Тёмные века. Средневековье

Наверное, кто-то разочаруется, но в историческую «эпоху рыцарства» (12-14в.в.) 17-20-летних рыцарей не существовало. Для рыцарства было много условий, и основное — к акколаде (обряд посвящения в рыцари) допускались только совершеннолетние, потому что: во-первых, он приносил личную клятву (присягу) рыцаря; во-вторых, обычно при этом с ним заключался вассальный договор. А совершеннолетие в те времена наступало в 21 год — лишь с этого возраста человек имел право действовать полностью самостоятельно и от своего имени (заключать договоры, проводить сделки, приносить обеты/клятвы/присяги и т.д., и отвечать по своим обязательствам). До достижения 21-го года за него всё решали родители/опекуны/регенты/наставники, и они же несли за него ответственность; молодой человек даже жениться (выбрать себе жену) не мог без их согласия. Да, вот такой казус: к этому возрасту у него уже могли быть свои дети — но никакой эмансипации сей факт не давал, и воспитанием этих детей занимались опекуны/родители молодого отца. Акколада — церемония посвящения в рыцари (присвоения рыцарского звания) или принятия в рыцарский орден. Каждый рыцарь мог провести эту церемонию; обычно проводили её родственники посвящаемого, либо те, кому он служил. Кандидат вставал на одно колено, смиренно опустив голову, излагал свою просьбу о принятии в сан. Его спрашивали о причинах, побудивших к такому решению. Он приносил клятву всегда говорить правду, верно служить своему патрону (и церкви), защищать слабых и женщин, никогда не убегать от врагов. Лорд, трижды прикладывая к его плечу меч плоской стороной, произносил ритуальную фразу о наречении рыцаря, после чего поднимал посвящённого с колен и торжественно обнимал. Подробнее о ритуальной фразе (в которой вся суть): ** Если это приём в рыцарский орден, то церемонию проводил глава ордена (гроссмейстер, магистр, командор), извещая: «Ты принят в орден, рыцарь», — и соискатель становился рыцарем-монахом = воин Господа (miles Dei), который служил и действовал во имя Господа (а не «прекрасной дамы»), выполнял поручения ордена и на его средства; часто личное имущество рыцаря передавалось ордену (на что заключался соответствующий договор). Иногда при этом рыцарь менял имя (как в монашестве). Имел ли право такой рыцарь жениться (дабы оставить потомство)? Всё зависело от устава ордена: например, в ордене Сантьяго все члены ордена имели право вступать в брак; а в ордене Святого Лазаря все вели отшельнический (аскетичный) образ жизни. Что интересно, рыцарь-монах (член монашеского рыцарского ордена) имел право не склоняться перед королём — поскольку преклонялся и служил одному Господу Богу. ** Если рыцаря производили в баннереты, то это мог сделать только его сюзерен и только на поле боя, в присутствии королевского штандарта, со словами: «Дарую тебе право на баннер, рыцарь», — значит, с этого момента он мог иметь собственный штандарт-баннер (хоругвь) и командовать войсковым соединением из других рыцарей (с их отрядами). ** Если посвящали экюйе/армигера в рыцари, то лорд (крайне редко — его доверенное лицо) произносил: «Я нарекаю тебя сэром, воин», — то есть новообращённый получал право на титул «сэр/сир» (т.е. сеньор, от лат. «старший»), который отныне прибавлялся к его имени. Теперь он становился рыцарем в чине башелье и мог возглавлять свой отряд-«копьё», и даже не одно (чаще 3-4 лансы, если его состояние позволяло содержать несколько таких «копий», иметь своих вассалов), которые, в свою очередь, вели «рыцари одного щита» (тоже башелье, но не столь богаты) — то есть башелье имел право командовать несколькими «однощитовыми» рыцарями, своими вассалами. И он также получал право на свою эмблему — вымпел (пеннон) в форме ласточкиного хвоста, который крепился на древке копья. ** Если это была первая в жизни акколада — посвящение человека в ранг воина-miles: — как отметка совершеннолетия для благородных — признание молодого человека полноправным, равным себе, взрослым мужчиной (со всеми вытекающими обязанностями и возможностями); — либо принятие на равных с возведением в дворянское (благородное) достоинство человека неблагородного происхождения (из числа конных сержантов). Ведущий церемонию провозглашал: «Я нарекаю тебя воином (miles) и подтверждаю