Когда плачут мёртвые

      Нам довелось облететь полморя, потратить всю ночь и даже приблизиться к столице. Велиар считал, что так будет безопаснее: хочешь спрятаться — будь на видном месте.       И всё же открывающийся моему взору вид завораживал. Облака, утопающие в розовых и оранжевых оттенках рассвета, плавно покрывали небесное пространство вокруг нас. Словно мягкое одеяло, они укутывали мир в своих объятиях. Жаль только, что гул в ушах от прежнего, стремительного полёта никак не проходил, хоть нынче мы и летели вполне размеренно. Решив отвлечься от этого неприятного ощущения за разговором, я повернула голову к юноше позади. Ему сейчас точно нелегко после всего случившегося, а в Нервиде нам уже может быть и не до бесед.       — Эдвин, ты в порядке?       Он ответил сразу же, по-прежнему продолжая смотреть прямо и сжимая поводья по обе стороны от меня.       — Честно? Не знаю. Наверное, должно пройти время, чтобы после произошедшего всё внутри поутихло.       Отвернувшись, я посмотрела на рассекаемые мордой виверны облака впереди. Они становились всё более прозрачными, принимая на себя бархатное золотистое сияние утренней зари.       Я вздохнула. Пожалуй, лучше начать наш разговор с чего-то более простого. Коснувшись чешуйчатой чёрной шеи виверны, я вновь нарушила тягостное молчание:       — Этот фамильяр… откуда он? Я думала, нам ещё предстоит купить летучего.       — Пхо — моя виверна. Похоже, когда я умер, его забрала себе Шейла. Я не думал, что из её кулона появится именно мой фамильяр. Повезло вернуть его обратно. Я летал на Пхо почти с детства, поэтому знаю его способности и умения. Это нам и помогло сбежать от погони.       — Она… — выдержав неловкую паузу, я всё же поинтересовалась: — Шейла мертва?       Эдвин вздрогнул, усаживаясь поудобнее, и равнодушно ответил:       — Да, свернула шею. Я перенёс труп в комнату к камину.       — А родители не смогут её воскресить?       — Нет, она, скорее всего, сгорела. А если они всё же каким-то чудом успели вытащить тело и решат отнести в Серый Лес… Ты же понимаешь, Офелия, когда Шейла очнётся, всё равно будет разлагаться. Магия Син может лишь ускорить процесс, если её родители попытаются что-то предпринять. Да и я сомневаюсь, что они таким будут заниматься. Отнести в Серый Лес синрийца, это как… осквернить его.       — А твой дом… Пожар — это случайность?       Он хмыкнул.       — Что ты, Офелия. Я просто хотел, чтобы всё сгорело. Весь дом. Она. Чтобы мои воспоминания утратили облик, форму — раз и навсегда. Сгорели дотла. Чтобы я смог начать жить заново, осознавая, что в моём родном городе меня ничего не держит.       — Мне жаль, Эдвин, что тебе пришлось пройти через подобное.       — Не стоит. Знаешь, Офелия, мысли о мести порой мешали дышать. Велением судьбы и случая, я наконец-то освободился от этих уз, постоянно стягивающихся на шее удавками сожаления и совести. Сейчас, вспоминая языки пламени, пожирающие мой родной дом — я ощущаю только облегчение. А это значит, что я поступил правильно.       Я оторвала задумчивый взгляд от рожка на седле и заметила, что мы снизились. Теперь были отчётливо заметны яркие огоньки пробуждающихся селений.       — Если всё получится, Эд… Где бы ты хотел жить? Чем заниматься?       — Получится? Было бы славно… Заниматься тем же, что и всегда: исследованием тайн магии, алхимией. Обосноваться где-нибудь в спокойном месте. Желательно, чтобы вы с Велиаром были неподалёку. Хотелось бы порой видеться и за неспешной дружеской болтовнёй вспоминать наши приключения.       Я тихо засмеялась, расслабившись от того, как непринуждённо Эдвин это сказал.       — А может, после возвращения тела Лиару, я уеду куда-нибудь далеко-далеко? Оставлю вас вдвоём умирать со скуки.       — Не думаю, что он позволит тебе такую роскошь. Вы теперь с ним связаны. Целый месяц в одном теле, будучи одним целым, — это, наверное, сближает куда больше, чем годы, прожитые по соседству.       Ну вот, такое ощущение, что Эдвин меня уже женил на Мэйхо! Может, они вообще сговорились, пока я была в беспамятстве?       В голове раздался довольный, сладострастный голос:       — А с тобой иначе никак. Своевольная стала, как дикая кошка.       — Скорее, побитая жизнью кошка, которая просто хочет выжить.       Ответив Велиару, я хмыкнула, разглядывая звёзды вдалеке, которых сейчас почти не осталось. Да и небо стало в разы светлее. Не опасно ли мы летим?       — Не волнуйся, Офелия. Скоро будем садиться.       Уже? Я, конечно, догадывалась, что мы близко к Нервиду, когда снизились, но страх всё равно накатил лавиной неопределённостей. Казалось, в замке короля я так не волновалась, как сейчас.       — Тебе дай повод поволноваться — только этим и будешь заниматься. Ещё и изведёшь себя больше нужного. Просто верь в себя и наш успех.       Даже не знаю, что меня напрягло больше. То, что Велиар очередной раз говорит о вере, на которую в начале нашего пути и не думал полагаться, или мысль о том, что жизнь непредсказуема и всегда готова преподнести неприятный сюрприз. Всё может измениться за считаные секунды.

