Fairy tale

      — Папа! Папа! Папа Годжо! — радостная девочка активно привлекает внимание, занятого раскладыванием обедов по боксам, родителя.       — Моя принцесса, я тебя внимательно слушаю.       — Папа, а ты любишь папу? — хлопая детскими глазками, Цумики указывает на Тоджи, пытающегося накормить трёхгодовалого Мегуми полезной кашей.       — Конечно, очень люблю. — без долгих размышлений отвечает Сатору, беззвучно посмеиваясь с такой живой искренности ребёнка. Цумики в этом году уже в первый класс пошла. Дети так быстро растут, оглянуться не успеешь, а уже женихов приведут в дом знакомится.        — Папа, а как вы познакомились? — Цумики решительно-настроенная утолить своё невинное любопытство слабо дёргает сосредоточенного на создании забавного панды из риса и овощей Годжо за ткань его длинных штанов.        Закрыв получившийся шедевр съедобного абстракционизма, голубоглазый присаживается перед малышкой на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.       — Принцесса, помнишь я тебе недавно сказку читал? Про прекрасного принца. — спрашивает с заговорческой лыбой, ради получения мгновенного утвердительного кивка и сияющих карих глаз напротив. — Папа Тоджи - мой прекрасный принц: я влюбился в него с первого взгляда, а он пал перед моей красотой и обаянием. Жить друг без друга теперь не можем. Прям, как в сказке!       — Вааа, правда-правда, как в сказке?       — Правда. — Сатору с ласково-насмешливой улыбкой гладит восторженную девочку по мягким волосам. — А теперь, беги надевать самое красивое платье, достойное принцессы.       Завлечённая новой целью, Цумики юркнула в свою комнату, а горе-сказитель, проводив её взглядом, встречается с выразительными глазами Тоджи. Если судить по еле сдерживаемому смеху, тот, явно, вспомнил их первую встречу.       — Сказка значит? — наигранно невозмутимо интересуется мужик, аккуратно вытирая заляпанный носик малышарика Мегуми.       — Мька! — звонко поддакивает мини Фушигуро, беззаботно улыбаясь.       — Ага, сказка. — вторит Сатору, всё-таки заливаясь смехом на всю кухню.

~ "как в сказке" ~

      — Кто вообще в таких тёмных местах в солнцезащитных очках ходит?       Тихий, насмехающийся голос за спиной невольно заставляет обратить на него своё внимание. Годжо, не думая, оборачивается, чтобы увидеть кто тут такой слишком смелый для обычной обезьяны.       На первый взгляд, ничем не выделяющийся среди остальных, мужик в облегающей чёрной футболке и широких штанах молочного цвета, который скучающе сидит за барной стойкой с бокалом крепкого "Манхэттана".       — М? Это ты мне? — тон у Сатору вроде дружелюбный, но человек, имеющий чувство самосохранения, точно различит в нём скрытую угрозу. Так что поразительно, что владелец ранние сказанной фразы, лишь лениво обернувшись, выдаёт без особого интереса:       — А ты видишь здесь других белокурых придурков в тёмных очках?       — Я вижу, что тебя давно не били за твой длинный язык. Могу исправить это недоразумение. — цедит шестиглазый маг, схватив дерзкого самоубийцу за ворот бесячей футболки. Взгляд с раздражением впивается в красивое лицо напротив. Будет даже жаль разукрашивать такое красно-синими оттенками боли. Но тот, как ни в чём не бывало вызывающе вглядывается в невероятные глаза самого Годжо Сатору, из-под съехавшими на кончик прямого носа, очками.       — Голубоглазка значит, а ты с характером. — преспокойно отвечает нахальная морда, издевательски легко убирая от своей одежды руки Сатору.       Он сильнее. Со скоростью двести километров в секунду остро проносится в тягучем тумане сознания мага. Запястья, скованные крепкой хваткой, не получается выдернуть ни с первого, ни со второго раза. От возмущения резко перехватывает дыхание. Внутри неожиданно приятно колит, где-то под светлой кожей. Поплывший взор отчётливо точно натыкается на шрам в самом уголке надменных губ. А за дальнейшие действия своего бренного носителя мозг Годжо отвечать не собирается, а своё отключение легкомысленно спишет на два ранее выпитых бокала "Джин Рики". Больное столкновение с тёплыми губами. Удивлённый вдох и ослабление давления на запястьях, дающие свободу прижаться