Fairy tale

      Волейбол - командная игра. Мегуми считает, что ужасней команд, чем пара его родителей и близнецов, на свете не сыскать. У первых годы работы вместе и полного понимания действий друг друга в комплекте с их ростом - сто девяносто Годжо и сто восемьдесят восемь Тоджи, который имеет немалый вес в данной игре. Они готовы разъёбывать профессиональных спортсменов, даже не прикладывая всю силу. Вторые же опытом и длиной тела - всего сто семьдесят три сантиметра - не отличаются, но стоит учитывать юношеский пыл Итадори, стратегический ум Сукуны, несомненное братское доверие и их высокие прыжки, которые легко компенсируют достоинства команды противника. А уж азарта и энергии хоть всеми насосами мира выкачивай, четыре оболтуса всё равно сыграют. Назло. И посмеются после.       — Они привлекают много внимания. — комментирует их уже продолжительную схватку за бедный мячик Нобара, попивающая коктейль под тенью зонтика с модным журнальчиком в руках.       — Много? Не то слово. — выражает своё недовольство Мегуми, сидящий на пледе рядом. К нему попытался присесть неприятного вида и запаха мужичок, а-ля обсудить игру. Конечно, они же тут как на трибунах, подходи все, кого не ждём. Хорошо, что этого типа как приливом смыло с поля зрения, когда в него совершенно случайно прилетел мяч точно в голову. Насмешливое замечание Сукуны: "Он часто отлетает, куда не ожидаешь. Впредь будешь внимательней" - с учётом, что это первый и последний "отлетевший" снаряд в сторону, звучало очень забавно. Но любопытные носы остальных посетителей пляжа, которые пусть и не приближались, всё равно нервировали.       Правда, надо отдать Сатору должное, Сунаяма - самое малолюдное место, которое можно посещать без ограничений, а после наступления темноты раздражителей не остаётся вообще.       Просто четыре не обделённые мускулатурой и обворожительной внешностью фигуры в шортах и без верхней одежды (жарко, да движениям мешает) притягивают к себе невольно и похотливые, и завистливые взгляды.       Не хотелось признавать, однако одновременно Мегуми не мог и отрицать, что ловил себя на безотчётном разглядывании чёрных отчётливых линий и кривых на рельефном торсе и спине, немного отвлекаясь от основных действий на поле. Ну, они выделяются просто. Сам Сукуна, красивый чёрт, тут ни при чём! Наверное...       А пока парень остужает покрасневшие на все сто миллиардов процентов именно от уличной жары щёки холодным молочным коктейлем, Цумики, назначенная арбитром, объявляет матч-пойнт команде Годжо и Тоджи.       Под разочарованные стоны братьев Рёменов контрольный мяч, несмотря на все старания это предотвратить, падает на их сторону. Игра закончилась. Они с треском проиграли.       В пляжном волейболе матч состоит из двух частей, которые играются до 21 очка, при этом разница должна быть минимум в 2 балла. При счёте по партиям 1:1 играется третий период до 15 очков с разницей в 2 мяча. Если счет составляет 20:20 или 14:14 (в третьей партии), матч продолжается до тех пор, пока одна из команд не опередит соперника на 2 очка. Сукуна смотрит на записи их честного судьи, в которых унизительно красуется разница в десять очков - первая партия, и тринадцать - вторая. В таких ситуациях принято выражаться: вас выебали в сухую, мальчики. И довольная моська Годжо - тому назойливое напоминание, опускающее юношескую гордость.       — Хорошо сыграли. Мы. — говоря, естественно, только про себя и Тоджи, ухмыляется победно любитель солнцезащитных очков. — Ну что, небольшой таймаут и ещё раунд?       — Конечно. Мы же только разогрелись. — пытается показать, что их позор был всего лишь тренировкой. Сукуна сам в это не верит. Все их придуманные заранее - ещё перед тем, как пойти натягивать сетку - стратегии, выпендрёжные подачи, хитрые передачи, неожиданные винты и высокие блоки абсолютный ноль в сравнении с их силой и слаженностью.       — Чудненько. — с нисходящей лыбой Сатору оставляет грустного Рёмена отдыхать под боком у Мегуми. Не в буквальном смысле, просто там есть тенёк, спасающий розовую макушку от солнечного удара. Во всяком случае, они не продолжат игру, пока Итадори убежал домой опустошать всемирные запасы пресной воды.       А между тем можно, не сдерживая сил, развлечься на игровой площадке только вдвоём.       Тоджи и Годжо по жизни в любой ситуации друг за друга, никогда не обидят, поддадутся где-то в каких-то ситуациях, всегда на стороне любимого супруга. Но в игре они противники. Жёсткая конкуренция. Военные действия. Дай Бог никто в округе не умрёт. И что касается игр с шарообразными херовинами, накаченными воздухом до предела, они оба живы только потому, что хорошо ловят эти снаряды смерти, и реакция у них поразительная, чтобы иногда уворачиваться. Ибо бьют по мячу с такой силой, что удивительно, почему он не загорается каждый раз или не рвётся сразу же.       — У тебя родители монстры что-ли..? — с осознанием, что их во время игры жалели, спрашивает Сукуна с шоком и грустью. Он был смешон со своим предложением поиграть.       — Бывает местами. — пожимает плечами Мегуми. — Поэтому я сразу же отказался быть даже заменяющим. Это безнадёжное занятие. — и, помолчав с минуту, всё же решает спросить — Будешь и дальше пробовать победить?       — Ага, сдаваться в планах не было и вряд ли появится. — разумеется призрачные надежды на реальную победу были развеяны самым показательным способом, но он упорный. Очень возможно, на следующий день тело откажет функционировать в привычном режиме от тяжести во всех его частях, только играть до талого уже дело принципа, чтобы гордиться хотя бы собой. Падать тоже полезно.       — Как дети малые. — фыркает Фушигуро, но внутри отчего-то не ощущая показанного упрёка.       — Слушайте! У меня идея!!! — врывается в фушигурские думы и игры громкий голос Итадори, бегущего в центр внимания. Даже Нобара взгляд от любимого чтива оторвала.       — Надеюсь, она не включает меня... — тихо желает девушка.       Мегуми с ней полностью солидарен. Столь ярый энтузиазм настораживает. Но только не Сатору. Он сам олицетворение слова энтузиазм. Ничего удивительного, что уже через пару фраз эта парочка организовала новую игру другим составом. Как сказал затейник движа: "Три на три должно быть весело!". А разделение ранее напарников стало азартным спором кто кого. Тем более посоперничали мужья всего недолго, запал не утолён.       Желания нельзя произносить вслух. Кугисаки втянули в команду Тоджи и Итадори, а их противниками будут Годжо, Цумики и Сукуна.       Мегуми, слава Всевышнему или кто там на небесах правит балом, назначили зорким глазом, то есть судьёй, и ему не надо бегать. Он вполне доволен таким раскладом.       Право решать, чья подача будет первой, было отдано монеткой в изящные женские руки.       — Орёл. — первая выбирает Цуми.       — Решка. — соглашается Нобара, подкидывая их рандомайзер под вовлечёнными взглядами.        — Есть! — радуется Итадори, увидевший "100" на реверсе их иены. — Господин Фушигуро, начнёте игру?       — Возьму три очка с эйс подач. — подняв недостаточно настрадавшегося круглого друга с песка, Тоджи встаёт на заднюю линию.       Годжо собирался разбить наглые амбиции, расположившись на противоположную позицию, чтобы как минимум взять первое касание, а как максимум забить с этой подачи, но его слегка опередили.       — Я приму. — уверенно заявляет Сукуна, вставший на горячее место раньше. Сатору же, уловив изменившийся настрой мужа, с предвкушением зрелища занимает зону перед слишком самоуверенным в своих словах Рёменом.       Надо напомнить, кому принадлежит площадка.       Тоджи делает несколько шагов, подкидывает мяч и бьёт с прыжка. Обычная силовая подача. Только заметить, куда и как она летит, Сукуна не успел, несмотря на всю сосредоточенность на этом. Лишь ощутил сильный порыв ветра рядом с правым ухом. Близко и очень быстро. Повернув голову, как в замедленной съёмке, парень видит глубокую яму в песке, которую оставил волейбольный шар, прежде чем упрыгать далеко за пределы игрового поля. Идеальная эйсовая подача, способная его убить, если бы у подающего была такая цель. Чудовищный контроль.       — У-у, а чё так слабо!? Устал что ли? — со смехом интересуется Годжо, закапывающий ногой "слабые" последствия, пока линейчатый направился вернуть укатившегося товарища по несчастью. Конечно, его тут не бьют, как этот мяч, так, стебут немножко, чтоб булки не расслаблял. А он-то думал, что игра с девушками будет мягче. И, в общем, был прав, с одной поправочкой.       — А у тебя есть запасной мяч? — с лицом субтитров любопытствует Тоджи и, не глядя, ловит брошенный в него мяч.       Волейбол интересная игра тем, что каждая твоя ошибка приносит очко противнику вместе с очередной подачей.       — Я могу в магаз телепортнуться за ним. Не далеко же. — непонимающе наклоняет голову к плечу ночной кошмар социализации.       — Папа, хочешь распугать обычных людей своим появлением из воздуха? — Цумики, сложив руки на груди, повернулась вправо, лицом к вернувшемуся на прежнюю позицию Годжо.       — Ой, да подумаешь! Когда они меня останавливали? — в привычном для себя амплуа бога сильнейший маг говорит пренебрежительно, получая невосхищённое внимание шести пар глаз. — Хватит на меня так пялить!! Тц... Не буду я сейчас никого пугать! Какие же вы буки... — ворчливо закончив последнее предложение себе под нос, Сатору незаметно делает пару маленьких шагов назад по диагонали, чтобы прикрыть собой обзор на Сукуну. Ему весело ставить на место мелкого сопляка, но победить любимого Фушигуро гораздо веселей. Так что, если эта подача будет столь же мощная, он её или перехватит, или поможет сориентироваться сокомандникам.       Близнецы, Цуми и Кугисаки хорошо играют. Для обычных смертных. Конечно, дамы уступают в грубой силе, но утрут мальчишкам носы в точности и плавности пасов. Однако Тоджи и Годжо совсем на другом уровне. И второй лелеет надежду, что с возрастом и опытом подростки превзойдут этот уровень.       