Касание лебединого пера

      Время 08:07. Семь минут назад началась тренировка в Американском театре балета, а Амен все еще не был у балетного станка. Вместо прилежного выполнения требований тренера или же разминки в танцевальном зале, он только-только распахнул массивную стеклянную входную дверь, грубо толкнув ее плечом. Нарушив абсолютный покой в холле, даже не поздоровался с уважаемым мистером Моррисом — не было времени — а промчался мимо охранника по коридору в сторону мужской раздевалки. Наводить суету ему не хотелось, однако, получить оплеуху от миссис Гэрол за опоздание устрашало куда больше небольшого созданного шума.       Бестактно ворвавшись в помещение, блондину пришлось в темпе вальса протискиваться через нескончаемую вереницу довольно низких, уже в некоторых местах потрепанных шкафчиков, прежде чем настигнуть свой. Он знал, что ни на кого не наткнется в такой час, поэтому предпочел скорость аккуратности, устраивая легкий погром. Звуки тяжелых шагов в данный момент оглушали не хуже саундбара на вечеринке, противный скрип также не уступил место по уровню громкости, стоило ему потянуть дверцу на себя. Обычно же этот шум не был настолько раздражительным на фоне людского галдежа.       В момент спешки все, казалось, было против него, каждое движение сопровождалось сплошным невезением: комната, что никогда не отличалась значительной площадью, конкретно сейчас стала еще теснее для его габаритов; вещи от чего-то стали чрезвычайно изворотливыми, ведь так и стремились выпрыгнуть из рук; узкая одежда для тренировок еще больше стопорила, насмехалась над альбиносом, который в спешке перебирал руками. Парень даже умудрился сбить что-то с одного из шкафчиков локтем, похоже, это была бутылка воды.       Удачно — если можно было так назвать — подготовившись к тренировке, Амен отправился на поиски своего коллектива, ведь они постоянно занимались в разных залах в зависимости от загруженности театра. К его счастью, голос миссис Гэрол довольно отчетливо раздавался из одной похожей на другие комнаты, настигая светловолосого своим тембром, который только поднимался по лестнице. Добравшись до нужного помещения, он скромно постучался, а после без ожидания какого-либо ответа открыл дверь, дернув за ручку, чтобы зайти за порог танцевального зала.       Вся труппа была в сборе. Люди, как муравьишки, разбежались по всему периметру комнаты, изящно держась за балетный станок и выполняя очередь незатейливых упражнений на разминку. Все танцоры следовали счету, на раз поднимая руку вверх, а на два опуская вниз, не забывая о движениях нижними конечностями из стороны в сторону. Элемент под названием плие помогал размять суставы и мышцы ног, подчеркивая плавность и утонченность каждого из присутствующих, ведь балет не жаловал резкости и грубости. Мама баллей — так ребята называли тренера — внезапно остановилась на счете три, следом поворачиваясь в сторону выхода, чтобы понять кто посмел ее так грубо прервать. — Амен! Решил явиться на тренировку? Уж начала думать, что испугался фуэтэ, который мы сегодня планировали усовершенствовать. — Не дождетесь, миссис Гэрол, я еще всем коротышкам покажу, что не хуже, а даже лучше — альбинос бесцеремонно отправился к своему месту у барре, бросая женщине лукавую ухмылку. — Ох, дорогой, я не сомневаюсь ни в ком из вас, но если в следующий раз позволишь подобную вольность, накажу мыть полы, понял?       Он кивнул в знак понимания и устремил свой взор на другую сторону зала, где должна была стоять его подруга детства — Эвтида. Встретившись с ней взглядом, парень не смог удержаться, чтобы не подмигнуть девушке и не показать язык — их фирменный жест каждый раз, когда они не могли поздороваться словами. Получив его в ответ вкупе с лучезарной улыбкой, Амен был больше, чем просто доволен. — Ребята, раз меня отвлекли, позвольте сообщить вам новость.       Каждый из членов команды заметно расслабился, воодушевленный небольшим отдыхом, отпуская станок и собираясь в одну большую кучу, чтобы быть ближе к тренеру. Эва оббежала каждого из тех, кто встал на ее пути, чтобы настичь своего близкого человека и крепко обнять, словно они не виделись долгое время. Амен ответно зажал мулатку в тиски своих рук, на секунду отважившись раствориться в нежности ее кожи, пока люди суетливо метались из стороны в стороны.       Светловолосая женщина в возрасте потерла руки в предвкушении и окинула каждого ученика взглядом. — Сегодня к нам пожалует один из представителей комиссии USA IBC, чтобы посмотреть на лучших исполнителей балета Американского театра. Надеюсь, вы покажете себя с лучшей стороны, чтобы человек смог пригласить кого-то из вас на отборочное прослушивание.       Последние слова миссис Гэрол бесповоротно растворились в ликующем реве труппы. Каждый из ее членов мечтал оказаться в числе конкурсантов столь престижного соревнования, поэтому так откровенно выражал свое довольство уникальным шансом. Маме баллей с усилиями удалось успокоить возбужденную толпу и вернуть каждого из студентов к станку, требуя продолжения тренировки.       Тот самый таинственный незнакомец, которого ожидали с тех самых минут, как услышали заявление, не посмел нарушить танцевальную рутину до конца всего занятия. Только когда стрелки часов указывали на десять утра, хореографический зал принял в свои владения еще одного человека. Это был невысокий мужичок лет сорока, уверенной походкой расхаживающий по всей площади помещения. Он не смел отрывать своего взгляда ни от одного из членов коллектива, оценивая каждое мимолетное движение, демонстрирующее гибкость, каждый взмах кисти и плавность поднятия всего тела на высоту пуант.       Ему не понадобилось много времени, чтобы сделать выводы, а после подойти к тренеру и прошептать ей позицию танцоров, кто именно приглянулся его взгляду. Член комиссии не знал каждого поименно — только миссис Гэрол — поэтому после принятия мнения профессионала мама попросила учеников оставить тренировку и подойти ближе. Она назвала 5 имен, среди которых было имя Эвтиды заодно с еще двумя женскими именами и двумя мужскими. Имя Амена не было оглашено. Только мужчина развернулся, чтобы покинуть помещение после того, как поблагодарил всех и каждого, раскатистый голос альбиноса не позволил ему столь быстро воплотить задуманное. — Я хочу выдвинуть свою кандидатуру, — начал блондин, уверенно делая шаг вперед из толпы, — я тоже хочу участвовать в отборочном туре, так как считаю свои навыки довольно высокими.       