к накаченному телу ближе. Грубо оттянуть чёрные волосы на затылке. С наслаждением сжать чёртову футболку на груди. Этими мышцами можно убивать. Ужасно надоедливые возмущённые писки других посетителей бара, которые благоразумно пересели подальше, перекрывают самодовольную усмешку дерзкого незнакомца, который уверенно с боем перенимает инициативу на себя. Его сногсшибательные руки медленно, смакуя дозволенность, исследуют разгорячённое тело Сатору. Губы немеют от продолжительности страстного поцелуя. Приходится отстранится. Годжо, приоткрыв глаза, завороженно наблюдает за ниточкой слюны ненадолго соединивших их покрасневшие от укусов губы. Дыхание сбивается в противоречивости эмоций, заполнившие каждую клеточку тела. Возбуждение, смешанное с каплей сумасшествия, щедро приправлено покоряющей красотой и властной силой.       — Я сейчас порву твою футболку. — с нетерпением сообщает Годжо, которому данная вещь изрядно мешает лапать эти исключительные бубсы.       — Не здесь. — с предвкушением шепчет сексуальный мужик, пренебрежительно кидая на стойку сзади деньги за выпивку, и, не медля больше, ведёт Сатору за собой, через полупустые столики в туалет. Удивительно, сильнейший из магов покорно позволяет так обращаться с собой. Понимает к чему большими шагами идут быстро сменяющиеся события ранее скучного вечера пятницы. Понимает и хочет. Спонтанно, ярко, как ни с кем до этого. Вставший член больно натягивает штаны прямого кроя, настойчиво требует к себе внимания и любви, которые с достатком отдаёт ему самый горячий человек в мире, прижимая Годжо к чистой стенке туалетной кабинки. Сатору в задохлый грязный бар не пошёл бы даже ради чистого интереса. Зато ради интереса, он кусает, а потом зализывает получившиеся красные узоры на накаченной груди, наконец освобождённой от возмущающей ткани, получая сверху довольный хриплый полустон и усилившиеся давление крепкого бедра, удобно устроившегося между длинных ног беловолосого. Дрожью по телу отдаются незамысловатые поглаживания по шее и плечам. Кожа от желанных прикосновений становится чувствительней, делая мага ещё более уязвлённым перед чужим человеком. Уязвлённость - какое несвойственное определение по отношению к обладателю самой сильной из существовавших техник. Но именно оно заставляет колени предательски подгибаться, руки подрагивать от возбуждения и нетерпения дойти до разрядки. Тело, такое податливое в сильных умелых руках, пластично прогибается в спине. Годжо чувствует, что его хотят не менее сильно, чем он сам, поэтому нагло ёрзает, создавая приятное трение между сплетёнными любовниками. Широкие ладони так правильно блуждают под тонкой тканью лонгслива Сатору, жадно исследуют лопатки, пересчитывают каждый позвонок, стискивают упругую поясницу до красных отметен, короткими ногтями слабо царапают под кромкой строгих брюк, мнут восхитительные ягодицы.       — Стой! — грудь заполошенно вздымается в неясном страхе, заставляя шестиглазого мгновенно вцепиться в чужие предплечья.       — Решил сейчас дать заднюю? — покорно замирая, с явным раздражением спрашивает чёрноволосый, рот которого страстно вылизывали мгновением ранее.       Дорогой кортизол, вытеснив алкогольную негу, решил напомнить светлой головушке одну значимую детальку. Сатору девственник. Конечно, не милый, и не феминный мальчишка, трясущийся за свой первый поцелуй и остальные сопливые нежности, но как-то лишать свою великолепную жопу невинности в туалете без смазки с незнакомым мужиком в тапках не хочется. Небесные глаза мечутся из стороны в сторону, то зацепятся за вопросительный взгляд напротив, то за свои же засосы на его крепкой шее, то за побелевшие костяшки на руках. Как незнакомец отреагирует? Просто развернётся и уйдёт? Даже в мыслях звучит разочаровывающе. Попробует уломать или взять силой? Это ж чертовки больно и гадко. Громко сглотнув образовавшийся от нервов ком, Годжо решает не тянуть подаренное терпение. Может человек и сильнее его физически, но он точно не владеет проклятой энергией, так что справится с техниками мага не сможет.       — Я тебя хочу, а лишаться анальной девственности здесь - нет. Я не настолько пьян для подобного.

