Into The Woods//В лес

1.

Когда это случается впервые, Эндрю является даже не совсем Эндрю. Точнее, конечно, он Эндрю. Просто не из плоти и крови, а волосы его не то чтобы светлые, да и нет двух ног… Вместо всего этого другой он — выставляющий всего себя напоказ словно шелудивый пес ради того, чтобы задобрить одного конкретного человека, которого он способен прикончить в одно мгновение, лишь сверкнув зубами. Нил далеко не наивный человек, но даже понимая это, Эндрю не может осознать, как кто-то, чья жизнь была буквально связана с тем, чтобы выживать, смог так просто подружиться…с ним. С кем-то вроде него. Эндрю понимает, кто он, и понимает он это уже давным-давно. И он знает, что большинство людей, и даже некоторые из его сородичей, тут же убежали бы в горы, лишь при одном его виде. Это не было каким-то проклятием, просто факт его жизни. Пищевая цепь. Однако для Нила все было иначе. У этого человека все было как раз наоборот, что и перевернуло мир Эндрю с ног на голову. И все должно оставаться так, как оно есть, если он хочет быть рядом с Нилом. Он должен быть Атласом. По правде говоря, последнее время ему кажется, что на него слишком многое давит. Атлас — имя слишком нежное и наивное для собаки, для волка, для кого-то, вроде него. Его мех отбрасывает тени, застилающие все вокруг, сам он возвышается над этим маленьким человеком на метры ввысь, а из-под его когтей может проливаться кровь. И если бы он верил в вещи такого рода, то наверняка решил бы, что Судьба смеется над ним. Но он должен смотреть на все это как на благословение. Внешний облик Атласа на самом деле гораздо ближе к истинной сущности Эндрю, нежели его человеческая внешность. Это то, кто он есть. Животное. Он должен быть благодарен Нилу за то, как тот слепо верит и обожает эту его форму, и все-таки… Эндрю начал замечать тоску в своей душе и всякий раз, когда та рвется наружу, он болезненно придавливает ее лапами. Он не может поделиться с Нилом всеми своими тайнами, это подвергнет опасности не только самого Эндрю, но и его семью. Все эти тайны… Он не должен хотеть делиться ими. Это будет конец. И, пожалуй, именно это озадачивает его больше всего. Почему он решил остаться? И что еще важнее, почему он позволил себе сделать это без единого вопроса? Он никогда не притворялся собакой, ему не нравится мысль о том, что кто-то станет его недооценивать, поэтому он никогда и не позволяет этому произойти. Никто из тех, кто имел несчастье краем глаза заметить его хвост или глаза сквозь листву, никогда не принимал его за кого-то, кроме как за монстра. Если честно, когда он думает об этом, то становится как-то унизительно. Но вот он здесь, переворачивается на другой бок, чтобы ему делали массаж живота, получает отвратительное печенье для собак, моется, ждет, когда ему подстригут когти длинной с нож… И все время вылизывается. Волк больше не заперт внутри него, теперь он свободен, и он обожает это. Почему? Почему Нил относится к нему словно к очаровательному домашнему животному, хоть он им точно не является? Почему Эндрю не может побороть себя и сбежать от всего этого? Конечно, Нил не знает о существовании оборотней и о том, что драгоценный пес — огромный хищник с клыками, способными прокусить пни, и кожей, которую невозможно ранить обычным оружием. И при всем этом Эндрю беспокоится о том, что никаких тревожных звоночков нет. И все эти мысли он старается избегать, ведь думая об этом, он думает и о той раздражающей тоске, которая возникает с осознанием того, что Нил действительно уже принял его худшие стороны. К сожалению, в моменты, как этот, Эндрю не остается ничего, кроме как помнить об этом. Как и многое в жизни, все начинается с дождя. Небо над ними затягивается тучами, когда Нил складывает остатки еды в плетеную корзину для пикника. Эндрю открывает свою голову от лап, на которых та все это время лежала, и подозрительно рассматривает красную оборку по краям корзинки. Та хоть светлая и неброская, но все равно по-странному кажется совсем неуместной на фоне угольной столешницы. Темное дерево забрызгано красками и пятнами от соуса, на нем валяются деревянные ложки, тарелки и солонки в виде курочек. Корзинка — единственный предмет на кухне, который остался нетронутым, именно поэтому он не вызывает у Эндрю никакого доверия. Когда у них был пикник в последний раз, Нил взял в магазине около пяти упаковок разных сэндвичей, выпечки и фруктов, ведь очевидно пикник, для него, был возможностью «побаловать своего песика». Проблема заключалась в том, что этот самый песик ел примерно в три раза больше, чем обычный человек. Спустя пару дней, полных причитаний, на чердаке была найдена хорошая и большущая корзина для пикника. — Ой! Я даже не знал, что у меня есть что-то такое! — сказал Нил, без дальнейших вопросов хватая эту чертовщину. Вот именно поэтому Эндрю и беспокоится за этого человека. Эндрю думает, он