Into The Woods//В лес

— Итак, когда мы с ним встретимся? Смысл этих слов дошел до Эндрю через мгновение; ему пришлось прокрутить их в голове, перемотать вспять и разобрать на части, чтобы понять, что именно его инстинкты ухватились за их значение. Его тело, как это бывало всегда, среагировало первым. Вопрос вылетел из его головы стремительным потоком слогов, смешанных с практически инфантильным энтузиазмом, столь типичным для перевозбужденных дворняжек. Эндрю напрягся, проглатывая рычание, которое чуть не сорвалось с его человеческих клыков. Непривычное чувство собственности постепенно становилось родным, и ему начали казаться жалкими попытки убедить себя в обратном. Ему пришлось напомнить самому себе что это Ники - его семья, которая никогда не причинила бы вреда ему или тому, кто был ему дорог. Кого Эндрю бы никогда не обидел… В пределах разумного. Убеждаясь в том, что он не начал непроизвольно обращаться, Эндрю медленно провел языком по передним зубам. По зубам, которые могли легко удлиниться и сжать что-либо за долю секунды. Он мягко цокнул языком. Неа, целиком и полностью человек. Спокойный, хладнокровныйный друг, но и не парень, а лишь парень в перспективе, по-сути практически одержимый своим партнером. Эндрю вздохнул. Да, с этим ему должно было повезти. Расправив плечи, он поднял взгляд от тарелки с кукурузными хлопьями и увидел своего кузена, сверлящего его взглядом, который горел так ярко, что Эндрю уже успел позабыть, что так может быть. Именно так, по мнению Эндрю, должна была выглядеть собака, перед носом которой размахивали лакомством, и, конечно же, именно так он старается преподносить себя перед Нилом, чтобы при проигрыше тот не выглядел таким расстроенным. В настоящее время было не так уж и трудно притворяться, когда Нил на самом деле готовил ему такие закуски, которые можно было есть и человеку. Фу. Эндрю напрягся. Ему вообще должно было быть все равно, но, очевидно, все попытки делать вид, что его это не касалось, шли вразрез с тем, каким он был человеком. И вот он здесь. Заметив прищуренный взгляд Эндрю, Ники наклонился вперед, нависая над ним, что могло бы быть прямым вызовом, если бы это был кто-то другой. Ники действительно напирал. Он не выглядел настолько нетерпеливым с тех пор, как заметил, что у Эрика не получалось распутать свою спутанную шерсть, и решил доказать свою преданность любой ценой. Или что-то похожее на это. Эндрю всегда пропускал мимо себя эту историю. Он уважал их связь, Эрик также был его семьей, но… Он не мог переварить тошнотворное количество романтики. Но кто бы поверил ему с учетом того, как все в итоге обернулось? Эндрю тогда не понимал, но он бы соврал сказав, что и сейчас не понимает. Его кузен Ники мог многое: защищать, язвить при необходимости. Помимо всего прочего он был любопытен, и сейчас особо остро реагировал на то, с чем Эндрю пока не знал, как справиться. Но так или иначе Ники не был вожаком этой стаи, и это давало кое-какие преимущества, которыми Эндрю собирался с удовольствием воспользоваться. Эндрю уронил ложку в свою тарелку, создавая звон металла о керамику, и этот звук был достаточно резким, чтобы Ники мгновенно отшатнулся назад. Это не было угрозой или предупреждением, но поведение Эндрю и его запах подсказали Ники то, что следовало держаться подальше, пока он был на кухне. Ники опустился на пол и проскулил, пока Эндрю избегал смотреть ему в глаза. Эндрю был полон решимости спрятаться в своей спальне до того, как конфликт обострится. Плечи Эндрю опустились от воспоминания о том, что она стала лишь запасным вариантом убежища. Он был бы у Нила, если бы тот не был у Мэтта и Дэн на их еженедельных играх. Сердце Эндрю тосковало, но он велел ему заткнуться к чертовой матери. А пока волку внутри него приходилось мириться с этим. Один день. Два. Три. У Эндрю не было необходимости увидеть Нила. Вовсе нет. Ники надул губы, но оставил Эндрю в покое, начав раздражающе ерзать, пока Эндрю игнорировал его, агрессивно загружая посудомойку, чтобы нежелательные мысли вылетели из головы. — Ой, да брось. Эндрю, это не честно! Ты же и так знаешь, что рано или поздно это должно произойти, так почему бы не сделать это сейчас, в самом начале? Он только что узнал, так что… — Да, он узнал только что, — отрезал Эндрю. Он не хотел, чтобы его голос звучал вот так. Низкий и бесчувственный, он бы не сильно отличался от того, как он звучал обычно, если бы только его не пронизал насквозь холод. Это было похоже на предупреждение. Это Нил. Нил. НилНилНил, так что… так что Эндрю знал, с чем тот мог справиться и как донести все так, чтобы Нил не растерялся, не испугался и не накрутил себя. Эндрю не был нужен никто другой, никакой другой волк, который бы говорил, как ему вести себя с Нилом, или тот, кто пытался бы посягнуть на то, что принадлежало ему… Эндрю рыкнул на самого себя и покачал головой. Ники вздрогнул, но Эндрю не хотелось отвечать на недоумение, отразившееся на чужом лице. Нет. Он так не думал. Нил не такой, и только сам Нил знал, что будет лучше для него. В отличие от других Эндрю не был безмозглым придурком, и он не пытался найти себе пару. Ники ждал, затаив дыхание, и вот Эндрю вздохнул, пока ярость внутри него постепенно угасала. Его запах, скорее всего, показывал это вынужденное спокойствие, как и умиротворенную терпеливость в его словах. — Человек узнал о существовании оборотней меньше месяца назад, а теперь ты хочешь просто так пригласить его в логово? Да, в этом была доля рациональности. Жаль, что его двоюродный брат никогда не был таким. Ники посмотрел по сторонам так, словно это было очевидно. — Э-э, да? — Эндрю, как ему показалось, смотрел на кузена достаточно долго. Возможно, ему стоило просто повести себя как ревнивому партнеру. Была вероятность, что для Ники этого было бы достаточно. Ники плюхнулся за ближайшее место за обеденным столом, не обращая внимания на разбросанные кофейные чашки и пустые бутылки из-под воды. — Эндрю, какой смысл в оттягивании, если все так серьезно, и не смотри на меня так, — прорычал Ники себе под нос, словно тыкая пальцем в направление, по которому принял решение следовать Эндрю. — Тот факт, что ты раскрыл себя — достаточное доказательство. Я хочу стать