всем безграничную нежность и обожание. Слышит, как рычит парень напротив, намереваясь сказать что-то ещё. Возможно, начни он рассказывать более подробно, их ложь вскроется окончательно. Нужно было переключить внимание журналистов на что-то более интересное. И у Хвана был один вариант. Но он не был уверен, что не получит за это по лицу. — Если что извини меня, солнышко, — он склоняется к уху младшего и шепчет так, чтобы мог слышать только он. А затем хватает того за рубашку, притягивает к себе и впивается своими губами в губы блондина под удивленные вздохи некоторых дам. Он перемещает руки на чужие плечи в надежде, что Ликс достаточно умен, чтобы не оттолкнуть его сейчас. Джинни полностью готов ответить за свой поступок позже, понести любое наказание от дизайнера и менеджера, но сейчас он лишь углубляет поцелуй. И неожиданно отмечает для себя, что ему это нравится. Поцелуй с Феликсом не похож на поцелуи с другими его любовниками. Он ощущается иначе. И Хвану впервые не хочется, чтобы этот момент заканчивался. Хочется продолжать целовать сладкие немного сухие губы, такие родные и тёплые. Феликс не успевает ничего ответить, все ещё немного ошарашено наблюдая за развернувшейся ситуацией. Только почувствовав крепкую хватку на своей рубашке и прикосновение чужих губ к своим, он замирает, широко распахнув глаза, ладонями упирается в плечи парня, щурясь от ярких вспышек со всех сторон и невольно прикрывая глаза. Он примерно понимает, почему Хван сделал это, но от осознания правды внутри не перестаёт бушевать море эмоций. Поэтому Ли позволяет углубить поцелуй, сам осторожно отвечает, неловко скользя по открытой шее кончиками пальцев. Если бы вокруг не было толпы любопытных журналистов и фанатов, он бы, наверное, не выдержал и упал бы без сознания, но стойкое ощущение того, что весь поцелуй был только ради камер, заставляет оставаться в трезвом уме. Зарывшись в мягкие пряди, парень позволяет себе раствориться в моменте и на секунду даже забывает про окружающих их людей. Только когда Хёнджин отстраняется, он неловко прикусывает губу, все ещё чувствуя привкус помады, которую наносил сам же несколькими часами ранее, и льнет ближе к чужому телу, позволяя тянуть себя к выходу. Хёнджин косится на журналистов, явно удовлетворенных подобным шоу. Даже если кто-то и напишет скандальную статью о вселенской лжи, та затеряется среди историй о бесконечной чистой любви и эксклюзивных кадров поцелуя. По крайней мере, Хван на это очень сильно надеется. — Ещё какие-то вопросы остались? Если нет, то нам с Ликсом пора. У нас ещё много совместных планов, — фыркает Хёнджин, берет дизайнера за руку, вытаскивая того из толпы в сторону выхода, и бросает последний взгляд на закипающего от недовольства любовника, которого уже уводили прочь из зала охрана. Наверняка, агентство сейчас предложит тому круглую сумму за дальнейшее молчание и признание, что он просто позавидовал. Намного более крупную, чем та, что он бы мог заработать на этом скандале. И Джинни уверен, что тот согласится: люди слишком падки на большие деньги. Так что теперь проблема решится сама собой.
