Глава 1
5 декабря 2023 г., 10:31
Когда Караксес вцепился в горло Вхагар, Эймонд понял, что его жизнь подходит к концу. Война фактически закончилась или скоро закончится. Всех, кто выживет, либо отправят на Стену, либо казнят. Элис и их ребёнок, скорее всего, будут убиты. А если они и выживут… Он всё равно никогда не был создан для роли отца. Он всегда был подобен валирийской стали. Инструмент. Оружие, направленное против его же крови. Пока от неё не останется ничего.
Тогда Эймонд понял, что на самом деле он не хотел ни дракона, ни трона.
Эти желания были всего лишь далёкой детской мечтой.
Сверкнула молния, и Эймонд вспомнил момент, когда умерло его детство. Когда Люцерис упал в море. Истинный Веларион, если не по крови, то по имени и духу, погребённый в водяной могиле, а не сожжённый драконьим огнём.
Деймон поднял Тёмную Сестру. Он выглядел старше, чем тот Принц-Разбойник, на сказках о котором вырос Эймонд. Он выглядел усталым.
На мгновение Эймонд этого захотел. Он был к этому готов.
Он не знал, зачем боролся.
Эймонд замахнулся мечом. В его движении не было изящества, он с трудом парировал удары валирийской стали в воздухе. Этого было недостаточно, чтобы избежать ранения, но это уберегло его от смерти. Его собственный меч выскользнул из руки, когда Тёмная Сестра вонзилась ему в плечо. Она прошла насквозь глубоко и быстро. Эймонд чувствовал запах собственной крови, смешанной с дождём и бурей. Он рванул вперёд. И притянул к себе Деймона Таргариена, всё ещё державшегося за меч в его плече.
Эймонд выхватил кинжал, висевший у него на боку, и вонзил его в сердце Деймона. Тот самый кинжал, что лишил его глаза.
Деймон сначала выглядел потрясённым, но постепенно выражение лица сменилось на более умиротворенное. Он прошептал какое-то имя, но Эймонд не расслышал, было ли это Рейнира или Крапива. Деймон обмяк в седле, а кровь потекла по шеям драконов.
Вскоре к ней присоединилась и кровь Вхагар, когда Караксес наконец-то откусил последний кусок от её горла. Они начали падать, всё ещё связанные друг с другом. Танец драконов должен был закончиться на этом.
Эдмонд закрыл глаза, в ожидании своей кончины вместе с ним.
* * *
Очнулся он от мучительной боли в плече. И тут же пульсирующая головная боль немедленно дала о себе знать. Плечо безумно горело, так как Тёмная Сестра всё ещё была вонзена в него. Они упали в воды Божье Око. Вхагар была мертва. Эймонд чувствовал, что связь, которую он имел с ней, исчезла. Караксес выполз на берег озера, но не смог продвинуться дальше. Эймонд знал, что ему суждено умереть здесь. Он не понимал, почему судьба не позволяет ему присоединиться к своей семье. Над головой разразилась буря, сверкала молния и лил дождь. Это расплата, — подумал Эймонд, снимая шлем и позволяя дождю стекать по его лицу. Здесь ему не найти покоя. Отвязав себя от седла, Эймонд вытащил меч из плеча и чтобы не закричать, прикусил кожаную перчатку. Он не мог здесь потерять сознание, иначе утонет. Его рука, вероятно, была сломана, как и рёбра судя по боли при дыхании. Когда Эймонд слез с седла, труп его дяди завалился вперёд, заняв его место, с застывшим на лице умиротворением. Эймонд поднялся на ноги. Грудь его судорожно вздымалась от напряжения. Одной рукой он держал Темную Сестру, опираясь на неё. Эймонд посмотрел на Деймона, затем стиснул зубы и вонзил меч в глаз Деймона. Как племянник, так и дядя, — подумал Эймонд, глядя на тело. Теперь любой, кто найдёт его труп, скорее всего, примет его за Эймонда. Прихрамывая, он выбрался на берег и наскоро стянул с себя доспехи. Вхагар медленно уходила под воду позади него, утягивая за собой и Деймона. Эймонд не смотрел. Он просто шёл вперёд в сапогах, насквозь промокшими от воды и крови. Пока не рухнул на грунтовой дороге. Он не знал, сколько лун прошло, прежде чем он вновь начал понимать, где находится. Эймонд лежал на соломе в сарае и ощущал запах скота и свиней. Приоткрыв глаз, он увидел, поросёнка тыкавшегося пятачком в руку и обнюхивающего её. Эймонд поднял руку, чтобы погладить его. И тут услышал приглушённые голоса. Приподнявшись на локте, Эймонд увидел мальчика и девочку с волосами того же цвета, что и солома, на которой он лежал. Они со страхом смотрели на него. Девочка осторожно подошла поближе, держа в руке кусок хлеба, хотя явно боялась его. И у них были на то все основания. Эдмонд снова закрыл глаза.* * *
