Web of drunken passion

Очередная ночëвка у Уилллера. Как несколько лет назад, когда они с парнями играли в ДНД, гонки на приставке Майка и, по классике, устраивали великие бои подушками. Только теперь всё по-другому. Они сидят друг напротив друга, в том же подвале, в котором проводили свои беззаботные вечера в детстве. Но сейчас всё иначе. Каждый в своих мыслях, путается в них ещё сильнее. Особенно Майк. Хоть он вряд ли осознаёт это, но несколько дымящихся бычков и примерно такое же количество банок самого дёшевого пива рядом на полу вскоре сделают своё дело. - Хей, не хочешь? - Уиллер дрожащей рукой протягивает остатки алкоголя. Броская этикетка переливается на тусклом свету. - Нет, спасибо - с лёгким отвращением. Голос Байерса звучит тихо, его крайне трудно услышать. Голова парня устало покоится на собственных коленях. Гадкий ком из суждений, размышлений, и всего прочего давят на череп изнутри. Им нужен больший простор, но Уилл не может им предоставить ничего более изящного, чем пялится на в хлам угашенного Майка. - Чë сказал? - Я не буду,- тихо вздыхает, прожигая горло. - Твоё дело, - Майк безучастно пожимает плечами, прижимается своими пухлыми губами к алюминиевой крышке. - Тут на донышке. Мерзкий звук глубокого глотка затыкает ужасно громкую тишину в комнате. На часах около двух часов ночи. Какого чëрта Уилл забыл здесь, почему вновь терпит потребительское отношение к себе? Почему, раз уж он здесь, не убьëт этого грёбаного выскочку, полного маргинала и просто конченого урода Майкла Уиллера? - Ты очень мерзкий, знаешь? - М? Чего вякнул? - Красные от травки глаза блестят в почти полной темноте. - Ты отвратителен. - Чувак, - ухмылка на чужом бледном лице поражает Байерса в самую глубь нервной системы. Вот же конченый мудень. - Ты не моешься неделями, от тебя за три километра воняет потом, ты - жалкий кусок говна, который не может за себя постоять и никто не разговаривает с тобой. Кроме меня. Сечёшь? - Ты всё ещё отвратительный, - ногти впиваются с воющей силой в покрытую ожогами и царапинами ладонь. Жар подступает к телу с судорожной дрожью, доводя до точки кипения. - Хорошо, продолжаем. Ты безпапный, твоя мать сошла с ума и-... - Моя мать имела смелость, чтобы спасти меня, урод! - Завались, педик, твоё мнение не спрашивали, - вновь оглушительное причмокивание после, хотелось верить, последнего глотка. - Кстати, ты пропадал в какой-то полной жопе довольно продолжительное время, пока мы, не поверишь, тоже искали тебя, рвали свои задницы и пытались спасти. - Вам в очень многом помогла Оди. Если бы не она, вы бы стояли на месте. - Эй, брось. Скажи спасибо, что мы вообще взялись за это. Ты настолько никчёмен и никому не нужен, что меня реально удивляет, что пол города кинулось тебя искать. Знаешь, как было классно просыпаться по ночам от криков "Уилл, где ты? Уилл, отзовись! Уилл! Уилл, пожалуйста!". Вот именно, ты не знаешь. - Ты не знаешь, какого мне было!..И есть дос сих пор... Критин, ты хоть представляешь, какого это, когда твои действия под тотальным контролем!? - Не поверишь, похуй. Я схожу за пивом, кажется, в холодильнике ещё немного было. Абсолютное отвращение буквально душит, вырывается наружу в гнилых рвотных позывах. Чëртов Майкл Уиллер. Самый настоящий девиант. Как же Уилл его ненавидит. Или же просто хочет его ненавидеть? Неужели, он переживает не свои чувства? Неужели его влияние стало настолько сильным и поглощающим? Точнее, всепоглощающим. Свет лампы непрерывно гаснет и вновь загорается, с тихим звуком перебоя электричества. Сырость подвала давит, обволакивая тело проходящим под кожей ознобом. "Твою мать". Байерс поднимает голову, бессмысленно разглядывая колонию глубоких трещин на потолке. Насколько же сильно ему надоело играть роль подопытной крысы в руках нечто более властного и