его другом! Кто еще сможет показать, как жить дальше? — Буквально кто угодно. Он не хотел, чтобы это прозвучало настолько кисло, но только из-за того, что он ненавидел признавать правоту Ники. И дело было не только в этом. Он любил винить свои инстинкты, когда была возможность, но, по итогу, его инстинкты были не больше, чем гиперболизированным продолжением его желаний. Желания. Неудачные желания, которых, как ему казалось, он мог избежать. Но не в этом случае; это было так в его стиле — хотеть похвастаться своим… своим… Показать Нила его ближайшему окружению, представить другим волкам вокруг него, чтобы была возможность прочувствовать тепло и удовлетворенность в полной мере. «Посмотрите, что у меня есть», — говорил зверь, не заботясь о том, чувствовала ли тоже самое вторая часть. Это возмущало Эндрю, но он чувствовал… необходимость осознавать, что Нил был рядом и пах также, как и он сам, что он улыбался, доверял ему и обнимал его… Эндрю солгал бы сказав, что это не было какой-то скрытой, но врожденной потребностью в том, чтобы его семья видела его ухаживания. Вероятно, это была какая-то древняя, варварская черта, которую эволюции не удалось преодолеть. Вожак стаи, он выбирает… эм… Я даже не могу сказать это. Думать об этом. От этого его запах стал гуще, тошнотворнее запаха бензина, а живот скрутило. Он не потерпит подобного в своем собственном доме. Ники, не подозревая о своем бедственном положении, драматично вздохнул. — Ты боишься, что он может нам не понравиться? Оу, Эндрю, тебе не все равно. У Эндрю дернулся глаз, а та часть мозга, что не была тупицей, снова отключилась. Почему Нил должен им не понравиться? Черт возьми. Стоп, нет. Почему Эндрю должно было быть не все равно, если он им не понравится? Нил был бы занят, уделяя все внимание Эндрю и заводя домашних животных, так при чем тут Ники? — Что… — Вы про что? Оу, Эндрю стоило предполагать, что была и другая проблема. Технически, Нил уже успел познакомиться с частью его семьи. Они оба повернулись, смотря на Аарона, и отвращение на его лице было таким же явным, каким бывало и на лице Эндрю. Честно говоря, такой умный человек, как его близнец, определенно любил задавать вопросы, на которые уже знал ответ. Ники, казалось, меньше заботили чувства Аарона, да и Эндрю было не до этого, если уж на то пошло, но он все равно ответил. — Про пару Эндрю! В этот раз Эндрю все-таки огрызнулся, но Ники был так доволен собой, что просто перевернулся на спину. Да, действительно убедительная капитуляция. — Он не моя пара, — процедил Эндрю. Месть, идеально расчетливая и жестокая, сжала что-то в груди в ответ на эти слова, как желчь болезненных и неприятных. Зверь снова зарычал: он должен был быть ей. Но Эндрю этого не сделает. — Ты хочешь, чтобы он ей стал, — протянул Ники, в то время как Аарон усмехнулся с отвращением. — Люди не могут быть нам парой, — сказал Аарон, но Эндрю уже перестал обращать на него внимания. Ники закатил глаза, приготавливаясь к очередному бесполезному спору. — Кто это сказал? Не думаю, что есть такое правило. — Они несовместимы, — начал Аарон. — Это не сработает. — Ты не можешь знать… — Я никогда не слышал о подобном. — Но это могло бы произойти. — Не могло бы. — Могло. — Могло бы, но… черт! Люди даже не смогли бы начать понимать наше… Эндрю позволил этому исчезнуть и свалиться с его плеч. Да, да. Он прекрасно знал мнение своего брата, а еще осознавал то, насколько его это волновало. Его инстинкты даже не пошевелились, чтобы встать на защиту Нила, а стремление защищать не драматизировало ситуацию. Нилу тоже было наплевать на это. Но Нил не был парой Эндрю. И даже не знал, что такое пары. И никогда не узнает об их существовании. Он не узнает. Его и Ники знакомство могло поставить это незнание под сомнение, и Эндрю отказывался идти на такой шаг. Потому что какая-то его часть знала… он знал, чего захочется Нилу. Нилу захочется того же, чего хотелось той неукротимой части Эндрю, и этот сценарий был слишком опасен, чтобы даже думать об этом. Все и так было прекрасно (а на самом деле нет), и Эндрю не станет рушить свои отношения с Нилом ради удовлетворения этой потребности Ники во внезапном форсировании курса по выживанию оборотней. Нил не спрашивал, а Эндрю не станет предлагать. Хорошо. И с этими мыслями он тихо закрыл посудомоечную машину и молча вышел из комнаты, оставляя свою семью разбираться в этой ссоре между собой. *** В нем всегда будет та ненавистная ему часть самого себя. — Эндрю… Слова рассеивались вокруг него, как дым, опаляющий и тяжелый одновременно. Он не мог удержаться от самодовольства, чувствуя оживление волка и его удовлетворенное урчание глубоко внутри. Он размышлял над тем, что это за древний инстинкт, тот ли, который другие описывали потребностью в свидании под луной, или что-то еще, что он признал в то время отвратительным. В то время. Отвращение не к тому, что он делал, и не к его недостаткам. Просто к самому себе, к волку, к монстру. Он выдохнул, и это получилось сильно и горячо, это обретало форму в его сознании, как каждый тихий вздох, который слетал с его губ, или тихий стон Нила. Температура в комнате повышалась до тех пор, пока его спина не превратилась в раскаленные угли, но это было гораздо лучше и намного приятнее. Эндрю чувствовал напряжение в своих плечах, словно его вот-вот разорвет по швам. Он сжимал бедра Нила с такой силой, что это могло причинить боль, но Нил даже не поморщился. Он еще сильнее запрокинул голову, позволяя Эндрю исследовать свое горло. «Самое уязвимое место», — думалось Эндрю с едва заметным налетом юмора. Ох, обнажить свою шею перед волком… Нил прижимался к нему еще сильнее, окутанный и укрытый так, как вероятно не позволил бы никому другому, любому другому человеку, и все же Эндрю баюкал его во лжи, в руках, которые могли обратиться в шипы и лезвия. Но Нил вздыхал, словно в мечтах. Да… Эндрю начинал чувствовать тоже самое… — Ммм, — промычал Нил, практически сонный из-за всех медленных движений Эндрю. Нилу было не привыкать брать на себя ответственность, тем более что в последнее время именно он был инициатором всех их поцелуев и прикосновений. Эндрю становился параноиком в вещах, касающихся контроля над собой, но он не