Представитель вновь повернулся лицом к труппе, испепеляя взглядом юношу и еще раз оценивая его, пробежавшись суровым взором сверху вниз. — Вы не подходите. Слишком большой для столь изящного дела, как балет. Уж извините за мою прямолинейность, — мужчина слегка поклонился в знак уважения. — Я справляюсь не хуже тех парней, кого вы выбрали. Позвольте доказать вам, — не унимался Амен, сжимая руки в кулаки в такт быстро бьющемуся сердцу, — я горю безмерным желаниям показать вам на что способен. — Господин, — начала тренер, слишком близко приближаясь к уху представителя комиссии, — Амен способный мальчик. Он занимается балетом с самого детства, когда сам еще был маленьким и щупленьким. Просто так получилось, генетика — штука непредсказуемая, но он все еще здесь заслуженно. — Мне плевать кто кем был в детстве. Сейчас я вижу другую картину. И, хотите сказать, что мышцы также выросли благодаря генетике? Не смешите меня, мадам, — мужчина оставался непоколебимым. — Прошу вас, — не сдавался балерун, — я не прошу сразу же брать меня с ребятами, позвольте, я покажу, что умею, лишь вам, чтобы вы могли оценивать максимально объективно.       Долгая пауза последовала вслед за мольбой альбиноса. Член жюри задумчиво почесал подбородок, еще раз бросая свой оценивающий взор на фигуру молодого человека. — Позволю. Мне нравится ваш настрой. Через неделю в это же время на этом же месте. Вы, Амен, и ваша партнерша. Поставьте хореографию сами, без помощи вашего тренера и посмотрим насколько вы очаруете меня своими движениями и предстанете в тандеме с классической музыкой. До скорого.       То были последние слова, прежде чем оставить молодых людей одних, прощаясь со всеми кивком головы. Альбинос заметно выдохнул и позволил себе вселить надежду на возможное участие в конкурсе. Все уже заметно собрались расходиться, как мама баллей попросила каждого задержаться на лишние несколько минут. — Пенелопа, составишь Амену компанию в покорении нашего прекрасного представителя комиссии? — расположив руки на груди, она сохраняла серьезность на лице. — Спасибо за предложение, миссис, но я откажусь. Амен, без обид, но я не хочу быть раздавленной тобой в случае чего, — хохот последовал за утверждением, вгоняя парня в краску, а женщина в возрасте лишь больше нахмурилась, выставляя глубокие морщины на показ. — Понятно, а ты, Кристина? — Миссис Гэрол, Амен подходит на роль партнера по кое-чему другому, но никак не по балету, так что я пас, — ухмылка Кристины обратилась в адрес альбиносу, на что он нездорово оскалился в ответ. Ему было крайне обидно, что девушки настолько не доверяли своему товарищу. — Мама баллей, я хочу помочь Амену и остаться с ним на дополнительные тренировки. Уверена, что у него все получится, — блондин мог узнать этот голос среди миллионов, это была Эва, кто предложила свою кандидатуру. Сердце вмиг потеплело от столь приятного жеста с ее стороны. — Конечно, дорогая. Ты повыше многих будешь, тем более уже выступали когда-то вместе. Я только за.       После мирно разрешившихся вопросов женщина со спокойной душой отпустила всех до следующего дня. Балерун пропускал всех вперед, чтобы выйти в последнюю очередь. Однако повертев головой по сторонам, заметил, что подруга детства осталась стоять на месте, не сделав ни шагу на выход, нервно сжимая станок и перебирая одну ногу за другой. Она старалась не показывать свои эмоции на лице, чтобы кто-либо не стал их свидетелем, лишь изредка брови встречались друг с другом, будто их владелицу что-то крайне беспокоило. Конечно же альбинос не имел права проигнорировать нетипичное поведение и сразу же настиг вытянутую струной фигуру, возвышаясь над девушкой с высоты своего роста. — Что случилось, Эме? — парень всегда называл ее так, когда хотел успокоить, поддержать морально. Аккуратно взявшись за ее руку, жестом попросив отпустить барре, он заставил посмотреть ему в глаза. — Пальцы… кажись… натерла… сильно, — каждое слово вылетало из ее уст со рваным выдохом, было видно, что попытки заговорить давались ей с трудом. Возможно, она держалась за последние веревочки самообладания, чтобы не зашипеть от боли, что волной накатывала каждый раз, когда она совершала невольные движения конечностями.       Блондин не раздумывая усадил ее на пол, беспрекословно приступая к расшнуровке пуант. Он справлялся с женским атрибутом довольно быстро, будто не раз имел с ним дело, хотя это было далеко не так. Вероятнее всего, всплеск адреналина подействовал на него столь удивительным образом.       Как только последний моток в сторону был совершен, юноша аккуратно снял каждую туфлю, открывая вид на кровавое месиво вместо пальцев. Эва лишь закатила глаза, прислонившись к стене, на что Амен без раздумий принялся обдувать теплотой своего дыхания. Чтобы болело поменьше. Вдобавок к незамысловатому действию, ласковые движения пальцев вверх и вниз по голени должны были помочь отвлечься от неприятных ощущений. По крайней мере, он на это надеялся. — Ох, Амен, как же хорошо, — простонала девушка, сильнее сжимая глаза и прикрывая лоб шириной своей ладони. Настолько откровенные звуки, вырвавшиеся из горла подруги, вызывали табун непрошенных мурашек по спине мужчины. — Почему не заклеила пальцы? Знала же, во что выльется пренебрежение пластырем, — большой палец не останавливался очерчивать линию лодыжки, наслаждаясь миниатюрностью ноги и особой правильностью линий. — Потому что спешила. Миссис Гэрол не так меня любит, как тебя, сто процентов надавала бы по шапке, — Эвтида все же перестала кривиться и все свое внимание посвятила альбиносу, спешно бегая глазами по каждому миллиметру его лица. — Спасибо, что согласилась побыть моей партнершей. Кто, как не ты, лучше всего знает меня, и что мне неимоверно важно попробовать пробиться, — брюнетка удовлетворенно кивнула, принимая благодарность, — к нам на репетиции приходи без вот этих вот орудий пыток, окей? — кивнул на пуанты, после чего вернул взгляд к ней. — Хорошо, — влажно облизнулась Эва и прикусила губу.

