Ghostly Music.

— Как ты можешь быть таким глупым? — спросил Газ, вскинув руки вверх, чуть не сбив с головы свою фирменную кепку, — Ты действительно думаешь, что именно это слушает Гоуст? Соуп закатил глаза от обвинения и от того факта, что это он на данный момент был самым умным, а не Газ. — О, так это я глупый? Ты думаешь, что Гоуст слушает чертов хэви-дэт-метал! Ничто в нем не кричит: «Да, я слушаю хэви-дэт-метал!» — Он буквально носит балаклаву с маской-черепом 24/7. Как это не кричит тебе о тяжелом дэт-метале. Ладно, это справедливо. В то время как Соуп отказывается признать, что он ошибается в жанре музыки, к которому его лейтенант проявляет особый интерес (потому что он не ошибается). Он может признаться, конечно, только самому себе, что не хочет еще больше выставлять себя на посмешище перед Газом, ведь Гоуст на самом деле похож на обычного стереотипного слушателя хэви-дэт-метал с точки зрения эстетики. — Тогда кто же скажет, что Гоуст тоже не вписывается в атмосферу панк-рока? — О нет, Гоуст одевается во все черное и небрежно подводит глаза. – саркастически сказал Газ своим невозмутимым голосом, как будто его выбор музыки тоже не соответствовал реальности. — Во всяком случае, я думаю это просто указывает на то, что он эмо, — Прежде чем Соуп успел ответить, в гостиную вошли Родольфо и Алехандро. Будь он проклят, но Джон не даст черт возьми выиграть этот спор Кайлу. — Здесь все в порядке, amigos? — Спросил Алехандро, — Мы слышали, как вы кричали с самого коридора. Упс, если честно, Соуп не рассчитывал, что ситуация выйдет из-под контроля. Но это были очень серьезные дебаты, которые, к счастью, не переросли в серьезные угрозы телесными повреждениями (не включая угрозы смерти от взрыва, любезно предложенные Соупом). — Руди, я так рад, что ты здесь! Пожалуйста, скажи Газу, что он чертовски тупой идиот, думая, что Гоуст слушает хэви-дэт-метал! — воскликнул Соуп, бросив взгляд на другого мужчину, который только закатил глаза и выставил перед ним два средних пальца. Грубо. — Тебе не кажется, что ты зашёл слишком далеко? Кто сказал, что Гоусту не нравится и то, и другое? Я имею в виду… — Алехандро, благослови его сердце, в полной полковничьей манере начал пытаться деэскалировать ситуацию. И, возможно, это даже сработало бы, если бы Родольфо не подлил масла в уже пылающий лесной пожар. — Кто сказал, что Гоуст не любит классическую музыку? Это было бы неожиданно, не так ли? Соуп и Газ с отвисшими челюстями посмотрели друг на друга, переваривая догадку Родольфо. Оба пытаясь понять, как кто-то настолько умный и находчивый мог придумать что-то подобное! — Просто это было бы противопоставление! Никто не ожидал, что кто-то настолько… Мрачный, как Гоуст, будет слушать чёртову классическую музыку! Ладно, Руди был прав, и было довольно забавно представить, как Гоуст слушает что-то на подобии Моцарта. Хм, а если бы это было правдой, то какое бы произведение Гоуста было бы любимым? Наверное, та самая пьеса с лебедями. В независимости от того, как она называется и кто ее написал. — Классическая музыка? Руди, ты мне очень дорог, и, как твой шотландский брат от другой мамы, я чувствую себя обязанным сказать: что за херня? — воскликнул Соуп, когда Газ мудро кивнул напротив него: наконец-то они смогли хоть в чем то сойтись. Жаль конечно, что они оба сошлись в мнении, что Родольфо идиот. — Я думаю, ты просто слишком много думаешь о своих рамках. — ответил Родольфо, выглядя очень уверенным в своем выборе, — А что ты думаешь, Але? Несмотря на свое первоначальное отношение к этим дебатам, Алехандро довольно легко поддался провокациям Родольфо. — Клубная музыка. В комнате отдыха воцарилась минута молчания, пока все воспринимали это откровенно нестандартное предложение. — Клубная музыка?! — Соуп чуть ли не завизжал, — Руди, оказывается не ты здесь дурак. Твой полковник очевидно действительно заслуживает это звание больше тебя, — Соуп даже представить себе не мог, что Гоуст пойдет в клуб с настолько громким басом, что у него зубы стучат. Да и вообще, Гоуст когда-нибудь ходил в клуб? Он, казалось, был больше похож на парня из паба. То есть, если Гоуст действительно бы появлялся среди широкой публики. — Кэп! А ты, что думаешь? — внезапно воскликнул Газ, оповещая всех о появлении капитана Прайса и Роуча, шедшего за ним. — А о чем я должен сейчас думать? — спросил Прайс, выдвигая стул у