Fairy tale

      Кровь в ушах отплясывает сложнейшие хореографии под софиты чёрных кругов перед глазами. Под ладонями трещат сломавшиеся доски, занозами впиваясь в кожу. Зрение плывёт и отказывается фокусироваться на проклятье. Когда он попытался напасть с Нуэ в воздухе, его запнули в школьную трибуну. Двухметровые колонны, выполняющие функцию ног, которые двигаются не по размерам быстро, раздражают. Поясничные позвонки, не обтянутые даже просвечивающейся кожей блевотного оттенка, которая есть на непропорционально широких плечах и на не попарных рёбрах, хочется раскрошить в костную пыль. Но эту самую уязвимую часть странного тела бережно охраняют две длинные, тащащиеся по газону спортивного стадиона руки, практически полностью состоящие из локтевых суставов, так что предугадать в каком месте и под каким углом сложится это подобие рук - очень проблематично.       — Хи-хи, маленький Фушигуро не такой сильный. Хи-хи, маленький Фушигуро не такой быстрый. Хи-хи.. — ещё одна действующая на нервы деталь. Голова духа, представляющая из себя только один огромный рот, полный жёлтых, почти прогнивших, клыков, будто тупо приклеен к костям плеч. И он, блять, не затыкается с момента своего появления. Мегуми уже заебало слышать это гадкое хихиканье даже побольше, чем бегать от этих костей по всему огромному пространству уличной спортивной площадки. Но и без уродских глаз эта чудная абстракция не осталась. Они заместо сосков зацеплены на коже ярко красными капиллярами. Тот ещё ночной кошмар анорексика.       Чёрт, а всё началось с того, что его и ещё пару ребят физрук попросил немного помочь с разборкой инвентаря для скорых зачётов по нормативам лёгкой атлетики. Но пришлось всех срочно прогнать, когда концентрация проклятой энергии неожиданно стала сдавливать горло. Хотя, естественно, учитель, пока рядом с его тугодумной башкой не пропел ветер смерти от костлявой руки, не хотел слушать слова неразумного шкета. Пришлось отвлекать на себя внимание, чтобы старик наконец смылся подальше.       В мире о магах знают. Но, так как большая часть человечества не видит проклятья, воспринимают их как нечто сверхъестественное, а если и видят настоящих магов в деле, то считают либо сектантами, либо экстрасенсами, либо шизофрениками. Серьёзно к ним относятся какие-то единицы, да правительство, которое хорошо платит за их работу. Также есть различные государственные организации, где к магам относятся не как к сумасшедшим. Их школа Кирисаки относится к подобным, иначе вряд ли можно было бы объяснить необычный для нормального человека внешний вид Сукуны. Поэтому у Мегуми есть надежды, что те, кто сотрудничают с магическим сообществом, догадаются не бросать здесь людей без помощи.       — Хи-хи, маленький Фушигуро беспомощный. Хи-хи.. — словно соглашаясь с его лающими насмешками, две абсолютно круглые и одинаковые головы без лица и туловища, как мячи-попрыгунчики, весело прыгают вокруг недо-ног соратника. Их длинные, плотные и будто живые волосы с лёгкостью связывали пасти гончих, сколько бы раз маг не пытался напасть с их помощью. Жаль, из оружия у него есть только он сам.       Мегуми без резких движений выбирается из ямы, сделанной его же телом. В лоб не получается. Усыпить их бдительность и сбежать тоже не вариант. Проклятье осознанное и даже сотрудничает с другими проклятьями. Но завесу установили не они. Духи таким не занимаются. Получается, в их рядах проклинатель. В добавок они знают его и не особо были заинтересованы в поимке учителя. Возможно, их целью является он. Тогда они погонятся за ним, а это может привести к жертвам.       — Хи-хи, маленький Фушигуро будет опять драться. Хи-хи, глупый и маленький Фушигуро. — не устаёт повторять одно и то же без перерыва проклятье.       — Вам нужен только я? — раз оно столь болтливо, стоит потянуть время, ибо его тут загоняют. К тому же, вдруг сболтнёт полезную информацию. Хотя вероятность того, что эта повторяшка знает что-то стоящие очень мала.       — Хи-хи! Говорит! Маленький Фушигуро говорит! — неожиданно, как младенец хлопает по полу от радости, когда сломал построенную взрослым башенку из кубиков, так и дух беззаботно оставляет в земле ямы от своих костей, чуть не прибивая малюсенькие по сравнению с ним шарики волосатых голов. Те, чтобы обезопасить себя, всё-таки обматываются лохмами за эти согнутые во всех местах руки. Головокружительная карусель однако вышла. Прекрасно.       