Шармэль и вансы

Илья и Даня сошлись во мнении, что можно ещё немножко отдохнуть от школы и работы. Точно не за тем, чтобы компенсировать всё то потраченное в пустую время, которое они могли провести друг с другом. Коряков попросил маму написать классной руководительнице, что он заболел, но вернётся на учёбу в ближайшее время, а она не возражала.  Откровенно говоря, Илье казалось, что после того самого случая она вообще готова что угодно сыну позволить, лишь бы загладить свою вину. Но Коряков этим слишком нагло пользоваться не планировал и конечно-же оповестил маму, что с ним всё хорошо и он с друзьями.  Даже селфи скинул, с Даниным интерьером на фоне, на которой улыбается, как дурак, и показывает два пальца. Женщина, не смотря на всю нелепость, была рада видеть, что Илью ещё не продали на органы.  — Хочешь, закажем пиццу? Или мак? — Даня на кровати потягивается, зевает, распахнув рот так, что Илья уверен — туда и целый кабачок можно засунуть, если постараться, и толкает Корякова пяткой в бок. Они вальтом разлеглись в Даниной спальне на белоснежном покрывале и отдыхали, одному богу известно от чего. В общем-то некоторая идиллия между ними присутствовала. — Давай роллы, — предлагает Илья и кладёт телефон экраном вниз на постель. — Ого, не знал, что у тебя так много общего с моей мамой. — Кашин улыбается и перебирается ближе к Илье. — Я вообще думал, что роллы только женщины в возрасте любят. Илья не выдерживает и смеётся громко, рот рукой прикрывая и бубнит себе в ладонь: — Ты чё несёшь, придурок? — Извини, у меня кончились идеи, как тебя ещё подъебать. — Ах ты мудак! — Театрально выдыхает Илья и тычет пальцем в чужое плечо. — Абьюзер!  Даня вместо ответа сгребает Корякова в охапку и вжимает в постель, оставляя одновременно с этим поцелуи по всему лицу Ильи. Он в свою очередь не прекращает смеяться. Как не задохнулся ещё?  Даня огромный весь и горячий, как кипяток. Илья чувствует себя спокойно в его компании, словно так и должно было быть всегда. — Сейчас, закажу поесть, — Даня наконец отлипает от Ильи и ищет глазами свой телефон, который, судя по всему, упал на пол. — Тебе не кажется, что мы как тюлени живём? Уже второй день только и делаем, что жрём и валяемся. — Не знаю, как тебе сказать, но я по-моему всегда только о такой жизни и мечтал, — чуть сползший вниз, Илья откидывается обратно на подушки, убрав при этом руки за голову и прикрыв глаза.  — Не расслабляйся так, нам ещё в школу возвращаться.  Даня наконец находит под кроватью телефон и скрывается в коридоре, открывая приложение, где можно заказать поесть. Последнее, что он слышит от Ильи: — Не порти мне кайф! Душнила-а-а-а.