мог устоять перед руками Нила на своей груди, ни перед этими озорными губами. Он всегда говорил о том, что рот Нила доведет его до беды. Он оторвался от шеи Нила, которую посасывал до этого, и мог поклясться, что был не в своей человеческой форме. Но это было не так. Это было нечеловеческое чувство, если судить по тому, как у него текли слюни, а язык не мог удержаться от того, чтобы снова не попробовать на вкус соленую кожу Нила, ощущая аромат чего-то настолько сокровенного, что не было сил удержаться от его поисков. Нил поцеловал его в подбородок, шумно выдыхая, и Эндрю окатило совершенно новой волной аромата. У людей не должно было быть запахов. Предполагалось то, что они должны были быть слабыми, ничем непримечательными, но, когда Нил был вот так рядом… он был словно в яблочном саду, в котором сотни яблонь раскинулись, построившись в арки. Запах Нила был свежим и бодрящим, с примесью чего-то землистого, чему Эндрю не смог дать описания. Во всяком случае, он пытался. До того как разоблачить себя, он садился под ближайшими яблонями в фермерской деревеньке и просто ждал, когда что-то перемкнет, когда все станет так, как раньше. Как будто легкий ветерок мог развеять грязь и виноградные лозы в правильном направлении, чтобы ему больше никогда не пришлось возвращаться к дому Нила. Но чего-то не хватало. Нила всегда будет не хватать. Эндрю даже яблоки ни хрена не любил. Несмотря на всю ту ложь Нилу о том, что он их ел, это больше было похоже на зависимость от запаха… Он даже не замечал, когда откусывал кусочек находясь рядом с Нилом, как сок стекал по его подбородку, оставляя пятна. И это просто… происходило всегда, когда Нил был рядом. Ничего не имело значения. Чувствуя его тепло, стоны и податливость? Эндрю не был готов к такому, к карамельным яблокам, или моченым яблокам, или обваленным в сахаре, теплым и сладким на вкус, но все равно знакомым. Он слышал треск рубашки Нила от того, как сильно он прижимал его к себе, но он был слишком рассеян, чтобы обратить на это внимание. Он был слишком зациклен на смехе Нила, на его руках, мягко поглаживающих его грудь. До безумия горячо. — Эндрю… И он оживился, словно пес. Нил снова рассмеялся, притягивая Эндрю к своим губам, позволяя чавканью от неопытности целующегося заполнить небольшое пространство. Эндрю никогда не жаловался на небрежность, и в этот момент Нил, скорее всего понял, что ему это нравилось. Нил простонал, дразняще облизывая губы Эндрю, а тот обнял его руками, не в силах бороться с желанием вжать его в себя, пока они не станут одним целым. Не существовало такого понятия как «достаточно близко». Нил был сильным человеком. Эндрю приходилось часто напоминать об этом самому себе, но противоречия щекотали десны. Тело Нила было гибким и подтянутым. Он был крепок, чего и следовало ожидать от одиночки. Эндрю провел подбородком по подбородку Нила, чувствуя щетину, а потом потерся о его шею, после снова беря в плен губы. Нил — сплошные кости и мускулы, но все же… Он человек. Для Эндрю, он был равносилен маленькой хрупкой фарфоровой фигуре, и именно в этот момент о себе напомнило знакомое отвращение к зверю. Тому зверю, который чувствовал себя всесильным от каждого обжигающего прикосновения и стона. Глубоко в груди начало зарождаться рычание, когда он сильнее и жарче прижался к телу лежащему под ним. В идеальном мире он был бы в состоянии оставаться отрешенным и смиренным, но именно в такие моменты, как этот, его вновь топило в волнах раздражения на самого себя. Потому что в такие моменты все ощущалось так прекрасно. И как человек, привыкший отвергать как хорошее, так и плохое, Эндрю был вынужден помнить о том, что опьянение — всего лишь рюмка водки, а он не пил уже около двадцати лет. И когда нужда становилась настолько сильной, что меняла жизнь, все, чего ему хотелось, — обладать целиком и полностью. Эндрю вжался носом в шею Нила и простонал. Звук вышел прерывистым и жалобным, но не было ни толики смущения. Он даже не столько сорвался с губ, сколько вырвался сам по себе. Кем был Эндрю, чтобы отрицать все это при таком уровне энтузиазма? Он был одним из сильнейших волков в округе, как снаружи, так и внутри. Он бы проиграл. Он прижимался все теснее и теснее, пока им обоим не стало трудно дышать. Может ему удастся заставить их обоих капитулировать. Но когда его мысли дошли до этого, он понял… он знал, что стоило остановиться. Эндрю убрал свои руки, издавая такой звук, который можно было сравнить лишь со вздохом недовольства, словно он проснулся, а утренний кофе все еще не был готов. Он уже чувствовал, как морщины на лице становились выразительнее, а складка между бровями глубже. Волки были теми, кто всегда потакал своим желаниям. Он знал это, но только сейчас смог осознать всю правдивость этого утверждения. Просто до этого в его жизни не было ничего, чему он хотел бы предаваться. Когда это переставало отвлекать, это подталкивало волков к насилию или чему-то менее серьезному, например как то, что происходило сейчас… Остроумно. Нил пока не предпринимал попыток встать, а его ноги все еще свободно обхватывали талию Эндрю. В таком виде он выглядел чрезмерно довольным, с опущенными вдоль туловища руками, мягкими растрепанными волосами. Эндрю видел, как приподнялась серая майка Нила, и намеренно избегал смотреть на то, как шорты Нила обвисли на его бедрах. Не помогало и то, что они были легкими и потрепанными, с едва заметным сырым пятнышком от просочившейся влаги. Эндрю качнул головой, а Нил был слишком довольный, купающийся в блаженном мареве. Нил счастливо потянулся, улыбаясь словно в полусне. Эндрю ненавидел этот взгляд. Когда Нил перевернулся, его аромат снова окутал пространство, отдаваясь головокружением в голове из-за этого сладкого запаха. Эндрю не мог остановиться, пока вдыхал его, закрыв глаза. Всего на мгновение он вновь оказался под яблонями, но это был настоящий аромат, намного более насыщенный, от которого Эндрю казалось, что он парил. Когда он вновь открыл глаза, Нил приподнял бровь, слишком отчетливо видя эти нечеловеческие причуды Эндрю. Из него вырвалось тихое. — Это твой запах, — словно Нил должен был понять значение и понять намек, скрытый за этими словами. Он даже не вкладывал в