***

      Вся следующая неделя казалась одновременно и пыткой для пары, и в то же время невероятным наслаждением. Одно было понятно — в два раза больше нагрузки неприятно сказывалось на физическом состоянии молодых людей. Утренние групповые тренировки существовали для того, чтобы оттачивать конкретные, тяжело поддающиеся хореографические элементы, которые хотелось бы в будущем использовать в выступлениях, а временные дневные на ближайшую неделю теперь требовались для того, чтобы помозговать над номером и довести до идеала все профессионально вплетенные друг в друга движения, чтобы показать во всей красе инь и янь молодого перспективного мужчины и грациозной юной девушки.       Пара заключила, что лучшим решением будет добавить несколько поддержек, чтобы сделать акцент именно на способностях Амена. Показать его профессионализм со всех сторон, не давая шанса сказать члену комиссии нет на его участие в отборочном туре. То была одной из причин, почему им приходилось задерживаться дольше обычного. Еще одной стала попытка притереться друг к другу и позволить каждому привыкнуть к индивидуальной тактике телодвижений в танце. Несмотря на общий алгоритм действий, соблюдаемый для того, чтобы правильно исполнить тот или иной маневр, каждый из прим и премьеров имели свой собственный почерк. Так, например, у Эвы, это был аттитюд. Хоть это и было одной из основных поз в хореографии, Эвтида любила добавлять его от себя, не обращая внимание на факт, какой до этого был элемент. Девушка восхищалась своими стройными длинными ногами и любила показывать их, с удовольствием бросая конечности вверх с вытянутым носком.       Друзья ранее имели возможность выступать как партнеры, только это было всего несколько раз за все пятнадцать лет совместных занятий, и то последний раз был несколько лет назад. Именно по этой причине им пришлось заново учиться контактировать друг с другом в танцевальном плане.       Первые несколько тренировок прошли в режиме «Лайт» — Амен продумывал технику выступления, заручаясь поддержкой и советами Эвы, а брюнетка зализывала свои профессиональные раны, полученные в ходе жестоких отработок. Юноша не смел ее торопить, чувствовал в какой-то степени себя виноватым, что втянул хрупкую девушку в череду усердной работы, ведь она могла сосредоточиться лишь на своих целях и не соглашаться на подобное. Она же не раз твердила, чтобы тот перестал даже думать в подобном направлении, поскольку сама сгорала дотла от желания помочь ему доказать свою уникальность. А он ей обладал, в этом Эва не сомневалась.       Следующие четыре дня были более ответственные. Ребята без особого труда вступили в некий коннект и начали оттачивать именно те движения, которые договорились использовать в танце. Альбинос был уверен, что с первого раза им ничего не удастся сделать, ожидал полный провал и бесконечное повторение одного и того же элемента, однако, сильно ошибался. Только благополучно выбранной заранее музыке стоило заиграть, делясь первыми ласковыми аккордами с молодыми людьми, как тело само увлекалось бархатистому такту, полностью сливаясь с медленными, приятными звуками скрипки вкупе с фортепьяно. Глиссад легкой вуалью переходил в арабеск, а уже после отдавал себя полностью круазэ.       Девичья изящная кисть, плавно рассекающая воздух. Мужская ладонь, благодатно очерчивающая идеальные изгибы тонкой длинной ноги. Сосредоточенные взгляды, олицетворяющие истинное поклонение друг другу. Физически ощутимое безграничное доверие, искрящееся между ними. Пара будто была создана друг для друга, чтобы вместе создать тот самый нерушимый и идеальный дуэт, что стал бы радовать глаз зрителя. И даже весомая разница в телосложении и росте нисколько не портила цельной картины, а лишь дополняла, вызывая восхищение.       С каждым днем Амен все больше и прочнее завязывал узлы теплых чувств в своей душе, которые питал к своей подруге детства. Очередное касание к мягкой коже, даже сквозь капрон или же бифлексовую ткань купальника, обдавало кипятком и не позволяло ни на секунду остыть. Он давно засматривался на нее, но пытался подавить непрошенные мысли, ведь считал брюнетку практически сестрой. Тем более он не хотел рушить то, что строилось большую часть их жизни.       Прикосновения — не единственное, что вызывало в душе трепет и превращалось в рой мелких приятных мурашек. Также неприкрытые взгляды, постоянно встречающие друг друга в зеркале в ходе репетиций, приторно сладкая улыбка, наверняка брошенная без каких-либо намеков, и легкие кивки в знак подтверждения, что их все устраивало.       В последний день, когда он собирался на генеральный прогон, в горле стоял ком, состоящий из тревоги и волнения от неизвестных ранее ощущений. Альбинос признавал факт, что как раньше он не сможет относиться к подруге. Продолжать общение как ни в чем не бывало? Или же забыть кто они были друг другу и сделать шаг вперед?       Блондин осознал, как быстро они выросли. Ранее тренировки сопровождались искренними и легкими детскими смешинками, шутки также имели место быть даже в столь серьезном деле, как подготовка к выступлению. Сейчас же каждый шаг сопровождался неутолимым желанием дотронуться до девичьего тела, что вязкой жижей тянулось по венам — сделай надрез, и все равно не вытечет. Неважно что за часть тела то была — хоть тонкий локон, игриво завивающийся в кудри, когда густые длинные волосы находили возможность отдыхать от тугой прически; хоть точеное хрупкое плечо, увлекающее его взгляд своими изящными изгибами; хоть масляные губы, перманентно увлажненные бесцветным блеском для губ, оставляющие стойкий аромат сочных диких ягод. Юноша слышал его каждый раз, как только пара погружалась в беспощадный океан танцевального ритма и движений.       