должен быть благодарен дому или каким-нибудь духам, живущем в этом месте, но пока что это только в мыслях. И находиться здесь в одиночку он тоже не хочет. Вскоре он слышит, как где-то вдалеке начинает накрапывать дождь. Это его не особо-то и волнует. В прогнозе погоды не стояла гроза, но он все равно уверен, что если начнется настоящий ливень, то планы Нила с пикником останутся лишь планами. Как же он не прав. — Как раз вовремя! — говорит Нил, наклоняясь, чтобы почесать Эндрю за ушком. Он наклоняется в ответ, облизывая руку Нила, когда тот отстраняется. — Песик, смотри! Он смотрит. Дверь на крыльце, которую Нил оставлял открытой, шатается, врезаясь в в потрескавшийся деревянный каркас дома. Она цепляется за крючок на двери, начиная биться о перекладину, Нил дергается, чтобы закрыть ее, скрывая их от начинающегося ветра. С помощью Эндрю он закрывает дверь, прижавшись всем телом к той, пока она со щелчком не захлопывается. Даже дверь не до конца спасается от брызг дождя, создающий симфонию, похожую на звук разбивающихся стеклянных шариков. Капли падают на пыльный пол, просачиваясь в трещины фундамента, который, казалось, был вечным. Ну конечно в такую погоду они никуда не пойдут. Но когда Эндрю поднимает взгляд на лицо Нила, совсем мокрое от дождя, он понимает, что ошибется. Нил выглядит абсолютно взволнованным, настолько, что Эндрю начинается сомневаться, а не сон ли все это. Гроза или нет, но даже во время дождя Нил обычно нервничает. В этот раз Нил, излучая из себя какую-то неясную энергию, идет в гостиную. Эндрю в замешательстве плетется за ним следом и видит, как Нил достает из-за сломанной сплит-системы картонную коробку. — У меня есть сюрприз для тебя. Голос Нила звучит по-странному певуче, что, вероятнее всего, означает опасность. Сюрпризы бывают и хорошие и плохие, иногда это объятия во время просмотра фильма или печенье, которое на вкус примерно как ничто. Но чаще всего они означают, что пришло время расчесать шерсть. Тем не менее, Эндрю уже смирился со своей судьбой, полностью понимая, что он готов на все, лишь бы эта глупая улыбка осталась у Нила на лице. Он осторожно подходит к коробке и принюхивается, пока Нил барабанит по ней пальцами, а после открывает. — Та-дам! Взгляд Эндрю устремляется внутрь. Желтый. Настолько яркий, словно его выебало само солнце. Эндрю косится на комплект специально для дождя, который состоит из желтого дождевика, четырех ботиночек и панамы. Признаться, он должен отдать Нилу должное, будь он сейчас человеком, то от его нейтрального выражения лица ничего бы не осталось. — Ну же, посмотри, — говорит Нил, не обращая никакого внимания на отчаяние, разливающееся по венам Эндрю. Он вскакивает на ноги и направляется к шкафу недалеко от них, при этом издевательски скрипя каждой половицей. Нил снимает что-то с одной из вешалок, не обращая внимания на то, что вещь может помяться, и Эндрю сразу понимает, что это, услышав скрип резины в ушах. Нил достает точно такой же комплект. — У нас будет парный прикид! Эндрю еще раз заглядывает в коробку, наполненную всем этим ужасом, ожидая, что ему повезет и все это отвратительное нечто исчезнет. Этого не происходит. Эндрю думает о том, что ни за что не станет это носить. Это было последней каплей. Он не будет ходить по лесу в этом глупом наряде, словно он какой-то пудель, пока Нил будет скакать рядом с ним в таком же дождевике, словно он любопытный Джорджи. А затем он поднимает голову и видит, как улыбка Нила обнажает шрамы на его лице, пока он натягивает дождевик. Тот немного ему длинноват, поэтому доходит до середины бедер. На завязках дождевика Нила висят маленькие пластиковые уточки. Они раскачиваются каждый раз, когда Нил застегивает черные пуговицы, будто подразнивая. Нил быстро натягивает собственные ботинки, словно дождь может внезапно закончиться. Те трутся друг о друга, создавая невыносимый скрип. Однако теперь Эндрю не может найти в себе сил для отказа. Когда Нил надевает панаму, Эндрю уже знает, что проиграл эту битву. Нил ласково улыбается ему из-под своей панамы и подходит, чтобы одеть точно такую же Эндрю. Эндрю сидит неподвижно, давая нацепить на себя головной убор с отверстиями для ушек. Нил, впрочем как и всегда, нежно и мягко обхватывает их, просовывая в отверстия, словно Эндрю и не должен испытывать ни малейшего дискомфорта. Не задумываясь, Эндрю приподнимает голову, чтобы Нил смог поправить панаму. Нил хихикает над ним, тут же поглаживая его под подбородком. — Ну вот. Теперь мы оба будем защищены от дождя. И да. Эндрю без возражений дает облачить себя в дождевик и ботиночки, при этом он даже не может пожалеть об этом, когда они вместе с Нилом брызгаются грязной дождевой водой, углубляясь в лес. Это первый раз, когда он соглашается принять участие в переодеваниях Нила, но у него складывается ощущение, что он далеко не последний. Он в полной заднице.