      Тук. Тук. Тук. Тук.

      Даже изгоняя проклятие особого уровня впервые, его высокомерное сердце не было столь откровенно в своих страхах, как сейчас. Не готов. Не знает чего ожидать. Сам же пошёл. Сам этого захотел. Блять.       — Голубоглазка. — низкий спокойный голос привлекает потерянное внимание Сатору себе, чтобы отдать нежный успокаивающий чмок в уголок поджатых губ. — Я и без члена в твоей аппетитной заднице смогу довести тебя до разбитого состояния, в котором ты будешь со слезами молить меня о повторе.       Нахальная улыбка. Уверенность в серых, почти чёрных от расширенных зрачков, глазах. Ненасытные железные руки, бережно переместившиеся на длинную шею. Чёрт, это не может не заводить. Идеальный мужчина. Судьба определённо любит Годжо больше, чем он её.       — Постарайся хорошенько, чтобы не оказаться пустозвоном. — с вернувшейся на законное место дерзостью голубоглазый подстёгивает сжать свою шею сильнее.       Возвращая подзатихшую страсть обратно, черноволосый глубоко целует покрасневшие и припухшие губы Сатору. Стараясь надолго не разрывать желанную игру языками, одной рукой ловко собирает ладони Годжо со своих плеч, чтобы прижать их в необычном замкé из своеобразно переплетённых пальцев над белой макушкой. Коротко царапает заднюю сторону покорной шеи, вызывая волны мурашек на покрытой тонким слоем пота восковой коже, прежде чем отпустить её. Собирает низ лонгслива вверх, наконец отстраняясь.       — Держи. — приказные нотки в тоне заставляют, как последнюю шлюху, послушно зажать ткань одежды в зубах, получая довольный оскал. — Молодец.       Похвала за такое ощущается странно-приятно. Жар порочным узлом собирается внизу живота. Острые скулы наливаются смущающей краской. Хочется позорно заскулить от мокрого языка, бесстыдно развлекающегося с его сосками. Обездвиженный. Открытый. Полностью в чужой власти. От этого можно кончить и не прикасаясь к себе, но у его любовника, кажется, другие мысли на этот счёт. Узловатые пальцы, немного повозившись с стойкой пуговичкой, расправляются с надоевшей возбуждённому члену ширинкой. Долгожданное освобождение. Удовлетворённый стон глушится стиснутыми зубами. На тёмно-синей ткани лонсглива расползается мокрое пятно от обильного слюноотделения, почти идентичное пятнышку предэякулята на белых боксерах, которые охотно скатываются к брюкам вниз. Чёрноволосый поступательными движениями очерчивает каждую напряжённую венку по всей длине полового органа, лениво играет с тестикулами и мошонкой, не забывая любовно оставлять на гладкой белоснежной коже свои отметины. Изощрённая пытка наслаждением, заставляющая неловко скулить, толкаясь в ласкающую горячую ладонь. Ощутив приближающуюся разрядку, Сатору дёрнул пальцами посильнее, без слов прося отпустить его руки. Но тестостероновый мужик только сильнее сдавил длинные культяпки. Тогда Годжо, так как он Годжо, мириться с тем, что его проигнорировали не станет, с удовольствием выплюнул невкусную одежду из-за рта.       — Тьфу! Пусти меня. — шумно выдохнув, человек освободил своё будущие голубоглазое шило в жопе. Все загребущие ручки мага стремительно полезли развязывать невьебически-эстетичные штаны любовника, дабы тоже принять участие в соревнование "кто кого быстрее доведёт", а вот до оргазма или до нервного тика история умалчивает.       — Какой активный. — с долькой недовольства в вибрирующем от возбуждения голосе произносит красавчик, пока что позволяя делать с собой всё, что неугомонной душеньке угодно. Дрожащие пальцы нетерпеливо спускают штаны вместе с трусами, начиная с любопытством изучать большой налитый кровью член. Ощущения непривычные, немного неловко надрачивать чужой половой орган, а не свой, но в общем приноровиться можно. Горячее неровное дыхание щекотит чувствительную кожу шеи, и чтобы не засмеяться от различных ощущений, Годжо утягивает уже облюбованные тонкие губы в, опьяняющий получше противного алкоголя, поцелуй. Сократив расстояние до минимума меж