это признание что-то вроде «ты приятно пахнешь» или «мне это нравится», нет, вовсе нет, это было бы уже слишком. Эндрю по-прежнему оставался самим собой, и он не был тем, кто просто соглашался даже в хорошие дни. Так или иначе, рядом с Нилом это никогда не становилось проблемой, потому что Нил улавливал все мелочи в голосе и жестах Эндрю, словно был создан именно для этого. Мало кто знал Эндрю хорошо, а тем, кто знал, потребовалось достаточное время, чтобы научиться этому. Нил не всегда был экспертом и, черт, он не смог разглядеть в Эндрю того волка, которого с готовностью приютил… Тем не менее, он быстро и тщательно смог узнать Эндрю, восхищаясь и даря нежность, которые редко казались Эндрю уместными. Но Нил всегда чертовски самоуверен… И поэтому Нил уловил хриплость в тоне, мягкость в плечах Эндрю и понял это. Нил смущенно улыбнулся, садясь. — Упс, — хрипло сказал он. — Я знаю, что в тот раз ты ничего не мог с этим поделать. Это не было извинением, что было ценно для Эндрю, потому что оно требовало чрезмерных усилий и поддержки. Честно говоря, инстинкты Эндрю часто брали верх и из-за них он говорил то, от чего, возможно предпочел бы отказаться, но в глубине души он понимал, что вряд ли бы рассказал о том, что хотел поймать эти слова, как воробья. Покачав головой, Эндрю уткнулся носом в шею Нила. Была вероятность, что он только что потратил полчаса на обнюхивание Нила со всех сторон, но это не было чем-то точным. — Я… решил поделиться этим с тобой, — сдался Эндрю хотя бы для того, чтобы прогнать ненужные опасения Нила. Кроличье сердце забилось в груди, пока Эндрю касался его кожи, мешая в запахе землю и озон. Эндрю закатил глаза. — Это просто неожиданно. — Угу, — легко согласился Нил, хотя смысл сказанного ускользал от него, пока он нетерпеливо утыкался носом в Эндрю в ответ. Зверь внутри Эндрю довольно урчал, невероятно довольный. Сытый. Нил улыбался, когда Эндрю отстранился. — Мне тоже нравится, как ты пахнешь. Эндрю вздохнул. Ему говорили, что он пахнет как дом, по которому прошелся пожар, поэтому слова Нила вызвали сомнения в том, что тот чувствовал что-то большее, чем запахи шампуня или геля для душа. — Ты не можешь чувствовать мой запах так, как я чувствую твой. Теперь настала очередь Нила выглядеть недовольным, и ему это удавалось намного лучше, чем Эндрю, потому что в его взгляде было больше пламени, чем раздражения, которым так гордился Эндрю. — Окей, но волк это или человек, у каждого есть свой запах, так что… — Нил. - Что? — Да или нет? — Да, — через долю секунды ответил Нил, и Эндрю украл у него еще один поцелуй. Последний… точно… последний. И его снова окутал дым. Именно тогда, когда он подумал о том, что начал привыкать к нему… ему следовало бы лучше знать об этом. Нил выглядел… пах… ощущался таким… Эндрю простонал Нилу в рот, практически начиная все сначала, слишком близко придвигая руку к внутренней стороне бедра Нила. Несколько минут спустя он резко отстранился, пьянея от аромата яблок и корицы, а Нил следил за ним со знакомым нетерпением в глазах. Этот взгляд скорее всего принадлежал человеку, собиравшемуся начать увлекательную игру, чем человеку, собирающемуся заняться сексом с оборотнем, но у Нила так было абсолютно со всем. Эндрю протянул руку, опуская ладонь на грудь Нила, удерживая его на месте. Тот не сопротивлялся, не пытался переступить границы, но его тело сковало напряжением. Губы Эндрю приподнялись в улыбке. — Это значит «да», — сказал Нил, даже не дожидаясь вопроса, и Эндрю фыркнул. Он не мог сказать, что не думал о таком, это было очевидно. Видя Нила в таком состоянии, он терял самообладание, и в этот раз ему потребуется намного больше усилий, чем во все прошлые их встречи. Он не был уверен в том, как именно они подойдут к такой близости, но был уверен, что рано или поздно это случится, учитывая, что их желания, судя по всему, совпадали. Возможно, внутри Нила был спрятан его собственный зверь. Но как бы соблазнительно это ни звучало… — Пока нет, — твердо и спокойно заявил Эндрю, и Нил мгновенно расслабился. — Хорошо, — согласился тот легко, без толики разочарования. Он полностью откинулся на кровать, сильно отличаясь от того, каким разгоряченным он был всего несколько мгновений назад. Его голубые глаза снова сияли, мышцы были как желе, и он был доволен. Но Нил был бы не Нилом, если бы его не преследовали проблемы, и он с ухмылкой продолжил. — Я бы справился с таким. Эндрю было стыдно от того, что по его спине пробежал приятный холодок. Он закрыл глаза, вздыхая, остро чувствуя в запахе Нила явное самодовольство. Больше опьянения, больше огня. Эндрю подавил в своем голосе грубость, договариваясь с волком. — Я чувствую, что мне стоит быть обеспокоенным тем, насколько охотно ты предлагаешь себя оборотню, — цокая, сказал Эндрю. — Такое раньше случалось с тобой? Не так много вещей могло вогнать Нила в краску, но легкого румянца на его щеках из-за этого комментария было для Эндрю достаточно. Нил обиженно смотрел на него. — Это же ты, — пробормотал Нил, словно Эндрю и вправду намекнул на его беспорядочные связи с оборотнями. Не то чтобы это волновало Эндрю… просто… ему было любопытно. — И, очевидно, тебе комфортнее тогда, когда ты не подавляешь высокого парня. Все возбуждение, которое было у Эндрю, угасло. Он провел рукой по своим растрепанным волосам и глухо прорычал. — Не умоляю, но когда ты начнешь звать это по-другому? Нил пожал плечами. — «Окончательная форма» звучит еще хуже. — Ладно, — ему бы хотелось возразить, что это на самом деле не так, действительно хотел бы, но вероятно, оно того не стоило. — Я просто говорю, что когда ты будешь готов, буду готов и я, — сказал Нил с улыбкой, и с такой искренностью Эндрю было тяжело справиться. А еще он был слишком самоуверен и доверчив. Как Нил мог так быстро стать таким? Даже не думая о том, что это могло повлечь за собой?.. Голос Ники эхом отдался в его голове «Какой смысл что-то скрывать, если все настолько серьезно?» Ну, потому что это начало означать то, что Эндрю пришлось бы это признать. Но, честно говоря, он давно смирился с этим. Ники, к сожалению, был прав, если бы подумал, что это ни к чему не приведет, то не открылся бы Нилу. Но секреты и признания