2.

Во второй раз все случается из-за его старой интрижки. Типа того. В любом случае Эндрю винит ее. Эндрю устало закуривает сигарету, красный огонек — единственный источник света в полной темноте, не считая фар проезжающих мимо машин. Музыка, доносящаяся изнутри, ударяется о камень и просачивается сквозь стену, к которой он прислонился. В баре, как и всегда, оживленно, и как только дверь распахивается, тут же раздается оглушительный смех и крики, требующие еще выпивки. Эндрю морщится от беспорядочной смеси ароматов, не находя среди них ни одного приятного. Ничто больше не кажется ему таким сладким, как то, к чему он привык. “Figures”. Одно из немногих мест в городе, которое принадлежит волкам, «эксклюзивное» место, где волки могут побыть самими собой. Они — ночные существа, и у Эндрю никогда не возникало сложностей с поиском кого-нибудь, кто был бы не против провести с ним ночь. Однако в этот раз он почти не обращает внимание на другого волка возле него. Если честно, Надиру повезло, что Эндрю вообще любезно замечает его. Они не то чтобы встречались. Просто иногда трахались. По крайней мере, так было раньше. Теперь нет. — Серьезно? — спрашивает Надир, хмуро смотря на Эндрю, пока они прислоняются к стене. Эндрю поворачивается, выпуская дым ему в лицо, и Надир прокашливается сквозь слова. — Ты решил бросить меня ради человека? — Нет, — настаивает Эндрю, у него дергается глаз. Он пристально смотрит на Надира, убеждаясь, что у него изначально не было к нему никаких чувств. — Я просто устал заниматься чем-то подобным. И все. Нил тут абсолютно ни при чем… Эндрю просто не создан для такого. Он пытается убедить себя, что все дело в сексуальном влечении. И неважно, что никто из случайных прохожих в баре никак не интересует, хотя это место было его излюбленным в течение нескольких лет. У него совершенно точно не было щенячьего восторга на год вперед из-за взглядов на бедра Нила или его широкую спину. Он игнорирует воспоминание об Аароне на кухне в то утро. Он назвал запах Эндрю «отвратительным», потому что смог безошибочно определить для него значимость керосина. Эндрю морщится в темноте. Возможно, он и сдерживается. Но любой встречный не сможет его удовлетворить. У Надира хватает наглости выглядеть удивленным. — Да. Ради человека. Эндрю закатывает глаза, но губы Надира растягиваются в еще более широкой улыбке. Его взгляд заставлял кровь Эндрю бурлить. Темные глаза, в которых было ровно столько озорства, сколько нужно, чтобы казаться возбуждающими, мышцы, рельефное тело, подчеркнутые облегающими рубашками, которые предпочитал носить мужчина. Теперь же Эндрю ничего не чувствует. Даже былой искорки, любое возбуждение исчезло. Он просто… Он хотел бы сейчас быть с Нилом. — Этот человек вообще ничего не замечает вокруг себя. Ничего не…ничего не случится, — говорит Эндрю. Между ними воцаряется тишина, но он слышит, как шелестит одежда Надира, когда тот складывает руки у себя на груди. За этим следует мягкий вздох, который Эндрю совсем не нравится. В последнее время он слишком часто слышал такие вздохи от Ники. — Не думал, что однажды доживу до этого дня. Должно быть, он особенный, — говорит Надир, глядя в ночной небосвод. Звезды рассыпались на небе словно брызги краски на стойке Нила. Эндрю задается вопросом, спит ли Нил, как положено в это время, или бесцельно любуется на отблески звезд. Если бы Эндрю был рядом, Нил шептал бы ему в мех свои старые истории о путешествиях. — Будь осторожен. Эндрю возвращается из своих фантазий в суровую реальность, медленно поворачиваясь к Надиру. — О чем ты? Я не собираюсь… — Да. Да. Я уже все это слышал. Просто хочу сказать, что он все же человек. Как ни посмотри, они невежественные, — говорит Надир и поднимает руку до того, как Эндрю успеет возразить. Нил другой. Он не похож ни на кого из тех, кого Эндрю уже встречал. — Я имею в виду, ты же сам сказал, что он ничего не замечает, да? Ах, ну с этим не поспоришь. Эндрю стискивает зубы, сдерживая рычание, которое так рвется наружу. — Да, и что? — И то, откуда ты знаешь, что другие люди не ухаживают за ним, пока мы здесь мило беседуем, а ты просто не в курсе? Надир ухмыляется, обнажая острые, как бритва, зубы, понимая, что поймал Эндрю в ловушку, которую сам же и придумал. Это