ПРОПАВШИЕ

      Кирстен присела за столик молча, так, как будто они точно договорились встретиться именно здесь, именно сегодня, именно в 9:43 утра. И что она будет одета в элегантный брючный костюм, словно заскочила в самую дешёвую кафешку Вальбю по дороге на пафосное мероприятие в центре. А он, как агент под прикрытием, будет изображать помятого маргинала с похмельным синдромом, который откачивается чашкой американо и яичницей с жареным беконом. Если бы не пара «но»: Кирстен действительно торопилась на пафосное мероприятие. А Рольф… Видимо, не изображал маргинала. Хотя стоит отдать ему должное: спустя столько лет он не растерял былой привлекательности.       — Выглядишь отвратительно, — вздохнула Кирстен.       И хотя она старалась всем своим видом показать, что ей по большому счёту насрать, Рольф прекрасно знал, что это не так — слишком долго они варились в одном котле.       Рольф выцарапал из пачки сигарету, прикурил и откинулся на выцветшую спинку сиденья, сощурившись на Кирстен.       — У тебя, смотрю, тоже не всё в порядке, — он выпустил струйку дыма в сторону.       Кирстен оглядела свой бежевый пиджак и блузку и подняла голову на Рольфа:       — На мне какое-то дерьмо?       — Не на одежде.       Она коснулась пальцами щеки, и Рольф рассмеялся:       — Господи, Кики!.. Нет, с тобой всё прекрасно. Великолепна, как и всегда. Ты обратилась за помощью — этого достаточно. — Он снова затянулся и выпустил дым. — Значит, у тебя проблемы и ты не справляешься в одиночку. А если уж пришла ко мне — не в полном ли ты дерьме, маленькая моя?       Даже его взгляд не потерял цепкости. Верно говорят — талант не пропить. Или что там мог вытворять со своим талантом Рольф Хегер, после того как его и Юргена Даля с фееричным скандалом вышвырнули из полиции?..       Но Кирстен всё с тем же непроницаемым лицом попросила подошедшего официанта принести ей капучино и бутылочку воды без газа. Когда он отошёл, Кирстен лишь придвинула к правой коленке сумку, ради содержимого которой — даже слепой бы заметил несколько архивных папок — и выслеживала Рольфа уже несколько дней.       «Слишком навязчиво и неаккуратно выслеживала», — отметил он. Любой подозреваемый засёк бы Кирстен уже в первые полчаса. Впрочем, ни слежка, ни погоня не были её сильными сторонами, зато Кирстен как никто умела пользоваться мозгами, сидя в отделении среди гор макулатуры. Но если она взялась за такое тяжкое дело, как поиск Рольфа по всем закоулкам Копенгагена, значит, на что-то её мозгов не хватило. А если не спешила выкладывать проблему, значит, это дело настолько приоритетно, что она должна быть на 99,9% уверена: Рольф в состоянии хотя бы проконсультировать её.       — Давай сэкономим друг другу время, — начала она так, словно Рольф стоял перед ней на ковре. — Я сразу скажу, что это дело важно для меня, как ни одно другое. Но многолетние попытки что-то прояснить уходят концами в воду. Поэтому я была бы признательна, если бы ты посмотрел его и дал комментарий.       Рольф ухмыльнулся, стряхнул сигарету в пепельницу и протянул Кирстен раскрытую руку; массивный «бисмарк» блеснул серебром на его запястье. Мгновение Кирстен помедлила, но затем коротко усмехнулась и вытащила папки.       — Прошло уже много времени, — проговорила она взволнованно, когда Рольф открыл первый скоросшиватель.       Он глянул дату в рапорте дорожников — авария на Эресуннском мосту произошла почти три года назад. Так же бегло он пролистал ещё несколько файлов, нашёл отчёт криминалистов и заключение.       — Водолазы тело не нашли.       — Да.       — Такое бывает, — равнодушно пожал он плечами. — Даже вполне естественно, я бы сказал. Многим удаётся покинуть тонущий автомобиль, но вот выбраться на поверхность — не всегда. В этом проблема. И в течениях Эресунна.       — Так ты уверен, что это не самоубийство?       Рольф отложил папку, отпил остывшего американо и вновь принялся ковырять пачку сигарет:       — Скажи, ты пошутила сейчас?       Кирстен лишь многозначительно поджала губы.       — Что делают самоубийцы?       — Убивают себя.       — Браво, Кики, — похлопал он в ладоши с прикуренной сигаретой, отчего его не совсем презентабельный вид стал вконец зловещим. — Они прыгают с крыш, стреляются, бросаются под поезд, вскрывают вены. Реже глотают барбитуру или вешаются. Знаешь почему? Это порой не совсем быстро и надёжно. И довольно мучительно. А они не просто убивают себя — они хотят быстро избавиться от мучений. Ещё меньше статистики по самоубийцам за рулём: многие отдают себе отчёт в том, что такой исход может унести чужие жизни — не хотят губить невиновных. Наконец, самоубийцы-утопленники…       Рольф сделал паузу, выдыхая дым, и открыл второй скоросшиватель. Один его взгляд на фото под скрепкой — и Кирстен с беспокойством заметила, как знакомо увеличились его зрачки: светло-голубые глаза на мгновение словно почернели. Прямо как в те далёкие дни, когда от сержанта Хегера можно было не ждать ничего хорошего, а от жалоб на него и старшего инспектора Даля ломились стеллажи отдела внутренних расследований. Но сегодня — слава богу! — это оказалось лишь кратковременным явлением.       — Это не самоубийство, — отрезал он наконец. — Не в её случае.       Кирстен присмотрелась к фотографии своей юной подруги: да, даже одного взгляда достаточно, чтобы понять — эта девушка любила жизнь. Несмотря на все извечные проблемы, большинство из которых она создавала сама. Она увязла, но не настолько, чтоб желать захлебнуться, а не выплыть.       — Да, она бы не…       Рольф вытащил снимок поднятого со дна Эресунна Гольфа и присмотрелся.       — Крыша деформирована, стёкла разбиты, на осколках водительского — волокна одежды. Значит, она разбила его, когда в машине под водой ещё был воздух, отчего и произошла деформация, и выбралась. Она либо утонула, либо где-то…       — Она не утонула.       — Она не мастер спорта по плаванию.       Его слова прозвучали не как вопрос или догадка. Он словно точно знал, что девушка не любила, хоть и умела плавать. Держаться на воде, если точнее.       — Она жива.       Другой бы рассмеялся. Если не в лицо Кирстен, то за спиной — точно. А напрямую отслюнявил бы пару вежливых отговорок в стиле «не за что зацепиться» и поспешил бы завершить встречу. Но не Рольф. Он сверлил Кирстен взглядом, докуривая сигарету, и словно спрашивал «Уверена?» Наконец, он затушил бычок в пепельнице.       — Здесь все материалы?       — Да. Всё, что было, плюс некоторые мои неофициальные наработки — могут пригодиться. Я постараюсь перевести тебе…       — Я не возьму с тебя денег.       Кирстен полезла было за своим телефоном, но, услышав такое заявление, замерла.       — Разве что за «накладные и транспортные расходы» — я на мели сейчас, а дочка последнего клиента никак не спалится.       Рольф тихонько кивнул на столик рядом с барной стойкой, и Кирстен заметила очень знакомое женское лицо. Которое должно мелькать точно не на отшибе этого района. Тут всё резко встало на свои места: Рольф болтался по подворотням и сомнительным адресам не потому, что опустился ниже плинтуса, — он работал. Делал то единственное, что умел действительно хорошо. Даже когда всё остальное, включая репутацию, семью и здоровье, летело под откос, он показывал такие результаты, что начальство ещё долго после скандального увольнения Хегера и Даля рвало с мошонок волосы и оплакивало статистику раскрываемости в убойном отделе. Хотя в остальном они благодарили Небо за избавление. А сейчас Хегер благородством решил сверкнуть. Или…       — Знаешь… — Кирстен быстро сбила градус сентиментальности, — я бы подумала, конечно, что ты вдруг, по доброте душевной, решил мне помочь просто так. Раньше бы подумала.       