никак не связаны между собой, и от них следовало избавиться сразу. Всегда найдется что-то, о чем он не будет готов рассказать, или что-то, в чем он не сможет признаться, и все это должно идти постепенно. Он не думал, что Нил когда-либо станет возражать против этого. Он никогда не давил, ровно также, как и Эндрю. Они оба брали то, что им предлагали, и не требовали большего, но это не значило, что им этого не хотелось. Это естественно — желание узнать все о человеке, который очаровал и завлекал собой. Только это не всегда соответствовало действительности. Ники было легко говорить; он преодолел страх того, что его не примут, что он может рассказать слишком много не тому человеку. Ники был доверчив, в то время как Эндрю был осторожен, и они оба рисковали последствиями каждой такой вылазки. Эндрю обнаружил, что встреча с Нилом не сделала его более открытым, просто он стал устойчивее. Он делал это то тут, то там, никогда не принуждая себя, не основываясь на чужих ожиданиях. Однако, вне зависимости от того, что он мог думать об этом, мысль о том, чтобы впустить Нила в свой мир не вызывала неприятных ощущений в животе, мурашек по коже или обострения инстинктов. Это казалось… правильным и неизбежным. И Эндрю не мог найти логичной причины для того, чтобы отсрочить неизбежное, как бы он ни старался. Это будет чем-то новым, неизведанным и… неуверенным. Как и сказал Аарон, такого никогда не происходило. Чтобы волк и человек. Но Эндрю предпочел бы изучать это вместе с Нилом, чем с кем-то другим, если брать в учет приливающую к его сердцу кровь. Такого больше не будет. Он выбрал Нила в тот день в темном лесу. Никогда еще его так глупо и решительно не принимали, никогда еще не заботились о нем. Ему следовало быть умнее, но теперь было слишком поздно. К тому же, если учесть то, насколько кролик был одержим домами (даже жутковатыми), он был бы очень рад увидеть и дом Эндрю. Когда стена нерешительности рухнула, Эндрю улегся на колени к Нилу, чтобы тот не видел того ленивого дворнягу, которым и был Эндрю. — Ладно, погнали, — прошептал он себе под нос закрывая глаза. — Ты даже с моей семьей не знаком. Он практически кожей ощущал неверие Нила, когда до того дошел смысл сказанного. — Ты никогда не казался мне тем, кто придерживался традиционных устоев… — Погоди… чего? — спросил Нил, а его запах наполнился легким волнением. Пьянящий, это один из любимых запахов для Эндрю. — Твоя семья? Эндрю пожал плечами. — Ну, Ники, — первая встреча с Аароном, как ему казалась, не была из приятных, но все же это была встреча, Эндрю повернулся, неопределенно указывая на комнату вокруг себя, которая, казалось, никогда не была в стабильности. — Мы всегда остаемся здесь и никогда не приходим ко мне. Была вероятность, что именно из-за этого его семья недолюбливала его, Эндрю это видел. Неспособность сформулировать предложение по существу. Эндрю не собирался ничего сейчас менять, но если бы Нилу понадобился бы более решительный толчок, то никто не должен был об этом знать. Это было трудно, когда не было искренности. Он предпочел бы дом Нила, несмотря на постоянно меняющуюся внешне комнату (Эндрю мог поклясться) и танцующие тени. Больше уединения. После долгих мгновений тишины, во время которых Эндрю слышал только стук на чердаке, он окинул Нила быстрым взглядом. Его глаза становились все шире по мере того, как до него доходил весь смысл, и да, смотреть в них было ошибкой, потому что именно из-за этого губы Эндрю растянулись в улыбке, и тогда он понял, что сожжет весь мир, лишь бы Нил не переставал улыбаться. — Ты серьезно? — спросил Нил, и Эндрю понял это лишь потому, что лежал у него на коленях. Нил не вскочил на ноги, словно заведенный. — Ты не против… стоп, нет, ты бы не предложил если бы… я вправду смогу увидеть логово оборотня? Нил недоверчиво качал головой, нервничая, готовый сорваться с места в эту же секунду. От такого Нила у Эндрю перехватило дыхание, и было трудно удержаться, чтобы не прервать его поцелуем. Такое предвкушение… Эндрю окинул его спокойным взглядом. — Это просто дом… — Да, — перебил его Нил. — Миллион «да». Эндрю не пошевелится, не будет выть, Эндрю не будет… Нил пристально смотрел ему в глаза, и у Эндрю не было другого выбора кроме как потянуть Нила, и устроиться так, чтобы Нил не мог видеть его лица. Он прижал Нила к груди и держал его так, укрывая своими руками и окутывая запахом. Его запах, который сейчас, он был уверен, стал очень концентрированным — смесь дыма и керосина вот-вот вспыхнет. Эндрю не был уверен, какое именно выражение было на его лице, но ему не хотелось его показывать. Ему придется держать себя в руках до прихода Нила. Если Ники почувствует вот такой вот запах Эндрю, то он никогда этого не забудет. — Хватит и одного, — прошептал Эндрю, вжимаясь носом в Нила, когда тот пододвинулся ближе, не отходя от логова зверя. Пока Нил дремал, Эндрю боролся со своими мыслями, расставляя плюсы и минусы в невероятных сценариях и неизбежных возможностях. В конце концов, отбросил это все. Он сделал этот шаг, а оглядываться в прошлое он ненавидел. Он мог идти вперед только с Нилом, который будет на его стороне, и по умолчанию это значило то, что направление не могло быть неправильным. Вскоре после этого он впал в дрему, и образ его дома постепенно истлел. Все будет хорошо. В конце концов, что могло случиться? *** Существовала очевидная разница между домом и пристанищем. Эндрю никогда не думал о том, чтобы разграничить эти два понятия, которые оказались неосознанно важными в мировоззрении Нила. Его маленький, странный мир, странным образом переплетенный с миром Эндрю. Его лапы мягко ступали по хрустящему гравию, поднимая маленькие облачка пыли, пока он останавливался на подъездной дорожке. Его задние лапы до последнего ворошили камушки, раскидывая их в разные стороны. Он знал, что они застрянут в его шерсти. Он миллионы раз наблюдал за тем, как Нил аккуратно вытаскивал их один за другим, прежде чем расчесать спутанную шерсть. Он будет делать это снова и снова, вне зависимости от того, насколько это было бесполезно и сколько именно раз испачкается шерсть Эндрю. — Вот, — сказал Нил, ухмыляясь и прикрепляя к густому хвосту Атласа бант. — Теперь ты снова