***

      Мы приземлились вдали от стен Нервида, среди редколесья. Эдвин отозвал чёрную, как смоль, клыкастую виверну, которую я наконец-то смогла рассмотреть при свете солнца. Должна признать, её хищный вид меня страшил не меньше нашего вепря Петрушки. Остаток пути нужно пройти незамеченными, и у Велиара уже был план на этот счёт.       Мерзкий и грязный план, как он любит.       Мэйхо решил добраться до необходимого нам места, склепа, использовав канализацию под городом.       Эдвин был на всё согласен, хоть и тоже не горел желанием лезть в подобное место, как и я. Но выбора не было. Пытаться пересечь весь город открыто, улицами, было бы крайне глупо, учитывая наши успехи в столице. Небось корявые портреты украшают каждый угол, без устали вопя об особо опасных преступниках. Ну да, ну да… прям гроза всего мира: пара убогих неудачников, разваливающихся на каждом шагу.       Эх, а ведь и в сточных трубах может быть опасно. Надеюсь, что шумная ночка в Азмаре и случившийся там пожар, хоть немного перетянули на себя внимание синрийских комиссаров.       Пробираясь сквозь небольшие кустарники, мы шли вдоль мелководной речушки. Было безоблачно и спокойно, небольшие порывы ветра путали мои волосы, шелестела сочная листва. Птицы уже проснулись и активно перекрикивались, наполняя окружающий мир жизнью. Даже была слышна унылая кукушка. Но впадать в детство и спрашивать у птицы «сколько мне осталось?» — не хотелось. Что-то мне подсказывало, что коварная певунья умолкнет, и разу не прокуёт мне в ответ. Поэтому ничего лучше я не придумала и, то и дело, размышляла о вариантах, что могут нас поджидать впереди. Очень плохих вариантах. Ну и изредка хороших, потому что Велиар постоянно пытался меня приободрить.       За этим всем мы довольно быстро добрались до массивных каменных труб, которые были закрыты толстой ржавой решёткой. Трубы выходили прямо из зелёного холма, а за ним уже, примерно в лиге, возвышались знакомые каменные стены Нервида, обильно заросшие плющом. Судя по их виду, это была заброшенная часть города, возле которой, как я слышала, ютились не самые успешные из горожан, а порой и вовсе сомнительные личности. Здесь, в отличие от главных ворот, не было ни сторожевых башен, ни стражников-синрийцев.       — Это самое уязвимое и непримечательное место в городе, — мелькнула мысль Велиара.       — Именно это я сейчас и подумала.       Мы с Эдвином осторожно приблизились к решётке, силясь не поскользнуться на влажных камнях, местами покрытых мхом. Только остановились, как Лиар забрал моё тело, поднял продолговатый камень, и уверенно произнёс:       — Torosso sa gi.       Мэйхо взмахнул камнем, словно рисуя полукруг на решётке, и возникшая искра с лёгкостью перерезала массивную ограду. Камень же распался пеплом в руке.       Эдвин, стоявший позади, довольно заметил:       — Ловко вышло.       — Ты тоже так сумеешь, — сказал Велиар, взглянув на восхищённого юношу. — Вернёшь жизнь в тело и сможешь полноценно колдовать.       Толкнув ограду, так, что та с грохотом завалилась внутрь, Лиар вернул мне тело и напомнил:       — Не хочу лишний раз напрягать тебя своим присутствием. Кто знает, что будет дальше и сколько ещё сил понадобится.       Мутной воды здесь было по щиколотку. Медленно ступая, мы двинулись вглубь трубы. Нас сразу окутал гул стекающих в неё стоков. Сейчас я даже была рада, что моё состояние из-за мэйрофикации оставляло желать лучшего и обоняние не вернулось в полной мере. Запах небось тут, мягко говоря, скверный.       Стараясь отвлечься и обуздать неуёмное воображение, которое дорисовывало то, что нынче не могла ощутить в полной мере, я перешла на мыслеречь:       — Волнуешься за моё тело, Велиар?       — Да как за тебя можно не волноваться? Распадись ты на куски, и я ведь не соберу тебя как следует. Доиграешься — будет потом нога вместо руки торчать.       Драматично и в то же время наигранно-грустно я протянула:       — Ну и не собирай тогда, раз столько сложностей. Я ведь после твоего возвращения и вовсе буду не нужна.       — Не говори глупостей, Офелия. Ты мне нужна! У нас был договор, да и ты… Стой, ты что, опять меня спровоцировала, чтобы услышать это?       — Кто знает? Мне ведь необходимо как-то себя приободрить и отвлечься от тяжёлых мыслей?       — Какие опять мысли? Ты о чём? Опять ерунды какой-то напридумывала? Нам осталось всего лишь добраться до моего гроба.       Вздохнув, я кинула взгляд на шагающего рядом Эдвина, который время от времени недовольно бубнил себе под нос:       — Разве нужно было идти по сточным трубам? Вдруг у меня случится заражение крови? Вся обувь вон уже промокла…       Эдвин в любом случае сможет продолжить существовать в таком виде, а я…       — Велиар, я ведь не знаю, что будет со мной, простым человеком, когда ты покинешь моё тело. Тебе нужно будет вырвать свой палец и артефакт. Я не тешу себя иллюзиями и, скорее всего, потеряю руку, но я и так в плохом состоянии. Наверняка сразу умру. Не смогу выжить с таким обилием повреждений…       — Но я ведь тебя воскрешу. Ты — мэйрианка, тебе не стоит волноваться. Если Серый Лес на моей крови делает своё дело до сих пор, то я и подавно смогу тебя вернуть.       Воскресит ли? Я ведь действительно буду не нужна. Я просто инструмент, сосуд, временное вместилище одного из мэйхо. Но, по правде говоря…       …Не хочется умирать.       Эдвин хоть и рассказывал, что при воскрешении после смерти ты словно пробуждаешься от крепкого сна, но вдруг я проснусь уже другой, не такой?.. Вдруг прежняя «я» погибнет? А моё место займёт копия, но с другой душой?       Страшно. Сколько мрачных предположений сразу возникло.       — Офелия.       — Что, Лиар? Опять будешь меня утешать или отвлекать от мыслей шуточками?       Подняв руки, я принялась рассматривать бинты, которые уже замызгала грязью. Проклятие, я веду себя уже как Эдвин… Постоянно тревожусь о чём-то.       — Нет. Офелия, я тебе солгал.       Я остановилась. Эд непонимающе обернулся, но тактично промолчал, когда я махнула рукой, призывая к тишине.       — Не поняла. Повтори, и с этого места поподробнее.       — Ты только не волнуйся. Помнишь, я говорил, что знал о том, что твоё тело будет разлагаться из-за того, что является вместилищем одновременно двух душ? Я не думал, что это будет происходить так быстро.       — Да, и?..       — На самом деле человеческое тело не может вместить две души. Точнее… Живое человеческое тело не может.       Ощущая, как на меня налетела волна дрожи и растерянности, я вскрикнула:       — Что?! Что это значит?! Ты ведь сказал, что на мне просто мэйрофикация. Уверял, что это влияние магии и потому моё тело разрушается, но на самом деле я ещё жива! Что я умру, лишь если ты покинешь моё тело, при условии, что и оно будет на грани!       Казалось, земля дрогнула и ушла из-под ватных ног. Я пошатнулась, опираясь рукой на стену поблизости.       Я понимала, но никак не могла поверить окончательно. Поверить… пока не услышу всё ещё раз.       — Офелия, ты давно мертва. Я убил тебя в самом начале, когда ты протянула руку в мой гроб.       Его слова эхом пронеслись по моему сознанию и я, казалось, даже перестала дышать.       — Нет… Не верю… Этого не может быть. Мы ведь были не в Сером Лесу. Почему тогда я очнулась на следующий день в борделе?       — Ты забыла? Серый Лес был создан мной, точнее, стал таким благодаря моей пролитой крови. Мне нет разницы, где поднять мертвеца, ведь это и есть моя сила. У тебя был прямой контакт со мной, и я воспользовался твоим телом, чтобы сделать из него удобный для себя сосуд. Живая ты меня не интересовала.       — Но ведь… еда, она была такой яркой на вкус. Ощущения мира… всё было как прежде…       — Так и ты ведь лишь несколько недель как мертва, вон Эдвин до сих пор может есть и некоторые вещи чувствовать, хотя умер пару лет назад. Ты просто ещё не достигла такой же стадии разложения. Твоё тело мертво, но благодаря моей силе, мэйрофикации, ещё сохраняет мнимое дыхание жизни. Ты бы ничего и не заметила, если бы не та проклятая клетка во дворце. За ночь заключения в ней ты претерпела, можно сказать, семь лет разложения…       Эдвин подхватил меня за плечи, удержав от падения. Я испуганно перевела на него взгляд. Получается, мы оба были мертвы, когда встретились. Он спутал меня с живым человеком, только потому что на тот момент прошло лишь пару дней с момента моей смерти, да и сила Велиара во мне… Вместе с тем мне была доступна полноценная, человеческая магия, несмотря на то, что я труп. Но тогда выходит, что мы с Эдвином ускоряли процесс разложения друг друга, да?..       — В теории — да, но на практике всё сложнее. Я рассказал Эдвину об этом ещё в Сером Лесу, когда ты спала. Впрочем, он и так догадывался. Я поставил условие. И мертвец всё же придумал, как можно сгладить эффект от вашего соседства. Ещё предложил разные варианты для укрепления твоего тела, подавления мэйрофикации… Но, когда я получил артефакт, моя магия стала в разы сильнее, вследствие чего на теле и появились те трупные пятна. Твоя оболочка не выдержала, быстро износилась…       — Износилась? Я не носок, Велиар!       Гнетущую пустоту и безразличие сменили закипающая ярость и злость. Я бы точно ударила по чему-нибудь или кому-нибудь, и не раз, только, боюсь, что подобное грозит мне переломом рук, а то и вовсе потерянной конечностью.       Я вырвалась из рук Эда и, твёрдо став на ноги, ринулась вперёд.       — Почему ты злишься, Офелия? Твой вопрос о смерти, который так тебя беспокоил, теперь закрыт. Это ведь хорошо!       — Да! Прекрасно, Лиар, что ты мне врал. И не удосужился сказать правду даже перед казнью.       — Я не хотел, чтобы ты покидала этот мир в расстроенных чувствах, сожалея о проведённом вместе времени! Да и этот момент, о котором я умалчивал, не такой уж и значительный! То, что я чувствовал тогда было куда важнее.       — Конечно, Велиар! Твои чувства всегда и во всём имеют первостепенное значение. А я всего лишь послушный сосуд… должна быть благодарна за то, что меня хотя бы поставят в известность, скажут то, что посчитают нужным и необходимым, — яростно сжимая кулаки, я лишь ускорила шаг, хоть и понимала, что от его голоса в голове не сбежать.       — Не преувеличивай, я старался сделать для тебя как лучше.       — Для меня?! — я фыркнула. — А получилось как всегда!       — Офелия!       — Даже не думай продолжать этот разговор! Просто веди куда нужно. Я не хочу с тобой говорить об этом.       Раздражённо натянув капюшон пониже, я продолжила быстро идти, и время от времени поглядывала на мелькающие ответвления труб. Иногда мимо пробегали испуганные звуками наших шагов крысы. Однако помимо их редкого писка и шлепков нашей обуви по воде было относительно тихо. Тихо, пока мы не добрались до более оживлённых улиц под городом.       Сквозь щели решёток здесь уже пробивался более-менее яркий свет, освещая нам путь. Иногда выливалась какая-то дрянь, от которой Эдвин отпрыгивал, стараясь, чтобы на него не попало.       Я же просто шла. Мне было всё равно, что там: попадёт, не попадёт. То, что я во время полёта на виверне в шутку рассказывала, как покину своих спутников после того, как мы достигнем цели, перестало быть шуткой. Сейчас я хотела выложиться на полную, всё закончить. Хорошо закончить. И потом, если я ещё смогу дышать, буду хотя бы такой, как сейчас, я исчезну. Уеду подальше от этих…       При этой мысли моё недовольство от происходящего попыталась заглушить новая боль, которая пронзала душу вновь и вновь. Объяла всё тело колючим осознанием и не желала отпускать и уступать место обидам.       Проклятие, чтоб их всех… Сама мысль, что я лишусь этих дураков рядом, вынуждала сжиматься грудную клетку и нехотя признать, что они мне стали дороги. Настолько, что я готова простить всё, пойти на уступки, понять их, лишь бы сохранить между нами эту связь, которая стала даже крепче, чем была у меня с родной семьёй.       Но будет ли это чувство так же сильно и тогда, когда мы покончим с нашим общим делом? Не победит ли обида за ложь, чудовищную ложь и Велиара, и Эдвина, все эти тёплые чувства? Я не знаю. Не могу знать. Мне просто сейчас очень больно. Так, что на моих безжизненных глазах наворачиваются слёзы.       