Домашка по английскому

Остаток вечера прошёл как в тумане после появления Вовы. Не знаю, существует ли хоть в одном языке мира слово, которое бы идеально описывало состояние, когда опьяняющая эйфория от наслаждения поцелуями любимого человека сменяется резким страхом перед его братом, но в тот момент состояние у меня было именно такое. Вова мог бы облегчить нашу участь тем, что ударил бы разок и меня, и Марата, а после начал читать нам морали о том, как то, что мы делаем плохо и «не по-пацански», но он молчал. Именно эта реакция показалась мне страшнее нафантазированной. Вова просто молча прошёл в комнату, уселся на свою кровать и, не глядя на нас, сказал Марату, чтобы тот проводил меня домой, а сам немедленно возвращался. Я и Марат переглянулись, не понимая, что происходит. Лучше бы и вправду ударил с порога, а сейчас я даже представить себе боюсь, что станет с Маратом, когда он придёт обратно домой. Но с другой стороны, Вова же его старший брат, а значит ничего плохого он ему не сделает. А могу ли я быть в этом уверен? Я же совершенно не знаю всех тонкостей уличных законов. Вдруг у группировок кумовство неприемлемо и тогда страшно представить, что они все сделают с моим Маратом, потому что тогда Вова обязательно всем всё расскажет. Может мне стоит предложить Марату временное укрытие у меня дома? До подъезда шли молча. Я не решался заговорить первым, потому что в горле стоял ком. И стоило только мне произнести хоть слово, я бы взвыл в истерике, поэтому проще было молчать. Но почему молчал Марат мне было непонятно. Я так хотел, чтобы он сказал мне что-нибудь, но он был подавлен и шел, свесив голову. Когда пришло время расставаться, я хотел просто слегка обнять его и разойтись на этом, но получилось так, что вцепился в его куртку мёртвой хваткой и громко-громко разрыдался. Кричал ему что-то невнятное, а он обнимал меня, гладил по голове и шептал, что всё будет хорошо. Он мне врал. Точно врал. Не может уже ничего быть хорошо после случившегося. Ничего не в порядке. И мы тоже не в порядке. Марат безуспешно пытался отцепить меня от себя, а я продолжал заливаться слезами, не выпуская его куртку из своих рук. В конце концов он отвесил мне мощную хлёсткую пощёчину, чтобы я пришел в себя, но похоже, что я заистерил только больше, потому что сразу после Марат снова крепко прижал меня к себе. – Успокойся, слышишь? – агрессивно шептал он мне. – На твой вой скоро люди сбегаться начнут. – Марат, не уходи пожалуйста, – еле внятно проревел я. – Всё со мной нормально будет, – в его голосе слышались нотки неуверенности, похоже он пытался обмануть сам себя. – Давай ты останешься у меня? Ты даже на моей кровати можешь спать, а я на полу лягу. Я уговорю маму, обещаю, она не будет против! – Андрей, заткнись пожалуйста! – рявкнул на меня Марат. – Я же сказал, что всё нормально со мной будет! И чем раньше я вернусь домой, тем быстрее все закончится. – А как я должен понять, что всё с тобой хорошо? Ты придешь ко мне? Скажешь, как все прошло? – Навряд ли я сегодня уже из дома выйду, найдешь меня завтра в школе. – Но я не смогу спать, если не буду ничего о тебе знать! – мой голос срывался и становился хриплым. – Значит будешь делать за меня домашку всю ночь. Голос Марата стал до неузнаваемости грубым, а интонация ровной. Он окинул меня испепеляющим взглядом напоследок, резко отцепил мои руки от своей куртки и направился в сторону дома, не оглядываясь на меня, а я стоял как вкопанный и пялился на его медленно удаляющийся силуэт. Может я никуда не уходил, потому что надеялся, что Марат в любой момент может развернуться и резко кинуться ко мне с просьбой спрятать его у себя от всех. Но Марат был не тем человеком, кто станет просить о помощи. Он был тем человеком, который ни за что не примет помощь, даже если помочь ему втихомолку. Прошло примерно полчаса с момента его ухода, а я продолжал глазеть в пустоту. Когда уже совсем стемнело, домой поднялся на автопилоте. Ужинать не стал, на вопросы мамы старался отвечать будничным тоном и только дежурными фразами. Скрывшись за дверью своей спальни и дождавшись, когда мама с Юлей уснут, я сполз по двери вниз. Тревога окутала меня всего. По щекам потекли горячие слёзы, а в горле снова встал ком, заставляющий меня задыхаться. Меня всего трясло от осознания случившегося. Я снова всех подвёл. Нет, не всех. Одного только Марата, самого дорогого человека в моей жизни. Человека, которому я желал только счастья, но в итоге всё равно получилось так, что он теперь страдает из-за меня. Что