плюшевый щеночек! Тебе стало лучше? Он всегда так делал. И это невысказанное, но искреннее признание от Эндрю объясняло, почему вообще Нил продолжал заниматься этим. Эндрю тихо вздохнул. В последнее время воспоминания возникали неконтролируемо и часто. Ностальгия редко приходила к нему, но испытывать ее без причины — это вообще другое дело. Скучать по кому-то, по чему-то, что могло быть, где и когда угодно. Он хотел Нила даже тогда, когда прижимался к нему, желая утешения, когда об этом стоило просто попросить. Когда Нил был рядом, Эндрю чувствовал себя непринужденно, и мысль о том, что это спокойствие ускользало, тяжелым грузом давило на грудь. Это было отвратительно и жалко. Ощущалось как дом. И он понимал. Голова Нила, спрятанная между лопаток Эндрю, резко поднялась и он посмотрел вперед, видя длинный, точно амбар, дом в стиле ранчо, стоящий перед ними. Эндрю не сказал бы, что здесь было на что посмотреть, но он никогда не останавливался ради этого. Над скрипучим крыльцом был натянут тент на стальном подкладе, наполовину законченная попытка Ники создать стильную мебель для веранды и подвесные фонари. Эндрю мог по пальцам одной руки перечислить сколько раз они сидели на мягком диване или в креслах, отдавая предпочтение валянию на потертых ковриках или молчаливым покупкам собачьих лежанок. Лежанка Эндрю сама частично свисала с крыльца в грязную щель, в которой собиралась дождевая вода. Он провел множество дождливых дней, сидя там, спрятанный лишь на половину, спрашивающий у своего кривляющегося отражения, что же в нем, по мнению Нила, «милого». Он все еще не был уверен. Лужа отвечала черной шерстью и горящими глазами, а когда он попытался изобразить более послушное, точно, как у пса, выражение, то сам себя чуть ли не напугал. В конце концов, это был только первый шаг к признанию того, что Нил не был таким как все. Он был проблемой. Его взгляд устремился в дальний конец дома, где древесина пошла трещинами. В свете лампы дерево становилось практически красным. Это больше напоминало ему лисью нору, цвет которой можно было сравнить с волосами Нила… Эндрю чихнул, недовольный собой. Везде, где он мог ощутить тепло, за ним следовала связь с Нилом. Тем не менее, это должно было означать то, что он не мог этого допустить. Его пикап стоял накрытый брезентом в углу подъездной дорожки, с застрявшими в шинах камушками, о которых он никогда не озаботиться, и, несмотря на то, сколько машин ежедневно он перевозил, Эндрю никогда не предпочтет путешествие на лапах этому. Это также могло объясняться инстинктами — необходимостью перемещаться, бегать, охотиться. Но, возможно, ему просто нравилось, когда Нил катался у него на спине. Руки, которыми Нил обвивал шею Эндрю, ослабили хватку, а ноги, упирающиеся ему в бока, опустились. Дрожь пробежалась по спине Эндрю, и он слегка повиливал хвостом, пока из горла вырывалось довольное урчание. От того, как он несдержанно переступал лапами, вокруг поднималось все больше пыли, и какая-то часть сильнее всего на свете хотела показать Нилу его дом. Его форма «Атласа» по словам Нила очень хорошо демонстрировала искренне удовлетворение, не умея его скрывать. Ноги Нила болтались туда-сюда, пока он рассматривал то, что Эндрю не удавалось уловить. — Вау! — прошептал Нил, а Эндрю в ответ тряхнул шкурой. В этом не было ничего особенного. На одной из ступенек зиял провал, а большие панорамные окна были грязными настолько, что сквозь них не было видно ни зги. — Разве здесь не уютно? — спросил Ники тогда, когда они только купили этот дом несколько лет назад. Эндрю оглядывал запылившееся убранство, обветшавшее от времени, дождей и термитов. Казалось, что деревянные балки не способны достаточно долго удерживать крышу над их головами без постороннего вмешательства, но даже тогда Эндрю смог понять, что на самом деле имел в виду Ники. Была защита от сильных ветров, фундамент был крепким, а камин был выложен ровным кирпичом, и было достаточно места для того, чтобы они могли делать что душе угодно. Были возможности и надежды. И, в конце концов, вот они здесь. Он, Аарон, Эрик и Ники. Их стая, их семья. Для Ники уже только это делало это место их домом, а не просто убежищем. Если бы Эндрю тогда прислушался к бормотаниям своего кузена, то, возможно, понял бы желание Нила дорожить своим домом, землей и жизнью. Эндрю даже никогда и не задумывался о том, какие переменные могли составлять это понятие, или о том, как правильно их трактовать. Он никогда не был таким, как Ники, никогда не был таким сентиментальным и идеалистичным. Он был лишен «дома» во многих вещах, но для него это всегда означало просто иметь крышу над головой. Для Нила это было нечто большее. Нил был по-настоящему одинок. Поэтому, что очевидно, Эндрю в течение прошлой недели был без понятия, что отвечать, пока Нил постоянно засыпал его вопросами. Тебе нравится твой дом? Как долго ты там живешь? Что в нем такого особенного? Как ты украсил свою комнату? Тебе не терпится все мне показать? И когда он уже собирался сказать стандартное — «это просто дом», — он понял, что не может этого сделать. Легкая улыбка Нила, его ожидающий взгляд в сочетании с тонким ароматом свежих яблок, заставили Эндрю задуматься. Такой ответ больше не давал покоя даже ему самому, и он был вынужден всерьез задуматься над этим. В такие моменты он ненавидел Нила. Тот был линзой, которая преломляла и меняла мир Эндрю, а это было сделать трудно. Дом или пристанище. Так долго эти два понятия были синонимичными для него, потому что не было необходимости разделять, придавать значению больше смысла, чем было необходимо. Но в его доме, будь то настоящее строение, хижина или ветхий сарай, жила его семья. С сожалением он был вынужден признать то, что это место не было бы таким, если бы тут не было Ники с Аароном, которые привносили сюда шум и жизнь. Теперь его представления о доме стали масштабнее. Это стало проявляться в нежных прикосновениях к шерсти, поцелуях в мокрый нос, приятным почесываниям за ухом. Руки Нила поверх его рук пускали по коже мурашки. Этот раздражающе приятный и сладкий запах Нила, грубость в словах, следующая за ним. Страстные слова и глупые улыбки, когда Эндрю сдавался и все же приносил