Шум над нами усиливался. Казалось, на улицах Нервида сейчас оживлённее, чем обычно. В голове сразу возник ответ:       — Снаружи много столичной стражи. Люди возмущены их появлением и тем, что они творят.       — А что они такого делают?       — Почему я должен рассказывать столько плохих новостей сразу? Я не хочу.       Вытерев подступившие слёзы, я попыталась отвлечься на возникшую проблему.       — Ой, какие же вы у меня нежные. Что один мёртвый — скачет живее всех живых, боится лишний раз руки испачкать, что второй — вечно недовольный, вечно обиженный, стоит его отругать по делу. Устроили не пойми что.       Лиар промолчал. Так и не рассказал, что там происходит. Действительно обиделся.       — Эдвин, ты понимаешь, почему над нами так шумно?       — Ну… это, — он затормозил под решёткой, неуверенно глядя в сторону, — если ты хочешь узнать, мы больше не будем с Велиаром тебе мешать. Прости нас, пожалуйста, Офелия. Мы… мы не бросим тебя в любом случае, — он кинул на меня быстрый взгляд. —Тебе, как и мне, нужно отпустить прошлое и жить дальше.       Поставив руку на пояс, я нахмурилась.       — О боги, Эд, что ты несёшь? У меня опять ощущение, что я одна ничего не понимаю. Я уже устала.       — Ты просто за своими, безусловно важными мыслями крайне невнимательна к тому, что происходит вокруг. Даже Эдвин расслышал разговоры наверху, в городе, вот и сопоставил. Офелия, предупреждаю, тебе будет больно, если ты узнаешь.       Недовольно цокнув, я встала под решёткой:       — Мне с вами и так больно, передохнуть не даёте. Хватит, Эд, становись на четвереньки. Мне нужно подняться повыше и самой посмотреть.       — Офелия, — я почувствовала, как Велиар вздохнул, — гнилушка хоть и укрепил себя зельем, но не факт, что ты не сломаешь ему хребет. Я подниму тебя сам.       Пока Эдвин мешкал в сторонке, Лиар забрал контроль и наколдовал полупрозрачные ступени. Учитывая моё состояние, я была удивительно спокойна и невозмутима. Даже когда голова чуть приподняла решётку, а глаза увидели толпу людей, маячившую с цветами… До меня по-прежнему не доходило, что происходит.       — И что это? Я не понимаю.       — Офелия, это твой дом. Если быть точным, то на его месте остался лишь кратер, куда люди приносят цветы.       — Что? В каком смысле?..       Мои глаза испуганно расширились, когда до меня донёсся крик одного из стражников, разгоняющего прохожих.       «Бриар».       Моя фамилия.       Мой дом.       Кто-то наступил на решётку, и она захлопнулась. Я спустилась вниз. А перед глазами до сих пор стояла картинка, в которой отчётливо не хватало такого важного фрагмента. С каждой секундой увиденное на улице становилось всё более знакомым. Правда, там не хватало дома. Моего дома. Дома, который родители так старались обустроить, чтобы мне, лишённой магии, было удобно и уютно. Родного места, где, несмотря на все проблемы, я выросла. Где я вновь и вновь ждала возвращения родителей. Где я ждала чуда. Ждала магию. Ждала любовь и признание. Ждала их. Несмотря ни на что…       Я рухнула на колени. Руки погрузились в мутную воду. И на ней быстро начали появляться круги от моих слёз.       — Нет… они ведь высокоранговые маги… Неужели они позволили?       Моей спины коснулась рука. Эдвин опустился рядом и крепко обнял меня, продолжающую плакать. В голове раздался сочувствующий голос:       — Мне жаль, Офелия. Правда, жаль. Они не приехали на твою казнь тогда не потому, что отказались. Ехать было некому. Похоже, их казнили «Небесным Камнем». За мгновение уничтожили и дом, и твоих родителей. В назидание окружающим.       «Казнили»… «Уничтожили»… За что? За дочь, которая получила магию, о чём мы все мечтали. Знали ли родители, куда приведут их мечты и желания? Может, лучше бы я до сих пор была простым человеком? Они бы были живы… Неприятное воспоминание кольнуло сердце ледяной иглой. Они ведь хотели меня убить за мою никчёмность. Без магии я их не устраивала. Но цена за мою силу оказалась слишком высока даже для них. Несмотря ни на что, смерти я им не желала. Теперь же вся семья Бриар мертва.       Я слабо улыбнулась, по-прежнему не веря до конца в происходящее.       — Хоть умерли быстро и без страданий… Да, жизнь и здесь смогла вонзить мне нож в спину. Словно мало мне всего…       Эдвин чуть отстранился, пытаясь осторожно вытереть мои слёзы.       — Прими мои соболезнования, Офелия. И, пусть это будет грубо — решать за других, но мне довелось пройти через подобное. И поверь… Они точно хотели, чтобы хотя бы ты выжила. Твои родители любили тебя по-своему, и в любом случае не желали, чтобы их ребёнок отправился следом за ними. Ты должна быть сильной, продолжать свой путь.       Опустив голову ему на плечо, я вновь разрыдалась и сбивчиво зашептала:       — Глупый… я мертва, как и ты. Мы не сильно отличаемся от тех, кто мирно покинул нашу землю. Просто мы будем ещё страдать, долго и мучительно, пока наши тела… наши оболочки не износятся и не истлеют.       — Довольно, Офелия! Эдвин дело говорит. Ты не должна сдаваться и впадать в уныние. Пусть они смотрят на тебя с небес в Надмирье, царстве остальных мэйхо, и гордятся тобой. Впереди у тебя много свершений. Не смей опускать руки!       Я понимала, что он пытается меня утешить, как и Эдвин. Но… прошлого не вернуть. Будь я жива, несмотря на мои с мамой и папой отношения, точно бы проплакала сутки напролёт. А сейчас… Не знаю… Мысль о том, что они с остальными мэйхо и, в отличие от меня, обрели покой, всё же немного утешила.       Поднявшись с помощью Эдвина на ноги, я медленно выдохнула. Да, это ещё не раз меня настигнет, не раз буду думать о случившемся и реветь. Но на данный момент, мы не закончили свой путь. Может, я тоже скоро к ним присоединюсь, отчего же мне сейчас горевать? Да… такой вариант вполне возможен.       Горько ухмыльнувшись, понимая, что моё неживое состояние опять помогло подавить лавину тоски и боли, я кивнула.       — Спасибо, ребят, мне легче. Давайте вернёмся к делу и отправимся дальше.       