жестокого. Хотя, можно ли вообще давать характеристики внутреннему демону? - Чë высматриваешь? - обданный морозом алюминий даже после одного, нарочито случайного касания оставляет жгучий след. Уилл вздрагивает, рывком опуская голову и сталкивается с красным, мутным взглядом Майка. - Твою мать, насколько ты обдолбанный!? - в ответ лишь пьяная, безразличная ухмылка и едкое дыхание в лицо. - Тебя ебëт? - Майк, я говорил тебе, он не любит, когда ты злоупотребляешь травкой. Хочешь, что бы я всё-таки прикончил тебя? - Ну, попробуй. Если хочешь. Он смеëтся, пряча улыбку за тëмным дымом одурманивающего косяка. - Ты идиот. И ты пьян. Парень невольно морщится, ярко выраженные морщины выступают на юном лице. - А ты чëртов капитан очевидность, Уилл Байерс, - он вновь делает затяжку. Свежая банка алкоголя покоится в дрожащей тощей руке. Пора было запомнить, что майковское "Схожу за пивом" подразумевало нечто куда большее и губительное, что для него, что для самого Уилла. - Слышь, Байерс, а не хочешь попробовать? - Уиллер кривится, пытаясь удержать собственный бешеный взгяд на одной сигарете. - Может, твои деманюги хоть немного успокоятся, м? - Нет. - Да брось. Такой кайф, ты просто попробуй. Я же не предлагаю тебе колоться. - Это... всё равно пугает. Ты на себя посмотри, - он нервно усмехается. Веки дрожат в истерической панике, сомкнутые в одну полосу губы чрезмерно напряжены. - Живое доказательство последствий. - Брось, - Уиллер снова затягивается, прикрывая глаза. Он задерживает дыхание. Кажется, что навсегда. Холодные пальцы почти мгновенно оказывается на чужих впалых щеках. Туманный взгляд цепляется за всё, и одновременно совсем ничего. Будто Майк пытается в последнюю секунду ухватить, запечатлеть образ Уилла в своей и без того переполненной памяти. Он касается чужих губ своими. Липко, медленно. Мерзко. Дым обволакивает гортань, заставляя задыхаться в агрессивной нехватки желанного кислорода. Совсем вскоре парень ощущает отдающие морозом ладони на своей шее, сдавливающие кожу до сладостной боли в груди и трахее. Чëрт возьми. Пьяный Майк Уиллер - это самое омерзительное собрание всех человеческих пороков. Но Уилл не может сказать, что ему самому это не нравится. Совсем наоборот. Конечно, ему хотелось бы, чтобы он мог спокойно поцеловать, да что уж, хотя бы обнять его просто так. Без алкоголя, травки и в относительно чистом рассудке. Но в их реальности только пьяный Майк Уиллер мог так непорочно выражать собственные чувства, если, конечно, сиюминутный порыв похоти и страсти можно было назвать этим нежным и сложным словом. И плевать, что он жаждет иного. Плевать, что прямо сейчас голова Уилла сдавлена собственными мыслями и разрывалась от адской боли. Ибо он недоволен. Но... к чëрту. Стены подвала продолжают нестерпимо давить и нагнетать. Сигаретный дым с лёгкостью прошёл сквозь всë тело, оставляя после себя лëгкий, еле ощутимый холодок в бронхах. Байерс с неопределëным упорством поддаётся вперëд, углубляя поцелуй. Насколько же он жалок, раз объект его любви только после внушающего влияния на разум может проявить хотя бы такое смазанное, временное и исключительно порывистое внимание? - Уилл, какой же ты мерзкий, - резко отстранившись, процедил Майк, рукавом кофты вытирая влажные губы. Он жадно хватает воздух ртом. - Взаимно, - слëза сама собой скатываются по щекам. Отвратительно. Он сам себе отвратителен. - Ненавижу тебя. "Ненавижу, что ты забудешь это, когда проснёшься. Как всегда". И самое гнусное, что сам Уилл ничего не может с этим сделать, запутавшись в этой тугой, липкой паутине пьяной страсти. И с каждым его движением, она будет обволакивать его всё сильнее и туже, лишая шансов выбраться к нормальной жизни. Он изначально обрёк себя на смерть. Прямое самоубийство. Обусловленное столь страстной ненавистью.