палку, и… — Щеночек? — голос Нила эхом разошелся по открытому пространству. Хм. Эндрю даже представить не мог как тихо тут может быть. Нет перепевок птиц и шума машины. Эндрю вытянул шею, смотря на Нила, увидев в его руках пакет со сменной одеждой. Мгновение Эндрю смотрел на него большими глазами, полными вопросов. Безнадежный. Он моргнул, вильнув хвостом, и все мысли соединились в одно: Да? Да? Да? Нил улыбнулся ему, после почесывая своего волка по подбородку. — Ты готов? Эндрю открыл пасть, и только после вспомнил, что в таком обличии не был способен разговаривать. Нил рассмеялся, а Эндрю лишь чихнул в ответ. Но да, он был готов. Был готов лучше, чем он хотел признавать. Он был готов привести Нила в свой дом и туда, куда бы тот ни захотел, словно он уже был спрятан глубоко-глубоко в сердце Эндрю. Это невысказанное слово отдалось рычащим и тяжелым эхом в голове Эндрю, выкидываясь куда подальше. Но он не мог забыть о своем желании посвятить всего себя Нилу, словно этого еще не произошло. Эндрю понимал, что, двигаясь в этом направлении, он все ближе подходил к опасной зоне. Ничто не могло закончится вот здесь, и он все равно не был намерен останавливаться. *** Когда Эндрю услышал громкие шаги Ники, несущегося к двери словно перевозбужденный ребенок, всего через несколько секунд после того, как Нил постучал, на него словно сошло озарение. Ох. Ему действительно стоило бы установить несколько основных правил. Он слышал, как одна из стен промялась, видимо от того, что Ники врезался в нее, и в этот же миг он понял, что пути назад не было. — Привет! — практически прокричал Ники в лицо Нилу, распахивая дверь. Ники никогда не был хорош в контроле своей силы в человеческом обличии, потому что проводил в нем намного меньше времени. Поэтому, когда он распахнул дверь, та слетела с петель. Эндрю придется укрепить ее. Нил, вечно страдающий от паранойи и неосторожности, отступил назад, прижимаясь к твердой груди Эндрю, тут же расслабляясь. Эмоции, которые охватывали Эндрю из-за него, были сродни тому, когда его чесали за ушами. Он все никак не мог насытиться. На самом деле, Эндрю знал, что Нил не смог бы почувствовать успокаивающий аромат, который он изо всех сил старался источать, но видя такие реакции Эндрю задавался вопросом о том, а не мог ли Нил чувствовать это каким-либо другим образом. Ники едва ли смог сдерживаться под пристальным взглядом Эндрю. Неудивительно, что Эндрю проанализировал чужую игривость, прежде чем быть готовым стать «Атласом». Ники смотрел на Нила широко открытыми глазами, будто тот был движущимся теннисным мячиком, изучая с ног до головы. Слегка подпрыгивая на пятках Ники захлопал в ладоши. — Не могу поверить, что это ты, — сказал Ники, а в его голосе слышался неподдельный трепет. Улыбка сползла с чужого лица, пока Нил продолжал смотреть на Ники в замешательстве, и Ники заметался глазами между ним и Эндрю, словно догадываясь что, это все значило. Зная Ники, можно было сделать выводы о том, что в его глазах все, что тут происходило, было весьма романтичным, что было синонимом присутствия Нила в жизни Эндрю. Проблема была в том, что Эндрю было больше нечего ответить на это. Ники встряхнул головой, откидывая лишние мысли, и снова запрыгал на месте. — Ты же Нил! И черт возьми, у Эндрю определенно есть вкус! Я имею в виду, что я знал, что ты будешь милашкой, у моего кузена иногда пробегают светлые мысли в голове, но… Вау, понимаешь? — Нил, вероятно, вообще не понимал. Эндрю одновременно ненавидел и восхищался этим. На это Нил лишь неловко улыбнулся, не находя слов для ответа. Наверное, ближе всего на Ники был похож Мэтт, но все равно была огромная разница. Нил пожал плечами. — Мне просто нравится быть рядом с Эндрю. Мгновение тишины, а после отвратительный визг Ники. Он отрекошетил по мозгам Эндрю, как пейнтбольный мячик, отскакивая от стенок черепа туда-обратно. Ники сделал резкий шаг вперед. — Я так рад это слышать! Эндрю заслужил этого и, честно говоря, — ААААА! Я мог бы сжать тебя в объятиях…м Из глубины горла Эндрю вырвалось несдержанное рычание, вовсе не похожее на человеческое. Нил подпрыгнул, скорее от удивления, чем от страха, а его губы быстро растянулись в лучезарной улыбке. Эндрю мгновенно успокоился, наблюдая за тем, как Нил поджал губы, что значило лишь то, что тот сдерживался от порыва броситься на своего домашнего щеночка. Вот как падают сильные мира сего. Ники смущенно съежился, ничуть не обидевшись, но даже сейчас в его карих глазах можно рассмотреть самодовольство. — Эм, прости, я имею в виду, ничего, если я обниму тебя? Это было уже лучше, хотя Эндрю ожидал отказа от Нила. Когда они впервые встретились с Нилом, в том лесу, не потребовалось много усилий, чтобы точно сказать, что он не был приветливым или любителем объятий. Кто угодно, но только не оптимистичная наивная душа, мог пригласить кого-то, похожего на него. И несмотря на то, что такие люди никогда не были интересны Эндрю, он все равно последовал за ним. И в итоге он провалился по всем фронтам. Нил скорее бы наставил на кого-то пистолет, чем впустил бы в свой мир, по крайней мере не раньше, чем провел бы полную проверку и оценку по достоинству. Тут приходилось иметь дело с проблемами доверия, которые тянулись из далекого прошлого и разрастались колючими шипами и призраками, пробуждёнными раскатами грома. Эндрю демонстрировал свое отвращение к толпе идя сквозь нее, как бульдозер, на пролом, а Нил пробирался тенями, обходя всех стороной. Поэтому, когда Нил медленно кивнул на вопрос Ники, Эндрю не смог не удивиться. Нил был все еще напряжен, когда Ники засветился изнутри, скрывая Нила в объятьях всего на несколько секунд. Ники, несмотря на всю свою взбудораженность, должен был уловить запах Нила. Трудно было не заметить появившийся от этого дискомфорт. Ники держался легко и непринужденно, создавая пространство, чтобы Нил мог отстраниться при желании. Ники отстранился, с удовольствием вдыхая, и на этот раз Эндрю зарычал уже специально. — Оу, вау, яблоки, — прокомментировал Ники, вызывающе ухмыляясь. — Какой на удивление здоровый выбор для Эндрю. Нил моргнул, но его взгляд был хитрющим. Маленький засранец всегда стремился узнать как можно больше, и он прекрасно ловил