Эд, взволнованно коснулся моего плеча:       — Точно? Ты уверена?       — Да.       Я начала движение с недоверчиво поглядывающим в мою сторону мертвецом. Пусть думает, что хочет, но я постараюсь отвлечься за делом.       — Велиар, мы ведь примерно через час доберёмся до собора. Как внутрь попадём? Склеп же на его защищённой территории.       — За кого ты меня принимаешь? Всё давно подготовлено. Перед тем как уволиться, я обчистил казну, но это ты и так знаешь. Но, помимо этого, я сказал старику, что потерял ключи от главной двери в склеп. Он ещё из зарплаты вычел за это, скряга. Я был весьма убедителен, наплёл этому старому крохобору, что где-то их выронил, и они точно валяются в склепе… Но не суть, ключей там нет. Я спрятал их в кустах у собора под большой камень и заколдовал.       От болтовни Велиара я постепенно приходила в себя, отодвигая мысль о произошедшей трагедии как можно дальше, на задворки памяти. А может, мне всего лишь не хотелось слишком быстро поверить в это и принять как жестокую реальность.       — Ключи ключами, Велиар, но сначала внутрь собора нужно попасть.       — Это точно не будет проблемой. Ты ведь там работала. Рука статуи перенесёт тебя прямо в склеп.       Хмыкнув, я с сомнением оценила его идею.       — Вот именно что — работала. Думаешь, старик так небрежно относится к безопасности? И бывшие работники могут хоть через год пользоваться перемещением статуи? Сомневаюсь…       — Заклинание, которое на тебя наложили, работает три месяца. И они ещё не прошли с момента твоего ухода. Конечно, об этом знает только Онефир, вроде так его звали, да? Но я покопался в его черепушке и уже тогда продумал это всё наперёд. Поэтому и настаивал на скором возвращении в Нервид. И мы успешно укладываемся в этот срок.       Всё равно. Очень рискованно. Белый день на дворе. Не помешало бы продумать и просчитать всё получше. А то будет как всегда…       За всеми обсуждениями и разговорами с Велиаром мы практически добрались до нужного места. Проходя очередное пересечение сточных труб, неожиданно, вдалеке, послышались голоса и хлюпанье воды.       Кто-то сюда шёл.       Я быстро схватила Эдвина за руку и потащила за угол. Мы затаились, прислушиваясь.       — Больше не пей столько. Из-за того, что ты наклюкался, нам теперь целый день ходить по этому дерьму.       — Но ты ведь и сам не лучше. Да и кто-то же должен. Сам знаешь, что ситуация сейчас крайне опасная.       — Да кто сунется в трубы? Преступник проник в сам дворец! Думаешь, он станет сновать среди помоев, как крыса? Ну не может убийца короля прятаться в таком месте.       — Тут ты прав. Если короля смог завалить, то остальные ему как зубочистки — на один раз.       Я приложила палец к губам, показывая, чтобы Эд вёл себя тихо. Сама же обратилась к Лиару:       — Мы можем их усыпить?       — Мы можем их убить.       — Нет. Велиар, мне достаточно убийств вокруг. Давай что-то другое.       — Опять малодушничаешь… Ладно. Себе же хуже делаешь, используя мою магию так нерационально.       Мэйхо забрал тело и решительно вышел из-за угла, скидывая капюшон. Встретился глазами с тут же наставившими на него оружие стражниками.       — Gota en, — первый рухнул в мутную воду; а второй, бросив на спутника растерянный взгляд, вскинул внезапно засиявший жёлтым светом меч, но Лиар невозмутимо продолжил: — gota tu. — Всё. Они спят.       После этого он обернулся к мертвецу.       — Эдвин, что ты смотришь? Давайте, переодевайтесь, их как раз двое.       С лицом полным брезгливости Эд подошёл и наклонился к телу в воде. Неспешно начал стягивать сверкающие латы и шлем. Я тоже не отставала, получив обратно власть над телом. Несколько минут возни — и мы облачились в одежду караульных. Рассматривая юношу, я пришла к выводу, что выглядим мы странновато. Броня явно рассчитана на людей покрупнее, да и вся теперь испачканная. Впрочем, нам и так повезло. Возле собора наверняка будут патрулировать ещё стражники. Правда, насколько мы останемся незаметными в таком виде… Этого я уже не знаю.       Попытавшись хоть как-то привести себя в порядок, мы кивнули друг другу, и Велиар заговорил вслух, обращаясь к нам обоим:       — Так, идём в ту сторону, откуда они пришли. Там должен быть люк. Мы окажемся на парковой территории собора. Идите уверенно и, если услышите, как вас кто-то окликает, делайте вид, что это к вам не относится. Если же кто-то подойдёт, я отвечу сам. Эдвин, только тогда, когда ситуация выйдет из-под контроля, призывай вепря.       — А если в склепе будет засада?       — Призывай вепря и виверну, постарайся отвлечь их и выиграть время. Я должен добраться до своего гроба любой ценой.       — Хорошо.       — Однако, как я понял из мыслей синрийцев, в самом соборе тихо. Они очень боятся, что с исчезновением короля моя сила пробудится и овладеет ими. Поэтому стражи больше по улицам и на вратах Нервида, но никак не внутри собора.       Люк, о котором сказал Лиар, действительно оказался поблизости. Мы с Эдом еле пролезли в него в громоздких доспехах и тут же принялись осматриваться по сторонам. Стражи действительно было изрядно, я и не думала, что синрийцы так всполошатся. Их безвкусная золотая броня отсвечивала то тут то там по периметру собора.       Ладно. Хорошо. Без паники. Всё получится.       Мы уверенно двинулись к главному входу, стараясь не крутить головами по сторонам. Возле гранитных ступеней я плавно присела возле камня, скрывающегося в кустах роз. Забрав искомую связку ключей, и спрятав её на поясе под изгибом доспеха, громко объявила о поднятой монете. Не знаю, насколько это было нужно. Но пусть лучше так.       Не подавая виду, что торопимся, мы с лёгкостью миновали бесчисленное количество тёмных ступеней. Я улыбнулась под шлемом. Неужели всё получилось? Что-то слишком гладко.       Поднявшись на площадку всего в нескольких шагах от входа в собор, я услышала как нас окликнули. Точно нас. Других стражников в грязной броне тут не было. Переглянувшись с Эдвином, мы как ни в чём не бывало прибавили шаг.       