***

Вова проверяет телефон на предмет новых уведомлений от Ильи, который наконец соизволил ответить на сообщения Братишкина вчера. Правда он, также быстро, как и появился — исчез, и снова заигнорил Семенюка. Придурок. Несмотря на то, что Коряков наконец отписался о своём самочувствии и хотя-бы на время успокоил друзей, в школе он так и не появился и, более того, странностей не убавилось. Стинт и Неля совсем не контактировали, а Максим вообще очень агрессивно реагировал на любое упоминание девушки, будь-то безобидная шутка от самого Вовы или прямой вопрос от Тоши. Он в целом был не в лучшем расположении духа целый день и наотрез отказывался объясняться. Видимо, после Ильи, пришла его очередь быть загадочным. Семенюка все эти эмоциональные качели и непонятное настроение друзей уже достали. Он, конечно, слышал про переходный возраст и всё-такое, но, если честно, ему казалось это начинается лет в двенадцать, но точно не ближе к совершеннолетию.  Сам по себе, он никогда не отличался невероятным умением поддерживать и давать советы, в основном он играл роль принимающего, а не отдающего. Хотя, когда это требовала ситуация, он искренне старался выдавить из себя нужные слова в нужный момент. Но как помочь тому, кто наотрез отказывается принимать эту самую помощь, или вовсе игнорирует любые вопросы о своем самочувствии? Нет, такая задача Вове не по силам. Она где-то на одном уровне с заданиями на контрольных по геометрии.  В общем-то говоря, он предпочел избегать общения с Шабановым целый день. И поверьте, это лучшее, что Вова мог сделать. Зная свой характер, через пару-тройку грубых ответов Максима он мог бы и сорваться, закончилось бы это скорее ссорой или дракой, чем поддержкой.  Общаться Братишкину осталось только с Тошей и это точно не худший вариант, всё-таки Антон — это отличный друг. Но жизнь решила зло подшутить над Вовой и заставить его гнить оставшиеся два урока наедине со своими мыслями и бубнежом учителей. Татыржа ушёл домой по семейным обстоятельствам. Потрясающе. Ещё последними уроками оказались физика и алгебра. Просто, блять, невероятно.  Зато это вынужденное одиночество позволило Братишкину о многом подумать. Всё равно у него нет мобильного интернета, а слушать учителя не имеет смысла, ибо Вова ни в какой вселенной не поймет физику или математику. В такой ситуации только погрузиться в размышления. Или поспать. Но спать Вове не хотелось. 

***

Кашин смотрит на палочки для суши с некоторым страхом. Он из тех людей, которым проще руками есть, чем научиться орудовать этим холодным оружием. Особенно не по себе ему становится, когда он видит, как Илья уплетает роллы, одну за другой, без каких либо трудностей, пользуясь именно этими сраными палками.  — Нормальные роллы?  — Ховофые, — хвалит Коряков с набитым рыбой и рисом ртом. — Пойду руки помою, — Даня под чужим любопытным взглядом поднимается со своего места и выкидывает палочки в мусорное ведро, прежде, чем уйти в ванну.  Когда он возвращается Илья уже почти доедает свою половину. — Пиздец ты проглот, — улыбается Даня и наконец принимается за еду, конечно же руками.  — А что, — ухмыляется парень, — думаешь не сможешь меня прокормить в случае чего?  — Угомонись, может это тебе меня прокармливать придётся ещё, вдруг я всё-таки не поступлю нормально. — Это с хуя ли?  Парень плечами пожимает, закидывает ролл «калифорнию» в рот и не стесняется чавкать. Корякову бы скривиться от отвращения, но во-первых, Илья и сам делает также, а во-вторых, Даня так хорош в своём естестве, что невозможно не восхищаться. — Какие планы на день? — Коряков с приёмом пищи заканчивает и убирает весь мусор в коробку из под суши. Перед ответом Даня позволяет себе прожевать еду и брови хмурит, пытаясь вспомнить, что ему за сегодня нужно сделать.  — Ну, я хотел к маме сходить, давно у неё не был, — Кашин затылок чешет. — Потом в магазин за продуктами и всё, вроде. — Я всё ещё не понимаю, как так вышло, что ты один живешь, ещё и в такой квартире. — Да она не моя, так что даже не надейся, — улыбается Даня. — Это моей тёти хата, по папиной линии, она щас к своему мужику переехала, а мне разрешила тут пожить, пока работу не найду. Чтобы самостоятельно жильё снимать.  — Очень мило с её стороны. — После смерти отца у неё кроме меня никого из родственников не осталось, так что она со мной старается, ну, поддерживать контакт, — Даня заметно мрачнеет, говоря об этом, но всё равно продолжает. — Как может, по крайней мере.  Кашин замолкает и Илья тоже не знает, что ответить. Ему до сих пор неловко, когда Даня так раскрывается перед ним, несмотря на то, какой между ними теперь уровень отношений. Больше всего Корякову стыдно, что он сам всё ещё не готов быть полностью честным.  — А у тебя какие планы? — сначала Илья был очень рад, что Даня решил сменить тему, но поставленный вопрос привёл его прямиком в тупик.  — Я, эм… — В голове Корякова тут же всплывают воспоминания о вчерашнем сообщении Максима и слова откровенно отказываются выходить изо рта. — Думаю пойду прогуляюсь, спина уже болит без конца лежать, сам понимаешь. — Один?  — Ну да. Ну нет. Шабанов предложил, вернее поставил Илью перед фактом, что им нужно встретиться. У Ильи миллион вариантов, как именно Максим будет его отчитывать, и то, в лучшем случае. В худшем он уже рассказал всё Вове, или даже приведёт его на встречу с Коряковым. Живот Ильи крутит, и дело явно не в роллах, которые он только что съел. — Можем встретиться, когда я с мамой закончу, и вместе в магазин сходить, — пожимает плечами Даня. — Если хочешь.  — Да, почему бы нет.  Илье определённо будет нужно поплакать в чью-то жилетку после встречи с Максимом. Знал бы он месяц назад, что будет так сильно бояться своих собственных друзей. 