Со счётом 32:34 в первом тайме победила команда Годжо, а итог второго 41:43 принёс победу команде Тоджи. Нобара и Цумики пожали друг другу руки, соглашаясь на ничью, и ушли домой смывать последствия потного веселья. Ибо в третьей партии игры на балансе они участвовать отказываются. Уж слишком устаёшь от такого напряжения. Только вот поредевший состав не остановит этих азартных игроков.       — Для победы у нас есть всё: Я. Ну и для новичка неплохо играющий Сукуна. – Сатору знает, что парень далеко не новичок, и поэтому говорит нарочито отчётливо, чтобы распластавшийся в тени, как и в прошлый тайм-аут, Рёмен его слышал. И взрывной характер непременно на такое явил себя при других обстоятельствах. Но, во-первых, Мегуми принёс близняшкам по холодному коктейлю, уже повод для счастья, а оно, как нам известно, любит тишину. Во-вторых, затея сыграть вместе имела цель привлечь к себе внимание и долю признания. "Неплохо играющий" - пока сойдёт. Да и акулам его не пытались скормить. Так что сил влезать в назревающую перепалку совсем нет. Чего не скажешь о Тоджи, который ничуть не вымотан.       — В решающей игре вас ждёт только проигрыш.       — Гадалкой стать надумываешь? — выгибает свою светлую бровь из-под солнцезащитных очков второй бодрячок площадки. — Брось! Скучная идея. Из тебя хреновый шарлатан получится. Все эмоции на лице!       — А из тебя, получается, хороший выйдет?       — Да. Я могу предсказать будущее та-ак убедительно, что оно воплотится в реальности.       — Удиви.       — Вижу... — строя из себя того самого провидца из Битвы Экстрасенсов, Годжо с умным и типа загадочным видом обходит мужа по кругу. — Через несколько минут ты будешь полностью мокрым!       — В см..? — не успел Фушигуро закончить вопрос из-за удара, сбившего его с ног больше своей неожиданностью, чем приложенной силой.       — Догоняй!! — Сатору же, воспользовавшись созданным моментом, телепортнулся на десяток метров вперёд, с довольной до ушей улыбкой показал язык, подмигнув, и помчался дальше, к морю.       — Наглая жопа. — фыркает черноволосый, легко поднимаясь на ноги, и без промедлений начинает погоню.       — ...Они всегда так ссорятся? — искренне интересно Сукуне, наблюдающему за очень быстро удаляющимися силуэтами.       — Нет. Это их привычное состояние. — утоляет его интерес Мегуми. — Ссорились они всего дважды.       — Правда?? За пятнадцать лет совместной жизни только два раза? — удивляется милый Итадори, вдобавок прожитой цифрой поражая братишку. Слишком большая она какая-то.       — Ну, может, были ссоры, которым я просто не был свидетелем или причиной, как это было в первый раз, но да, как-то так. — просто отвечает ежеголовый.       Все ссоры можно решить словами, если вы дорожите друг другом. Для него это обыденность.       — Причиной? Они не поделили кто тебя в сад отведёт? — цепляется за слово Сукуна.       Фушигуро смотрит на пытливые лица близнецов, смотрящих на него в ответ, начиная понимать, что теперь они от него не отстанут. И зачем вообще про ссоры начал? Тяжело вздохнув, он принял решение, что будет проще рассказать.       — Когда мне было лет семь-восемь, папа Сатору столкнул меня прокатиться на какой-то непредназначенной для детей ледяной горке, и я руку сломал. Другой бросил свои дела, чтобы отвести нас в больницу. Он был, мягко говоря, зол. Криков не было, только угнетающую атмосферу это совсем не спасало.       — Оу.. Что тогда послужило поводом для другой ссоры?       — Готовка Сатору.       — Годжо-сэнсэй что, кого-то отравил случайно??       — К счастью, нет. До этого пока не дошло.       — И как такое дело стало целым поводом?       — Мы с сестрой уже повзрослее были. В тот день нас с отцом дома весь день не было, и он решил что-то приготовить, чтобы приятно удивить, но мы наелись в кафешке по дороге домой, и ему еды принесли, чтоб честно было. Однако взвинченного горе-кулинара это задело. Он на всех разозлился, сказал отцу спать на диване и ушёл в спальню, громко хлопнув дверью.             — ....Да ладно?       А пока близнецы переваривают, что сильнейший маг более ранимый, чем кажется на первый взгляд, и дружно втягивают Мегуми в последующий разговор, обсуждаемые ими мужчины немного перестарались с догонялками, и их теперь не видать отдыхающим под тенью зонтика.       Бегать по золотисто-белому песку друг за другом очень забавно, но изначальная цель забыта не будет. Если уж Годжо вознамерился покупаться и обрызгать своего суженого-ряженого, ему ничто не помешает воплотить сие желание в жизнь.       — Ха! Чего же ты остановился? — стоя в море почти по пояс, белобрысый спрашивает с Фушигуро на берегу. — Ну-у же, иди ко мне. Водичка отменная!       Как русалки из пиратских сказаний, он пытается заманить в глубины морские своим ангельским очарованием. Каждым движением рук, сияющим хитростью взглядом, заразительной ухмылкой и блестящими в лучах закатного светила брызгами, поднятыми шаловливыми пальцами, дабы скрыть своё медленное погружение дальше.       Только Тоджи знает, что Сатору далеко не русалка, а тот ещё демон-искуситель.       — Прям-таки "отменная"?       — Лучше один раз проверить, чем сто раз сказа-ть.. М? — движение в воде с левой стороны вовремя привлекает внимание, позволяя Годжо успеть сделать шаг в сторону, перед тем как плавающая на спине девушка врезалась бы в него.       — Ой! — только эта особа испугалась вызванных чужим передвижением волн и стала странно дёргаться, отчего, как назло, всё же задела отошедшего.       — Смотри, куда плывёшь. — фыркает раздражённо от глупого вмешательства, пока девушка откашливает солёную жидкость, которой успела нахлебаться от неожиданности.       — А сам-то чё встал тут, как на трассе?! — негодует дезориентированная представительница прекрасного пола, убирая прилипшие к лицу длинные, ужасно непослушные от тяжести воды, тёмно-каштановые волосы. К слову, Сатору абсолютно всё равно на всякие визги, да только не успел свинтить от дамочки, которая наконец протёрла глаза, имея честь лицезреть самого горячего мужчину в своей жизни. — Ах, во красавчик! Слушай, а может, ты всё же как на трассе?       — Продажно-сексуальных услуг не оказываю. — не думая, отказывает он, пытаясь обойти преградившую ему путь к Фушигуро, что с ухмылкой наблюдает за представлением.       — Тц, не цепляйся к словам! Девушки душнил совсем не приветствуют. — зачем-то решила поумничать незнакомка, безмерно нервируя попытками параллельно полапать восхитительные грудные мышцы мужчины. — Но ты мне понравился~ Мы можем очень хоро..       — Колечко видишь? Я замужем. — откидывая от себя чужую конечность, Годжо самым показательным образом выставляет левую ладонь с красиво сверкающим обручальным кольцом перед слепыми глазищами, которые в упор не видят отсутствие заинтересованности к своим распрекрасным формам с его стороны. Ну что за молодёжь дурная! Ни стыда, ни проницательности.       — А-а, в смысле "женат"? Так это не проблема! — между тем не собирается униматься мадама, пусть её и сбил столку столь грубый жест в начале. Пьяная, что ли...       — Нет, он замужем. — чеканит Тоджи, вставший рядом с супругом всем своим видом и тоном голоса чётко даёт осознать: он та ещё проблема.       — А!!! Ты ещё откуда?!? И..! И как.. Вы это..? — ахуевает девушка, когда её беловолосый принц, радостный от очень своевременного появления своего ненаглядного, подходит к нему сбоку вплотную, совершенно бесстыдно прижимаясь ближе с самым злорадным выражением красивого лица. — Вы вместе?!! — соловьиным, голубиным, воробьиным или ещё каким тонюсеньким и страстным голосом пищит она, осоловело осматривая их пару. — Блять, какая же мерзость! Как таких, как вы, Земля вообще носит?!?       — Как украшение. — самодовольно отвечает Сатору, окончательно выводя из себя и так взбешённую Мегеру.       Она, не находя слов от унижения и непомерной злости, замахивается с целью дать звонкую пощёчину тому, кто вдребезги разбил её ожидания. Да только Тоджи перехватывает девичье запястье, несмотря на то, что к Годжо в априори нельзя прикоснуться чему-либо наполненному враждебной проклятой энергией благодаря его технике безграничности. И вообще помощь в избавлении от поклонниц ему не нужна никогда была, но грех не насладиться своим статусом - замужем.       — Тц, как много ора, уши вянут. — пренебрежительно-недовольно замечает Фушигуро и слегка сдавливает чужую руку в своей ладони. Этого более чем достаточно, чтобы испуганная девушка съёжилась от боли. — Для твоей пустой бошки повторяю: ты тут интереса не вызываешь, свали уже к хуям.       И отпускает её, удовлетворённо замечая, как расторопно это недоразумение убирается прочь, тихо поливая их дерьмом и потирая покрасневшую кожу. Значит, крохи чувства самосохранения всё же есть. Серьёзно, кто в здравом уме полезет на двух высоченных и накачанных мужиков? Вокруг даже людей нет особо, случись что - на помощь не позвать. Впрочем, Годжо такие размышления сейчас вообще побоку. У него встал.       — Я сделаю так, чтобы ночью в доме детей не оказалось. — многообещающе так, продолжая облюбовывать эти сильные руки взглядом. Ненадоедливое занятие.       — Вымойся, но не растягивай себя. Хочу тебя вылизать. — разделяя желание устроить свидание, в котором они, как и всегда, пропустят лишние сантименты вроде романтического ужина или прогулки по набережной и сразу перейдут к основному действу, Тоджи играючи устанавливает свои условия, будоража пошлые мысли, что будут томиться в приятном предвкушении обещанного удовольствия.       — Всегда бы сидел на твоём лице. — шумно выдыхает Годжо и с большой неохотой переводит свой взор куда-то на берег. Пора возвращаться. Иначе он съест своего лучшего Фушигуро и на ночь совсем не останется того самого сладкого десерта.       — Бойся своих желаний. — предупреждает мягко соучастник влажных фантазий, прекрасно ощущая чужую потребность его зацеловать и закусать. Возбуждающие ощущения.       — Вот ещё, — не соглашаясь, хмыкает Сатору, обернувшись через плечо, сверкая ярко-голубым из-под очков. — Мне слишком нравится, когда ты их исполняешь.       И, пока Тоджи задумался на секунду о чём-то совсем не высокоморальном, он поднимает огромную волну брызг, наконец претворяя нагаданное ранее.       