Into The Woods//В лес

То, как пах болеющий Нил — без сомнений, одна из самых худших вещей, с которой Эндрю когда-либо сталкивался в своей жизни. Аарон каждый раз называл его драматичным, но это никак не уменьшало боль в его груди. Каждый раз, когда это происходило, и когда аромат достигал его чуткого носа, он знал, что его ждало три-четыре дня душевных мук. Бессонные ночи… Но он не будет думать о чем-то другом. Сам по себе запах не был проблемой. Он вовсе не был гнилостным, скорее слабым и лишь слегка неприятным. Но это было большое различие на фоне обычного запаха Нила «рай на земле». Обычно Нил пах свежими яблоками, присыпанными корицей в идеальной пропорции, с добавлением душистого перца и мускатного ореха. Эндрю чувствовал это так отчетливо, как будто каждый раз, когда он оказывался поблизости от Нила, он попадал в дом бабушки. Это вполне подходило, ведь он сам — большой злой волк. Но вместо того, чтобы пожирать плоть с кровью, он съедал теплый яблочный пирог. Бесконечный. Близость Нила не только опьяняла, но была сладкой, пикантной, восхитительной. Но когда Нил подхватывал обычную простуду или несварение, свет в уютном доме гас и не оставалось даже крошек. Запах Нила исчезал, пока все существо Эндрю приходило в абсолютное неистовство. Это было хуже, чем страх Нила, чем его печаль, потому что Эндрю ничего не мог с этим поделать. Он не мог убить или искалечить причину, не мог вытереть слезы или спрятать Нила. Телу Нила приходилось справляться с этим самостоятельно, и для Эндрю это было невыносимо. Он никогда не думал, что все будет так плохо. Конечно, он знал, что когда они стали парой, то все стало серьезнее. Эндрю чувствовал, что готов был убить ради Нила еще до того, как они официально стали парой. Но это настоящая пытка. Иногда он понимал себя из прошлого, который клялся, что никогда не обзаведется парой. Он никогда не возьмет свои слова обратно, но, когда Эндрю слышал тихое хныканье Нила и его тяжелое дыхание, его душа рвалась на куски все сильнее и сильнее. Эндрю безжалостно измерял шагами пол перед диваном, на котором дремал Нил. Уже одно это делало Эндрю беспокойным и раздражительным. Он полностью занял комнату, в которой спал Нил, не желая подпускать к нему никого. Он несколько раз подумывал о том, чтобы увезти Нила обратно в безопасное и уютное гнёздышко, но ему пришлось привезти Нила сюда, чтобы Ники мог покормить его своим чудо-супом. Недостаточно чудесным. Неудивительно, что Ники заперся в своей комнате. Эндрю был готов откусить ему голову. Нил уснул вскоре после того, как сделал несколько небольших глотков, и, если уж на то пошло, Эндрю стал чувствовать себя еще хуже. Обычно яркая и нежная кожа Нила стала казаться бледной в тусклом свете горящего камина. Несмотря на тепло, исходящее от двух оборотней и неугасающего огня в камине, Нил дрожал во сне. Эндрю следил за тем, чтобы вовремя протирать лоб Нила каждые пять минут. Минута в минуту. Он нежно обхватил лицо Нила своими большими ладонями. Нил горячий, слишком горячий. Это неправильно. Нил мерз, и ему всегда нужно было чтобы Эндрю обнимал его по ночам; он мог задрожать от малейшего дуновения ветерка, он умирал, он умирал, он умирал… Эндрю был уверен, что его запах резко усилился, отдавая пеплом и серой. Его плечи напряглись, когда он повернулся к Аарону, развалившемуся на соседнем кресле, выглядящему так будто ничего серьезного не происходило. Если уж на то пошло, в начале он наслаждался паникой Эндрю. Сейчас же он выглядел просто раздраженным. Эндрю, заговорив, звучал крайне настойчиво. — Неужели он…. — О боже мой. Он не умрет! — вскинул руки Аарон, зарычав в ответ на повысившего голос Эндрю. — Если ты еще раз спросишь меня об этом, я уйду. В этот момент волк Эндрю взял верх. Из глубины его горла вырвался жалобный скулеж, полный боли и страха. Логическая часть его мозга знала, что Аарон прав. Но рациональность никогда не брала верх в подобные моменты. Он даже не помнил, задавал ли Аарону этот вопрос раньше, но был уверен, что успел сделать это несколько десятков раз. У него не было сил чтобы тратить их на злость на брата, это бы забрало слишком много его заботы от Нила. Он опустился на колени рядом с Нилом и снова заскулил. Он глубоко вдохнул, пытаясь уловить нотки пряности или приторной сладости. Но ничего не почувствовал. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием пламени, но Эндрю чувствовал, что Аарон наблюдал за ним. Хотя Эндрю, возможно, и не хотел признаваться в этом или показывать, но он не мог игнорировать факт того, что оборотни были ласковыми и общительными созданиями. Его не волновало то, что Аарон видел его, держащего Нила за руку или утыкающегося носом в подбородок. Было бы гораздо тревожнее, если бы Эндрю этого не делал. Последнее, кем он когда-либо станет, — это плохой парой. Нил заслуживал лучшего. Спустя какое-то время Аарон прокашлялся. — Он просто простудился. Зараза гуляет по человеческому университету, — сказал он тихо. — Скоро ему полегчает. Эндрю закрыл глаза и вздохнул. Он знал это. Он знал. Это просто тяжело… — Порой это трудно осознать, — сказал Эндрю. Он наклонился к миске с прохладной водой и, отжав кухонное полотенце, протер лоб Нила. — Ты не обязан мне ничего объяснять, — усмехнулся Аарон. — Люди такие хрупкие. Вот почему я говорил тебе не связываться с ними. Эндрю бросил на Аарона предупреждающий взгляд. Сейчас самое неподходящее время, чтобы начинать спор. Эндрю не мог себя контролировать. Аарон поднял руки, сдаваясь. — Да, да. Успокойся. От тебя пахнет, как от канистры бензина. Эндрю фыркнул. Конечно, а еще он знал, что его брат болтун. Хотя он был прав. Такие как они редко болели. Конечно, они травмировались гораздо более жестокими способами. Спарринги, драки за территорию или товарищей. В теории они переламывали кости или истекали кровью. Но в остальном они были высшими хищниками. Людей же могла подкосить такая мелочь, как простуда. Он знал, что не должен был отпускать Нила работать в саду под дождем. — По итогу я просто ужасная пара, — прошептал Эндрю себе под нос. — Не то чтобы он про это знал, — сказал Аарон. Когда Эндрю посмотрел на него, Аарон только пожал плечами. — Что? Это правда. Прежде чем Эндрю успел ответить, воздух пронзило хныканье. — Н-нет, — простонал Нил во сне, протягивая руку в поисках Эндрю. Нил едва ли успел сделать еще один вдох, как рука Эндрю оказалась в его руке. Хотя глаза Нила были все еще закрыты, ему было больно от малейшего намека на свет, и он узнал бы прикосновения Эндрю где угодно. Тело Нила расслабилось настолько, насколько это было вообще возможно, и он задрожал, прижимая руку Эндрю к своей груди. — Щеночек? Эндрю даже не обратил внимание на фырканье Аарона. — Да, я здесь. Тебе что-нибудь нужно? Может быть, воды. Или еще еды. Только не супа. Принять ванну? Лекарства. Еще больше лекарств… Нил только улыбнулся. — Ммм, ничего, — сказал он, зевая и поворачиваясь к Эндрю. Он держал глаза закрытыми, но почему-то Эндрю все равно казалось, что он видел это ярко-голубое сияние. — Мне приснился кошмар. Но ты здесь, так что все в порядке. — Я здесь, — сказал Эндрю, нежно сжимая руку Нила. Она была такой маленькой и худенькой. Люди и в самом деле такие хрупкие. Похожие на стекло, с мягкой кожей, и Эндрю не составило бы труда разорвать Нила в клочья без особых усилий. Несмотря на все это, Нил считал его самым безопасным местом в этом мире. Эндрю ни за что не сможет принять это как должное. — Не оставлял тебя даже на минуту. От этих слов Нил рассмеялся. Звук получился натянутым, хриплым, но, тем не менее, для Эндрю звучал подобно музыке. В это мгновение он смог учуять едва ли уловимый аромат яблок и корицы, и впервые смог по-настоящему поверить в то, что Нил пошел на поправку. Ему стало лучше, иначе Эндрю бы мог сжечь этот мир дотла. — Тебе не стоит так сильно переживать обо мне, — прошептал Нил. — Это просто простуда. Тебе следовало пойти на работу. — Я говорю ему тоже самое, — пробормотал Аарон. Но все это пролетело мимо ушей Эндрю. — Я буду волноваться. И так будет всегда. До самого последнего дня на земле и даже после смерти он будет переживать и заботиться о Ниле. Это его работа, как пары, и Эндрю никогда не будет халтурить, всегда выкладываясь на сто процентов. Он говорил это твердым и непреклонным тоном, давая понять Нилу, что он не шутил. Он знал, что Нил не чувствовал этого запаха, но аромат, исходящий от Эндрю, отражал его чувства. Он был непоколебимым и почти что агрессивным, а краем глаза он смог уловить то, как напрягся Аарон. Хорошо. У любого должна была быть именно такая реакция; каждый должен был знать, что нельзя сомневаться в Эндрю. Только не в том, что касалось Нила. Нил вздохнул так, словно Эндрю был самым нелепым придурком, которого он когда-либо встречал, но все равно улыбался, откидываясь на подушки, все еще крепко прижимая руку Эндрю к своей груди. — Да, уверен, что именно этим ты и будешь заниматься. — Отвратительно, — пробормотал Аарон, а после Эндрю услышал лишь звуки шагов, удаляющихся от комнаты. Они остались наедине с потрескиванием огня, и Эндрю положил голову на руку Нила, наклоняясь и выжидая, становясь его вечным защитником. Две минуты спустя он услышал, как у Нила низко заурчал живот. — Щеночек? — Да? — Можно мне еще супа?