Схватив руку юноши, я коснулась руки статуи девушки с крыльями у входа. Та обожгла мою ладонь, но всё же переместила нас. Я не верила своему счастью. Так просто? Неужели главной сложностью было убийство короля?       Стянув надоевший за столь короткое время шлем, я выдохнула с облегчением.       — Вообще-то да. Я же говорил, что ты попусту волнуешься. Давай быстрее к гробу.       — А ну стоять! — в спину донеслось старческое кряхтение, от которого я непроизвольно поёжилась.       Проклятие, вот стоило мне обрадоваться, как явился «главный злодей». Уверена, мой прошлый работодатель со своим мерзким характером куда более страшный враг, чем всякие магические твари!       — Я тебя умоляю, Офелия, возьми себя в руки. Самое ужасное, что старик может сделать — предложить тебе работу за ещё меньшие деньги.       Бегло обернувшись, я заметила стремительно приближавшегося Онефира. Старик нахмурил кустистые брови и что-то несвязно бубнил. Откуда такая скорость в его-то годы? В мгновение ока оказавшись рядом, он стукнул палкой Эдвина, отодвигая его в сторону, и повернулся ко мне:       — Молодёжь! Чтоб вас грифон со спины сбросил! Вы куда припёрлись, остолопы вонючие? Совсем страх потеряли? Да я на вас такой донос напишу за то, что дерьмом мне здесь всё обмазали, что потом год не расплатитесь… — его взгляд встретился с моим, и морщинистое лицо исказила ещё большая гримаса злости. — Ты… это ведь ты воровка-блудница!       Мне в броню ткнулся крючковатый палец, и я растерялась. В смысле, когда я успела стать блудницей? Ладно Велиар обобрал казну и старик понял что к чему, но блудница…       — В его возрасте лишь бы поворчать и позлословить на других. Давай я его прикончу. У нас нет времени ещё и на разборки с ним.       Старик поджал губы, смотря то на меня, то на растерявшегося от такого напора Эдвина.       — Gota, — в очередной раз поймав недобрый взгляд Онефира, я уверенно произнесла заклинание.       Удивительно, но магия сработала, и он обмяк, завалившись на пол. Это первый раз, когда я сама сказала заклинание и оно сработало. Невероятно. Я широко улыбнулась Эдвину, видя одобрение в его глазах. Только вот Велиар довольно быстро осадил мою внезапную радость:       — Да-да, молодец, Офелия, очередной человек по твоей доброй воле будет спать крепко и счастливо. Теперь, может быть, мы наконец-то сделаем то, ради чего сюда пришли?       Связка ключей наконец-то ударила по двери в волнительном предвкушении. Мэйхо даже забрал моё тело, настолько не хотел, чтобы я вновь отвлекалась. Всё его естество тянуло к цели — заветной, недостижимой мечте, которая спустя столетия вот-вот осуществится.       Я бегло посмотрела Эдвину в глаза, понимая, что возможно, больше не смогу себе этого позволить.       Тревога вновь налетела волной. До сих пор не знаю, останусь ли в теле после ухода Велиара или присоединюсь к родителям. Но сейчас было не до моих очередных переживаний…       Кинув связку ключей юноше, Лиар скомандовал:       — Запри за нами дверь.       Факелы искрились приятным магическим огнём, и всё было так, как и в последний мой рабочий день. Только сейчас я осознала, что всё произошедшее было не каким-то спонтанным, меняющимся на ходу планом. Для того, чтобы мы здесь оказались, Велиар заморачивался на каждом шагу. Лишь бы всё получилось так, как он задумал. Не столь важно, что могло поменяться в процессе, но результат должен был быть именно таким — успешным.       Трепетное ощущение, полыхающее внутри, желание продлить этот по-своему пьянящий момент победы. Но правая рука, которая мне сейчас не принадлежала, уже безжалостно обрывали цепи, тянущиеся к гробу, словно они были из паутины.       Последняя цепь — и я вновь ощутила, как мне стало жарко. Перед глазами поплыло, скорее всего из-за использования сильной магии. Только вот я должна выстоять, не имею права сдаться в момент триумфа.       И ещё… очень хотелось бы выжить… в какие бы меня там мертвецы этот Мэйхо не записывал…       Коснувшись гроба, Велиар зашептал:       — Orro la giebdo a fagaste de la so meiho no sin de…       Меня настигла неимоверная слабость, как только он закончил длинное заклинание. Эдвин уже был рядом, и массивная узорчатая каменная крышка гроба отъехала в сторону при его посильной помощи.       Я с интересом заглянула внутрь, но увидела ещё один гроб, с пробитой во многих местах деревянной крышкой. Через большие дыры проглядывала бледная кожа… смоляные волосы… закрытые глаза… полуистлевшая, несмотря на всю магию владельца, одежда.       Взгляд не отрывался от тела Велиара.       Эдвин поднял продырявленную крышку и я, понукаемая Мэйхо, полезла в гроб.       Усевшись на тело, я, несмотря на состояние, ощутила непреодолимое смущение. Не знаю, привычка, наверное… Но мысли о моей кончине как-то уж слишком быстро выветрились, когда я оказалась на голом мужике. Ещё и настолько красивом. Чтоб его… Почему он такой величественный, даже в этих сгнивших тряпках?       Я чуть ли не закричала, когда моё тело резко двинулось, приблизившись совсем близко к лицу Велиара. Он помедлил, и я услышала тихий, непривычно нежный голос у себя в голове:       — Прощай, Офелия. На этом наш путь в одном теле подошёл к концу. Мне было хорошо с тобой. Спасибо за всё.       У меня сразу возник ком в горле, а на глаза выступили слёзы. Я торопливо ответила первое, что пришло в голову. Глупое и очевидно нереальное.       — Велиар, может, останешься?       — Нет. Ты ведь знаешь, что это невозможно, милая.       — Лиар… — глотая слёзы, я смотрела, как капли падают на его прекрасное утончённое лицо, понимая, что теперь-то точно конец. — Спасибо, что стал мне опорой и подарил, пусть и недолгое, счастье. Показал жизнь, которая была в тысячи раз ярче, чем когда я была живой. Прощай.       Последнее движение я совершила самостоятельно — коснулась его холодных губ. Пусть хоть поцелуй у меня останется. В голове опять начали эхом отдаваться слова неизвестного мне заклинания, переходящие в многоголосый шёпот.       И когда последнее ощущение его губ исчезло, я провалилась в бескрайнюю темноту.