стола, вокруг которого все собрались и застонал как старик, когда садился. Соуп не хихикал. Определенно нет. Джон «Соуп» Мактавиш никогда не смеется над кем-то подобным образом, абсолютно нет. К тому же, он всегда уважал своего командира. — О музыке, сэр, — Газ начал объяснять, игнорируя приглушенный смех Соупа, —Мы пытаемся угадать, какую музыку слушает Гоуст. Прайс даже не думая над ответом, просто сказал. — Поп. В этот момент в голове Соупа проносилось множество мыслей. Во-первых, что за бред. Во-вторых, Прайс явно не задумывался об этом (в отличие от Соупа, который провел бесчисленные часы без сна на дерьмовой военной койке, мучаясь над этим вопросом, потому что он просто хотел узнать больше о своем неуловимом лейтенанте) и поэтому не воспринимал эти дебаты всерьез, в отличие от Соупа и Газа. Действительно, могли ли эти оцепеневшие психи не видеть, что это была ситуация жизни и смерти? — Ты просто издеваешься над нами, — Газ был невозмутим, в то время как Прайс просто пожал плечами, откинулся на спинку стула и закурил одну из своих отвратительно пахнущих сигар, даже не стараясь скрыть свою ухмылку. Какой придурок. — А что насчет тебя, Роуч? — спросил Родольфо, прежде чем Соуп успел броситься через стол, чтобы встряхнуть немного здравого смысла в своего капитана. — Вы же знакомы с Гоустом дольше всех нас и наверняка знаете, какую музыку он слушает. Роуч, похоже, долго размышлял над этим. Наконец то хоть кто-то отнёсся к этому серьезно. — Думаю... Западная музыка, — показал он жестами. Неважно. Соуп, честное слово, не мог понять, шутил ли Роуч так же, как Прайс всего несколько минут назад, или он говорил серьезно. Это было трудно сказать, учитывая полумаску, которую он носил. Да и прищуренные глаза Роуча тоже не помогали. У этого ублюдка под маской явно была дерьмовая ухмылка. — Западная музыка?! Ты имеешь в виду чертов кантри? — закричал Газ, — Ты гонишь! Не в обиду тебе, Родольфо, но никто из вас не воспринимает это всерьез, как мы с Соупом - это очень серьезный разговор, и здесь разрешены только очень серьезные ответы. — Гоуст любит... — Роуч начал оправдывать свой выбор, но все пошло наперекосяк из-за того, что он сделал знак, который Соуп не знает, что значит. Очевидно, это как-то связано с оружием и тем, как Роуч расставил пальцы, но хотя Соуп гордится тем, что относительно свободно владеет британским языком жестов и ему приходится объяснять некоторые слова пальцем, он будет более сильным человеком и признает, что были лишь некоторые знаки, о которых он просто не знал. Заметив растерянный взгляд Соупа, Роуч пальцем вывел пальцем загадочное слово «К-О-В-Б-О-И», прежде чем повторить оригинальный знак, который теперь имел гораздо больше смысла в контексте. Это рассуждение было в лучшем случае неубедительным, но Соуп не мог найти в себе силы возразить против него, потому что черт возьми, Гоуст любил ковбоев? Большой, темный и страшный Гоуст, человек у которого, вероятно, было больше подтвержденных и неподтвержденных убийств, чем у Прайса волос в бороде, был поклонником ковбоев Дикого Запада? Чёрт возьми, ничто по-прежнему не имело смысла в "живой легенде" после этой ядерной бомбы знаний, хотя все равно было приятно узнать что-то новое о стоическом человеке. Но опять же, черт возьми, Гоусту нравятся ковбои. Как Роуч вообще узнал об этом? Похоже, Соуп был не единственным, кто не знал о тайной любви лейтенанта к американскому Дикому Западу. — Как вы думаете, насколько вероятной была бы моя смерть, если бы я подарил Гоусту ковбойскую шляпу? — Газ всегда был смелым человеком, поэтому не удивительно, что он спросил. Рассмеявшись, Прайс похлопал сержанта по плечу. — Я думаю, что вопрос, который нам следует задать заключается в том, насколько велика вероятность, что тебя ждет мучительная смерть, если ты сделаешь это? Осознав, что капитан прав, Газ поморщился. Мучительная смерть была весьма вероятна, даже учитывая не столь уж тайную привязанность Гоуста к команде 141, которая могла бы спасти его, если бы он вытворил такое дерьмо. — Кто теперь убивает Газа чрезвычайно болезненными способами? — Заговори о дьяволе, и он появится. Гоуст входит в комнату отдыха таким образом, что это объясняет, как он получил позывной. Соуп чертовски испугался. — Ты, — Роуч подал знак, поскольку он был единственным, кто первым справился с испугом. Гоуст, казалось, даже не был шокирован