твоё право на оружие», — при этом новопосвящённому вручался воинский пояс и меч, тот самый, который прикладывали к его плечам при обряде. Отныне человек становился оруженосцем — тем, кто имеет право носить оружие, получая чин экюйе/сквайр. Если он был из неблагородных сержантов, его именовали армигер, и при этом посвящении в воина-miles он получал право на свой герб (значит, передавать своё право на оружие по наследству). Получив этот статус, экюйе (сквайр/армигер) мог участвовать в турнирах и на равных занять одно из мест в рыцарском отряде-лансе, а на древке своего копья мог носить небольшой треугольный вымпел. С этого момента к ним обращались «всадник» — шевалье (найт, риттер и т.п.), что позднее (к концу 14-го века) стало общим наименованием рыцарей, сменив название miles. Почему? Потому что в большинстве своём экюйе так ими и оставались (составив сословие нетитулованного дворянства). А звание рыцаря (хотя бы башелье) к концу 14-го века стало ассоциироваться со знатью, и они были наперечёт. Стать полноценным рыцарем было очень дорого и обременительно: — экипировка, своя и своего «копья»-лансы + кони (боевые дестрие, и лошади для поездок, и тягловые/вьючные с фуражом и всем необходимым); — достаточное имение (требовался как минимум манор, а не захудалая деревенька), чтобы всё это содержать не только в военное время, — всю службу сюзерену рыцарь осуществлял за свой счёт. И чтобы удостоиться звания рыцаря, требовалось не просто проявить доблесть на поле боя, но совершить деяние, которое назвали бы подвигом (убить дракона, например, либо сразить или захватить в плен очень ценного и важного врага, что повлияло бы на исход всей битвы). Спасти командира с поля боя, жертвуя собой, подвигом не считалось — это была святая обязанность любого его подчинённого (для того они там и находились). Поэтому число рыцарей было ничтожно мало (учитывая, что конные воины тогда составляли всего около 10-15% населения (они же феодалы), а среди них рыцари-командиры «один на дюжину», как в поговорке). Даже если очень повезёт, став экюйе в 21 год, незаурядный молодой человек должен собрать собственный отряд из верных ему людей (и обеспечить его на постоянной основе), пройти с ними несколько военных кампаний/походов, заметно отличиться в боях и в службе сеньору (ещё уцелеть при всём этом), прославить своё имя, в том числе добрыми делами, безупречным поведением и хорошими манерами, — тогда, может быть, он будет посвящён в рыцари, годам к 25-27 при наилучшем раскладе (обычно до звания рыцаря созревали к 30 годам). Так что, юношей среди рыцарей не было — только взрослые мужчины (в самом расцвете сил), прошедшие огонь и воду, что называется. Но все они когда-то и с чего-то начинали… Как учились воинскому ремеслу Воевать их готовили с самого раннего детства, едва оторвавшихся от материнской юбки (то есть лет с 5-ти). Дети всегда крутились около ратников, наблюдая за их тренировками, тут же пытались копировать ухватки и приёмы — от боевой стойки до драки на палках или метания предметов в цель. Разумеется, в первую очередь там были дети самих ратников. Но пока не существовало сословий, на двор замка прибегали дети со всех окрестностей и всех возрастов (и не только мальчишки, задиристых девочек тоже хватало). К ним также присоединялись дети, переданные сюда на воспитание: в Западной Европе издавна существовала традиция «обмена» подрастающими детьми: одного или нескольких детей (начиная с 7-10 лет) из многодетной семьи передавали в дома родственников или знакомых, взамен принимая уже их отпрысков — считалось, родители дадут послабление своим родным чадам (не будут к ним слишком строги и требовательны), потому не воспитают должным образом. Корни традиции исходят ещё из общинно-племенного уклада, когда таким образом создавались гарантии мира между племенами: не станут же нападать и грабить те, чьи дети здесь содержатся. Так заключались и военно-племенные союзы. На этих же основаниях совершались династические браки. В дальнейшем традиция сохранялась как у простолюдинов (когда ремесленник или купец отдавал своего сына знакомым в обучение, порой даже другому ремеслу), так и у благородных (вассал отправлял своего ребёнка-подростка ко двору сеньора, либо бедный дворянин — ко двору более