За столиком у бара раздался звонкий, но довольно неприятный смех. Как будто над самой Кирстен. Но она не стала оборачиваться. Не стал и Рольф.       — Я это делаю не для тебя.       Кирстен собралась было что-то ответить, но уже в следующую секунду до неё дошло. Если мгновение назад она беспокоилась только о том, чтоб Рольф не отказался помочь, то сейчас Кирстен не на шутку беспокоилась: а сможет ли она удержать себя в руках?       — Ты грёбаный ублюдок, Хегер. Это был ты. В твоей чёртовой куртке она приезжала ко мне.       Он только смотрел в глаза, давая карт-бланш, — чем быстрее Кирстен выговорится, чем быстрее выльет на него всё дерьмо, тем лучше.       — Ты… Твою мать, — Кирстен потёрла пальцами лоб, закрыла глаза, а затем принялась нервно откручивать крышку вспотевшей бутылки.       Рольф выдернул минералку из её рук, отвинтил крышку и поставил на место.       — Она уже очень давно не ребёнок, Кики. Она сама выбирала.       — Нет, — горько усмехнулась Кирстен. — Не сама. Выбирал алкоголь в ней и дорожки кокаина, которые привели к тебе.       — Нравится тебе, моя маленькая, или нет, — с тем же непрошибаемым спокойствием ответил Рольф, — но всё это был её выбор. И она об этом не жалела. Я — тем более.       — Заткнись. Даже слышать не хочу.       Он беспечно улыбнулся.       Мимо них проскочила та самая девица в компании какого-то обсоса в дешёвых спортивных шмотках и с мотоциклетным шлемом на локте. Хегер даже внимания не обратил на них, не то что не поспешил следом.       Кирстен проводила парочку взглядом, маскируя наблюдение за размеренными глотками воды из бутылки.       — Не пойдёшь по следу?       — Зачем? Сейчас он повезёт её домой к отцу, всё самое интересное было здесь.       — И ты пропустил это за болтовнёй со мной.       — Нет, не пропустил.       Рольф ткнул большим пальцем себе за спину, туда, где за широким окном кафешки стоял старый Ниссан. И только профессионально-сосредоточенный взгляд Кирстен, которому, к слову, пришлось немало напрячься, заметил крохотный красный огонёк среди побрякушек, навешанных на зеркало заднего вида — Хегер записывал всё, что происходило.       — Где я смогу найти тебя, — Кирстен поднялась с места и поправила на плече ремень сумки, — если…       — Я сам тебя найду, если будет нужно.       Конечно, найдёт — в этом Кирстен не сомневалась ни на секунду. Но больше всего на свете она хотела, чтобы он нашёл ту, кто, оказывается, была близка и ему.       — Найду, Кики, — ответил он словно её мыслям.       — Пожалуйста.       И она ушла, так и оставив нетронутым «своё кофе» и смятую купюру под бутылкой воды.       Оставшиеся бумаги Рольф бегло пролистал уже в очках и сидя в машине. И чуть было не прослезился: макулатурой от Кирстен, впору подтереться, но это как надо невзлюбить собственную задницу?.. Особенно доставили бессмысленные и бесполезные показания родных: как Рольф и ожидал, девчонку все любили до розовых соплей.       — Оно и видно, — он бросил на пассажирское сиденье документы и повернул ключ зажигания. — Пиздаболы…       Она была странной: как любая девчонка её поколения, но и вместе с тем совершенно другая. Наверное, этой странностью и привлекла его тогда…       — Кто не спрятался, я не виноват, — подмигнул Рольф её снимку, выглядывающему из-под протокола.