было частью его природы. — Что ты за волк такой? Пометь свою территорию. Эндрю замирает, и когда становится ясно, что ему больше нечего сказать, Надир вприпрыжку возвращается обратно в бар, словно это и не он вовсе только что свел Эндрю с ума. Что ж…возможно, это была изначальная маленькая месть. Всем известно, что волки довольно ревнивые существа, даже в ситуациях, которые касаются бессмысленного секса. А теперь представьте, каким ревнивым может стать волк, когда дело касается потенциальной пары. Каким ревнивым может стать Эндрю. Эндрю трясет головой, отгоняя подобные мысли. Нет. К черту это. Эндрю выше подобного, он вожак стаи. Разумный и абсолютно контролирующий происходящее. Нил ему не принадлежит, а все это — лишь мимолетные животные порывы. Мимолетные. Он не обязан к ним прислушиваться. И даже если он никогда прежде не испытывал таких чувств к кому-то, это не значит, что они имеют значение. И их точно недостаточно для того, чтобы он начал вести себя как-то глупо. И он уж точно никогда не был каким-то ревнивцем, и вообще — Нил может и сам за себя постоять. Нил, вероятно, даже не думает о ком-то в подобном ключе, тем более это вообще никак не касается Эндрю. Он тушит свою сигарету, прежде чем уйти домой пораньше, чтобы в конечном итоге так и не поспать. Мысли одолевают его голову, давя все сильнее с каждой секундой, пока… На следующий день он не оказывается возле блядского колледжа Нила. Он роет носом землю в качестве наказания для себя. Что я вообще творю? Именно об этом Эндрю спрашивает себя, сидя в кустах в форме Атласа. Что вполне себе уместно, потому что он чувствует себя таким же тупым, как и обычная собака. Кусты еле скрывают его массивное тело, и в следующее мгновение он уже жалеет об ошибке, которую совершил. В то же время он был хорош. Если бы кто-то был рядом, он бы точно похвалил его за сообразительность. Весь его план состоял в том, чтобы просто развеять собственные тревоги, подглянув в окна или осмотрев внутренний двор колледжа издалека. Слова Надира навели панику на его зверя, который и так был склонен к чрезмерной защите, а воображение Эндрю без помощи других смогло нарисовать в голове нечто большее, чем просто парочка тайных поклонников. Что, если Нил будет нуждаться в нем? Однако, как только он вышел из леса к деревьям, растущим у колледжа, он понял, что все это уже чересчур. Его разумная сторона снова взяла верх, и он сказал себе, что стоит вернуться домой и, как обычно, ждать Нила дома. И именно в этот момент выехал работник колледжа на специальной машине и перекрыл один из двух выходов. У Эндрю не было другого выбора, кроме как побежать в другую сторону, что привело его к задней части здания, где было не так много мест для укрытия. Потом он случайно забежал в школьную теплицу и склад удобрений, после чего оказался здесь. Сидящий в укромном уголке научного корпуса, сдерживающий жалобный вой, и наблюдающий за тем, как Нил собирает свои вещи. Его пушистый хвост скрыт листьями и розочками, а между лапами уже успели застрять обрывки бечевки. Он сидит абсолютно неподвижно, чуть пригнувшись, он понимает, что ему уже пора уходить. Уже пора. И все же, в моменты, когда он ведет себя как полный идиот и чувствует себя максимально неуверенно, прямо как сейчас, он хочет видеть перед собой лишь одного человека. Когда он видит, что большинство учеников уже успели разойтись, он начинает стучать лапой по стеклу, оживляясь, когда поразительные голубые глаза поворачиваются в его сторону, встречаясь с ним взглядом. Шок Нила быстро сменяется беспокойством, и он выбегает из класса. Эндрю не приходится долго ждать, но ему хватает времени на то, чтобы оценить свой внешний вид — вся его шерсть спутанная и грязная. Эндрю чуть не тошнит от запаха собственного меха. Нил ведь только-только его помыл. Он невольно навостряет уши, услышав за углом шаги Нила. Обычно Эндрю не испытывает стыд, но вот мы здесь. Как бы он ни хотел отрицать, но разве происходящее не является доказательством того, что он зашел дальше, чем готов был признать? Надир, Ники… Они ведь не могут быть правы, но все это — лишь доказательство их слов. Что вообще Нил знает? Почему для Эндрю это так важно? Через призму восприятия Нила — его собака просто пришла к нему в