Прошло больше двух недель, прежде чем Эймонд покинул ферму, укрывшую его на время. Семья была добра к нему, кормила его, а дети по вечерам приходили в сарай и рассказывали истории. И когда Эймонд поправился, он рассказывал им в ответ сказки, которые слышал в детстве. У них было не так уж много денег. На самом деле они едва сводили концы с концами, чтобы прокормить его во время его выздоровления. Он никогда не рассказал им, как потерял глаз и откуда пришёл. В тот вечер, когда Эймонд уходил, он присел на корточки перед маленькой девочкой и вложил свой сапфир в её ладошку, глядя в глаза. Вероятно, он уничтожил сотни семей, похожих на её. — Отнеси это своим родителям. Скажи им, что нашла его на берегу Божьего Око. За него хорошо заплатят, обещаю тебе. Она плакала, когда он уходил, но он не мог остаться. Это было слишком опасно для них. Наверняка солдаты, жаждущие мести, ещё долго будут прочёсывать эту местность. Эймонд коротко подстригся и надел простую шляпу, чтобы скрыть цвет волос. Обмотал свой глаз льняной тканью, создавая видимость недавней травмы. Лучше всего было бы, чтобы его никто не признал. И накинув плащ на голову, Эймонд забрался в повозку, направляющуюся на рынки в Королевские Земли. Он наблюдал, как маленькая ферма исчезла за его спиной в темноте ночи, и мысленно благодарил их.* * *
Прогуливаясь по Королевской Гавани в последующие недели, Эймонд обнаружил, что город погружен в хаос. Он улавливал обрывки информации о прошедшей войне и сражениях. Рейнира не сможет долго удерживать Королевскую Гавань, это было очевидно. Но это уже не было битвой Эймонда. Он дважды умирал в буре. И к буре он должен вернуться. Эймонд не знал, почему сердце тянуло его туда, но он мог лишь следовать за ним.* * *
Принц Эймонд Таргариен был мёртв уже много лун, прежде чем добрался до небольшой рыбацкой деревушки на окраине Штормового Предела, в Заливе Разбитых Кораблей. На берегу залива было всего лишь несколько домов и лачуг. И ни одной гостиницы. Долгие дни бесконечного хождения почти без еды истощили его. Местные жители казались такими же мрачными, как и залив, около которого они жили. Подозрительными и гораздо менее любезными, чем во многих небольших городках, в которых он останавливался во время своего странствия. — Есть ли здесь место, где путник может переночевать? — спросил Эймонд у трёх рыбаков, причаливших к берегу на небольшой лодке. — У меня нет монеты, но я силён. Я могу сматывать леску, рубить дрова, разделывать мясо и ухаживать за животными. Мужчины переглянулись. Насколько Эймонд знал, на севере всё ещё шла война. И они были правы, не доверяя ему. Они могли оказаться в опасности, если он окажется дезертиром. — Ага. Возможно, ты можешь пойти к Дурачку, — сказал седой мужчина. От солёной воды и тяжёлой жизни он выглядел старше, чем был на самом деле. — На окраине города есть небольшая лачуга. Дурачок вряд ли откажет тебе. Потому что не услышит ничего из того, что ты ему скажешь. Эймонд нахмурился. Они посылали его к Глухому? — Он славный парень, но в голове у него не густо. Простак, — добавил один из мужчин, вероятно, старший сын или зять. — Он, вероятно, будет рад помощи. Он ведь такой же — потерял ногу. Эймонд кивнул в знак благодарности. И только собрался отправиться в путь, как один из мужчин заговорил. — У тебя повязка на глазу, сынок. Ты был солдатом? Эймонд уставился на дорогу. — Какая от меня польза? У меня всего один глаз. В бою от меня будет мало толку. Он ушёл, закутавшись в плащ. Холод, исходящий от воды, был резким и пронзительным, как во время надвигающейся бури. Он уже давно не чувствовал тепла. Дождь усилился. Лужи превратились в маленькие озёра на каменистых тропинках. Эймонд едва мог различить очертания лачуги на окраине города, как и фигуру, идущую к ней. Хотя, возможно, слово «идущую» не совсем подходящие. Фигура, похоже, ковыляла от лодочного причала, опираясь на трость обеими руками. Потерял ногу, — сказали мужчины. Похоже, боги не были добры к этому человеку. Эймонд окликнул его, хотя это было бессмысленно, махая рукой, чтобы привлечь внимание, так как буря усиливалась. Даже если бы у него был слух, в такую погоду никто бы ничего не услышал. Фигура посмотрела на него примерно с двадцати шагов, прежде чем направилась к лачуге. Он придержал дверь открытой достаточно долго, чтобы Эймонд смог добежать до неё и зайти внутрь. Внутри было теплее. За пределами лачуги можно было слышать, как свистит