***

Размышления в полном одиночестве привели Вову к очевидным, но не до конца понятым им вещам. Он, перебирая в голове воспоминания о друзьях, пришел к выводу, что скучает по прошлому. По времени, когда Илья ещё не вернулся в школу, Неля не появилась в их классе, а отношения между всеми членами их компании были хорошие.  Сейчас уже и не вспомнить, когда последний раз они все вместе гуляли, или даже хотя-бы вчетвером шли со школы. Это удручающе, на самом деле.  Помимо Тоши, Максима и Ильи, у Вовы больше нет близких друзей, но теперь и они, кажется, начали отдаляться. Братишкин знал, от своих родителей и других взрослых, что школьная дружба обычно заканчивается, рано или поздно. Она никак не может длиться вечно, разве что за очень-очень редким исключением.  Вот у отца Вовы тоже была в классе компания друзей, с ними он и в огонь и в воду был готов пойти, но время шло, и общение удалось сохранить только с одним парнем из шести. С ним они общаются до сих пор, но даже с таким примером перед глазами, Семенюк никогда не строил иллюзий о вечной дружбе. Но тем не менее, он рассчитывал, что потеряет связь с друзьями только после окончания школы, или даже после поступления в универ, но был, похоже, не прав. Вдруг наконец раздается звонок, прерывая поток мыслей в голове Братишкина. Он даже не заметил, как оказался на алгебре и она закончилась. Теперь только домой.  Максим в раздевалке прошёл мимо Вовы, даже не удосужившись попрощаться. Семенюк в ответ только глаза закатывает: «Тоже мне, истеричка». Хочется эти слова, или даже нечто более едкое, выплюнуть в чужую спину вслух, но Вова ещё не до такой степени разозлён.  Перед зеркалом в холле Вова стоит один. Надевает куртку и пытается завязать непослушный шарф, который вечно не так ложится, и, изредка, поглядывает на круглые, настенные часы. С другой стороны, торопиться ему некуда.  Улица за пределами школы встречает Вову холодным ветром и то-ли снегом, то-ли дождём. Погода уже вторую неделю в городе стояла просто никакая. Вроде зима совсем-совсем близко, а снег то есть, то его нет. А теперь вообще плюсовая температура и мерзотная грязюка под подошвой. Такую погоду Братишкин не может терпеть. Всё вокруг словно пытается вызвать его раздражение. Проходя мимо гаражей, старательно обходя при этом каждую лужу, Вова вдруг слышит быдловатый смех и чей-то грубый голос, который даже одним тоном угрожает убить.  Семенюк и внимания бы не обратил, если-бы не услышал вдруг, до боли знакомый, голос среди этих шумов. Интонация и говор у его нового одноклассника Леши Губанова были особенными и в память Вовы впечатались если не намертво, то просто хорошо уж точно.  Лёша оказался прижат к ржавой двери одной из бетонных коробок, которые тут выстроены в ряд, но по их внешнему виду и не скажешь, что ими кто-то пользуется. Вид у Губанова был напуганный, как бы он не старался этого не показывать. Быдланы, они как животные, чувствуют чужой страх.  Трое лысых обрыганов (оценочное суждение Вовы, само собой) толкали Лёшу в плечи и бока. Один из них громко смеялся прямо в чужое лицо, едва ли не слюнями брызжа. Оставшиеся два были явно в менее веселом расположении духа и смотрели на свою жертву твёрдыми взглядами из под нахмуренных бровей.  — Слушай, давай сюда деньги, и мы тебя отпустим, базар?  — У меня нет ничего, я же уже сказал... — Голос Губанова казался почти шёпотом на фоне баса одного из придурков, которые его зажали. У Вовы внутри всё от злости ёкает от этой картины.  Он не до конца осознаёт, что именно делает, но ноги сами его несут ближе к этой стычке. В первую очередь Братишкин старался быть известен своей принципиальностью и один из таких принципов — помощь тем, кто когда-то помогал ему. А Лёша помогал. У Вовы в любом случае не было другого выбора, кроме как помочь. — Вы чё делаете, придурки? — Придурки поворачивают головы сразу же, как только Вова приближается, и сверлят его глазами. А Лёша кидает в сторону Семенюка испуганный взгляд. — Тебе чё надо? Вали пока тоже пизды не получил. — А может, это вы получите? Про Диму Лиханова слышали что-нибудь?  Дмитрий Лиханов — можно сказать, легенда этой школы. Он раньше работал учителем физики, но получил локальную известность в социальных сетях и уволился. Но перед этим уходом, Семенюк успел стать любимым его учеником и даже удосужился чести продолжить общение с Лихановым за пределами школы. Авторитет у мужчины был невероятный, как среди учеников, так и среди учителей, ибо он отличился приятным характером и умением найти подход к каждому. Проще говоря, лучше не связываться с ним будучи учеником, очень быстро можно нарваться на неприятности. Трое парней переглянулись между собой, но ответить решил только один, коротким «допустим». — Я щас ему позвоню и вам пизда, можете уже завтра идти документы забирать, если не отвалите. — Тот самый, который смеялся Лёше в лицо, позволяет себе недоверчиво усмехнутся на Вовины угрозы, но быстро получает удар по затылку. — Я серьёзно, у вас пять секунд, чтобы съебаться. Братишкин ничего больше не говорит, наступает тишина на несколько секунд и Вова уже готовится получить по ебалу. Но на его удивление придурки действительно уходят, один из них плюёт под ноги Губанову, но тем не менее. Они сваливают без лишних вопросов и Лёша облегчённо выдыхает тут же кидаясь к Вове. — Бля, Вован, спасибо, — он руку Братишкина в свою берёт и пытается пожать, но у самого ладонь трясётся. — Ты меня спас, реально.  — Да забей, это я тебе долг отдал. Вместо ответа Лёша улыбается, хоть улыбка его выглядит немного нервной. Он Вовину руку отпускает и поправляет рюкзак, который успел с плеч сползти. Они замолкают и Семенюк старается придумать, что ещё можно сказать, потому что расходится вот так ему совсем не хочется, но в голову не лезет ничего стоящего, почти. — Ты пойдешь на вписку к Денису? На хеллоуин типа. — На самом деле совсем она уже не на хеллоуин, Денису пришлось её перенести из-за родителей. — Можем вместе пойти, если хочешь, я понимаю, ты же там не знаешь почти никого, наверное… — Мгм, — Лёша таким спокойным тоном отвечает, что очень контрастирует с говором Вовы, и лицо у него очень довольное, словно он только этого и ждал. — Я согласен. И домой пошли вместе, нам, вроде, по пути. 