колледж. Он никогда не узнает правду о том, что преодолевает Эндрю, как нелепо он ведет себя. Если Эндрю решит, он сможет держать все свои жалкие поступки глубоко запертыми в своем сердце, оплакивая их под луной. Но ведь в этом все и дело…не так ли? Именно это и беспокоит Эндрю. Он хочет, чтобы Нил знал обо всем. Становится все сложнее отрицать это желание — самое опасное из существующийх. Нил в рекордно короткое время опускается перед Эндрю на колени, сбрасывая собственный рюкзак и какой-то белый пакет из магазина. Это вызывает у Эндрю желание пригнуться еще ниже. — Атлас? — спрашивает Нил, проводя руками по его взъерошенной шерсти. На его когтях осталась грязь и, без всяких сомнений, даже человеческий нос может понять, что это удобрения. Нил даже не отшатывается. — Что ты здесь делаешь? Ты в полнейшем беспорядке. Я и правда в полнейшем беспорядке. Эндрю скулит, он ничего не может с собой поделать. Он никогда не думал, что Нил может расстроиться. Эндрю уже было открывает пасть, словно хочет заговорить, когда понимает, что не может сделать это. Если все останется так, как есть сейчас, Нил никогда не узнает о том, как много всего Эндрю на самом деле хочет ему сказать. Очередная истина бьет его прямо в лицо — неважно в какой форме он находится, рядом с Нилом он чувствует все то же самое. В полном объеме. — Ох, песик, ты соскучился по мне, да? — с нежной улыбкой проговаривает Нил, почесывая его за ушками. Волк Эндрю в ответ может сказать лишь — да, да, я соскучился. Чертов предатель. Нил вздыхает, встает и, поджав губы, осматривает Эндрю. Он постукивает пальцем себя по подбородку, ища решение, как увезти свою собаку отсюда…что ж, сейчас да будет паника. И, кажется, в глазах цвета океана вспыхивает идея. — Я скоро буду дома, но…- Нил берет в руки тот самый белый пакет, и Эндрю впервые замечает напечатанный на нем логотип зоомагазина. О нет. Он заслужил это. И последняя истина настигает его ровно в тот момент, когда Нил достает из пакета две маленькие сумочки и шляпку. Обе сумки ослепительно яркие, чуть ли не неоновые. В них он будет выглядеть как на дорожный конус в стиле техно. Или маяк. И как это должно помочь ему? Эндрю скулит, но Нил не обращает на него внимания, держа в руках две сумочки — одна в виде клубнички, другая в форме тюльпана. Эндрю уже ненавидит их обе. После долгих раздумий Нил одевает на Эндрю сумочку- клубнику и затягивает ремешок. Блять. — Вот, будет лучше, если ты пойдешь с этим. Я бы хотел и сам тебя отвести домой, но у меня еще один урок. Но ты же у меня умный мальчик, да? Не-а. Нил морщится, когда наклонившись чувствует запах меха Эндрю. — Ты огромный, но, надеюсь, этим ты не будешь выглядеть потерянным? Не хочу, чтобы тебя забрали в приют. Эндрю хочет рассмеяться, но в этой форме ему удается издать лишь хрип. Сама мысль о том, что какой-нибудь кинолог в принципе попытается сделать это, вызывает у него смех. Как он и думал, сумочка никак не поможет. Он остается стоять с ней. Нил цепляет на голову Эндрю самую отвратительную в мире неоново-синюю шляпку, довершая его образ, и улыбается тому, как отлично он справился со своей работой. — А теперь беги. Увидимся дома. И он бежит, а после бежит еще быстрее, не обращая никакого внимания на пронзительные крики несчастных, которым не посчастливилось увидеть, как в воздухе летит большое черное пятно. Он не снимает свой новый наряд до тех пор, пока Нил не возвращается домой. Нет, Эндрю он совсем не нравится.

3.

Пока Эндрю знакомился со своей новой личностью и узнавал больше о своей семье, миссия Нила по превращению Эндрю в самое ужасно одетое существо в лесу была временно приостановлена. Эндрю был спокоен из-за ложного чувства безопасности — в конце концов, теперь Нил знает о нем все. И было как-то нелепо настаивать на том, чтобы взрослый мужчина наряжался в милую собачью одежду и всякие бантики. Рассуждая обо всем в таком ключе, Эндрю приходит к выводу, что к приближающемуся Хэллоуину он более чем в безопасности. Он стоит, прислонившись к кухонному столу, пытаясь найти несоответствия в плитках, которые, как ему кажется, все время двигаются и меняются местами, поэтому ему приходится сравнивать их положение со своими воспоминаниями. У них простой план — пойти в волчий бар, пропустить