все возможности. — Мм? — Ты пахнешь яблоками, — сказал Ники, спокойно пожимая плечами. — Имею в виду, что от тебя пахнет яблоками. Ветер вокруг них шумел в кронах деревьев, и Эндрю закрыл глаза, прислушиваясь к свисту. Как-то он сказал Аарону, что если прислушаться, то можно услышать голоса просто для того, чтобы припугнуть своего близнеца и тот не задерживался на улице допоздна. Теперь же Эндрю желал, чтобы это было правдой. Может, голоса посоветовали бы ему сбежать. — Разве? — спросил Нил, поднимая руку и принюхиваясь к рукаву толстовки. — Я пользуюсь мятным мылом… Ники стоял неподвижным, словно статуя, обрабатывая слова, а после и их значение. Он смотрел на Эндрю, на чьем лице явно виделось обвинение, а рот открывался как у рыбы. — Вау, ух ты, вау, я люблю тебя и собираюсь рассказать абсолютно все, — сказал Ники, отступая в сторону и пропуская Нила. Он приподнял бровь, глядя на Эндрю, когда Нил прошел мимо в прихожую, не сводя взгляда со следов от когтей, оставленных на красном дереве. — Серьезно, Эндрю? Даже запаха нет? Нил оживился, разворачиваясь с необъяснимой уверенностью, а Эндрю отчаянно захотелось его поцеловать. — Нет, я знаю об этом… просто я не думал… что он есть у меня, потому что я человек? — Нил пытался что-то сказать, но под недоверчивым взглядом Ники вся его уверенность испарилась, как вода на солнце. — Эндрю мне так сказал. Супер. Он был прав, но это не было поводом тыкать пальцем. Эндрю открыл рот, хотя у него не было и шанса ответить на вопрос Нила так, чтобы не выдать себя. В процессе этой незапланированной атаки на разум Эндрю, Аарон решил выйти из своей комнаты, сунув сюда свой нос. Запах Нила стал отдавать чем-то гнилым, но он все равно был приятен для Эндрю. Поделом его брату. Именно эта комната раньше была самодельной балетной студией и теперь станки тянулись вдоль дальней стены. Аарон опирался на нее, чтобы не упасть, и говорил ровным голосом, пока они с Нилом пристально смотрели друг на друга. Эндрю прикусил свой язык, хотя мог бы с легкостью бросить камень в огород Аарона, спросив не начались ли у него кровотечения из носа, как это было в средней школе. Если нет, то, возможно, скоро начнутся. — Вы все пахнете для меня одинаково. Не понимаю, почему Эндрю придает столько значения запахам, — высказался Аарон, смотря на Нила так, словно не видел в нем ничего замечательного. Эндрю предпочел потратить весь день, на то, чтобы доказать обратное. Аарон неуверенно убрал руку, но его ноздри все еще раздувались в отвращении. Королева драмы. — Я практически перепутал его с тобой в продуктовом, — сказал Аарон, смотря на Эндрю. Эндрю старался не выглядеть слишком самодовольным. Слишком жизнерадостным. Нил не «принадлежал» ему, и никогда не стал бы, но… будь он проклят, если… волку Эндрю через чур нравилась эта идея. Аарон с мольбой посмотрел на Ники. — Запах был таким сильным. Не могу поверить, что ты смог учуять что-то еще, не говоря уж о том, чтобы это пахло вкусно. Ники лишь понимающе ухмыльнулся, смотря на Эндрю. Заткнись. — Это и есть те темные вещички, которыми ты занимался? — спросил Нил. — Я думал, что ты так нежничаешь… или прячешь меня от других волков. Дьявольская улыбка Ники стала только шире. Если бы Эндрю был более жестоким, то напомнил бы о том, что запах Эрика, по сути, исчез с кожи Ники из-за того, что тот уехал в путешествие. И все возвращалось к изначальным травам, гвоздике и чему-то пряному, что Эндрю точно не смог бы переварить. — Ну технически… Эндрю огрызнулся, но было уже слишком поздно. Глаза Нила загорелись, а за ними погасла лампочка. Ники прочистил горло, поднимая руки и прерывая Нила. — Нет, нет, у всех есть запахи, просто у вас они немного, эм, приглушенные? По сравнению с нашими, — кивнул Ники. — В былые времена это был единственный способ коммуникации, пока мы не научились обращаться и выглядеть как люди, ну и прочее скучное дерьмо. В этот момент глаза Нила засияли как алмазы. — У вас, ребята, есть история? — Да, но у меня не получится рассказать тебе о всем этом, — отмахнулся Ники. Эндрю смог бы предсказать мечтательный вздох, который последует после этого, еще до того, как он прозвучал бы. — Мой Эрик бы тебе все уши прожужжал. — Кто такой Эрик? — Мой… И тут Эндрю понял, что с него хватит. Вопреки инстинкту, ему не хотелось водить Нила за нос. Нил вел себя хаотично и, вероятно, его не следовало оставлять без присмотра в опасных ситуациях. Но по мнению Эндрю, именно эта необузданная энергия делала его свободным человеком, и это еще одна черта характера, из-за которой Эндрю попал в ловушку. Окончательно. Он прошел вперед, мягко подталкивая Нила всем телом в сторону деревянной лестницы, ведущей в его комнату. Нил даже не оглянулся и не вздрогнул, позволяя вести себя. Слепое доверие — напоминание, которого должно вызывать чувство вины, за то, что он избегал слово на букву «П», но он не мог остановиться. Он говорил себе, что это правильно, что было слишком рано. Он поклялся не торопиться. — Ники, — вздохнул Эндрю, смягчаясь под ожидающей улыбкой Ники. Напряжение в его плечах спало, но возбужденный аромат Нила, приправленный ромом, вовсе не помогал. Он кружил голову и затуманивал разум Эндрю, пока его разрывало на части довольства и настороженности. Как бы раздраженно он себя не чувствовал, он все же привез Нила сюда, чтобы познакомить со своей семьей. Его естественная склонность к тому, чтобы прятать Нила там, где он не смог бы узнать ничего слишком неприятного, в лучшем случае была несправедливой, а в худшей — предательством. После секундной взволнованной надежды на лице Ники Эндрю вздохнул. — Скоро пойдем ужинать. Эндрю отвернулся до того, как улыбка кузена ослепила бы его. — Я ухожу, — сказал Аарон, словно его кто-то про это спрашивал, хватая потрепанную сумку, висевшую на ржавом крючке у двери. Взявшись за дверную ручку, Аарон повернулся к Эндрю, который всегда мог прочесть в чужих глазах что-то похожее, что видел в своих же. «Ты безнадежен» говорили глаза, а Эндрю не верил в это и не соглашался. — Я не хочу провонять или смотреть за тем, как ты еще больше выставляешь себя придурком. И когда дом сотряс хлопок двери, Эндрю признал, что времени для этого осталось больше чем предостаточно.