ветер и хлещет дождь. Но огонь, пылающий в очаге, согревал его. Человек, которого называли дурачком, проковылял к простому стулу, держа в руках нанизанную на леску рыбу. Он зажёг свечу и поставил её на подоконник. На очаге стоял котелок с аппетитно пахнущей овсянкой и чем-то похожим. — Спасибо, что позволили мне остаться на ночь… — начал Эймонд, но замолчал, вспомнив, что человек всё равно не услышит ни слова. Он заметил дрова, сложенные в углу, и топор, висящий на стене. Он наблюдал, как мужчина достал нож и начал потрошить пойманную им рыбу. В свете свечи он выглядел моложе, чем предполагал Эймонд. Эймонд повернулся, чтобы взять дрова и нарубить их. За время, проведённое в пути, он много практиковался в чёрных работах. По правде говоря, он получал от них удовольствие. В такие моменты его разум успокаивался, сосредотачиваясь на текущей задаче. После того как он нарубил достаточно дров для очага, Эймонд повернулся и заметил, что мужчина всё ещё занимается рыбой. Сначала Эймонд показалось, что он абсолютно нем, но спустя мгновение на фоне порывистого ветра за окном он услышал, что мужчина тихо напевает. Он стоял спиной к Эймонду, сняв промокший от дождя плащ. У него были тёмные кучерявые волосы. — Я принц Эймонд Таргариен, наследник Железного трона, — сказал Эймонд и замолчал ожидая реакции. Но она не последовала. Мужчина продолжал потрошить рыбу, тихонько напевая. Мелодия показалась ему знакомой. Эймонд вздохнул и подошёл помочь с рыбой. У него был нож. Он мог снять кожу и чешую. Тогда, возможно, он сможет получить не только ночлег, но и еду. Мужчина поднял голову и посмотрел на него. Вода капала с его волос по щекам. Эймонд замер и его обдало холодком, когда Люцерис встретился с ним взглядом. Но это было невозможно. Люк умер. Эймонд видел, как он падал. Это никак не могло быть возможным. Но Эймонд узнал это лицо. Оно достаточно часто всплывало в сознании в самые мрачные моменты его жизни. Но в глазах Люцериса не было и намёка на узнавание. Эймонд посмотрел вниз, на его отсутствующую ногу. Люцерис наклонился и похлопал по месту над коленом. А потом подняв взгляд, немного грустно улыбнулся Эймонду и коснулся его уха. Затем он протянул руку и коснулся повязки на месте отсутствующего глаза Эймонда. Казалось, он хотел сказать: «Мы одинаковые». Эймонд почувствовал себя парализованным от мягкого прикосновения к своему лицу. Он прислонился к руке. Эймонд не собирался уходить.* * *
Эймонд затащил ловушки в лодку, осматривая крабов и омаров, которые клацали и щипали металл. Они станут хорошими ингредиентами для похлёбки после того, как он обменяет одного из них на корнеплоды и простые специи. Здесь, в Заливе Разбитых Кораблей, его руки стали огрубевшими и мозолистыми. Люцерис сидел у их дома, точа крючки и ножи. Эймонд стриг свои волосы относительно коротко, но Люцерис теперь очень походил на своих мать и отца. Сегодня были его именины, хотя Эймонд знал, что Люцерис ничего не помнит о таких вещах. Как не помнил в прошлом году, и в позапрошлом. Эймонд надёжно подвесил ловушки на стену дома, прежде чем, подойти к Люцерису. Он расположился так, чтобы заслонить ту малую толику солнца, который редко появлялся на здешних берегах, пока Люцерис не глянул на него и не улыбнулся. Эймонд опустился на колени и прикоснулся лбом ко лбу Люцериса, а затем поцеловал его. Это было целомудренно, но они провели ночь, упиваясь близостью друг друга. Эймонд никогда не насытится мягкостью голоса Люцериса, тем, как выглядит его кожа при свете костра, и шрамами под его руками. Теплотой тела Люцериса, которая рассеивает холод в его душе. Эймонд понятия не имел, кто сейчас сидит на Железном троне, и ему было всё равно. На протяжении многих прошедших и, надеюсь, грядущих лет он понял, что это было его судьбой. Эта любовь, которая спасла их обоих и привела их в дом у моря. Безымянные, бескровные, но вместе. В сердце бури.* * *
Люцерис провёл пальцем по поблёкшему шраму на щеке своего спящего любовника. Их ноги всё ещё переплелись на кровати, на которой они лежали. Его любовь построила её, превратив лачугу в место, где они оба состарятся вместе. Люцерис всё ещё чувствовал жар внутри себя, семя на животе и бёдрах. Но ему всё ещё хотелось большего. Люцерис наклонился и поцеловал повязку на глазу Эймонда. Он хотел услышать его. Но Люцерис полагал, что это справедливый обмен за отнятый глаз. Ведь теперь дядя принадлежал ему.