***

Илья руки так глубоко в карманы куртки запихал, как будто рассчитывает там найти золото или какой другой клад. Он сидит на лавочке уже пятнадцать минут или даже больше — ждёт Максима. Изначально, Коряков был уверен, что Стинт не опоздает, просто он от нервов пришёл слишком рано. Но Шабанов уже пять минут как должен быть здесь. Вытянув ноги, Илья рассматривал собственные кроссовки и джинсы, пытаясь не провалиться в тревожные мысли, которые теперь преследуют его всюду. Это неприятно.  Наконец, Максим появляется. Даже не запыхался, значит не спешил. — Привет, — отрепетировано произносит Илья и протягивает руку. — Ага, — Шабанов либо её так неохотно пожимает, либо Коряков просто невероятно себя накрутил. Терпеть больше невозможно и Илья вытаскивает пачку сигарет из кармана, которая, видимо, оказалась там в качестве клада. Он вытягивает одну сигарету себе и протягивает открытую коробку Стинту, но он отрицательно головой качает. — Слушай, давай быстро поговорим и я пойду, тут холодно пиздец. — Давай, — Илья пиздец как громко сглатывает.  — Ты внатуре с Кашиным водиться начал?  Прямо в лоб. Максим сегодня ебёт без смазки. — Даже если так, что в этом плохого? — Максим мрачнеет.  — Ну может хотя бы то, что твои лучшие, блять, друзья ненавидят этого пидора? — Ёжится от такого выражения Илья почти картинно и поворачивается к Максиму в профиль, желая скрыть своё лицо хотя бы частично. — И долго ты от нас это планировал скрывать? Пока он тебя не кинет, также, как Эльдара?  — Макс, блять! Мне глубоко похуй на этого Эльдара и, честно говоря, похуй, кто чей враг. Мы не в детском саду, чтобы такой хуетой заниматься, и мне уже не десять лет.  Стинт даже дар речи теряет на секунду от таких заявлений и взгляд его становится всё меньше похож на тот взгляд Максима, который Илья помнил. — Какая разница, сколько тебе лет? Банальное уважение к друзьям должно быть. Почему ты себя ведёшь, как кидала?  — Почему это я кидала? — Восклицает Илья. — Потому что решил пообщаться с человеком, а не судить о нём по тупому конфликту? На сколько я знаю, Вова даже не причастен был к этой разборке, как и ты. Почему для вас это так важно? Потому что Эльдар так сказал? У вас, блять, есть вообще своё мнение?  Стинт закатывает глаза и достаёт телефон, кажется, проверяя сколько сейчас время. — Слушай, Илья, — начинает Максим чуть мягче и тон его заметно выравнивается. — Я же тебе не зла желаю, а вдруг он тебе тоже, какую-то подставу устроит? Откуда такая в нём уверенность?  — Макс, я стараюсь верить в людей. — Рад за тебя, — не совсем честно, — я ещё не сказал Вове, подумай хорошо.  После этих слов Шабанов уходит, оставляя Илью одного под только-только начавшимся дождём. Телефон в куртке почти сразу пиликает. Может всё не так плохо. 

***

Они с Даней встречаются на перекрестке. К счастью, расстояние между ними было не особо большое. Илья в очень опасный момент дорогу перебегает и кидается в Кашина объятья, который весь удивленный и такое же мокрый, как и сам Коряков, но от этого не менее хочется.  — Как к маме сходил?  — Хорошо, она передала пирожки, с яйцом и луком. — Даня, я обожаю лук, — Илья это заявляет очень серьёзно, поддерживая с Кашиным зрительный контакт и тот в ответ кивает, с таким же серьёзным выражением лица. — Пошли в ленту, — наконец сдвигается с места и ведёт за собой Даня. — Хочешь шаву?  — Я дам в жопу шаурмэну, прям щас.  — Понял тебя.