Не теряя ни секунды, Мегуми призывает Орочи. Острые клыки громадной змеи должны перекусить этот голый позвоночник, пока он обегает проклятье сбоку и наконец скармливает гончим беззащитные без своих волос бошки. Второе вышло на половину - одну голову лопнули. А вот перекусить проклятью позвоночник не удалось. Змей не смог вцепится в кости. Его отшвырнули прочь также легко, как это было с Нуэ. На Мегуми, поотерявшего эффект неожиданности и испортившего былое веселье проклятого духа, обрушился шквал ударов, от которых пришлось убегать, кувыркаясь по траве.       — У-у-ф, маленький Фушигуро должен умереть. Хи-хи, маленький Фушигуро не должен стать большим Фушигуро. Большие Фушигуро - это проблема. Хи-хи, проблема. Хи-хи, большая проблема. — с ужасом лепечет проклятье и опять отправляет парня в полёт.       Да как же его родители популярны - проносится в больной голове, когда Мегуми, привстав на локтях, выплёвывает сгусток крови. Горько только, что многие их фанаты слишком боятся подойти к "любимым" кумирам. Они недосягаемое совершенство, которое даже взглядом не удостоит своих неадекватных почитателей. Вот бедняжечки постоянно и ищут иных косвенных встреч, как чёртовы сасэны. Он никак не хотел становится игрушкой в их руках. Особенно, пока тебе приходиться дёргаться туда-сюда, уходя от хлопков, что собирались сделать из милого Фушигуро лепёшку.       — Может, потанцуешь со мной? — задорный голос вихрем врывается в тихо паникующее сознание, успокаивая знакомым тоном.       — А-а-а! — верещит проклятье, пока отдыхающему в зелёной травушке Мегуми открывается вид падающих костей от так сильно достающих ранее неправильно длинных рук. — Ты ещё кто такой?!? Зачем ты мне??       — Оу, уже отшиваешь? — взгляд Фушигуро наконец сосредотачивается на человеке, который возник между его телом и духом. — Мне как раз такие по вкусу!       Сукуна... Что ж, насмешливо флиртовать с такой гадостью мог только он.       — Бесячий мальчишка! Хи-хи, я уничтожу бесячего мальчишку. Хи-хи, уничтожу помеху! Хи-хи, уничтожу!! — приговаривает это недоразумение, собирая свои руки обратно, словно конструктор.       — Ты как? — тихо спрашивает Рёмен, присевший рядом, пока костяшка очень занята возращением себе конечностей. Да, вспылил, но у него чуть сердце не разорвалось от тревоги, когда он увидел лежащего под ударом Мегуми.       — Жить буду. — сипло отвечает черноволосый, совсем не ожидая, что Сукуна в следующую секунду аккуратно возьмёт его на руки и ринется прочь от проклятья.       — Итадори и Нобара около выхода изгоняют "приманку". Те проклятья, хоть их и много, по силе не сравнятся с этим, их главная задача - это привлечение внимания. Ребята не дадут себя и остальных учеников в обиду. — осведомляет розоволосый, также предельно осторожно опуская ношу обратно на газон, примерно в метрах пятидесяти от проклятого духа. Он собирается немного побушевать, но Фушигуро не должно задеть. Правда, как бы ему сейчас не хотелось унести колючку от сюда в по-настоящему безопасное место, сделанные выводы, что единственное проклятье особого уровня досталось ему не просто так, заставили действовать, основываясь на доводах разума, а не на эмоциях.       — Хорошо. — акцентирует внимание на словах, а не на том, с какой лёгкостью с ним пробежали четверть стадиона за пару секунд. — Не будем от них отставать.       Мегуми делится своими наблюдениями о том, чего стоит ожидать от проклятья и его головастого помощника, коротко пересказывая всё то, что произошло до прихода парня       — Но большее беспокойство вызывает тот, кто прячется в тени под трибунами. — на конец делится находкой Фушигуро. Этот некто слишком незаметный, и если бы парня не закинули случайно вблизи, его липкая и горькая проклятая энергия не прошлась бы по коже гусиными мурашками.       — Ещё проклятье? Или проклинатель, который завесу опустил? Кстати, я проверил, она не выпускает магов, так что вряд ли и пропускает их внутрь. — вносит в обсуждение свою лепту Рёмен. Его взгляд перманентно бегает от кипишного духа к потрёпанному и мега-уставшему Мегуми. За одним смотришь, чтоб не выкинул чего, пока они обрабатывают последние события, а на другого тяжело не смотреть. Болезненно-бледный, на пересохших губах капли крови, испарина холодно поблёскивает на висках и шее, в грязной и местами немного порванной одежде, но даже так мрачные глаза лишены страха или неуверенности.       — Понятно, помощи в ближайшее время не ждём. — резюмирует побитый. — Я создам отвлекающий манёвр из большого количества шикигами для волосатой головы и рук, а ты попробуешь изгнать их или для начала ослепить костяного.       