состоятельного, где сын или дочь получали шанс успешно устроить свою судьбу) — полагали удачей, если так удавалось пристроить нескольких своих детей. Словом, при дворе замка (как воинского центра) всегда находились два-три десятка разновозрастных отроков обоего пола. И все «свои» — либо местные уроженцы, либо проживающие по соглашению (приглашению, рекомендации). Всех их здесь знали и в лицо, и по имени, и по характеру. Чужаку, постороннему (случайно прибившемуся) попасть в их число было очень сложно, почти невозможно (если только кто-нибудь значимый и достойный за него поручится). Вездесущую ребятню взрослое воинство не отгоняло, наоборот, присматривались, как они подражали боевым повадкам в своих, пока детских, играх: к выносливости, способностям, у кого что получалось лучше, а у кого вообще ничего не выходило (такому воином не стать, и без разницы, чей он сын, для него найдётся другая стезя). И если какой-то малец проявлял особо стойкий характер, упорство, подходящие склонности, — его, независимо от происхождения, даже отстаивали перед родителями, что стремились занять своё чадо работой в поле или по дому. По праздникам или в привязке к каким-то местным событиям (большая охота, свадьбы) игры проводились более организованно, для всех желающих, разделение было только по возрастным группам. И малым детям давали себя проявить в состязаниях: бег наперегонки или с препятствиями, прыжки в длину и высоту, плавание, метание предметов в цель, борьба (поединки на палках или в рукопашную всем гуртом), игры с мячом, битой. Интересно, что девушки вплоть до замужества участвовали во всём этом наравне с парнями, и состязались не отдельно, а вместе с ними, вперемешку. В этнографических записях много описаний подобных игр; нередко они входили в брачные испытания — победа в которых давала право на невесту. И сохранялись эти обычаи не только в тёмные века, но даже в высоком Средневековье. Так, например, проводились турниры по фехтованию палками с крюком на конце: следовало сбить противника с ног и проволочить по земле. Причём от ударов дамы рыцари были вправе только защищаться, а вот она могла лупить противника как вздумается. Известна Агнес Хотот, английская дворянка, победившая соседа в конной сшибке на копьях. **Перечислю ещё несколько известных женщин-воительниц тех времён (их намного больше, и это не считалось из ряда вон): — Гаита Ломбарди, принцесса Ломбардии (умерла в 1090 году) — выйдя замуж за норманнского наёмника, вместе с мужем скакала в бой в полном боевом доспехе; — Матильда, графиня Тосканская (1046–1115 годы жизни) — с детства обученная владеть оружием, впервые приняла участие в сражении на стороне своей матери в 1061 году, защищая интересы Папы Александра II; — Жанна Лэне, прозванная Ашетт — простая горожанка, в 1472 году вместе с другими женщинами, вооружившись секирой (за что удостоилась своего прозвища), дралась на крепостной стене г.Бове плечом к плечу с воинами против армии бургундцев и сумела захватить знамя неприятеля; — сюда же вдобавок кастильский женский «Орден Топора» (Orde de l'Atxa), в ряды которого граф Ричард Беренгер посвятил всех выживших при осаде Тортозы благородных женщин, сражавшихся в городских боях с мусульманами, в 1149г. **И в ответ на ухмылки некоторых (якобы «любая будет защищать свой дом от врага»): согласитесь, без соответствующего навыка вы лишитесь своего оружия быстрее, чем успеете его применить, если вообще останетесь живы, — тем более, в схватке с опытными снаряжёнными бойцами, а они не поодиночке и не с пустыми руками нападают на вас в той «мясорубке». Так что обучали всех — в те времена это был жизненно необходимый навык. Но вернёмся к детям и их обучению воинскому ремеслу. Все эти забавы больше служили для общефизической подготовки, где старшие наблюдали, как ребёнок осваивает навыки и развивается, кто и к чему пригоден. К 10-ти годам им начинали «ставить руки» — то есть приучали к правильному, устойчивому положению руки с оружием: боец должен чётко понимать, что, как и почему делает его вооружённая рука («оружие — продолжение руки») и что за этим последует, дабы её не отбрасывало и не выламывало запястье при ударе, учили боевой стойке. Кстати, обучали одинаково владеть обеими руками (при бое копьём, например, это