Они пытались утопить друг друга ещё минут десять, прежде чем полностью мокрыми вернуться на поле, чтоб продолжить игру. Их там уже заждались. Причём сильно, их арбитр вообще уйти намылился. Но Годжо состроил страшную гримасу, и ему пришлось остаться.       Да начнутся голодные игры.              — Ха, победа! Я победил, как и говорил. — счастья Сатору не было предела.       Сукуна бы поправил, что победили "мы", как команда, но жизнь ему ещё дорога. К тому же усталость берёт своё, в отличие от некоторых, он человек.       Ночь, подражая сильнейшему, наконец победила вечерние сумерки, погружая пляж в свою тьму, дабы выпроводить заигравшихся детей ужинать. За что Рёмен искренне готов сказать ей спасибо. Но сначала, конечно, смыть весь песок и грязь дня. В идеале вместе с водой в ванной слить частичку заёбанности, чтобы не походить на работника завода, отработавшего целые сутки.       И вот, когда все чистенькие и ожившие собрались на кухне, чтобы съесть всё, что можно, Годжо, сговорившись с Цумики и Нобарой, забрал всю еду себе, настаивая устроить:       — Какой ещё пикник на ночь глядя?? — не понимает Мегуми.       — С жаренным на огне маршмеллоу и душевными разговорами. — любезно поясняет Цумики.       — Не хмурься ты так, Мегуми~и. Это последняя ночь на острове. Как можно не устроить ночные посиделки у костра и не встретить рассвет на берегу моря? — уговаривает Сатору. Пусть он и преследует корыстную цель их выпроводить, однако его слова не лишены искренней участливости к своей же задумке. Даже Тоджи на секунду ему поверил.       — А что-нибудь сытнее зефирок будет? — о самом важном спрашивает младший из близнецов.       Дайте покушать, и он в деле всеми руками. Тем более ночевать на природе ему с Сукуной и Ураумэ не привыкать. В их посёлке у троицы был собственноручно построенный шалаш, где летними ночами дети не раз прятались от старших. Конечно, на следующие дни, когда они возвращались по домам, всем влетало за такие гулянья, но это было так весело и беззаботно!       — Картошка, овощи и сосиски. Наделаем бутербродов. — перечисляет основное Нобара, что они с Цумики собрали в корзинку, которую откуда-то достал Годжо.       — Итадори жарить ничего не давать. — непременно предостерегает Сукуна, как самый знающий на опыте.       — Эй! С какой стати?! Я тоже приготовить сосиску на огне хочу! — своим чередом негодует названный.       — Пожалей невинную. Ты и так уже считаешься серийником по поджогам еды.       — Брат!       Куда же без братских перепалок. Только подракониться вдоволь им не позволяет Цумики, аккуратно втиснувшаяся между.       — Хватит вам, не разводите балаган.       — Да-да, мы и так уж слишком долго на одном месте стоим, — приобняв всех троих, Годжо в совершенно непринуждённой форме стал выталкивать ребят к выходу. — Пошли уже всё сжигать. То есть готовить! Давайте-давайте, пошевеливайтесь.       Кугисаки, впихнув тяжёлую корзинку с едой в руки Мегуми, сама взяла подготовленные заранее пледы, на которых они будут сидеть, и направилась вслед остальным выбирать место их импровизированного кемпинга. Парень же остался раздумывать, не взять ли сейчас с собой что-нибудь пожевать и уйти в свою комнату.       С одной стороны, он и не чувствует усталости, и не против посидеть вместе с друзьями, а с другой, потакать странной на его взгляд задумке не хочется. Ещё и спать на улице - такое себе удовольствие. Если речь про сон вообще была...       — Не отнесёшь? — говоря про корзинку в его руках, интересуется Тоджи, который не ушёл, заметив сомнения сына, не двинувшегося с места.       Мегуми перевёл на него взгляд, взвешивая все свои "за" и "против". Его не торопили и сотней других ненужных вопросов не закидывали. Просто стояли неподалёку. Парень ценит в отце его непоколебимое терпение и то, как легко он позволяет брать за себя ответственность, решать самостоятельно, не опираясь на его "авторитарное" мнение, даже в таких бытовых мелочах.       — Отнесу. — с тихим вздохом решает наконец. Его же насильно в костёр пихать не собираются, уйти он всегда успеет.       Тоджи кивает, показывая, что услышал его, и они вдвоём направляются на поиски остальных.       Они все расположились на оптимальном по силе теплового излучения расстоянии от жарких объятий костра. Атмосфера вокруг постепенно заполняется треском горящих поленьев, запахом жареных сосисок с дымком, какофонией лёгких разговоров и мерным шумом моря, чьи волны подвластны прохладному солёному ветерку. Они то приходят на берег в гости, то уходят торопливо, отпуская потоки ветра играючи втянуть лепестки пламени в плавный вальс, прежде чем вновь раствориться в морской тьме, на которой только дрожащие блики белёсого полумесяца их будут ждать.       — Рассказывать страшилки кто-то умеет? — любопытствует Нобара, когда возня с ужином осталась в прошлом. Набив желудки, можно и пословоблудить чуток.       — Я могу анекдот рассказать, про парты. — с энтузиазмом предлагает Итадори.       — Ну давай, — соглашается девушка, не наблюдая возражений у остальных, помимо закатившего глаза Сукуны.       — У мужика был сын. Он пошёл в первый класс. Вот отец и говорит ему: "Будешь хорошо учиться - куплю всё, что захочешь". Вот прошёл учебный год, сын очень старался и закончил его на отлично. Тогда отец вспоминает свои слова и спрашивает, что тот хочет в награду. Сын подумал-подумал и говорит: "Парту хочу". Отец удивился такому ответу: "Точно парту? Зачем она тебе? Может, ещё подумаешь?", но сын всё равно отвечает: "Ну парту, парту хочу". Отец подумал-подумал и купил ему парту, обещал ведь... Вот начался второй учебный год. Отец снова ставит условие, как и в прошлый раз. Сын заканчивает второй год на отлично и просит парту, и отец покупает ещё одну парту. Начался третий учебный год, осталось условие хорошо учиться, и новая покупка парты за его безукоризненное выполнение... И так было каждый учебный год. Отец ставил одно-единственное условие, а за свои успехи мальчик просил неизменно парту. Так сын закончил свои школьные и университетские годы. И вот надо выбрать, куда пойти работать. Тогда отец ставит новое условие: "Устроишься на престижную работу - куплю тебе хоть машину, хоть дом, проси всё." Проходит какое-то время, сын устраивается в очень престижную компанию, но и тогда он тоже просит у отца купить ему парту. Через год сын заслуженно получает премию "Работник года" и тогда в подарок отец по привычке покупает новую парту. Дарит её. А сын спрашивает у него: "Зачем мне ещё одна?"       Секунда затишья и...       — Хапахахавха! — Годжо вместе с Итадори со смеху слезинки вытирают.       — Забавно. — Мегуми максимально спокойно и сдержанно.       — Не смешно. — Кугисаки не оценила.       — Одно и то же в десятый раз. — Сукуне жарить маршмеллоу, нанизанные на шпажки, интересней, чем слушать тысячелетний анекдот.       — Пхах, да ладно вам, панч хороший. — Цумики тоже слегка посмеялась и в своей манере поддержала смешливую атмосферу.       — Интригу удержал. Неплохо. — согласился Тоджи с дочерью.       Мегуми меняет позу, подтягивая колени к груди, и без какой-то конкретной мысли обводит взглядом шумных людей вокруг. Справа на пледе Цумики и Итадори весело обсуждают идеи других концовок анекдота. Годжо расселся напротив, бесцеремонно положив ноги на бёдра мужа, изъявляет желание тоже рассказать что-нибудь, по его императорскому мнению, забавное. Кугисаки, расположившаяся справа от супругов на клетчатом покрывале вместе с Сукуной, очень надеется наконец услышать стоящую историю. Однако, глядя на ехидную улыбку Тоджи, её ожидания вряд ли оправдаются. Игнорируя их в дальнейшем, внимание Мегуми невольно задерживается на руках, ловко вращающих три палочки с белыми маршмеллоу. Языки укращённого пламени податливо лижут сладость, запекая её до идеальной золотисто-коричневой корочки. Не позволяя ни одному краю подгореть, Сукуна вовремя убирает готовые вкусняшки с огня. Задумавшись, Фушигуро пропускает момент, когда ему протягивают одну из шпажек. Он автоматически забирает её и только потом, опомнившись, поднимает глаза с аппетитных маршмеллоу на красивое лицо, что оказалось значительно ближе, чем раньше. Сукуна улыбнулся ему белозубо и протянул оставшиеся две палочки Цумики и Итадори, после чего неторопливо вернулся на своё прежнее место. Он не собирался встревожить чужие эмоции. Но он встревожил.       — А мне маршмелку? Я тоже хочу. Тоджи, приготовь. — требует Сатору. Конечно, глазастый не мог не увидеть очаровательно сладкую сцену, которая возмутительно не включала его персону.       — Может, я приготовлю для вас? — предлагает Сукуна, опережая ответ господина Фушигуро. Чего его дёргать, подумал он, всё равно ведь ещё делать собирался.       — Хм, а давай. — соглашается главный сладкоежка. — Только если мне не понравится – устроим магический поединок.       Только он договорил, вокруг костра воцарилась звенящая напряжением тишина. Каждый понимал, что если они всерьёз начнут драку, это будет похоже на избиение ребёнка злым взрослым дядькой.       — Заманчивое предложение. — тем не менее соглашается Сукуна, продолжив своё дело с готовкой. Он, конечно, соврёт, сказав, что не испугался совсем. Всё-таки нетрудно осознать разницу в их силах сейчас. Но быть трусом – это не про него.       — Братишка, ты правда собрался с Годжо-сэнсэем махаться?? — очень громко шепчет перебравшийся к нему Итадори.       — Мелюзга, тебе что, не понравилось, как я приготовил? — сдержанно возмущается Сукуна, пытаясь скинуть повиснувшего на его руке доставалу. Впрочем, только для вида, ведь если бы он серьёзно вознамерился отпихнуть братца от себя, Итадори бы уже отлетел в Нобару. И младший Рёмен этим мило пользуется.       — Понравилось само собой! Кстати, сделаешь мне ещё? — просит с щенячьими глазами.       — Сделаю. — фыркает Сукуна, будто бы он не знает, что ему всегда мало одной порции. — Вот и с чего ты думаешь, что до поединка вообще дойдёт?       — А-а, точно. — наконец дошло до понимания Итадори.       — Ты как дожил до своего возраста? — Кугисаки тыкает несколько раз в плечо близсидящего балбеса.       — Эй! — уходит несправедливо обвинённый от жёстких побоев за спину Сукуны, который вновь предпочёл сосредоточиться на готовке, и поэтому не стал как-либо комментировать то, что на него навалились всей своей нелёгкой тушкой.       — Просто у него есть хорошие старшие братья. — отвечает ей Мегуми, совершенно не ожидая собрать на себе все взгляды. Даже Тоджи и Сатору, до этого перешёптывающиеся о чём-то друг с другом, обратили внимание. — Что?       Разве он сказал что-то странное?...       — Ничего, абсолютно ничегошеньки! — отвечает первым Годжо, заставляя только сильнее хмуриться. В словах парня не было ни скрытого смысла, ни неоднозначных намёков на что-либо, что за ажиотаж такой?       — Сукун, слышал? Ты хороший. — заговорщически подначивает Нобара вполголоса. Она наклонилась ближе к близнецам, но Мегуми обладает достаточно острым слухом, чтобы уловить яркий намёк на его непреднамеренное признание в отчётливо изменившемся мнении.       — Отвянь. Я нейросенсорной тугоухостью не страдаю. — ворчит в своей язвительной манере линейчатый, заставляя девушку переглянуться с Итадори, а в глазах бесята ликуют.       — Братишка смущается, смущается. — кажется, кое-кто возомнил себя бессмертным, раз, растягивая гласные звуки, нагло бесит старшего, пока тот убирает зажарившиеся маршмеллоу от огня. Пару секунд, чтоб они немного остыли, и можно отдавать на оценку экспертному критику в мире сладкого.       — А по затылку? — предупреждает Сукуна, бросая взгляд через плечо.       — Ой! — живенько тушуется Итадори. И вообще пересаживается обратно к лучшему другу, когда брат поднимается с места. Рука у Рёменов больно тяжёлая.       Притихший Мегуми переводит взгляд с бесцельного прокручивания пустой шпажки в своих руках на неугомонного энтузиаста рядом, а с него на Сукуну. Тот, как и в первый раз, сделал три порции жаренных маршмеллоу, одну впихнул гадкой подруге по пути, а две другие преподнёс Годжо и Тоджи.       Пальцы сжали тонкую деревяшку, на которой минуту назад была сладость. Вкусная, промелькнуло в мыслях у Мегуми. Раз даже такому нелюбителю сладкого пришлось по вкусу, то Годжо должно понравиться. Тот больше гонору наводит в честь хорошего настроения. Хотя Мегуми не берётся сказать точно ли из-за того же настроения он не захочет покрасоваться ещё больше.       — Съедабельно. Сделай-ка ещё. — хрустящая закарамелизированная корочка снаружи и ванильная нежность пастилы внутри оставили приятное послевкусие во рту, заставив Годжо, широко улыбнувшись, признать, что руки у парня не из жопы растут. Хотя это и раньше понятно было. Ну, не суть.       Мегуми чувствует себя странно, смотря на довольное лицо нахального парня, что раньше был раздражающим до тошноты. Очень непривычно. Подозрительно комфортно среди стольких людей и разговоров, которые утомляют своей громкостью. Все эти чувства и смешанные эмоции выбивают из колеи обычно спокойного и сдержанного Фушигуро.       Он много размышлял о том, как так получилось, что Сукуна невероятно просто влился в его жизнь, поселился в мыслях и никак не даёт забыть о своём существовании. Или хотя бы игнорировать его. Или выбесил бы один раз настолько, чтобы была причина для драки, и тогда Рёмен сам бы не захотел к нему более приближаться.        Только сейчас не хотелось ни того, ни другого. Вот совсем.       С Сукуной оказалось интересно. С одной стороны, ничего особенного в этом нет, а с другой – у Мегуми нечасто появляется желание с кем-то поговорить и тем более узнать что-то про другого человека. Годжо говорит, что ему не достаёт природной любознательности. Впрочем, он много чего балаболит.       — Та-ак, я наелся. А теперь можно и отдохнуть. — от души зевнув, поднимается Сатору на ноги, освобождая бёдра Тоджи, чтобы тот встал вслед за ним.       — Принцесса, остаёшься за старшую. — оставляет ответственного черноволосый Фушигуро.       — Хорошо. — улыбается родителям Цумики.       — Не бедокурьте тут. — предупреждает Годжо.       "Кто бы говорил", с иронией без слов повисает в воздухе.       — А разве мы все не собрались ночевать на улице? — спохватывается Кугисаки, когда мужчины ушли уже на приличное расстояние.       — Папа, как всегда, придумает что-то, но это, естественно, не коснётся его самого. — фыркает Мегуми.       — Годжо-сэнсэй же изначально не говорил, что останется. — встаёт на защиту Итадори.       — Ага, а господин Фушигуро негласно всегда находится рядом с ним. — соглашается с ним Сукуна.       — Романтика. — хмыкает Нобара, решившая единолично занять освободившийся плед. Но, подумав ещё, оставила эту идею и, немедля поднялась, чтобы забрать Цуми к себе. Нечего ей с этими мальчишками делать.       — Считаешь романтичным всегда быть рядом с любимым? — любопытствует Фушигуро, охотно пересаживаясь к подруге.       — Не, сам факт нахождения вместе совсем не романтичен, а вот безоговорочная поддержка друг друга - да. — удобно положив голову на девичьем плече, отвечает Кугисаки.       — Звучит слащаво. — присоединяется к их разговору Итадори.       — А что тебе тогда нравится, умник? — с вызовом спрашивает рыжеволосая.       — Когда дорогой тебе человек много и красиво ест, конечно! — с чувством, не задумываясь, даёт ответ младший из Рёменов.       — Это примитивно! — вступает в спор мнений девушка.       — А вот и нет, — настаивает Итадори. — Кушать это очень важно.       — Сукуна, а что для тебя важно в отношениях? — решила проявить интерес Цумики, пока взрослые дети строят друг другу страшные рожицы.       "Чтобы он иногда обращал на тебя внимание", само собой всплывает в голове Рёмена, пока он отводит невольный взгляд от колючей красоты Мегуми.       — Думаю, взаимопонимание. Вряд ли без него построишь крепкие и здоровые отношения. — задумчиво проговаривает Сукуна, смотря на хаотичную игру лепестков потихоньку угасающего пламени.       — Мегуми, Мегуми, — переключился Итадори на доставания своего соседа.       — Чего тебе? — обращает на раздражителя свой острый взор названный.       — А ты что-нибудь про свои критерии отношений скажешь? — мило так, с глазами-пуговками.       — Взаимоуважение главное. — лаконично бросает Фушигуро. Желание говорить на эту тему с кем-либо нет абсолютно. В голове и так бардак.       — О..       — Пойду прогуляюсь. — не давая и слова сказать, перебивает Мегуми и поднимается с пледа.       — Тогда я с тобой. — вскакивает Итадори следом. Однако его сразу же дёргают за штанину шорт обратно.       — Ну-ка сядь. — приказывает Сукуна.       — Но!..       — Сел, я сказал. — непреклонно.       — Бука ты. — надувается Итадори, но больше не перечит и приземляет пятую точку обратно.       — Да пожалуйста. — старший забирает лёгкую обиду себе, предоставляя возможность Мегуми свободно уйти. Разумеется, он и без его помощи мог остудить прилив энергии друга, но стоит признать, так однозначно проще.       Фушигуро отмахивается от наставления сестры не уходить слишком далеко и двигается к морю, намереваясь пройтись вдоль берега. Через какое-то время гомон голосов остаётся позади, больше не перебивая тихий шум воды. Босые ступни в сланцах утопают с каждым шагом в тёплом песке. Пройдя немного дальше, Мегуми начинает раздражать ощущение песчинок меж ногами и подошвой, и он снимает обувь. Уж лучше её в руках понесёт. Хотя и такое положение дел чуть погодя подбешивает. Так что он бросает сланцы и просто усаживается на песок, вытягивая ноги, чтобы подгоняемые лёгким ветерком волны мягко омывали голые лодыжки.       В каждом его движении отражается разлад чувств, не совсем понятных и ясных самому Мегуми. Что заставляет ощущать только больше раздражения по каким-то мелочам, которые никак не дают сосредоточить мысли на волнующих сердце событиях. Впрочем, слово "события" тут как раз не к месту. Ведь ничего из ряда вон выходящего не случилось. На чём прям стоило заострить внимание и проанализировать это. И в то же время будто случилось слишком много чего. Проще говоря, накопилось.       Стараясь размышлять логично, Мегуми постарался выцедить из последних месяцев то самое "много чего" и расставить в какой-то последовательной приоритетности. Однако желание определить основу всей головной боли наталкивало лишь на одно имя - Рёмен Сукуна.       От людей всегда много стресса, но он превзошёл всех. Даже Годжо в какой-то мере. Фушигуро усмехается на этой мысли. Тут он, конечно, загнул. Просто к дразнилкам отца за столько лет выработался иммунитет.       Может, и с Сукуной надо лет пятнадцать пожить вместе, чтобы не реагировать столь резко?       Не, бред какой-то. С какого перепугу он с ним жить собрался?       Вернув голову в более реалистичное русло, Мегуми попытается всё-таки решить, каково его отношение к Рёмену сейчас. Наверное, стоит начать с первого впечатления. Оно однозначно было неправильным. Никакой он не хулиган с нахальной мордой, а в меру добрый парень, знающий границы. И если не вводит в смущение, то с ним вполне комфортно общаться. Но это же не всё? Вряд ли дело только в чужой наглости. Иначе бы Сукуна не вызывал столько разных эмоций.       Прокручивая одни и те же доводы и сравнения, Мегуми понимает патовость ситуации, не решаясь обозначить чувства каким-либо конкретным словом. Запутавшись в мыслях, он не замечает тихо шуршащих из-за песка шагов, оттого вздрагивает, когда ткань одежды мягко ложится на его плечи, согревая от неподвижного сидения.       — Ты забыл ветровку. — негромко поясняет свои действия главный герой переживаний, поймав взгляд резко повернувшегося на него Мегуми.       Выполнив задуманное, Сукуна выпрямляется и начинает уходить обратно к костру. Тем самым давая понять, что не собирается тревожить чужой покой ещё больше. Но сразу останавливается, стоило услышать любимый голос.       — Почему ты остановил Итадори? — немного хрипло от долгого молчания спрашивает Фушигуро.       — Потому что ты хотел побыть один. Или я ошибся? — наклоняет голову к плечу и отвечает Рёмен.       — Не ошибся. — кивает в подтверждение.       — Вот и хорошо. — как бы завершает короткий диалог, но не торопится уходить, предчувствуя его продолжение.       — Сукуна...       — М?       — Спасибо.       — За что?       — За кофту. — улыбается Мегуми, сжимая тонкую ткань в ладонях.       Взаимное уважение и понимание неплохо дополняют друг друга, не так ли?