Сукуна кивает на его план атаки, показывая готовность начать действовать. Мегуми не медлит и складывает руки в печать, призывая кроличий побег. Шустрые и проворные белые кролики сообща с королём проклятий срываются с места. Давно пора оправдывать своё прозвище. Он быстрее и, не сдерживая бушующую силу, сильнее этого проклятья, которое не разобралось куда бить. По маленьким и вроде не опасным пушистикам, которые заполонили собой всё вокруг или по одному ухмыляющемуся мальчишке. Идеальный шанс. Нападающий маг его не упускает.       В то же время, когда Рёмен крошит мозоливший глаз позвоночник, сознание Фушигуро медленно, но неумолимо оставляет отбитую голову. Кажется, использование проклятой энергии достигло своего апогея. А его организм благополучно вознаградил себя обмороком. Но несмотря на уязвимое состояние тела, чувство страха так и не явилось пугать его душу. "-Маги умирают в одиночестве..", - говорил Годжо. Суровая реальность. Но сейчас Мегуми не один.       Сукуну об окончательной отключке парня осведомляют поочерёдно исчезнувшие кролики, не внушая в его сердце безмятежного облегчения. Это ещё не конец.       — Хочешь убить его - сначала убей меня. Если кишка не тонка, конечно. — нагло провоцирует выйти из своего жалкого укрытия. Их в любом случае не оставят в покое, так пусть это будет на его условиях. — Давай, нападай уже! Или у тебя такой план, сначала заставить меня уснуть от скуки? А может ты настолько слабачок, что даже не попытаешься убить одного простого мага?! Что, можешь сражаться только с лежащим на земле, убожество?       — Т-ш-ш, какой ты громкий... — шипит с ядовитыми мотивами проклятье, которое всё-таки выползло из тени. На вид более человечно, чем прошлое, если не брать в расчёт змеиную голову.       — А? Что говоришь? Не слышу-у. Будь добр, повтори! Тебе надо постараться научиться внятно доносить свои мысли. — издевается Сукуна, параллельно оценивая противника. Этот может доставить не мало проблем.       — Ненавиж-жу ис-справлять ош-шибки. Что с-свои, что чуж-жие... Одна головная боль. — не впечатлился дух от ораторского искусства Рёмена доводить всё живое до нервно-компульсивных расстройств. Значит, примитивными уловками его не уязвить. Придётся слегка изощриться.       — И часто тебя заставляют страдать от головной боли, с-склиз-зкая з-змейка? — передразнивая чужую шепелявость, маг беспалевно с помощью техники приказывает подчинённому проклятью с волосами незаметно связать оппонента. Не зря он решил повременить с его изгнанием. Оно пусть противное в своей вертлявости, но слабое, сломить волю такого проще простого.       — С-сообраз-зительный... Хорош-шо, что не вырос-стиш-шь в профис-сионального мага. — кажется, план Сукуны украдкой узнать, есть ли кто-либо руководящий этим нападением, был раскрыт. Это звучит громким сигналом, знаменующим начало активных действий. Хватит с него светских бесед. Даже если вдруг его и правда убьют сегодня, он перед этим максимально испортит сим фигурам их поганые жизни. Настолько, что ты сам начнёшь считать себя ошибкой и от головной боли звериная башка взорвётся. А на случай, если этого тоже будет недостаточно, сам не зная как, он станет мстительным проклятьем. Но Мегуми вы не получите, упырки.       Его самоуверенную улыбку контратакуют злым шипением, успевая при этом увернуться от злополучных пут. Их обмен ударами больше похож на смертоносный танец. Сукуна раздражающий в своих приёмах, а противник полностью оправдывает эпитет "склизкий". Ни у одного не получается нанести серьёзный вред другому. И как бы не было велико желание мага закончить утомительную дуэль своим расширением территории, его руки скованы неумением ограничивать площадь разрушительной силы. Он не может рисковать безопасностью колючего.       Но не только Рёмен заметил патовую ситуацию. В один миг змея резко сбегает к рассеивающимся костям бывшего подельника. Что, несомненно, "татуированный" не оставляет без внимания, догоняя и отправляя от останков прочь. Но, к сожалению, эта слизь успевает прихватить глазное яблоко костяного. И, приняв оборонительную позицию, стала скрипучим шёпотом скороговорить неясные слова. Чтобы это не значило, как и загоревшиеся неоново-зелёным светом вертикальные зрачки, Сукуне необходимо этому попрепятствовать. Через пару неудавшихся выпадов он, ухватившись за обрезки вонючего балахона, рывком притягивает проклятье к себе, собираясь раздавить глаз вместе с ледяными руками. Только не успевает. Мокрый орган сам вырывается из захвата и примагничивается к остаткам своего тела.       — Пора ис-справлять ош-шибки. — рявкает проклятый дух, царапая в кровь удерживающую руку мага, пока тот на секунду отвлёкся на восставшего из небытия.       — Хи-хи, Нáги! Я знал, что ты придёшь меня спасти! Хи-хи! — радуется воссоединению непонятно как собравшийся костяной. Кривой и косой, но драться вновь сможет.       Витиеватые ругательства громко проносятся в короткостриженной голове. Он теперь в незавидном меньшинстве. К тому же того волосатого Наги перекусил, а этих подчинить техникой выходит максимум на доли секунды, так только тратить силы в пустую. Взгляд невольно притягивается к бессознательному телу за своей спиной.       Сердце пропускает удар от внезапной мысли начать сходить с ума от негодования.       Гадкое и противное чувство остро щекочет под кожей осколками тупых предположений, вызывая тошноту. Сукуна впервые ощущает горькость унижения от собственного страха.       Оставлять Мегуми на безрассудную судьбу он не намерен. Ему нужен план. Однако в разладе эмоций навести порядок не даёт возобновившийся, уже не парный, танец с проклятьями. Бесячие атаки с двух сторон заставляют уворачиваться, пытаться увести подальше от их цели и рассчитывать, как бы направить их же удары на себя.       Проблеск света, в прямом смысле, появляется в момент, когда голову парня в очередной раз чуть не откусил Наги.       Завеса была снята.       На лице Рёмена растягивается неудержимая лыба. Как же приятно увидеть панику на уродских ебальниках. Не теряя времени, он нападает с новыми силами, но...       — Мелочь, свали! — убедительно-требовательный голос, по-хозяйски влетевшего в чужой бой сильного мужчины, заставляет без раздумий подчиниться, несмотря на резкость своего появления. Сукуна интуитивно отбегает к любимому Фушигуро, вставая на его защиту, прежде чем оценить новоприбывшего. Рослый, хорошая комплекция тела, в руках оружие с проклятой энергией, но в самом человеке её от слова совсем не ощущается. Какой интересный. В ярко-красных глазах загорается неподдельное восхищение от чужих профессиональных движений. За ними тяжело наблюдать из-за невероятной скорости и точности нанесённых атак. А от внешнего сходства меж отцом и сыном не остаётся сомнений кто именно пришёл на помощь.       — Выбирайте себе противников своего уровня. — с презрением произносит Тоджи Фушигуро, равнодушно смотря на разлетевшиеся, будто осколки дешёвой вазы, кости по избитой, ранее зелёной, траве.       Увидев всё, что требовалось, Сукуна с нежностью поднимает Мегуми и спешно ретируется к главным воротам. Более мешаться под ногами было бы не логично, а парня необходимо показать врачу. То, что он до сих пор в отключке, вызывает тревогу у человека, далёкого от медицины и не понимающего чем помочь.       Словно отзываясь на его беспокойное сердцебиение, закрытые веки вздрагивают, открывая мутные синие глаза и сразу закрывая их обратно.       — Пахнет кровью. — хрипит дезориентированный от яркого света и тряски быстрого передвижения в тёплых руках, но желание промыть рот и нос от стойкого, железного, физически осязаемого запаха преобладает над остальными скромными желаниями только очнувшегося Фушигуро.       — Меня поцарапали слегка. Потерпи немного, скоро до выхода доберёмся. — перейдя на шаг, отвечает Сукуна, заметивший дискомфорт своего пассажира. Его предательское сердце, не собираясь способствовать спокойствию, громко стучит, выдавая чувства парня, который старается вести себя естественно. Сейчас определённо не подходящая для сантиментов обстановка, поэтому надо срочно сменить тему. — Кстати, твой отец страшно крут.       — Который? — вяло интересуется колючка, только начавший приходить в живое состояние. Даже удивиться, насколько похожа реакция от первых встреч близнецов с его родителями одинакова, энергии нет. Плюс один фанат.       — Господин Тоджи. — легко поясняет Рёмен и в двух словах пересказывает то, что он пропустил.       — М, как во время. — комментирует отцовское эффектное появление, возвращая мыслительный процесс в работу. — Про время.. Сукуна, можешь отпустить меня. Дальше я сам пойду.       Потому что дальше они скорее всего встретят Сатору, а это положение слишком неловкое, к тому же у неугомонной души вызовет много вопросов, которые он обязательно не постесняется задать при случае.       — Почему? Я могу тебя нести. — потрёпан, весь в крови, но всё так же упрям и бесстыден.       — Ты не можешь делать это постоянно. — аргументирует парень. Он же не хрустальная пушинка в конце концов.       — Могу. — без раздумий заверяет Сукуна. И что-то внутри подсказывает это не пустое бахвальство.       — А я могу идти самостоятельно. — спустя смущающую паузу бурчит черноволосый с явным намёком, так что Рёмену ничего не остаётся, кроме как остановится и поставить его на ноги. Заботливые прикосновения, пока не удостоверившись в его устойчивом положении, обволакивающим теплом остаются на теле даже когда чужие ладони само собой отстраняются. Не показывая слегка порозовевшие скулы, Фушигуро идёт вперёд, слыша за собой шаги, ставшие привычными спутниками.       Тем временем Итадори и Нобара с разинутыми ртами наблюдают за слаженной работой Чосо и Годжо, которые заканчивают головную и физическую боль подростков. Проклятья не сильные, они остались почти невредимы. Но, по ощущениям, нескончаемое количество духов за это бесконечно-долгое время тревожного напряжения совсем измотало нервы вопросами без ответов.       Где Сукуна и Мегуми? Почему так долго? Они целы? Никто не пострадал? А Цумики в порядке? До неё не добрались? Как всех защитить?       Свет облегчения явился с приходом взрослых магов. Итадори никогда не забудет родное чувство крепких объятий старшего брата в тот момент.       И пока Чосо взволнованно справлялся о здоровье младшенького, Кугисаки, не мешкая, подбежала к двум Фушигуро и рассказала о пропавших друзьях. После этого мужья, не сговариваясь, разделились. За пятнадцать лет совместной жизни для понимая друг друга им вполне хватает взгляда. Дальше Годжо быстро распределил обязанности оставшимся: уставшим Итадори и Нобаре было поручено позаботиться о пострадавших школьниках и учителях, а Камо поддерживать на расстоянии. Было дело, они работали вместе, и Сатору знает, как он хорош в этом.       — Чосо, полагаюсь на тебя. — скидывает оставшуюся мелочь шестиглазый, когда в его поле зрения возникают потерянные своими друзьями дети. Мужчина только кивает на слова в миг испарившегося коллеги. Привык, что у него даже для нелогичных действий есть причина, поэтому доверяет ему без вопросов, в отличие от многих других магов. Им невыносимо работать с Фушигуро. Что один, что второй порой те ещё психи.       — Пап, ты видел Цумики? Она в порядке? — опережает слова родителя своими вопросами Мегуми, пока Сукуна переживает удивление от внезапного появления перед самым носом беловолосой шпалы в чёрной повязке.       — Почему ты так взволнован? — разумеется, настораживается Годжо.       — Это нападение спланировано на школу из-за нас, потому что они по другому не могут достать тебя с отцом. — мрачно произносит черноволосый, ощущая очередной приступ головокружения. Нехило головой приложили. Чёрт, ну только не сейчас.       — Та-ак, сейчас живенько шуруйте на выход. Там Иджичи ждёт. Он отвезёт к Шоко. — командует сильнейший, осторожно прикладывая платок к кровоточащему носу сына.       — Но..       — Нет. И не обсуждается. Вы достаточно сделали. — пресекает попытку не принять заботу. — Оставь это на нас.       Мегуми мельком смотрит на молчаливого Рёмена рядом и беззвучно вздыхает, перенимая из рук Сатору нужный платок. Здесь они только время теряют, вдобавок не ему одному к госпоже Иэйри надо.       На этом их информативный диалог завершается и продолжится только в кабинете профессионального обладателя обратной техники. Куда вскоре после подростков традиционно ввалятся Годжо под руку с слегка покоцанным Тоджи. С Наги он за пару минут разделался, а вот за ползающей по школе тварью пришлось побегать. Но, к счастью, Цумики осталась невредима.       — Так значит... ты - Сукуна. — белобрысый с самым непроницаемым выражением лица наконец обращается к парню.       Созданное им напряжение ощущается на кончиках пальцев неприятным волнением и даже негромкие голоса переговаривающихся Шоко и Тоджи в другом конце кабинета не рассеивают его. И почему Мегуми вообще так переживает из-за их знакомства?       — Да. — отвечает на риторический вопрос Сукуна, который нервничает не меньше, правда немного по иной причине.       Он тут как бы претендует на руку и сердце их сына, надо же получить родительское благословение, точно в красивых старинных романах. Тем более у Фушигуро, которые своими действиями непроизвольно заставили себя уважать как людей. На них хочется ровняться в жестоком мире магии.       — Понятно. — ни капли не понятно тянет Годжо. И хрен пойми о чём тот думает. То ли проверяет, то ли не доверяет. В общем, пессимистичная обстановка. Но Рёмен упёртый, поэтому лапки складывать не собирается. Тем более у него есть младший брат, который знаком с этими мужчинами уже три года. Может, подскажет чего. А сейчас усердно делаем вид, что хладнокровен и невозмутим.       