Седьмой день репетиции оказался определенным испытанием для Амена. Одно касание девичьим взором, что довольно сильно отличался от ее типичного, который балерун знал от и до, моментально сравняло его с землей от переизбытка подарившей ею чувств. Сердце грозилось выдать альбиноса с потрохами, отбивая оглушительный ритм, явно слышимый в объятиях тишины.       Первые ноты фортепиано заполонили каждый видимый и невидимый угол помещения, оседая на стенах легкой завесой, закрывая друзей от внешнего мира. Робкий девичий шаг в его сторону, до невозможности нежное движение тыльной стороной ладони вдоль острой скулы, обтянутой фарфоровой кожей. Ниже, очерчивая челюсть и на секунду останавливаясь возле уха. Дьявольский, несвойственный столь невинным очам, блеск в темном омуте кофейной гущи… а после аккуратный поворот вокруг своей оси с последующим отступлением. Касание лица блондина были лишь танцевальным моментом, никак не порывом души, что мог таиться глубоко внутри. А он сначала поверил.       Мысли были до краев заполнены Эвтидой. Очередной аккорд, громко раздавшийся из колонок, не имел столь значительного влияния затянуть в свои объятия, в отличие от нее. Мелодия не могла вернуть разум в пущу танца, хоть альбинос и продолжал совершать механические, идеально отточенные движение. Его рука на ее талии, крепкий хват и наклон, пока Эва грациозно переступала с ноги на ногу, полностью доверяя и поддаваясь уверенным рукам. Отведенная нога в сторону стала маяком, центром внимания, обращая невидимые взгляды будущих зрителей на элегантно вытянутый носок. Отражение, демонстрирующее мягкость и филигранность каждого из партнеров в зеркале, взмолилось повернуть голову в его сторону. И Амен сделал это. Силуэт подруги зацепил его прозрачные льдины, он напоминал балеруну птицу. Эва была словно прекрасный лебедь, распустивший объемные перья в знак благосклонности и открытости. Восхищение — вот что испытывал юноша.       Музыка не смела останавливаться, увлекая и подталкивая друзей продолжать движения, усыпив их бдительность, отвлекая от всего вокруг. Сейчас были только они, предающиеся любимому делу и получающие бескрайнее наслаждение от взаимодействий друг с другом. И так до самого конца, пока последняя нота не поцеловала их, а тела не замерли напротив завороженного от поставленного номера зеркала. Миниатюрные девичьи руки в огромных мужских ладонях, разведенные в стороны; чарующий взгляд шоколада, сталкивающийся с небесными лазуритами в отражении. Границы стерты. Не смог парень больше сдерживать свою симпатию к брюнетке, поэтому притянул ее спиной к своей груди, прижимая лишь ближе, позволяя почувствовать откровенно быстро бьющееся сердце. Блондин не смел отрывать глаза от нее, считывал каждую неподдельную эмоцию. На душе теплело от понимания, что на ее лице искрился восторг, приправленный лишь щепоткой удивления. — Амен, ты такой красивый, — едва слышно прошептала Эвтида, искренне расплываясь в пленительной улыбке. — Не красивее тебя, Дюймовочка, — хриплый от помрачения голос, альбинос нисколько не врал.       Легкий румянец, слегка проступающий на смуглой девичьей коже, все равно посмел укусить Эвтиду под гнетом смущения из-за комплимента, как бы она не старалась его скрыть. Едва прикрыв веки, мулатка позволила себе приоткрыть рот в немом восхищении и тихо выдохнуть, как только мужские губы едва прикоснулись к опаленному его дыханием уху.       Амен не понимал зачем он это делал. Словно был околдован обстановкой вокруг: ласкающей слух мелодией, что пошла по второму кругу, их единением тел в танце, полностью ей. Он потерял все силы бороться с собой и не желал тратить силы на их поиски. Возможно бы нашел, но не сегодня. Не сейчас. Не когда подруга ответила на его порыв, лишь сильнее прижимаясь к твердому торсу и выгибаясь, будто была самой покорной кошкой. Его кошкой.       Однако несмотря на всю свою гибкость она напоминала ему лебедь. Всякий раз, когда она увлекалась глиссадом, когда с легкостью оттягивала ногу в прыжке, когда летящей походкой двигалась в сторону раздевалки.       За всеми своими размышлениями Амен не заметил, как уже уверенно проходился языком вдоль энергично пульсирующей артерии, ведомый внутренними ощущениями, притяжением к партнерше, вкушая солоноватый вкус вспотевшей кожи. Эва обмякла в его руках и невинно похныкивала, давая добро на дальнейшие действия. Переместив глаза с тела на отражение, он вновь оказался заложником ее затуманенного взора, что молил о продолжении. Маленькие острые коготки впились в запястья, не отрезвляя, а, наоборот, лишь больше опьяняя. Блондин не отрывался от кожи, вдыхал аромат, присущий лишь его подруге, но и продолжал их маленькую борьбу, передавая часть своего вмиг нахлынувшего возбуждения ей. Казалось, оно имело возможность быть прощупанным. Однако это было больше, чем просто физическое притяжение. Симпатия? Любовь? Согретая теплыми чувствами душа практически таяла от одной только мысли о ней.       Брюнетка в ответ лишь прикусила губу и одними губами произнесла что-то, понятное лишь ей. — Ты что-то хочешь, дорогая? — Амен не узнал свой голос, плавился от обжигающего жара ее тела. — Хочу тебя ближе.       Он не находил подтверждение реальности происходящего. Все ощущалось, как самый сладкий мираж, который решил стать воплощением неосознанных желаний молодого человека. Подрагивающее юное тело не могло вот так просто соприкасаться с его. Действительность не могла - не умела - быть столь приятной. По крайней мере, не в этой жизни.       С одной стороны, желание воспользоваться ситуацией, взять от сновидения все и даже больше, не давало ему покоя, а с другой, был страх проснуться и разочароваться. Только вот это все было реальным. И взгляд полный жизни, отражающий его собственное вожделение, доказывал это.       Приглушенные различные шорохи и раскатистый шум, доносившееся из-за пределов хореографического зала, намекали на факт, что танцевальная пара все еще рисковала быть бесстыдно замеченной. Даже несмотря на минимальные шансы, что кто-то бы заинтересовался заглянуть внутрь. Именно по этой причине юноша мазнул в последний раз губами по щеке, как бы намекая на то, что он еще не закончил с ней, и отстранился, спешно направляясь к двери, чтобы повернуть ключ в левую сторону.       