по стаканчику, а после вернуться домой и смотреть старые черно-белые фильмы ужасов в своем уютном гнездышке. Этим вечером Эндрю был в своем стиле, но он по минимуму нарядится, чтобы получить праздничную скидку в баре. Блестящая подводка для глаз в черно-фиолетовых тонах, растекающаяся по углам и рубаха с воротником в старинном шекспировском стиле под кожаной курткой. Он не уверен, костюм кого на нем, но выглядит празднично. Он не хочет прилагать усилия, когда Нил, наконец, выходит из ванной, у Эндрю возникает стойкое чувство, что его планы вот-вот пойдут по одному месту. Нил одет как пчеловод — в белый комбинезон, перчатки и сетчатый шлем. Звук ботинок, на два размера больше нужного, эхом разносится по дому, когда Нил направляется к нему с коробкой в руках. Эндрю останавливается, его пальцы замирают в том месте, где они недавно изучали плитку. Он смотрит на Нила, пару раз промаргиваясь, словно это может внести хоть какую-то ясность в происходящее. Но нет, он усиленно думает, но ничего не находит в своей голове. Ничего, что могло бы подсказать ему, почему Нил был одет так. Нил ни разу даже не упомянул об этом, и да, этот человек бывает забывчивым, но Эндрю подозревает, что дело здесь далеко не в этом. Единственная причина, по которой Нил ничего не говорил ему, слишком мучительна, чтобы брать ее в расчет. Значит, его ждет сюрприз. Эндрю ненавидит сюрпризы, и Нил знает это. Проблема заключается в том, что Нил никогда не ждет, что его сюрпризы наверняка примут. Он предлагает что-то — без давления и принуждения —, а после не обижается, если Эндрю говорит «нет». Эндрю догадывается, что если бы ему и правда хотелось сказать «нет», то он бы так и сделал, но пока такого не происходило. Над ним опять издеваются, да? Нил откидывает сетку, словно вуаль, открывая свое бесстрастное лицо. Сердце Эндрю бьется в два раза быстрее, и он чувствует, как его глаза расширяются, прежде чем он успевает прийти в себя. Нилу не удастся одурачить Эндрю. Волнение, скрывающееся за жесткими линиями, и острый аромат яблочного сидра, витающий в воздухе, слишком сильны, чтобы он мог их игнорировать. Пузырьки. Эндрю облизывает губы, пытаясь успокоится, и игнорирует взгляд, который Нил бросает на его рот. Не сейчас. Эндрю вздыхает, забирая коробку из рук Нила. Он срывает оранжево-черную ленту, открывая вид на костюм пчелки для собак и ободок с антенной. На концах антенны прикреплены блестящие желтые шарики-помпоны, когда он тянется, чтобы достать парочку крыльев, на пол падает где-то тонна блесток. Он смотрит и смотрит, пытаясь оценить чудовищность этого костюма. По крайней мере, он, кажется, идеально подойдет ему по размеру. Когда он поднимает взгляд, Нил самодовольно смотрит на него, скрестив руки на груди. — У нас будут парные костюмы. — Я вижу, — со вздохом говорит Эндрю, и его следующие слова звучат абсолютно фальшиво из-за того, что он все же решает переодеться. — Ненавижу тебя. Уже в костюме он понимает, что не особо-то и на пчелу похож. Даже не смотря на то, что это самый большой размер, ткань слишком плотно облегает тело волка. Костюм растянулся, деформируясь в некоторых местах, но Нил говорит, что ему нравится его большой щеночек, а Эндрю лишь рад, что в данной форме не видно его выражения лица. Судя по тому, с каким взглядом Нил играется с его антенной, Эндрю может предположить, что тот вовсе не против, закончить вечер в баре пораньше. В бар он заходит уже на четырех лапах, а бармен Роланд, увидев его, осушает свой стакан за раз. Эндрю запрещает Лайле и Альварес фотографировать и едва ли не съедает один из их телефонов, когда они пытаются незаметно все же это сделать. — Миньярд, думаю, можно с полной уверенностью сказать, что ты победил, — сквозь смех произносит один из его коллег в костюме пирата. — Уверен, ты просто окрылен этой новостью! Эндрю не боится убивать. — Оставь все каламбуры для меня, — говорит Нил, свирепо смотря на мужчину, никаких дискуссий больше не наступает. Однако победа в негласном конкурсе костюмов все же дает ему некоторые преимущества — Роланд угощает их кувшином за счет заведения и дает уединенный столик в углу. В итоге он становится предметом насмешек в волчьем баре до конца вечера, но Нил ни на секунду не перестает его гладить.

4.