тем, что именно он мог убить товарища по команде. Во всяком случае, Гоуст, казалось, согласился с тем, на что намекал Роуч, что не было шокирующим, учитывая тот факт, что Гоуст был хладнокровной машиной для убийств. Машина для убийств, которая любит ковбоев! Срань господня! Итак, Гоуст был здесь. Это значит, что он сможет, наконец, разрешить этот спор и доказать, что Соуп все это время был прав! — Лейтенант! Какую музыку ты слушаешь? Гоуст только моргнул от неожиданного вопроса, явно удивляясь, как разговор в мгновение ока переключился с жестокой смерти Газа на музыку. Затем, очень медленно, ну прям слишком медленно, как будто он придумывал ложь на лету, Гоуст ответил: — Я не слушаю музыку. Соуп моргнул, а затем моргнул еще раз. Усваивая эту новую информацию. – Не слушаешь музыку? Но ты включаешь ее в машине, — заметил Роуч и его брови нахмурились в замешательстве, как будто он тоже только усваивал эту новую информацию. — Причем всегда. Призрак теперь выглядел смущённым, что было странно, потому что ничто в языке его тела не выдавало этого, а из за балаклавы Соуп тоже не мог видеть выражение его лица. Возможно, он был настолько близок к лейтенанту, что мог видеть незначительное изменение выражения лица по тому, как прищурились его глаза. — Я просто слушаю всё, что вы, ублюдки, ставите. Даже эту дерьмовую попсу. Что ж! По крайней мере, Прайс был неправ, это всегда было приятно слышать. — Но ты должен отдавать предпочтение одному жанру! — воскликнул Газ, потрясённо уставившись на лейтенанта, как будто он не мог постичь мысль о том, что у кого-то нет каких-то предпочтений, и, честно говоря, Соуп тоже был сбит с толку этим, — Это… Это все равно, что сказать, что у Прайса нет любимчика из всех нас! — Это правда, у меня его нет. Вы все в равной степени самая большая заноза в моей заднице. Это была наглая ложь: Соуп прекрасно понимал, что Газ был фаворитом Прайса. Что справедливо, учитывая, что Джон к настоящему времени взорвал как минимум четыре разных банка. Может быть конечно, он был любимцем Гоуста. Роуч, конечно, все еще был здесь, и победить Роуча таким способом было трудно. Если бы Роуч был фаворитом Гоуста номер один, то Соуп мог бы, по крайней мере, сказать, что он любимый шотландец Гоуста. — Тебе, по крайней мере, должен нравиться хэви-дэт-метал, верно? — Ах, милое летнее дитё Газ, все еще цепляющийся за ложную реальность. Теперь Гоуст просто выглядел встревоженным. Ох, это новое выражение лица. Саймон повернул голову в сторону и почесал закрытую тканью щеку. — Нет, это дерьмо мне тоже не нравится. Спокойной ночи, — в последний раз фыркнув, Гоуст отвернулся и вышел за дверь так быстро, что никто даже не осмелился сказать ему, что сейчас всего 18:30. Но Соуп сосредоточился не на этом, странно, да? Гоуст только что сказал Газу, что он ошибается в своих выводах. И хотя он не заикался о том, что Джон прав, Гоуст так же не говорил, что он ненавидит панк-рок, что, по логике, означало, что Соуп выиграл дебаты! Несмотря на абсолютное желание позлорадствовать, у Соупа теперь была новая и неотложная миссия - выяснить, какая музыка Саймону нравится больше всего. Ведь он всегда мог и обязательно будет злорадствовать позже. — Эй, лейтенант! Подожди! — Соуп бросился за Гоустом, который, несмотря на то, что выглядел так, будто не хотел вступать вновь в разговор, для которого, как он предполагал, Соуп здесь, остановился, чтобы тот мог его догнать. — Спасибо, что позволил мне выиграть там. — Я не знал, что можно было что-то выиграть. Соуп просто отмахнулся от него. Даже если приза не было, Джон хотя бы, должен был поставить на кон деньги, но он получил удовлетворение от того, что оказался прав, и этого ему было достаточно. — Итак, какая все же музыка тебе нравится больше всего? Я буду смеяться, если это действительно попса. — Я же сказал что я не слушаю музыку, поэтому у меня нет любимой. Подождите, черт возьми, Гоуст не лгал. — Ну что ж! Нам придется это изменить, к счастью для тебя, я слушаю все, что есть на свете, так что я обязательно найду что-нибудь, что порадует твое воображение! Гоуст просто молчал. Да и выглядел он так, словно у него был ступор при мысли о прослушивании музыки. Почувствовав, что он больше не нужен и что разговор окончен, Джон пожелал Саймону спокойной ночи, прежде чем отправиться обратно в комнату отдыха. Ему нужно было составить пару плейлистов.