Эва времени зря не теряла, освобождаясь от пуант, которые заблаговременно зашнуровала для финального прогона их постановки. В столь переломный для друзей момент обувь только мешала. Амен поспевал и тут, и там. Только-только он стоял возле двери, дрожащими пальцами цепляясь за ключ, что никак не мог попасть в скважину, а в следующий момент он уже преклонился перед своей партнершей в попытках помочь ей избавиться от непослушных атласных лент, вьющихся вокруг стройной щиколотки.       Она доверяла ему всецело, знала, что он не предаст свои цели и не позволит себе оплошать перед ней, поэтому бросив любые попытки, Эвтида нежно вцепилась в волосы друга, медленно перебирая светлые, слегка влажные пряди. Эти касания посылали мощные электрические импульсы и концентрировались приятным теплом в груди, позволяя густой от возбуждения крови лишь быстрее циркулировать по венам, приливать к низу живота и находить свое воплощение в виде невыносимой твердости в штанах.       Ягодный шлейф доходил прямо до сюда, нещадно сводя с ума и подталкивая на безрассудные поступки. Губы невольно потянулись к острой коленной чашечке, лелея бесчисленными настойчивыми поцелуями. Даже сквозь довольно плотную ткань лосин шелк чувствительной кожи не остался незамеченным. В ответ брюнетка сильнее притянула альбиноса к себе, позволяя ему обвить ее кольцом массивных рук и уткнуться носом в плоский живот. Не было никакого желания даже на секунду оставлять желанное тело без внимания. — Эме, неужели я сейчас удостаиваюсь твоей взаимности? Или мне все мерещится? — пробурчал блондин, вплотную прижавшись лицом. Столь простой вопрос комом застрял в горле и еле-еле нашел свое освобождение. — Я сама не верю, что сейчас происходит, — мягкий, едва уловимый шепот приятно покалывал маленькими иголками покров всего тела. — Я только сейчас осознал, насколько сильно увлечен тобой, не признавался сам себе, хотя неосознанно сгорал от желания овладеть твоим сердцем.       Невинные прикосновения уступили место уверенным поцелуям. Они неспешно, с особой деликатностью затрагивали каждый миллиметр живота, который еще не имел возможности познать ласки именно его рта. Мулатка не отталкивала, признавала свое поражение, которое сама же и хотела, массируя забитые твердые мышцы плеч. А он, в благодарность, опробовав всю доступную территорию, что была в его распоряжении, спустился ниже, непозволительно близко к самому горячему девичьему месту, наверняка глубоко мечтающему урвать свой кусочек ласки. Обдав учащенным дыханием, Амен провел кончиком носа вдоль обтянутой тканью вульвы, смещая свой фокус на внутреннюю сторону бедра и возвращая Эву в реальность легким укусом. Она уже тряслась в ожидании, громче обычного выдыхая и втягивая воздух. — Ты мне снился сегодня, — сиплый голос негодно нарушил симфонию бившихся в унисон сердец, — как ты брал меня у станка.       Альбиносу потребовалось все свое самообладание, чтобы окончательно не переступить очерченную им невидимую границу дозволенного. Пришлось отпустить подругу и вцепиться ногтями в кожу ладоней, хоть немного отрезвляя помутневший рассудок. Девушка махала красной тряпкой перед ним, сама не осознавая этого. — Амен, ты не первую ночь в моей голове. Днем и ночью ты стоишь перед глазами. Я уже не знала как избавиться от этого наваждения, не могла нормально строить отношения, потому что думала, что предаю тебя, — он внимательно слушал ее, зажмурившись. И мечтать не мог услышать что-то подобное, — я верна только тебе.       Резко подорвавшись с колен, юноша притянул Эвтиду к себе, нависая над ней и притягиваясь своим лбом к ее. Бредовые на первый взгляд мысли продолжали терзать его, он все еще не верил, считал, что судьба насмехалась над ним, что сейчас все это исчезнет и обратится в жестокую реальность, где они были просто друзьями. — Это все сон, не так ли? — кожа горела настолько, что он готов был провалиться в беспамятство. Тело брюнетки обоюдно было поглощено невыносимым жаром, раскаляя воздух вокруг. — Так поцелуй меня, если хочешь проверить, — он не был в силах противится, никто уже не смог бы вернуть его к контрольной точке — когда он не смел еще переступить черту — это побуждение к действию сорвало чеку, а его выдержка обратилась в мощный взрыв, разрушающий все на своем пути.       Губы уверенным движением накрыли мягкий, податливый рот, на что Эвтида глухо простонала и без промедлений ответила на поцелуй. Он разрушал все невидимые барьеры своим языком, лаская ее уста, раскрывая их для себя, исследуя каждый уголок — зубы, нёбо, язык, десны. Она не хотела оставаться в стороне, пыталась ответить подобным жестом, сопротивлялась, но каждую попытку проигрывала мужскому натиску — могла только скулить и мычать.       Массивная ладонь подалась в пляс, яро очерчивая изгибы великолепно сложенного женского тела, намеренно задерживаясь на ягодицах. Их мягкость манила, подталкивала грубо сжать, а он и был рад сделать это. Впервые он был настолько счастлив ощутить упругость под своей рукой, а осознание податливости девушки нещадно посылало импульсы в низ живота, концентрируясь в твердости члена и заставляя его мучиться от бесконечных сокращений мышц. — Мы можем уединиться в более безопасном месте? — проскулила Эва, отодвигаясь от Амена на незначительные миллиметры. — Я не чувствую себя максимально комфортно здесь. — Поехали ко мне — тяжело было отвлечься от столь приятного процесса, но головой блондин понимал, что танцевальный зал не был идеальным местом для их первого раза. — Мы не отрепетировали как следует, — шоколадные глаза опустились вниз от смущения. — Плевать. Завтра с утра приедем.       