***

      Попытка двинуться вызвала непроизвольное тихое айканье. При этом губы, казалось, были настолько сухие, что отпадут, попробуй я повторить вслух хоть что-то. Тело не слушалось, словно одеревенело. Не говоря уже о веках, налитых свинцом, которые ну никак не хотели открываться.       — Велиар? Где мы?       В ответ — тишина. Я недовольно повторила в голове:       — Лиар, отвечай! Хватит шутить.       Ощущая расползающуюся по телу тревогу, я начала вспоминать и, пересилив себя, всё-таки разлепила глаза.       Надо мной медленно покачивались лёгкие ткани белого балдахина. Сбоку виднелись почти полностью закрытые плотными синими шторами окна. На одном из них я заметила приоткрытую форточку, которая запускала свежий ветерок, надувавший занавесы. Возле них обнаружился небольшой столик, украшенный лепниной, а на нём — хрустальная ваза с красными пушистыми розами, вперемешку с белой сиренью.       Я подняла руку к лицу, осознав, что бинтов нет… и тех дыр, на щеках — их тоже нет. Кожа целая. Даже царапины и шрамы отсутствовали. На правой кисти из-под кожи проглядывал артефакт. Ещё и палец этот, чужой. Скинув одеяло, я обнаружила себя, совсем целую и невредимую, в слегка прозрачном, с золотистой вышивкой на груди, ночном платье до колен. Ни синяков, ни бинтов. Ничего, что указывало бы на мэйрофикацию. Да, излишняя худоба, но всё же.       Умерла? Точно умерла и попала в Надмирье. Или переродилась, как обычно в книжках бывает.       Вскочив с постели, я не устояла на ногах и полетела обратно. Вообще не слушаются. Ладно.       Я села и принялась рассматривать дорогое убранство комнаты. Оно не уступало даже замку короля. А может… Нет, нет. Вздор.       Совершенно не понимаю, где я проснулась. Если предположить, что я всё же жива, куда они могли меня притащить?       Точно! Вспомнив такой простой способ, я ущипнула себя. Если я до сих пор мертва, то боли не будет. Но щипок был ощутим и внушил мне веру, что я всё же жива. Значит, у нас всё получилось, и Велиар выполнил своё обещание. Воскресил? Не верится даже…       Но тогда мне предстоит уйти. Я глубоко вдохнула, желая вдоволь насладиться запахом букета на столике поблизости. Да. Раз всё закончилось, больше нас ничего не держит вместе.       Растерев ноги руками и приведя себя в чувство, я преисполнилась решимости. В голове уже возник план, а глаза неотрывно смотрели на расписанный нежно-бежевыми соцветиями шкаф.       Только вот когда я подошла к нему и открыла, то обнаружила лишь развратную одёжку, по виду похожую на ту, что сейчас на мне. Впрочем, были тут наряды и похуже.       Что за пошлость и безвкусица?       Кривясь, я достала какое-то бельё, усеянное розовыми рюшами, и, поёжившись, быстро повесила на место.       — Это шутка? Не мог же он специально это сделать, чтобы позлить меня? Вот же…       С чувством захлопнув шкаф, я направилась к двери, ощущая прохладные половицы голыми ступнями. Нужно найти служанку, в таком месте слуги точно есть, — пусть как хочет, но принесёт мне нормальную одежду. Недовольство от увиденного явно придало мне сил.       Не глядя, я вылетела в коридор и с размаху врезалась в кого-то. Крепкие руки придержали меня за талию, не позволяя упасть. Ругаясь и краснея, я отстранилась и нерешительно скользнула взглядом по слегка распахнутой рубашке… широкой накачанной груди… длинной изящной шее… и самодовольной ухмылке.       Засмотревшись на точёные черты лица: выступающие скулы, белоснежную улыбку, тонкий нос, я сглотнула. Всё было столь изящным, но в то же время выглядело настолько обворожительно, что казалось, я сойду с ума. А эти длинные, немного вьющиеся смоляные волосы ещё больше подчёркивали фарфоровую кожу, придавая таинственности образу.       Только я поднялась взглядом выше и встретилась с серыми глазами, обрамлёнными густыми чёрными ресницами, как услышала хорошо знакомый бархатный голос:       — А что, неужто другой одежды не нашлось для прогулок по коридорам? Или ты надеялась сразу встретить меня, а? Извращеночка…       Вспыхнув больше прежнего, я забарахталась, пытаясь вырваться из сильных рук:       — Дурак! Не прикидывайся! Сам же оставил мне только похабщину в шкафу!       — Неужели я прогадал с твоими вкусами? Как жаль, Офелия. Но другой женской одежды для тебя не найдётся.       Я прекратила вырываться — честно говоря, не очень-то и хотелось. Тем не менее, насупилась и отвернулась:       — Могу и твою рубашку забрать, всё равно на твоей груди вон еле сходится.       Заключая меня в объятия, Велиар наклонился. Его волосы упали водопадом, отделяя меня от окружающего мира, а возле уха раздался сладкий шёпот:       — Я ведь прав, ты ещё та извращенка, раз моя грудь тебе покоя не даёт… Уже думаешь, как побыстрее увидеть меня без одежды?       Покрывшись мурашками, я облизнула сухие губы и затараторила:       — Ложь… Ты опять всё искажаешь в свою похотливую пользу. Никому твоя грудь не сдалась. Да и я всё видела, когда лезла к тебе в гроб.       Лиар опустился к моей шее. Медленно вдохнул, и, спустя пару томительных мгновений, ответил, обжигая кожу раскалённым дыханием:       — Да? Хочешь сказать, будучи в таком тяжёлом состоянии, успела всё рассмотреть? А ты времени зря не теряла… Но поверь, кое-что ты всё же не видела во всей красе.       Мы точно подумали об одном и том же, потому что он был чрезвычайно прав. Я не могла не думать о всякой похабщине, стоя вот так с ним и тая в жарких объятиях.       