теперь будет с ним? Что теперь будет с нами? Чем вообще обернется всё это для нас обоих? Как нам жить дальше? Закапывая себя этими вопросами, руки снова невольно поползли к коленям. Я жестоко впивался ногтями в бёдра до тех пор, пока через следы от ногтей не проступила кровь. Физической боли я не чувствовал, но в груди стояла тяжесть от неизвестности. Вот, что пугало меня больше всего, неизвестность. Только увидев Вову, я ожидал от него реакции в виде пары ударов и нотаций, но вместо этого он заставил Марата вывести меня из их квартиры, чтобы что-то сделать с ним наедине. В голову лезли самые неприятные мысли. Как там сейчас мой Марат? Что с ним? Всю ночь я бился в немой истерике, не представляя, чего мне ждать от завтрашнего дня. Кажется, я не засыпал ни на минуту, а когда утро уже наступило, я всё делал на автопилоте. Дошел до школы, не заходя за Маратом по пути. Кое-как отсидел первый урок и понёсся искать его по всей школе. Не нашел и напугался ещё больше. Если Марат не пришел в школу, то всё ещё хуже, чем я успел себя накрутить. Кто-то резко толкнул меня в раздевалку, прижал к стене и ударил кулаком о стену возле моего лица. От страха, я закрыл глаза, поэтому не сразу понял, что это был Марат. Прямо здесь! Сейчас! Передо мной был мой Марат! Только вот… на его лице красовались несколько гематом. – На нашей крыше, после пятого урока, – это было всё, что он мне сказал перед тем, как снова растворился в толпе школьников. Я был в полнейшем недоумении. Марат очень сильно пострадал из-за меня, а это я ещё только его лицо видел. Вдруг на теле у него было куда больше синяков и ссадин. Что я за человек такой? Виноват в сложившейся ситуации я, а страдает Марат. Первым поцеловал его я, а избитым ходит он. Это нечестно. Лучше бы Вова избил меня, если вообще его бил Вова. А вдруг он рассказал родителям? Или ещё хуже, кому-то из их общей компании? Что тогда делать? Только за один сегодняшний день моя успеваемость успела упасть сразу по нескольким предметам. Все учителя будто чувствовали, насколько рассеяно моё внимание из-за тревоги, так и норовили спросить меня по той или иной теме. Естественно, ответить ничего вразумительного я не мог. Мне было совершенно неинтересно слушать что-то там про квадратные уравнения и деление клеток. Всё, что меня волновало в настоящий момент, что произошло вчера с Маратом? Не дожидаясь конца пятого урока, я сломя голову бросился к «нашей» крыше. Да, теперь у нас было «нашим» не только место для курения, но и крыша, на которой, мы кстати, уже успели покурить несколько раз. Пока бежал, заболело горло от холодного потока воздуха, в боку закололо, а всю одежду я перепачкал в снегу, который уже давно начал оттаивать и мешаться с грязью. Откашлявшись у подъезда и переведя дыхание, я поднялся вверх по лестнице и с силой вытолкнул люк, благодаря которому мы с Маратом и попадали на «нашу» крышу. Оказавшись наверху, я увидел очень знакомый мне силуэт, сидящий прямо на краю крыши. Кажется, он услышал, что я появился здесь и отряхнулся, поднявшись на ноги. Это был мой Марат. Он достал из кармана сигарету и протянул её мне, а после достал сигарету и для себя. Зажег их в полном молчании и, отвернувшись от меня, посмотрел куда-то вдаль. Похоже, моё раннее появление его нисколько не удивило, потому что он даже ничего не сказал мне о том, что ждал меня чуть позже, а может он не обратил на это внимание, потому что не следил за временем. – Ты расскажешь мне, что случилось? – не выдержав его молчания, настоял я. – Все нормально. – Что сказал брат? – А чё брат? – он обернулся на меня и с грустной улыбкой заглянул мне в глаза. – В*ебал мне брат, вот чё. – Немногословный он у тебя. Сначала я был уверен в том, что улыбка Марата мне померещилась, но сейчас он на самом деле усмехнулся. Я не понимал его реакции. – Ты что, улыбаешься? – А что мне делать? – Я всю ночь не спал! – вскинулся я на него. – Не знал, что ты и как, а ты сейчас тут сидишь с кровоподтеками на лице и смеешься над всем, что бы я у тебя ни спросил. Может хотя бы из уважения ко мне и к моим чувствам расскажешь мне нормально, что вчера произошло, чтобы у меня был хоть какой-то знак о том, что между нами все ещё что-то есть? Марат сделал несколько сигаретных затяжек и выдохнул едкий дым мне прямо в лицо. Отошел на несколько метров назад, щелчком выбросил сигарету с крыши, а после наконец ответил мне: – Что со мной случилось вчера… – протянул Марат, призадумавшись. – А что тебе интересно, ты спрашивай. Я нахмурил брови, сделал глубокий