Балерун не стал слушать подругу, уверенно сжав кисть в своей, уже увлекая за собой на выход. Он и думать не мог ни о чем, страсть и взаимное притяжение заполонили весь его разум, от которых не было возможности избавиться. Не сейчас, когда он услышал от нее важные для него слова.       Пара быстро добралась до жилого дома мужчины, заказав такси и разместившись на задних сидениях. Они не позволяли себе ничего лишнего, соблюдая правила приличия, чтобы как минимум не смущать нанятого водителя. Единственное, брюнетка была слегка раскованнее своего партнера, разместив тонкую ручку на его бедре, слегка стискивая в своевольном нетерпении. Сжав в одном месте, она позволяла себе немного больше, сменив направление ближе к пульсирующей плоти. Альбиноса устраивала такая игра, даже интриговала и распаляла еще больше, поэтому он смел лишь бросать горящий взгляд на лицо, с вожделением захватывая свою губу зубами. Эва была в настроении добиться своего, добралась до внушительной выпуклости, едва касаясь ее ногтем указательного пальца, на что зрение Амена расфокусировалось, предметы вокруг поплыли, а все ощущения сосредоточились только в одной точке. Ее рука и его член. Он чувствовал себя, словно был в период пубертата — гормоны настолько сильно захлестнули его помешанный на Эвтиде мозг, что он никоим образом не мог совладать со своим телом.       Квартира поприветствовала друзей радующейся тишиной, однако, фокус их внимания был смещен друг на друга. Блондин никогда не был нетерпеливым, сейчас же все изменилось. Стоило двери захлопнуться за их спинами, как он сразу же набросился на Эву в голодном поцелуе, грубо зажимая хрупкое тело у стены. Она перешла в режим охотницы, достаточно было окончательно оказаться наедине. Острые ровные зубы нагло опустились на губы, сильно царапая мягкую слизистую балеруна. Она не рассчитала силу и своими действиями прокусила ее, от чего железный вкус моментально почувствовался на языке, а нервные окончания отозвались внезапной болью. Недовольно рыкнув прямо девушке в рот, юноша сильно сжал ляжку, потянув ногу на себя и размещая на своем бедре. — Аккуратнее, Эме. Я могу и ответить, — ладонь моментом приземлилась на открытую ягодицу, выбивая смелый стон из ее рта, что мигом осел на его языке. — Покажи мне, на что ты способен, — ее слова заставили ухмылку проявиться на лице, а стремительно появившийся в голове план лишь больше взбудоражил его воображение.       Он не отводил своего взгляда, забирая ее тепло своим холодом. Она же в ответ не могла устоять, словно загипнотизированная погружалась в ледяную бездну, что таилась в его глазах. Схватившись под коленом, альбинос безмолвно потребовал расслабить ногу, поднимая ту еще выше и размещая ее на своем плече. Он растягивал пластичные мышцы и натягивал связки до предела. Желание растянуть собой еще одни нарастало, он ожидал подобную реакцию, как и сейчас, когда ее веки широко распахнулись от наслаждения и удивления. Медленно приблизившись к уху Эвтиды — чем еще больше растягивал связки — балерун томно, с присущей его голосу хрипотцой, прошипел: — Ты понятия не имеешь, что сейчас происходит у меня внутри от одной только мысли о том, что же я могу с тобой сделать. Считай, невольно совершила сделку с дьяволом, — он не врал, нетерпение и перевозбуждение, словно миллионы клинков, пронзало сейчас его тело, мужской орган готов был лопнуть от перенасыщения кровью, пульсировал больше и чаще с каждой минутой. До дрожи, до невозможности вздохнуть полной грудью, до полуобморочного состояния.       Расслабленный язык очертил влажную дорожку вдоль ушной раковины, а рука одновременно с ним накрыла пульсирующий островок наслаждения сквозь одежду, что был открыт благодаря растяжке. Брюнетка задышала куда обрывистее, чем до этого, хотя уже тогда учащенное дыхание выдавало ее состояние с потрохами. Длинные крупные пальцы ласкали место у входа, в тот момент как середина прижималась к клитору. Слегка надавил, ослабил хватку, вновь надавил с большей силой, очередное послабление. Амен не давал ей отдыха, принимал ее сжатия пальцев на своих предплечьях и смазано чертил замысловатые узоры языком на шее, периодически задерживая на каком-нибудь месте и оставляя багровые отметины. С этого момента она стала только его. Как жуткий собственник он пошел на поводу своей прихоти таким образом оставить послание для всех.       Как бы Эва не пыталась вырваться, железная хватка не позволяла ей двинуться ни на миллиметр, позволяя Амену делать все, что только заблагорассудится. А он уже спускался ниже к ключицам, насколько это было возможно. Укусы сменялись поцелуями, а грубые надавливания легкими поглаживаниями. Одежда определенно была лишней, только мешала каждому из них. — Хочу тебя на кровати, — пропищала подруга, все также пытаясь отстраниться.       Альбинос отстранился, не веря в услышанное. Столь интимные слова звучали прекраснее любой симфонии, которые являлись усладой для его ушей. Смуглая кожа девушки обратилась румянцем, а испарина норовилась скатиться по виску вниз, собирая остатки смущения и помогая избавиться от него. Веки подрагивали от накаленных донельзя чувств, однако, она продолжала держать свой взор трезво, насколько позволяла ситуация. Он и сам старался держаться подобно ей, боясь напугать своим напором, хотя она покорно принимала все его ласки, непроизвольными движениями таза требуя больше.       Почувствовав твердый пол под собой после того, как позволила опустить ногу вниз, девушка требовательно схватилась за руку мужчины и повела в сторону спальни, на ходу другой рукой стягивая лямку топа вниз. Она прекрасно ориентировалась на его местности, побывав в гостях далеко ни один раз. Оголив грудь с одной стороны, Эва бросила взгляд через плечо, с хитрым прищуром опускаясь взором вниз и примечая натянутую ткань в нужном месте. Ярко заискрившийся огонек намекнул на то, что ей понравилось увиденное, от чего мышцы снова сократились. Создавалось впечатление, что он мог кончить без дополнительных усилий, ее заинтересованность делала свое дело получше опытных ласк.       