Нил становится опасен, когда осознает свою истинную силу. Неважно, ходят они по магазинам или просто смотрят что-то онлайн, корпоративные алгоритмы и потворство владельцам домашних животных превращают жизнь Эндрю в ад. Нил то увидит на витрине балетную пачку для собак, то получит по электронной почте купон на скидку 20% на покупку заколок-бабочек. Это не прекращается. Эндрю уже даже не пытается протестовать и давно перестал спрашивать почему. Однако самым нелюбимым аксессуаром Эндрю, без всякий сомнений, была шапка-яблоко. Не говоря уже о том, что все начиналось просто как неудачная шутка, а в итоге он сам же и виноват в произошедшем. Он помогал Нилу с покупками, поскольку они договорились купить тому шапку. Это случилось после того, как Эндрю начал жаловаться на то, что одежда Нила недостаточно теплая для погоды на улице. Как бы Эндрю ни хотелось, чтобы их грела его шерсть, которая была достаточно теплой для них обоих, он понимает, что не всегда будет прикован к бедру Нила или будет в своем волчьем обличии. Просматривая различные шапки, Нил забрел в раздел сайта, посвященный домашним животным, и начал быстро листать десятки страниц с дурацкими шапками. Одна из них привлекла внимание Эндрю. Он схватил Нила за пальцы, когда была открыта страница с несчастной собакой в шапке-яблоке. Пес смотрел в камеру так, словно все его существование было бессмысленным, и он умолял объяснить, за что ему все это. Эндрю посчитал, что это довольно забавно. Или типа того. Он вовсе не ожидал, что Нил поведется. — Тебе не кажется, что в этом есть смысл? Потому что от меня пахнет яблоками? — спрашивает Нил, недолго думая добавляя товар в свою корзину. Эндрю закатывает глаза и обнимает Нила за талию. — Не будь таким высокомерным. Будто я думаю только о тебе. И ответный смех Нила — это все, что ему нужно, чтобы успокоить волка внутри. Когда посылка с шапкой-яблоком приходит, Нил примеряет ее на него, но их «веселье» длится не очень долго. Как только Нил полностью удовлетворен полученными фотографиями, у них уходит около двух часов на то, чтобы снять шапку с гигантской волчьей головы. Аарон застает их в довольно компрометирующей позе в комнате Эндрю — ноги Нила обхватывают спину Эндрю, пока тот пытается под другим углом снять шапку Достаточно одного щелчка зубами Аарона, чтобы Эндрю никогда не смог забыть об этом, но с тех пор шапку он больше не видел.

5.

Волк Эндрю начинает немного нервничать, когда не может найти Нила в толпе на местной рождественской ярмарке. Мигающие огни ослепляют его, когда он бежит по плотно забитым людьми рядам, безуспешно пытаясь найти зеленую шапочку, идентичную той, что на нем самом. Снег падает легкими хлопьями, медленно и равномерно опускаясь на землю. Он сыпется прямо на ботинки Эндрю, когда тот останавливается, еще раз оглядывая толпу. Через пару часов из снега вырастут сугробы, похожие на те, в которые сегодня утром они вместе с Нилом прыгали. Но прямо сейчас он ненавидит снег, ненавидит всех этих людей, заслоняющих ему обзор и запах, который ассоциировался лишь с Нилом. Его сердце бьется все сильнее и сильнее, а рассудок начинает выходить из-под контроля, он резко отвлекается от всех своих мыслей, когда чужая рука прикасается к его в самый разгар собственного замешательства. Он дергается, агрессивно вырывая руку, рычит, а после, обернувшись, видит Мэтта, стоящего с поднятыми руками. Да, напоминает он себе. Это была идея Дэн и Мэтта — прийти сюда, а теперь Нил потерялся, теперь его нет, и… — Воу, прости. Ты просто меня не слышал, — говорит Мэтт с извиняющейся улыбкой. Эндрю смотрит на него до тех пор, пока Мэтт не указывает в сторону небольшого стенда со снежными шарами и другими праздничными безделушками на полках. Зеленые и красные лампочки, развешанные над ним, мерцают в такт праздничной песенке, которую Эндрю никогда не слышал, но уверен, что Ники слушал бы ее на повторе до упаду. Тускло освещенный стенд стоит в теневой части ярмарки, уставленный украшениями и лотками с едой. Перед ним неподвижно стоит лишь один человек. Тревога в груди Эндрю утихает, но ее остатки смешиваются с замешательством. Мэтт возле него вздыхает, жестом приглашая Эндрю подойти поближе. — Мы с Дэн всегда старались сделать это время года особенным для него, так как у него никогда раньше не было возможности побыть со… со своей мамой или с кем-то еще. Эндрю рычит. — Да, я понимаю, — выдыхает Мэтт, уже слишком привыкший к странным манерам Эндрю. От сказанных слов воздух перед ним затуманивается, пока он наблюдает за тем, как Нил играется с мишурой на стенде. — Думаю, иногда до него доходит, но он не признается в этом. Имей это в виду, хорошо? Эндрю смотрит на сгорбленные плечи Нила. В начале месяца Нил утверждал, что Рождество его совсем не волнует, поскольку он с детства не знает, как должны ощущаться эти дни. Эндрю, как и всегда, поверил Нилу на слово, но теперь он понимает, что нужно было поглубже копнуть в ситуацию. Нил всегда был таким же сложным и молчаливым, как и сам Эндрю. Нил ни за что на свете не хотел бы заставлять Эндрю переживать. Эндрю медленно кивает, настолько