победа над стеснением

— Зай, ну ты сама виновата! Виолетта толкает Захарову в кресло и, ухмыляясь, усаживается на её бедра. Кристина поднимает брови, позволяя стянуть с себя красную футболку с цифрой «1». Малышенко-то знает, что её Крис всегда номер один, во всем. — Да в чем я виновата? Объяснишь, может быть? Вилка цокает и стаскивает чёрный топик с Захаровой, заставляя ту покраснеть. Такое смущение — редкость, обычно Кристина заставляет смущаться, а не её. Малышенко проводит языком по выступающим ключицам: — Ты не разрешаешь мне быть, скажем так, сверху. Не доверяешь? А я перед тобой ноги только так и раздвигаю. Крис сглатывает, потому что мокрые касания сползают на небольшую грудь. Она сдерживает хриплый стон и бормочет: — Доверяю… Бля, просто… Я не привыкла… Не ебать. Малышенко тихо смеётся и сжимает твёрдый сосок. Она опускается ниже и, не долго думая, садится перед Кристиной на колени. Дергает её штаны вниз, а та цепляется за ткань. Вилка щурится: — Крис… Мы же говорили об этом. Ты точно не хочешь? Захарова замирает. Она хочет, безумно хочет, блять, она видит это во влажных снах, но… Ей неловко. Кристина молчит пару секунд, смотрит на растрепанную Виолетту, что сидит в её же одежде. «Меня может обидеть кто угодно, но не она», — Крис облизывает губы и кивает. Позволяет раздеть себя полностью и в неловкости сводит бедра. Малышенко нежно улыбается и оставляет поцелуи на коленях и выше. Шепчет, потираясь носом: — Тш-ш… Все хорошо. Зай, больно не будет, зуб даю, бля. У меня зубов не так много, врать не буду. И Кристина, которой безумно сложно довериться, которая все семь месяцев их отношений жалась, будто девственница, выдыхает. Она разводит бедра и прикрывает глаза, слыша ласковое: — Вот так. Я люблю тебя. Шепчет в ответ: — И я тебя, Вил. Малышенко улыбается, но Захарова этого не видит. Она языком скользит по бледной коже и кладёт ладони на подлокотники. Сжимает их, оставляя небольшие укусы и засосы прямо там, где только она сможет видеть. Да, Вилка собственница, и что? Виолетта сглатывает, потому что Кристина такая открытая перед ней, смущенная, обнажённая. Малышенко и прежде не один десяток раз видела её без одежды, но настолько откровенной и ранимой — никогда. Это приятно, приятнее любых грубых движений, наверное. Вилка ерзает, ощущая, как болят колени, после чего просит: — Зай, давай на кровать? И, поднявшись, тянет безумно возбужденную Захарову за собой. Та чуть дрожит, уже не сопротивляясь, потому что фантазия выдает безумно яркие картинки. Но… — Почему ты легла так? Крис непонимающе смотрит на Виолетту, что, стянув с себя футболку, разлеглась в одних трусах. Малышенко смеётся и тянет Захарову за бедра ближе к себе. Та встаёт на коленки на постель и ожидает, пока ей ответят. Вилка, хлопнув Кристину по ягодице, отвечает с улыбкой: — Потому что я хочу, чтобы ты села мне на лицо. И, сжимая упругое полушарие, притягивает ближе к себе. Захарова почти ноет: — Бля, не, мне стремно… Давай не так… Виолетта фыркает, поглаживая дрожащие от напряжения ноги: — Я также говорила, когда ты ебала меня у зеркала. И ниче, обеим зашло! Кристина молчит и Вилка воспринимает это как принятие поражения. Она пододвигает прекрасное тело к своему лицу, разводит пальцами мокрые половые губы и языком скользит снизу вверх. Захарова дёргается и хрипло стонет, прогибаясь в спине и цепляясь за спинку кровати. Крис шокированно бормочет: — Это… Виолетта перебивает, оглаживая большим пальцем клитор: — Вау, да? И приникает к нему губами. Захарова снова стонет, хочет было сжать свою грудь, но в стеснении замирает. Вилка сама тянет чужую ладонь на грудь и сжимает, добавляя: — Мне нравится то, как ты смущаещься, но не зажимайся. Хочу, чтобы тебе было максимально хорошо. Кристина правда старается не быть зажатой. Она трёт свои соски и, не сдержавшись, опускает ладонь на чужую голову. Виолетта понятливо толкается языком внутрь, вырывая громкий всхлип из тела Захаровой. И эти звуки Малышенко хочет записать и поставить на звонок. Хочет слышать такое снова и снова, потому что Кристина стонет безумно красиво и сладко. — Вил… Вил… Виолетта видит, как быстро поднимается и опускается красивая грудь, как дрожит живот и как жмурится Захарова, ерзая на её лице уже без первоначального стыда. Это подкупляет, заставляет пытаться сделать лучше, заставляет языком скользить быстрее и втягивать в рот клитор. — Давай… Кристюш, ты можешь кончить. А потом я возьму тебя пальцами и ты поймёшь, что тебе не всегда нужно все контролировать. Крис громко стонет и сжимает волосы Виолетты до боли. Потирается и, наконец, сжимается, прогибаясь в спине и тяжело дыша. Малышенко оставляет несколько чмоков на внутренней стороне бёдер, на которых осталось множество следов и снимает Захарову с себя, укладывая её на подушки животом. — Вил, мне… Неловко. Снова. Кристина ерзает, только приведя в порядок дыхание. Виолетта тихо смеётся и сжимает её ягодицы, подкладывая под живот подушку. Малышенко шепчет, прикусывая загривок Захаровой: — Расслабься… Один раз кончила, кончишь и второй. Это наша победа над стеснением. Кристина всхлипывает, кусая подушку, когда Виолетта пальцами проходит по влажным складочкам. Вилка гладит клитор и медленно толкается внутрь. Захарова стонет, сжимая простыни в пальцах. Малышенко оставляет нежные поцелуи на шее и аккуратно двигает пальцами, позволяя хорошенько привыкнуть к заполненности. Крис шепчет: — Ты можешь… Можешь сильнее, зай, я… Бля, зай, я не хрустальная. Виолетта улыбается и на пробу грубее толкается, надавливая пальцами на внутреннюю стенку. Она шлепает Захарову по заднице и говорит игриво: — Я возьму тебя в примерочной. Возьму тебя в машине… Везде возьму. Ты так приятно сжимаешься вокруг пальцев от каждого слова… Тебе безумно нравятся пошлости, да? Из тебя смазка льётся, будто вода, Крис… Кристина тихо скулит и тяжело дышит, когда в неё проникает третий палец. Её растягивают замечательно, так хорошо, что Захарова жмурится, а Вилка хвалит: — Умница. Моя умница. Хорошая девочка. Малышенко снова шлепает, ускоряет движения пальцев и впитывает самые лучшие звуки, которые она бы слушала на повторе. Пара минут и Кристина сжимается на пальцах, полностью повалившись на кровать. Она будто недовольно произносит: — Затрахала меня. Вилка, которая ложится рядом, смеётся, поглаживая мокрую от пота спину: — Потом мне отомстишь.