обязательное умение). С этого возраста с особо старательными, напористыми и усердными занимались уже всерьёз, и к 12-ти годам, как правило, у них появлялись персональные наставники из опытных воинов, которые делились приёмами и личными секретами успешного боя. Отныне вся жизнь такого ученика была посвящена обучению военному искусству, совершенствованию во владении оружием и в верховой езде. Конечно, впоследствии кто-то из учеников пополнит ряды лучников, кто-то — копейщиков (пехотинцев либо лёгких всадников); а самые способные, умелые, освоившие все виды оружия и техники боя, станут «универсальными» всадниками (конными сержантами) — вот они смогут претендовать на звание рыцаря. Этих маленьких учеников воинов называли миньоны — именно так обозначали военных воспитанников в те времена (наподобие современного «кадет»). А вовсе не пажами, как принято считать (ещё одно распространённое заблуждение, вернее, путаница). Пажи появились лишь к концу 14-го века, когда историческая «эпоха рыцарей» по сути закончилась, а звание «рыцарь» стало просто обозначением дворянина, не являющегося аристократом (не владеющего титулом барона/графа/герцога), и к реальному рыцарству всё это имело мало отношения. Паж — это самая младшая придворная должность (а не первая ступень воинской науки). Принимали в пажи мальчиков 7-10 лет исключительно из семей с дворянством не менее четырёх поколений подряд. И обучали их не столько воинскому ремеслу (и ратному делу), сколько службе при дворе аристократа — то есть из них, в первую очередь, готовили придворных (а не воинов), которым воинские умения нужны были лишь в той степени, чтобы при случае мог постоять за себя и за господина. Подлинные рыцари (из эпохи классического Средневековья 12-14 в.в.) большей частью не были благородного происхождения, как и их ученики (но зарабатывали дворянство своей ратной службой, верностью и доблестью). В военных походах юноши участвовали с 14 лет (младшие присутствовали на охоте или в местных недальних поездках, но на войне никому не нужна обуза в виде малолеток, пока не способных полностью о себе позаботиться, и в силу возраста ещё склонных к детским импульсивным поступкам и шалостям). А с 16-17 лет принимали участие в боевых действиях, даже в качестве боевой единицы (второй линией обороны — то есть прикрывали рыцаря, стоя буквально за его спиной) — с этого возраста их называли валетами. Проживали они при своих наставниках, на их обеспечении и под их полную ответственность (за любые действия/поступки ученика отвечал его наставник). Миньоны и валеты сопровождали рыцаря всюду, составляя его свиту в любой поездке — для осмотра земель/владений, на охоте и рыбалке, на турнирах и в походах, попутно осваивая воинский быт и получая навыки походной жизни (и слушая беседы рыцарей о военных подвигах и похождениях, прекрасных дамах и обо всём прочем). Они заботились о бытовых потребностях рыцаря: одеться/раздеться, приготовить постель; стояли на страже, пока он мылся/брился/чистился или купался; передавали послания (в том числе приватные, не подлежащие огласке), как деловые, так и любовные. Они же служили во время еды, обучаясь правильно резать мясо, подавать напитки и блюда в положенном порядке и манере. Всем этим формировался важный навык — умение подчиняться. Во время военных действий в их обязанности входило: — следить, чтобы доспехи и оружие рыцаря были вычищены, а лошади ухожены должным образом; — при необходимости помочь рыцарю облачиться в доспех; — подать новое копьё или коня на замену; — следить и охранять пленников, которых захватил рыцарь; — защищать рыцаря оружием, если требовалось, и сделать всё для его спасения, если рыцарь был ранен или попадал в плен; — в случае смерти рыцаря обеспечить его достойное погребение. А такие услуги уже требовали твёрдости духа (с умением пренебрегать опасностью), храбрости, самоотверженной верности и неподкупности (как и способности противостоять походным невзгодам и умение держать слово). На поле боя у каждого была возможность отличиться и проявить себя. Впоследствии, получив чин оруженосца (экюйе), его с рыцарем (уже ставшим сюзереном для своего выученика) связывала дружеская преданность и тесные личные отношения, хотя и не полностью на равных. Вся система обучения и оттачивания