Твердая горошина соска привлекала все свое внимание на себя, от чего блондин не смог не облизнуться в предвкушении. Темная ареола гармонично огибала вставший от возбуждения комочек нервов, создавала более сочную картину, а аккуратная небольшая грудь была идеалом эстетики, влекла к себе.       Добравшись до кровати, Амен не желал больше быть ведомым, до этого позволяя своей пламенно любимой подруге ненадолго взять ситуацию в свои маленькие руки. Уложив девичье тело на постель, юноша в первую очередь потянулся к груди, устраиваясь между ее ног, которые горячо поприветствовали его, сомкнувшись на мужской талии. Язык игрался с одним соском, пока рука грубо сжимала другое полушарие, на что Эва постанывала и с удовольствием выкрикивала его имя. Девичьи пальцы потянулись к краю футболки, желая поскорее избавиться от одной из преград, наконец ощутить под собой бархатную кожу альбиноса, усыпанную многочисленными шрамами. Ему пришло подчиниться, оторваться от важного дела и позволить снять предмет одежды через голову. В наказание — после того как голым торсом он коснулся живота Эвтиды — грубо толкнулся бедрами, прижимаясь своей разгоряченной твердостью к ее вульве. Это оказалось слишком даже для него, поэтому он испустил легкий стон синхронно с брюнеткой. Только ее звуки были куда громче, резали слух и одновременно казались медом на уши. — Еще, — потребовала девушка, сильнее сжимая ноги на пояснице и привлекая блондина к себе. — Блять, — все что мог сказать он, не имея возможности сдержаться от напора. Вместо поступающих движений он начал тереться о нее, облаченную в уже довольно мокрую ткань обтягивающих лосин.       Нужно было быстрее оголиться, почувствовать друг друга кожа к коже, но вместо этого он уткнулся ей в шею, яростно соприкасаясь гениталиями сквозь барьеры. Находил в столь отчаянном движении хотя бы каплю облегчения и при этом дразнил самого же себя еще больше. Эва была согласна на подобное: расположила свои ладони на широкой спине и царапала кожу, соприкасаясь обнаженными сосками к его груди. Он не мог больше терпеть. Ему срочно требовалось оказаться внутри.       Оторвавшись от приятного занятия, Амен опустился лицом ниже, целуя каждый попавшийся на пути миллиметр загорелой кожи и до конца избавляясь от преграды в виде собравшегося гармошкой на талии топа. Оказавшись на уровне паха, альбинос дернул кромку лосин вниз вместе с трусиками, ведомый неистовым нетерпением улицезреть партнершу без одежды.       Идеально гладкий лобок — первое, что бросилось ему в глаза — и он сразу же потянулся к нему, чтобы оставить влажный поцелуй. По особенному сладковатый запах его Эме забился в нос, впитываясь внутрь и заполняя каждую клеточку его тела. Он навязчивой идеей поселился в голове, вовлекая его в игру совершить активные действия еще быстрее избавиться от одежды. Лосины бесповоротно спускались вниз по ногам, а после и вовсе были отброшены в сторону на пол, позволяя мужскому взгляду зацепиться за возбуждающую картину. Откинув ноги в стороны, блондин моментально припал к опухшей влажной плоти, раздвигая половые губы языком, несмотря на протесты девушки. По непонятной причине она предложила ему не делать этого, а он не смог устоять перед желанием выпить ее полностью.       Язык затанцевал на нежной коже, вбирая влагу и позволяя ей скатиться вниз по пищеводу, а уже далеко не тихие крики находили свое освобождение благодаря его ласкам. Рот не оставался на месте: припадал в истоме к клитору, вбирая его внутрь, опускался ниже ко входу, позволяя мышечному органу проникать внутрь и расширять границы исследования; а она яро сжимала его волосы, покрывалась мурашками от наслаждения и прижимала лишь сильнее, тем самым движением требовала дышать только ей.       Поняв насколько его девочка была чувствительной и податливой на любое его движение, блондин старался доставлять удовольствие аккуратно, добавляя к языку сразу два пальца. Это произвело своеобразный эффект, мышцы вокруг среднего и безымянного сжались тугим кольцом, стоило им только войти. И это он еще не начал ими двигать. — Посмотри на меня, — прохрипела Эвтида, на что он моментально выполнил ее просьбу.       Первое, что он увидел — помутневший, опьяненный взор, что был направлен прямо на него. Член только сильнее разболелся от приятной глазу картины, рука невольно потянулась к нему, крепко сжимая бугор, посылая приятные импульсы по всему телу. Оттянув ткань вниз, он позволил естеству вырваться наружу. Прохладный воздух вокруг до боли чувствовался на раскаленном органе и позволил ему немного остудиться.       Он потянулся к ее лицу, ведомый приветливым взглядом, а после почувствовал изящную руку на своей массивной шее, что сжала в попытке притянуть к себе. Ее ладонь была настолько маленькой на его фоне, что не смогла сомкнуться и на половине, лишь затронула небольшой участок. Никто раньше не делал ничего подобного. — А ты тот еще фруктик, Эме, я тебя недооценивал, признаю, — прошипел с недовольством юноша, придвигаясь лишь ближе и сбрасывая руку, — не смей так больше делать, предупреждаю сразу, если не хочешь познать мой истинный гнев. — Хочу, — в похожей манере выпалила мулатка, вновь располагая свою руку на том же месте.       Амену оставалось свести брови вместе в попытке напугать ее суровым взглядом, на что Эва лишь ухмыльнулась. Смачно шлепнув девушку по ягодице и сердито рыкнув, он готов был показать, что мог быть не только нежным с ней. С силой разведя ноги в сторону, альбинос пристроился ко входу, крепко сжимая член в руках и размазывая предъэякулят по поверхности головки. В ответ она не сводила ноги вместе, гостеприимно зазывала его взять ее прямо в этот момент. Растяжка позволяла ей максимально продемонстрировать свои налитые кровью половые губы, что блестели от чрезмерной влаги и раскрылись для ее мужчины.       