вдох и начал засыпать его вопросами, на которые он обычно давал односложные ответы, а потом мы плавно перетекли к тем темам, которые меня волновали больше всего. – Так что всё таки произошло вчера после моего ухода? – Я вернулся домой, зашел в комнату и брат отвесил мне леща, – Марат тяжело выдохнул. – А потом отпи*дил меня. – Он теперь всем расскажет? – Дурак что ли? Никому он ничё не скажет. Даже тебе. – Что значит «даже мне»? – непонимающе поинтересовался я. – Он у меня мировой. Сначала отпи*дил, а теперь общается как ни в чем не бывало. – Что, даже не сказал ничего? – ошарашено переспрашивал я у Марата, не веря в услышанное. – А что он скажет? Что я - пидор? Это я и без него… – он смутился, резко приблизился ко мне и полушёпотом добавил, глядя прямо в глаза. – Я не пидор! Похоже, я начал невольно улыбаться. Теперь понятно, в кого Марат такой любитель решать все свои проблемы кулаками. Присев на холодный бетон, я с грустью оглядел Марата и наконец задал ему вопрос, который мучал меня со вчерашнего вечера: – А что… Что теперь будет с нами? – Что было то и будет, – буркнул Марат. – Хочешь сказать, ничего не изменилось? – А ты чё теперь, как-то по-другому ко мне относишься? – Только переживаю больше, разве что… – прошептал я себе под нос. – Просто не будем попадаться никому на глаза, вот и всё, – Марат продолжал задумчиво смотреть вдаль. – И ты это, брата моего не бойся, он тебя не тронет. Можешь и дальше приходить ко мне. – Да я не за себя боюсь, а за тебя! – мой голос сорвался на крик. – Я вчера убить себя готов был, лишь бы не думать о твоих страданиях. Бёдра свои снова расцарапал в кровь… Последнюю фразу я не закончил, потому что Марат поднял меня за воротник пальто и поставив на ноги, угрожающе спросил: – Ты что делал? – Я… Я… Я всегда так делаю, когда нервничаю. Оно само как-то получается. – Ты чё, совсем дебил, бл*ть? – он отвесил мне легкий подзатыльник. – Мне чё, пальцы тебе переломать надо, чтобы ты живой оставался? – Так я же не сильно… – Да какая разница! – кричал на меня Марат. – Какая, бл*ть, разница? Ты себе вредишь из-за меня, а сам меня обвиняешь в том, что я из-за тебя только страдаю. Ты такой дурак! Марат достал ещё одну сигарету из кармана, поджег ее и, отвернувшись от меня, он сделал несколько нервных затяжек, а после повернулся ко мне, что-то достал из кармана и протянул мне. Сначала мне показалось, что он хотел дать мне сигарету, но это было нечто намного больше сигареты. – Что это? – так и спросил у него я. – Кастет, – совсем смущаясь, он добавил. – Я хотел подарить тебе что-то, что было бы мне дорого, дарю его. – Спасибо, – улыбнулся я Марату, не совсем понимая, какое применение я мог бы найти данной вещице. – Хороший подарок. – Полезный. – Я попросить хотел, – осторожно сказал я и продолжил, дождавшись его кивка. – Может, ты уже перестанешь меня бить? – Может и перестану, – развернувшись ко мне, он расплылся в улыбке. Приблизившись к Марату, я заглянул в его уставшие глаза, а после перевел взгляд на его губы и тут же коснулся их своими в легком и невинном поцелуе. Марат поддался мне навстречу, подхватив мой поцелуй. Кажется, теперь у нас, на самом деле, всё было в порядке. Оторвав меня от себя, Марат заявил: – Я тебе вообще-то вчера в любви признался. – Да? – недоверчиво переспросил я, пытаясь восстановить картину вчерашних событий. – А если я скажу, что влюбился в тебя ещё раньше? – Тогда лучше молчи, – Марат притянул меня к себе, чмокнул в висок и крепко-крепко обнял, положив голову мне на плечо. Вот такая вот история о том, чем может обернуться для двух незнакомцев обычная просьба о помощи с домашкой по английскому. Чем закончится наша история с Маратом, я не знаю, честно. Но мне хотелось бы верить в то, что она не закончится никогда. Пока что мы только учимся слышать и слушать друг друга, а также принимать все наши особенности. Я и Марат продолжаем быть осторожными, стараясь никому не попадаться на глаза, а Вова старательно делает вид, что верит в нашу с Маратом «дружбу». Он и вправду мировой. Ведёт себя так, будто ничего не видел и ни о чем не знает. Я думаю, что когда мы с Маратом станем старше, то сбежим из Казани куда-нибудь подальше. Может, вообще в другую страну переедем, где никто не будет осуждать нас за наши чувства друг к другу. Одно я знаю точно, пока у меня есть Марат, а у него есть я, с нами всё будет в порядке. *** Это не сон, это не сон, —
Это вся правда моя, это истина.
Смерть побеждающий вечный закон —
Это любовь моя, это любовь моя, Это любовь моя…