разгорячённых тел, мужик в тапках широкой влажной ладонью накрывает руку беловолосого и обхватывает оба члена вместе, без усилий забирая контроль над угловатыми движениями Сатору. Хаотичные резкие фрикции сменяются на плавные и нежные, а как надоест, они вновь перескакивают на беспорядочный ритм. Он доминирует над сильнейшим магом так же просто, как дышит, этим безумно доводя до края. Кончая, Годжо бессильно виснет на мускулистом теле, уткнувшись в чужую шею, часто-часто вдыхая теплый и мягкий древесно-пряный запах парфюма смешанный с естественным телесным. Сильно жмурится, прогоняя из небесных глаз кристаллики слёз. Довёл-таки до них. Человек с невероятной силой без проклятой энергии, такой простой, но почему-то до дрожи притягивающий, как несовместимое совместить. Абсурдный оксюморон, о котором нудно вещал преподаватель литературы, столь будоражит уставшее сознание.       — Чёрт, надо бы его номер взять. — резко осознаёт Годжо, окончательно трезвея в душе у себя дома. — Или хотя бы имя спросить.       Шустрые потоки воды оглаживают вымотанные поджарые мышцы, фантомно напоминая осязания смешанной спермы на их руках и накаченных пресаках. Грязно, интимно, обжигающе хорошо.       — Я бы попросил о повторе... — тяжело вздыхая, вспоминает тёплую заботу незнакомца после секса. Принесённые бумажные полотенца, возращённые конфликтные очки, которые были сняты ещё за барной стойкой, вызванное такси до дома. — Мне же понравилось.       Сатору выключает воду, покидая затянувшуюся лёгким паром душевую. Завязывает подготовленное полотенце на гладкие бёдра, останавливаясь перед зеркалом, чтобы рассмотреть головоломку засосов и укусов на чистой безупречно фарфоровой коже. Эстетично. Шестиглазый надавливает на один особо яркий, расположившийся на острой ключице с правой стороны. Может у Годжо кинк на подчинение? Или как там это ещё называется, когда тебе чётко дали понять в какой позиции тебе быть... Как-то раньше вникать в тонкости своих предпочтений в постели и мысли не было. Просто не было желания. А сейчас расскажи Гето, что он и принимающий, тот в жизни не поверит.       — Точно! Надо срочно Сугуру рассказать. — пока внезапная идея не угасла, сильнейший юморист направляется в спальню за телефоном.       — Сугуру, я только что подрочил какому-то мужику в туалете бара. — самым будничным тоном повествует Годжо своему лучшему другу, ответившему на звонок. — Зная тебя это на девяносто процентов шутка, а на оставшиеся десять ты охренел звонить в три часа ночи, кретин. — и не дожидаясь продолжения бессмысленного разговора, раздражённый из-за прерванного сна, маг быстро сбрасывает трубку. Спать.       Ну, цель выполнена, рассказать рассказал же. С чувством зевнув, Сатору следует хорошему примеру и тоже отправляется в царство Морфея. Хотя Годжо бы возразил такой неописуемой несправедливости. Сами посудите, в честь какого-то бога Морфея есть царство, а в честь сильнейшего, красивейшего, лучшего во всём за что берётся Годжо Сатору именного царства нет! В вышей степени беспредел. А иметь своё царство круто. Там бы не было проклятий вкуса блевотной тряпки, ученикам бы не пришлось терпеть притеснения тупых старейшин, а сам Сатору бы вновь встретил своего мускулистого красавчика в тапках. Эх.. мечты, мечты.       — Кислая мина, давай рассказывай, что за ночные приколы в этот раз. — Гето привычно ставит банку любимой газировки рядом с грустно распластавшимся на журнальном столике Годжо.       Вечер субботы они традиционно сидят в гостинной манипулятора проклятий. Белокурый весь скучный день перманентно возвращался в мысли об обычно-необычном человеке из бара, серьёзно намерившись разобраться в своих чувствах от произошедшего. Простое действие алкоголя? Не правдоподобно, его прекрасный организм может и не очень переносит побочки спиртного, но не настолько же специфично. Гормоны молодости шалят? Уже более возможно, всё-таки Сатору только недавно стукнуло двадцать один, но всё ещё слабое оправдание резкой смене интересов и вкусов. Тогда может нехватка сексуальной удовлетворенности? И подойдёт любой, кто сможет это исправить? Годжо внимательно смотрит на сидящего рядышком друга, примеряя свою теорию. Но в итоге мысленно крутит пальцем у своего виска, быстро закидывая такую хрень в мусорку.       — Да вот, влюбился, кажется. — совершенно с серьёзным видом выдаёт шестиглазый свою последнюю теорию и, чтобы занять руки, с характерным звуком отрывает свою газировку.       — А я с Утахимэ поженился вчера ночью. — театрально улыбается длинноволосый.       — И без меня? — невинным голосом спрашивает Сатору, подыгрывая неверию Гето. Честно, маг и сам не верит в случившиеся безумие, но по другому свою слабость перед другим человеком не знает как объяснить.       — Естественно, если свадьба не должна превратится в цирковое шоу, то без тебя. — знающе хмыкает Суругу, тоже отпивая сладкую газированную воду.       — Как скучно. — задорно смеётся катастрофа всех возможных свадеб.       — Значит от скуки будешь каждый раз будить меня ночью? — ворчливо тянет Гето, возвращаясь в начало разговора. — Я люблю свой сон.       — А я люблю тело мужика в тапках из бара. — беззаботно на первый взгляд отвечает Годжо, застывая в ожидании чужой реакции. Он почти физически чувствует, как шестерёнки в голове друга быстро складывают части пазла происходящего в одно целое.       — Сатору...? — шок.       — Сугуру.       — Пиздец... — осознание.       — Согласен.       — Как? — не понимание.       — Сам теряюсь в догадках.       — Рассказывай по порядку и, молю тебя, без подробностей. — принятие.       Выдохнув с облегчением герой-любовник повествует Гето о событиях прошлой ночи, как и просили, не вдаваясь в интимные детали, правда предательский румянец, назло самовлюблённому хозяину, самовольно нарисовывается на холёных щеках, удивляя верного друга ещё больше.       — Как-то так. Сумбурно, интересно, но что теперь делать - не понятно. Все мои идеи заканчиваются на повторном походе в тот же бар, но это кажется бессмысленным занятием. Он же не пьяница, чтобы каждый день пить. — заканчивая болтать, Годжо укладывается головой на колени Сугуру, про себя радуясь, что после спасения Рико Аманай от стирания они стали ближе, сплочённее. Разговаривать откровениями проще, ты чувствуешь надёжную спину, прикрывающую твою. Она по-родному напоминает, что ты не один в своей бесконечной пустоте.       — Откуда такая уверенность? Ты о нём ничего не знаешь. — аккуратная рука начинает бездумно перебирать белёсые лохмы дорогого друга.       — Красивых алкашей не существует. В этом я уверен. — Годжо устало прикрывает глаза, наслаждаясь спокойствием. Всё-таки работа учителя в магическом колледже такая трудная. Столько правил, которые хочется нарушить! Кошмар на яву чест слово.       — Будешь пробовать найти его?       — Буду думать, что судьба меня любит и мы ещё встретимся.       — Высокий дяденька!       — М? — Сатору с любопытством смотрит на милую девчушку макушкой достающей ему по колено. Видимо, она хотела привлечь к себе внимание коснувшись мага, но бесконечность ей это не позволила, и поэтому она его так обозвала. Настойчивая. — Чего тебе?       — Высокий дяденька, молоко. — просит малышка, крохотной ручкой показывая на нужный продукт с верхней полки. — Пожалуйста.       Храбрая какая, в таком возрасте, и куда только родители смотрят, чуть-чуть брюзжит про себя Годжо, осторожно отдавая бутылку молока ребёнку.       — Спасибо! — солнечно улыбается девочка перед тем, как развернуться и убежать к мужчине с грудничком в слинге, стоящему перед отделом с детским питанием.       — Папа! — молодой отец окликается на голос девочки, разворачиваясь к ней. А голубоглазый, наблюдавший за этим моментом, теряется. Чёрные волосы, накаченное тело, шрам на губах... Это ж тот самый сексуальный мужик в тапках, с которым Сатору был в баре неделю назад! Судьба однозначно не умеет шутить.        — Цумики, как ты достала его? — спрашивает отец у малышки, забирая с маленьких ручек тяжёлую бутылку, чтобы переложить её к содержимому в тележке. Он бережно придерживает хрупкую головку младенца у своей груди, когда наклоняется. Такой заботливый и домашний...       — Дяденька. — в секунду указывает на своего помощника девочка, радостная, что помогла собрать продукты по папиному списку.       А можно не надо? Годжо вообще не готов к такому повороту. Телепортнуться что-ли... Но не успевает жертва не выбранного в итоге молочного ломтика даже дёрнуться, когда взгляд серых глаз вновь прибивает длинные ноги мага к полу. Сатору мгновенно прячет за широкой улыбкой противные назойливые мысли о возможной чужой измене, в которой принимал непосредственное участие.       — Мы случайно не встречались раньше? — лучшая защита - нападение.       — Я не тот человек, которого стоит запоминать. — неизменный уверенный в своих силах оскал манящих губ. Стремительное сокращение расстояния. Невесомое напряжение между. Пропущенный удар больного сердца. — Но ты можешь сделать исключение, голубоглазка.       — Сатору Годжо.       — Тоджи Фушигуро.       Может всё не так, как кажется на первый взгляд? Сатору очень на это надеется, когда продолжает знакомство с Тоджи обычным бытовым разговором.

~~~

      — Иногда надо рисковать. Главное, преодолеть страх, ведь неважно, как ты рискуешь, ты будешь рад тому, что рискнул. — Годжо с важным видом учит мини Мегуми, сидящего у него на руках. — А любовь - это риск на всю жизнь.       Трёхгодовалый ребёнок забавно хмурится, не понимая, что опять несёт этот странный взрослый в повязке, который последние два года при любой возможности его тискает.       — Весь в отца. — хихикая, маг целует сердитую складочку между детских бровок, заставляя беднягу только больше куксится.       — Сатору, хватит пробовать съесть Мегуми. — проходя мимо играющих, спокойно просит Тоджи.       — Но он такой сладенький! — с преувеличенным энтузиазмом отвечает беловолосый.       — Ага. — отмахивается от старой отговорки возлюбленного профессиональный убийца проклятий и проклинателей особого уровня. — Кстати, не видел моё проклятье с оружием? Я опаздываю на заказ, а найти его не могу.       — Посмотри в детской. В последний раз видел, как дух прятался под кроватью Цумики.       Предчувствуя подвох, Тоджи направляется куда посоветовали.       — Малышка, я не надолго. — постучавшись к дочери, пусть не родной по крови, но очень любимой, Тоджи заходит к ней в комнату. И понимает к чему было его надёжное предчувствие.       — Папа, красиво получилось? — ребёнок сидит на полу, поправляя ярко-алый бантик на голове приручённого наёмником проклятого духа, похожего на сильно переросшего глиста. Тот весь блестит от розовых блёсток и ярких ленточек. Несложно догадаться кто надоумил Цумики украсить проклятье.       — Красиво. Он мне сейчас как раз очень нужен. — не показывая своего раздражения, чёрноволосый забирает своего питомца и прощается со своей маленькой принцессой. Тоджи всегда хотел воспитывать дочку. Поэтому, когда встретил свою бывшую жену у которой уже был ребёнок, он легко полюбил девочку, как свою. Тоджи благодарен слепой судьбе, что свела его с такой прекрасной женщиной, которая не дала свихнуться и поубивать всех ебучих магов возомнивших себе невесть что. Фушигуро её фамилия, и бывший Зенин пообещал заботится о Мегуми и Цумики так, чтобы она не ругалась сильно на том свете. Правда он думал, что он всегда будет делать это в одиночку, но неожиданность в виде неординарного мага поменяла развитие событий.       — Сатору, я тебя убью, когда вернусь. — обещает Тоджи, выходя из милого дома под безудержный смех названного. Ну ничего, думает наёмник, расправившись с средненьким проклятишком простой палкой поднятой с земли, потому что внутри своего проклятого духа оказался только любимый кролик сына, посмотрим как смешно тебе будет сегодня в постели. Хорошо, что Гето никогда не отказывал в таких моментах забрать детей к себе на ночёвку.