Грубо толкнувшись внутрь, балерун позволил себе вольность сразу же заполнить брюнетку им полностью, как бы наказывая ее за непослушание. Стенки растянулись под давлением, в то же время донельзя сильно сжимая его. Грубо ругнувшись Эве в щеку, он без промедления начал движение, плавно вколачиваясь и выбивая рваные стоны. Девушка же не отпускала руки с шеи, с каждым толчком сжимая ее сильнее и сильнее.       Сильно укусив ту за нижнюю губу, он грубо сбросил с себя ее конечность, наваливаясь сверху всем телом, удерживая вес на согнутых руках. Пот обоих перемешался и скапливался небольшой лужей на ее животе, заставлял их тела скользить, с каждым движением больше и больше поддаваясь силе трения. Ноги же так и были раскинуты по бокам, пока она сама не сынициировала разместить их ему на плечи. Угол проникновения максимально изменился, позволяя еще глубже насаживать и еще сильнее тереться гениталиями.       Толчки не были медленными, они граничили с быстрым темпом, а нежность уступала место жесткости, позволяя мокрым телам со звонким звуком соприкасаться друг с другом. Амен не позволял Эве отвести от него взгляд, дерзко впивался глазами в ее и упивался зрительным контактом, что возбуждал еще больше, делал его твердым и большим до невозможности. Каждое ощущение отдавалось в ноги, заставляя те дрожать. Он наслаждался ей, поклонялся ей, хмелел от нее. Каждое сокращение ее мышц на нем крепко накрепко привязывало его к ней, хотя казалось, что крепче невозможно. Она была его адом и раем, его бурей и покоем, его грехом, который хотелось совершать каждый день, и святыней, которой молился бы без остановки.       Стремительно покинув ее тело — на что получил разочарованный выдох — он без предупреждения перевернул ее на живот, требуя выгнуться. Она покорно выполнила его просьбу, прогибаясь в пояснице и выставляя все свои обычно скрытые одеждой места напоказ. Прежде чем взять ее таким образом, блондин позволил себе нагнуться и пройтись языком от сочащегося входа вверх, слегка касаясь кольца сжатых мышц. Ноги Эвы подкосились, на что он удержал ее на месте, оставляя сильный укус зубами на ягодице. Громкий стон, вперемешку с всхлипами настиг его незамедлительно, а девичьи пальцы опустились между ног на клитор. — Ласкай себя, пока я сзади.       Вновь ворвавшись внутрь, Амен украл очередной звонкий звук. Он продолжал врываться в нее с быстрым темпом, не забывая одаривать ее грязными комплиментами. Эвтида ласкала себя и выкрикивала его имя, он же сжимал ягодицы, поочередно прикладываясь то к одной, то к другой. Член идеально помещался в ней, будто был создан только для нее, привлекательно скрывался внутри и также выглядывал наружу. Балерун не мог оторвать взгляда и чувствовал, как приближался к долгожданной разрядке.       Подруга была первой, кто задрожала в его руках и позволила наслаждению вырваться наружу, без сожаления сжимаясь на нем и подталкивая еще больше к обрыву удовольствия. Он не стал долго противиться и без сомнения бросился вниз, изливаясь на ягодицы. Ноги моментально стали ватными, а тело окончательно перестало слушаться, по этой причине альбинос опустился на подушки и украл несколько минут, чтобы полностью вернуться в реальность. Девушка не была против и ласково прильнула к нему, располагая голову на груди и прикрывая рукой, скрывая от мира своими «перьями», согревая. Его лебедь.

***

      Ночь обратилась их личным островом спокойствия, умиротворяющая своими флюидами. Брюнетка безоговорочно приняла приглашение остаться с Аменом до утра, наполняя себя и его энергией столь стремительно вырвавшейся наружу любви, чтобы на следующий день отдать себя полностью на растерзание балетной постановки.       Пара договорилась отправиться на генеральную репетицию пораньше и безусловно воплотила свое соглашение в жизнь. А в итоге каждый из партнеров остался довольным своей работой, надеясь на то, что их брошенные силы не были потрачены зря.       Наступил момент икс. Молодой человек облачился в черное трико, так как пришел к мысли использовать классические цвета и модели. Тем более этот цвет оттенялся на молочной коже и прекрасно подчеркивал всю красоту его альбинизма. Эва же в свою очередь нарядилась в кристально белую пачку, также создавая контраст со своей медовой кожей, черными волосами и глубоко карими глазами. Вместе они смотрелись более, чем гармонично, каждый состоял из обратных друг другу полярностей, создавая абсолютную, совершенную гармонию. Никто больше не мог похвастаться столь яркой и заметной любому глазу совместимостью.       Зал наполнился людьми. Каждый из труппы — даже мама баллей — не смогли совладать со своим желанием насладиться постановкой, попытали счастье взглянуть на ребят хотя бы одним глазком. Однако ребята танцевали для немногих: для мужчины, который пристально наблюдал за каждым взмахом руки и ноги, а также для себя — еще больше сливаясь друг с другом и полностью растворяя свое "я", что бесповоротно превратилось в "мы".       Представитель комиссии удовлетворенно закивал, как только последний аккорд оставил место секундной тишине, после которой восторженные аплодисменты эхом начали отражаться от стен небольшого помещения. Тот был самый волнительный и в то же время торжествующий момент для блондина — самооценка взлетела до небес, а гордость за себя наполнила жизненной теплотой лихо отбивающее ритм сердце.       Конечно же член комиссии не смог отказать ему в попытке попробовать выгрызть место под солнцем на соревнованиях. Амен лишний раз доказал не только свою настойчивость добиться своего, но и профессионализм, умение владеть своим телом и демонстрировать всю ту грациозность, несмотря на габариты.       Что насчет его лебеди, они решили продолжать свой путь как партнеры — не только на сцене, но и в личной жизни. Теперь они не видели свою жизнь друг без друга и обещали себе, что несмотря ни на что попытаются добиться высот вместе.