Скоро к их немой компании присоединяются закончившие необходимые процедуры Тоджи и Иэйри и очень легко утягивают Сатору в свою беседу, понятную только им, прежде чем попрощаться и разойтись по домам. Если точнее, это Фушигуро пойдут отдыхать, оставившие все разборки и формальности на завтра, а Шоко ещё работать и работать, как она успела пожаловаться своим друзьям-предателям.       А когда взрослые разошлись кто куда, Сукуна, выдохнув с тихим облегчением, тоже собирался пойти на поиски братьев, чтобы убедиться в их целости и сохранности. Пока к его тыльной стороне ладони легонько не прикоснулись, чтобы дальше чуть уверенней обхватить всю ладонь, переплетая пальцы. Мегуми взял его за руку... С волнующим удивлением красные глаза поднимаются на спокойное и, как при первой встрече, притягивающие лицо, желая понять чужие мотивы, но только натыкаются на дорогие колючки волос.       — Мегуми! Ты домой идёшь или нет? Чего застрял? — крушит интимность момента вернувшийся Годжо так же быстро, как и разжавший свою руку парень, сразу вставший, чтобы уже покинуть кабинет врача.       — Да, иду я, иду. — ворчит он по ходу движения навстречу, совсем путая мысли Рёмена. Что значил для него этот тактильный жест? Теперь, идя за ним по коридору, об этом ему вряд ли расскажут, если вообще собирались. За грустными размышлениями Сукуна теряет момент, когда его обнимают родные руки старшего брата. Чосо всегда открыто мог показать свои эмоции, касающиеся его младших, так что поражаться тому, что его не смущают и Фушигуро, стоящие чуть дальше по коридору, не приходится.       — Я в порядке. Прости, что заставил так волноваться. — обнимая в ответ, розоволосый первый подаёт голос. Сначала отчисление, потом проклятья. Невесело.       — Главное, что ты и Итадори целы. С остальным разберёмся. — отстранившись, твёрдо проговаривает Камо, бегая глазами по его внешнему виду. Госпожа Иэйри творит чудеса обратной техникой. Убедившись в этом ещё раз, он поворачивается к остальным. — Мегуми, ты как себя чувствуешь? Хорошо?       — Да, всё в порядке. — отворачиваясь от чужих, не менее взволнованных за него глаз, отвечает названный. Чувство вины противно распространяется по телу. Не надо о нём заботиться. Сукуна же из-за него пострадал...       Чосо слишком добрый.       Он легко влился в разговор Тоджи и Сатору по дороге, успевая поблагодарить их за братьев, пока на улице к ним не подлетели Нобара и Итадори. Последний сразу же полез на близнеца, но был чуточку отшит. Хватит его обнимать! Он не собирался подыхать. Это был только крайний вариант, но сим драмам-ламам об этом знать не обязательно. В целом, всё как обычно шумно и хаотично, когда собирается столько народу.       — Я устал! — вымученно стонет Сатору, падая лицом вниз на кровать без сил. — Как же меня достала эта директриса. Бу-бу-бу, да бла-бла-бла, старая курица. Если так хочется ебать кому-то мозг, нашла бы петуха себе под стать. Хотя от такой все петухи сбегут, в ужасе...       — А ты точно устал не от того, что пилишь её столько времени? — с усмешкой интересуется Тоджи, опустившийся рядом. И как он приглушённые матрасом слова разобрал? Впрочем, ему не привыкать. А чтобы муж перестал лобзаться с одеялом, достаточно запустить пальцы, играть с его волосами на затылке и тот сам повернётся, желая получить удовольствие от разглядывания любимого перед собой.       — Не-а, от этого никогда не устанешь. — улыбается Годжо, приподнимая голову, чтобы помочь снять с себя маску. Это уже привычные действия, работающие на автомате, когда вечером, после насыщенного дня, тебя ненавязчиво освобождают от надоевшей одежды.       А сегодняшний денёк и правда был насыщен событиями и волнениями. Не каждый день на ваших детей нападают с целью убить. Более того, по твоей вине. А после всего приходится возвращаться в школу и помогать разбираться с глупыми претензиями к Сукуне, о которых они узнали, болтая на улице, после лечения у Шоко. Тоджи спросил у Чосо, как так вышло, что он оказался в городе, ещё и в школе тогда же, когда и они. Что ни говори, а интересное совпадение. А он рассказал про отчисление братишки, которое и привело его к воротам школы. По старой дружбе Фушигуро не могли остаться в стороне, пусть даже не знали все детали ситуации.       С Чосо они давно знакомы, ещё когда тот в четырнадцать разорвал свои отношения с кланом, потому что те начали запрещать видеться с маленькими Рёменами. У них там непростые взаимоотношения были. А парень стойко держался, вот при одном случае и заработал уважение сильнейших к себе. Но сейчас не об этом, а о причине моральной усталости Годжо сегодня.       