рыцарских навыков включала в себя: *Физические упражнения (для развития силы, выносливости, равновесия, ловкости): — пробежки в полном вооружении; — лазание по лестницам, верёвкам и деревьям; — прыжки через препятствия (например, через стол и с разбегу на стену); — плавание в доспехе, используя бурдюки и вязанки хвороста, чтобы не утонуть. *Фехтование — владение копьём (от лёгкой сулицы-дротика до тяжёлого абордажного и копья-пики), в том числе верхом на лошади; соревновались в метании копья; — владение боевым топором и/или молотом, боевым ножом и мечом; — так же обучали пешему бою и самозащите без оружия. *Верховая езда — учились запрыгивать на коня, не используя стремян; — запрыгивать в седло при полном вооружении (и в латах, нужно было уметь сохранить равновесие); — запрыгивать с земли к всаднику, сидящему на лошади, схватив его за рукав; — преодолевать верхом рвы, заборы и водные препятствия; — отрабатывалась техника боя всадников любым оружием (особенно вооружённых копьём, мечом и щитом — как для поединков, так и для нанесения совместного таранного удара). *Охота Участвуя в выслеживании и загоне зверя, будущие рыцари обучались ориентированию на местности, выбору оружия по задаче, быстроте реакции и взаимодействию сообща, а также тактическим приёмам как засада, маскировка в привязке к ландшафту. Словом, выезд на охоту был приближён к условиям военного похода (хотя и очень краткого, в сравнении с реальными боевыми действиями). А уж захват оружием крупного и опасного зверя (волки, медведи, кабаны, олени) вполне приравнивался к поединку с сильным и превосходящим противником. Известным «рыцарским доблестям» сопутствовали и «рыцарские добродетели», которые, собственно, и породили «куртуазную культуру» рыцарства — складно говорить и писать, музицировать, слагать стихи, знать и играть в различные настольные игры. Понятно, что каждый осваивал эти науки в разной степени, но очень ценилось: — умение поддерживать беседу; — красиво и занятно рассказать о подвигах (своих и сюзерена); — сложить стихи или песнь своей прекрасной даме, и не только ей: нередко на пиру у сюзерена вместо застольного тоста исполняли «приветственную песнь» (оду) в его честь, и она хорошо вознаграждалась; — умение аккомпанировать себе или кому-то на музыкальных инструментах (на лире/арфе, виоле, лютне, флейте, свирели); — и, конечно, игра в шахматы — помимо развлечения, она развивает логику и навыки стратегического мышления (что немаловажно для успешного командования, оценки обстановки и расстановки сил во время военных кампаний). Немного о турнирах Турнир — официальное состязание рыцарей, как правило, из нескольких туров, в них также могли принимать участие экюйе. Это считалось большим событием, куда съезжались, помимо самих участников, приглашённые гости с семьями (там же часто был «смотр женихов и невест», заключались помолвки, либо турнир уже был приурочен к подобным торжествам). Обычно он длился не один день, проводилось несколько разных состязаний, и сопровождался церемониями: — «Вызов» — фактически объявление начала рыцарского турнира, и определялось, кто с кем будет биться; — «Шествие» — процессия судей и конкурсантов в день открытия турнира; — «Вечерний турнир» — небольшой турнир для молодых оруженосцев, которые желали продемонстрировать свои умения и доблесть, он проводился накануне основного состязания; — «Показ шлемов рыцарей» — проводился на второй день турнира, во время этой церемонии дамы оценивали шлемы и поступки их владельцев в ходе турнира; — «Выбор кавалера ордена почёта» — состоялся на третий день, к завершению турнира, и избранный из самых достойных наделялся полномочиями судьи (на будущее). Фактически турниры были презентацией рыцарей в целом. Завершал турнир обычно так называемый бугурт — это когда две группы рыцарей сходились в сражении друг против друга (как симуляция реальной ситуации на поле брани); хотя сшибка была более дружеской, сражались затупленным оружием (у кого что имелось — копья, мечи, топоры) в общей куче. Случались и спонтанные турниры — частное состязание между двумя рыцарями как решение спора, но и оно обязательно проводилось при большом количестве свидетелей (часто при стечении всего местного народа), хотя не обставлялось столь торжественно.