благодарно, насколько он вообще может, ждет, пока Мэтт улыбнется и пойдет обратно к Дэн, которая уже торгуется за формочки для печенья со снеговиками. Затем он идет к Нилу, стоящему рядом с украшениями в виде оленей и ободками. Ободки, как и следовало того ожидать, выглядят по-детски — они украшены белыми помпонами, золотыми колокольчиками и фетровой лентой. Но… они настолько уютные, что Нил не может оторвать от них взгляд. Эндрю позволяет ему смотреть столько, сколько ему нужно. Они стоят в полной тишине посреди всей этой суматохи, замерзая из-за снега. Эндрю протягивает руку, чтобы натянуть шапку пониже, прямо на уши Нила, зная, что с покрасневшим кончиком носа ничего уже не сделать. Он хочет, чтобы Нил чувствовал тепло, во всех возможных отношениях. — Здесь странно, — в конце концов шепчет Нил, щурясь в сторону украшений. Он оглядывается на улыбающихся людей, на оживленную перепалку Дэн и Мэтта. — Почему всем здесь так нравится? И Эндрю слышит его невысказанное желание. Хотел бы я знать, почему, чтобы тоже иметь возможность прочувствовать все это. Но Нил никогда не сможет вернуть свое детство, никогда не сможет познать радость праздников, которая была свойственная большинству людей. Это эгоистично и печально — хотеть быть таким, как другие. Но, судя по гримасе на лице Нила, — это все, чего он сейчас хочет, и он ненавидит это. Эндрю может лишь отчасти понять его. Он никогда не испытывал нужды в такого рода связи, но и никогда не испытывал ее в полной мере. Каникулы с Ники начались уже после того, как Эндрю утратил свою детскую непосредственность. Но даже если он сам не может до конца понять, каково это, часть него не может смириться с фактом того, что Нил испытывает похожие чувства. Он закатывает глаза, внутренне удивляясь самому себе — все уроки Ники и Эрика всплывают в памяти и бьют его прямо по лицу. Друзья всегда готовы помочь друг другу. Ах, правило номер один. Желание и работа Эндрю, как будущего супруга Нила, — утешать этого несчастного так, как это нужно именно Нилу. Не оптимистичными словами и не лживыми общениями. Все дело в поступках, в создании воспоминаний, в которых Нил может находить свою радость, даже если она будет всего лишь каплей, которая растает, словно снег. — Ты должен купить это, — говорит Эндрю. Нил удивленно смотрит на него, а Эндрю протягивает ему два дурацких ободка с оленьими рожками. — Мы можем сфотографироваться в них на фоне елки. Огромной декоративной елки посреди ярмарки. Невероятно яркой — наверное, ее даже из космоса видно. Вряд ли существует что-то более Рождественское, чем это. После того, как Нил улавливает смысл и намерения, стоящие за сказанным, Эндрю начинает чувствовать приглушенный аромат яблок, превращающийся в аромат фруктового сада, что сигнализирует о том, что он сделал все правильно. Нил улыбается, прижимая рожки к груди, и кивает. Он знает, что лучше не говорить «спасибо», но это и так прекрасно чувствуется в его запахе и отражается в глазах. Когда он произносит следующие слова, самодовольство так и сочится наружу, но совсем немного: — У нас будет парный лук. Эндрю потирает переносицу, отводя взгляд. Вот и что он должен делать с этим человеком? — …и у нас будет парный лук. Он быстро отвечает на свой же вопрос — все, что захочет он и этот человек. Нил покупает ободки. — Как мило! — чуть позже восклицает Дэн, смотря в свой объектив поларойда. Она делает снимок, на котором они вдвоем стоят перед гигантской рождественской елкой, и Эндрю еще никогда прежде так сильно не тошнило от запаха. Мэтт, стоящий у Дэн за спиной, показывает им большой палец. Эндрю неохотно просит копию фотографии, игнорируя ухмылку Дэн, и убирает ту в свой бумажник, где она будет храниться до тех пор, пока он жив.

+1

Эндрю с нескрываемым восхищением смотрит на черный ошейник, свисающий с крючка в магазине. Он полностью в его стиле. Центр украшен серебряными закругленными шипами, а вышивка сделана тем правильным оттенком серого. Это самый большой ошейник, который он вообще смог найти, а с помощью парочки модификаций, он ему точно будет как раз. Остальные посетители зоомагазина смотрят на него с подозрением, но Эндрю не обращает на них никакого внимания. Он не может себе представить способа лучше, чтобы сказать Нилу, что он официально готов объявить об их дружбе, чем использовать любимое занятие Нила против него самого. Время принарядиться. Эндрю впервые тратит собственные деньги на нечто подобное, и он морщится от того, насколько приятно ему делать это. У него нет ни сожаления, ни отвращения. Скорее, восторг. Он не совсем охотно, но признает это. Символическая демонстрация. Он принадлежит Нилу, и наоборот. Он со вздохом покупает ошейник, уже представляя, как Нил улыбнется и набросится на него, одевая ошейник на него в волчьем обличье. Это более чем полностью оправдает покупку, от него, наверное, пахнет, как от разгорающегося пожара, когда он выходит из магазина. Волнение Нила и его радость просто заразительны, и Эндрю каждый раз позволяет себе поддаться им. Ведь, как бы он ни жаловался, переодевание — и его любимое занятие тоже.