Троица отвезла детей отдыхать по домам, а потом дружной компанией ввалилась к директрисе на порог. Слово за словом, и вот уже беловолосый готов выдрать все тонкие волоски на башке сорокалетней грымзы. В итоге, если не вдаваться в подробности, они задавили женщину авторитетом. Подумаешь, парень подрался с кем-то там. Их сын тоже дрался и ничего, все живы здоровы.       Кстати о Мегуми.       — Заметил какие у них интересные отношения? — любопытствует Сатору, перебравшись к мужу на колени, лицом к лицу. Так удобней снять с него футболку и лапать литые мышцы под предлогом массажа.       — Заметил интересное отношение Сукуны к Мегуми. Когда я пришёл, наш был в отключке, и Рёмен бережно оберегал его. При этом для подростка хорошо держался против проклятий особого уровня.. — делится своими наблюдениями Тоджи, расслабленный не от обыденных домогательств, а от невероятно-красивого вида над собой. Домашний Годжо - это самый лучший антистресс. — Но, кажется, Итадори упоминал, что близнец не собирается в колледж?       — Ага. А что? Есть потенциал, как Чосо когда-то говорил? — он вообще о младших братьях любит говорить, что-то да запоминаешь. Причём информация неприукрашенная и неискажённая в неприглядную сторону. Так что веришь, как-то не думая. Вот Годжо и не думает, а просто отдыхает в сильных руках, разговаривая не о чём и самом важном одновременно.       — Вполне, даже если судить по быстрой реакции и по физическим данным. В силе определённо не уступает Итадори. — подмеченное ранее высказывает сейчас, оставшись наедине.       — Подрастающие маги интригуют... — задумчиво тянет голубоглазый, пока спонтанно не подпрыгивает от резко вспомнившейся ситуации. — Я же хотел рассказать! У Шоко, когда дети не пошли за нами сразу, и мне пришлось их торопить. Они там за ручки держались! И Мегуми хотел это скрыть от меня. — как истинная сплетница и яжемать(бедные мамочки, с которыми он когда-то срался на детской площадке) возмущается Сатору.       — Намекаешь на отношения в определённом роде? — выгнув бровь, уточняет Фушигуро, когда вернул беспокойные руки обратно себе на плечи. Не хватало ещё по глазу или уху получить. Такое уже было, помним, знаем.       — Не отрицаю, но и аргументов "за" у меня нет. — вновь растекается на чужих бёдрах, истрачивая внезапный прилив энтузиазма.       — Рано делаешь выводы. — говорит Тоджи, выводя незамысловатые узоры на любимой талии.       — Да не боись, не полезу с расспросами. Мегуми ими не пробить на откровения. И вообще, в кого он такой скромный? — серьёзно задаётся таким вопросом Годжо.       — Не "скромный", а "имеющий чувство стыда". — с умным видом спокойно поясняет, уверенный, что когда придёт время, сын самостоятельно придёт и расскажет о отношениях, если таковые имеются.       — Стыд? Что это? Я же вроде все блюда мира пробовал, а о таком впервые слышу. Оно сладкое? — сводит разговор в шутку, пусть и желает знать всё и сразу. Всё же влезать куда не просят, тем более в такое личное дело, он не собирается. По крайней мере всерьёз. Будущие стёбы и тонкие намёки не считаются!       Ладно бы ещё Мегуми девочкой был, хранящей честь и достоинство до замужества - влез бы без стыда и совести, но нет - парень хоть куда и сам в рожу пропишет, если попробуешь дотронуться без разрешения. Они его этому научили.       — Нет, поэтому и обходил его стороной постоянно. — поддерживает игру слов Фушигуро.       — Значит, я делаю всё правильно! Какой я молодец. — себя хвалить дело благородное.       — Твоё самолюбие сравнимо только с твоей красотой. — произносит с уверенностью и мягкими прикосновениями очерчивает изученные черты лица, что и закрытыми глазами отличит от других. От шеи до линии челюсти, дальше подбородок, приоткрытые губы, кончик прямого носа, гладкая щека и пальцы сами зарываются в волосы на виске, убирая их с одной стороны от невероятных глаз.       — Льстишь? — тише обычного интересуется для проформы Сатору, наслаждаясь умиротворяющими касаниями.       — Говорю правду. — улыбается Тоджи и невесомо целует любимые губы. Без горячей пошлости или страстного желания, а до естественного просто и невинно. Сейчас хочется именно так.       — Сладкая правда, мне нравится. — закрыв глаза, прижимается ещё ближе. Сладко и тепло. Без переживаний и стресса.       — А ещё сейчас тебе понравится горячая ванна. — усмехнувшись и напоследок ещё раз чмокнув целованные губы, он аккуратно скидывает со своих ног на кровать расслабленное тело, чтобы встать и воплотить желание в жизнь.       — Читаешь мои мысли. — раскинув руки и ноги звёздочкой, радуется своему воображению, как мышцы будут кайфовать в приятной воде.       — Знаю тебя как облупленного. — парирует Фушигуро, подбирая сброшенную куда попало грязную одежду.       — А лепестки красных роз и ароматические свечи прилагаются? — предлагает добавить немного банальной романтики.       — Обойдёшься.       Кажется, Тоджи устал от романтической чуши. Не хватало ему сейчас опять, уничтожая ни в чём неповинные растения, исколоть всю ладонь об их колючки. Видимо, вспомнив чужое недовольное и максимально хмурое лицо из-за прошлого подобного случая, Сатору провожает мужа до ванны заливистым смехом. Романтика никогда не была сильной стороной их отношений.       — Я им не нравлюсь! — в печали жалуется Сукуна.       Время самое то, чтобы поныть в кои-то веки. Они с младшим братом одни у него на квартире, где их оставил Чосо, прежде чем уехать в школу. Плюс можно удобно вытянуть полезную информацию.       — Да почему ты так думаешь? Они добрые и весёлые, просто день неудачный сегодня. — не даёт спуститься на дно самобичевания Итадори, которому в красках описали, как сначала один прогнал куда подальше, а второй так ничего понятного, кроме "понятно" не сказал. И пока он переваривает то, что у близняшки впервые в жизни, помимо старшего брата, появились взрослые, к которым он обращается уважительно, Сукуна усердно думает как к ним теперь подступиться, после такого, как ему кажется, негативного первого впечатления.       — Кстати, ты то каким образом познакомился с ними? — с грустными глазами искренне интересуется парень. Надо же начать из далека, а не в лоб спрашивать. Так эффективней.       — Да просто. Зашёл как-то за Мегуми, а открыл Годжо-сэнсэй. Весь такой важный и серьёзный в своей маске. До сих пор не понимаю, как он видит мир через неё, но выглядит круто!       Ладно. Это было ожидаемо. Что у одного, что у другого мозги своеобразно работают.       — А с господином Тоджи как?       — Тогда же. Кажется, он заметил пропажу и подошёл узнать в чём дело. Ну, а когда я ответил на вопрос, как меня зовут, то спросил буду ли я есть. Я, естественно, ответил согласием. Потом мы зашли в дом кушать. Господин Фушигуро невероятно вкусно готовит!       Итадори невероятно прост, словно детская книжка про вечную дружбу и веру во всеобщее спасение. Сукуна, конечно, ожидал, что ничего конфликтного в его рассказе скорее всего не будет, но чтобы настолько... просто. Вот прям просто. На все сто миллионов процентов просто и понятно. Что это уже:       — Нечестно.       — Почему? — само собой не совсем догнал мыслей старшего.       — Забей. — отмахивается от лишних пояснений и переводит тему. — Теперь я хотя бы понял, как ты выжил с твоим отношением к еде. Тебя тут Фушигуро кормили.       — Да, а что?       Ох.. Пусть Итадори остаётся таким же простым и прямолинейным.       — Ты чего так улыбаешься? Тебя так сильно головой ударили? Ты точно здоров? — проверяя ладонью лобешник на температуру, совсем уже не понимает добряш, что происходит в голове человека, валяющегося рядом с ним на кровати.       — Да в норме я, в норме. — отпихнув заботливую руку, ворчит Сукуна. — Рад, что ты не пострадал сегодня.       Он знал, сменив тему на эту, к нему полезут обниматься, а разговор утечёт совсем другое русло, но это уже не первостепенно. Основное понять успел, остальное же по обстоятельствам.       Идея узнать лайфхак у брата была проигрышной изначально. Фушигуро определённо не купить фальшью или чем-то показным. Не этих мужчин. Они сами выберут как к тебе относится. Надо только показать свои положительные качества. Вдруг сработает былое очарование.       Дождавшись вечера, с приходом Чосо, Рёмены услышали новость о том, что отчисление всё-таки не состоится. С души Сукуны упал камень вины. Эта ситуация больше не доставит брату проблем. Вдобавок троица успела поговорить перед отъездом старшего и прояснить, почему у него не было времени и сил писать, когда он ехал к ним. Ещё одна тревога рассеялась от обычного разговора.       Хотя кое-что в сдаче позиций директрисы интересовало Сукуну, но раз Чосо не стал вдаваться в подробности, он не стал спрашивать, чтобы не зацикливать последние минуты беседы на этом. Ведь Камо, к большому сожалению близнецов, уехал в эту же ночь из-за своих резко брошенных дел. Но он успокоил их, сказав, что напишет им о том, как добрался, и пообещал на ближайшие выходные приехать к уже скучающим мордашкам.