Сглотнув тяжёлый ком желания, я прошептала в ответ, стараясь оставаться невозмутимой:       — Обойдусь. Ты точно успел провести демонстрацию местным девицам, пока я была без сознания. Бабники меня не интересуют.       — Вот как? А что, если я скажу, что ждал твоего пробуждения? Чтобы в новом мире ты стала моей, а я — твоим.       — Ну тогда я отвечу, что мне страшно за свою вновь обретённую жизнь… Ты ведь измотаешь меня постельными игрищами до смерти — столько-то столетий воздержания в гробу, — я засмеялась, прикрывая широкую улыбку рукой.       Велиар обхватил меня за плечи и требовательно развернул, со всей серьёзностью глядя в глаза:       — Не беспокойся, милая Офелия. Если это произойдёт, то я тебя воскрешу. Хотя вряд ли ты умрёшь… испив моей-то силы. Но мало ли. Да и главное, что ты согласилась стать моей.       — Что?! — не успела я возмутиться, как он поднял меня на руки и внёс обратно в комнату.       Растерявшись и одновременно желая продолжения, я отвела взгляд в сторону. Меня бережно усадили на постель и я сбивчиво забубнила:       — Я ничего такого не говорила и не соглашалась. И вообще, Велиар, я не собираюсь быть твоей девушкой на одну ночь. Мне нужны серьёзные отношения.       Скинув свою рубашку на стул, он поправил волосы, достающие аж до поясницы. Явно пытаясь сбить меня с мыслей, Мэйхо поиграл мускулами и с сомнением в голосе ответил:       — Ты действительно считаешь, что я в это поверю? Я знаю тебя всю, полностью. Лучше, чем кто-либо другой сможет когда-нибудь узнать. Так что, не думай, что сможешь подобным меня шантажировать.       Поправив ночное платье, я горделиво расправила плечи и хмыкнула:       — Значит, плохо ты меня знаешь. Без шуток, Велиар. Если у тебя нет на меня серьёзных планов, то я вынуждена откланяться. Ты меня не купишь своим идеальным телом, как бы сейчас ни красовался.       Опустившись передо мной на одно колено, он заглянул в глаза:       — Так и знал, Офелия, что ты не сможешь дотерпеть до официального вечера. Но я могу сказать тебе точно: у меня на тебя самые что ни на есть серьёзные планы. Так что всё, расслабься.       Подавшись вперёд, он нежно коснулся моих губ. Я не возражала. Совсем не возражала. За время, проведённое вместе, я испытала, наверное, почти все возможные эмоции. И могу точно сказать, что люблю его. Люблю так, как никогда и никого не любила. Мне не важно, что там будет вокруг, мне главное, чтобы он был рядом. Я просто уже не представляю своей жизни без него…       Скользнув руками в его пышную шелковистую гриву, я прижалась ещё больше. Он ловко завалил меня на постель, прижимая своим горячим телом к шёлковым простыням.       Движения мужчины становились всё более властными и ненасытными, а огонь между нами — всё больше и горячее. Я хотела его, хотела всего Велиара, без остатка. Желала, чтобы он принадлежал только мне, а я принадлежала только ему. Вновь и вновь. Чтобы мы не разлучались, чтобы были вместе, несмотря ни на что. В горе и радости. Будучи живыми или мёртвыми. Лишь бы вместе.       Отстранившись от моих губ, он довольно зашептал, глядя в мои глаза с невероятной нежностью и теплотой:       — Это всё взаимно. Я люблю тебя, Офелия, и хочу, чтобы ты стала моей королевой. Моей женой. Моим советником и другом. Я сделаю для тебя всё, лишь бы ты была счастлива со мной, разделив бремя вечности.

***

      С момента моего пробуждения в своём живом теле прошёл месяц. Я сидела за небольшим столиком на балконе. Греясь в тёплых лучах солнышка, я куталась в дорогую шаль и то и дело двигала подолом красного платья жёлтую листву. Королевский наряд шуршал складками, а по ту сторону балюстрады, вдалеке, разноцветными лентами над крышами и дорогами мирно пролетали фамильяры с восседающими на них владельцами.       Я подняла взгляд выше, на безоблачное небо. Хочется верить, что родители смотрят на меня оттуда и гордятся. Надеюсь, им хорошо в Надмирье, обители душ, под опекой остальных погибших мэйхо.       В фарфоровую чашку полился горячий ароматный чай, вынуждая меня оторваться от вида и повернуться к Сину. Называть его Синмарионом было неудобно, поэтому я сократила. Велиар всё же позволил его оставить и призывать в качестве личного слуги и стражника, когда был в разъездах. Да и все, кто его видел, больше не сомневались, что король сменился окончательно и бесповоротно.       Син был в форме слуги, в идеально сидевшем чёрном костюме с белым воротом. Золотые волосы были собраны в высокий хвост. Красивый, конечно, но с моим роскошным Велиаром не сравнится. Вспомнив о муже, я чуть ли не облилась чаем, слишком уж замечталась.       Мужчина выровнял чашку, подхватив её магией, и мы облегчённо выдохнули.       — Вы, как всегда, госпожа, витаете в облаках.       — Почему бы и нет? Сегодня можно себе это позволить, выходной ведь. Не всегда же мне учиться и заниматься делами. Кстати, — я посмотрела в его голубые глаза, — хорошо, что тебя оставили. Было бы жаль потерять такого слугу.       Син хмыкнул, расправляя плечи:       — Не знаю, что мне более претит: быть слугой-фамильяром или мёртвым. Довольно печально, что как фамильяр, я не имею права пойти против воли своей госпожи. Но нынешняя роль явно лучше того, что я в своё время сделал с Велиаром.       Я заинтересованно поднесла чашку к губам, делая глоток:       — И что же ты сделал?       Мы не особо поднимали с Велиаром тему его прошлого. Не обсуждали божественную войну, считая, что прошлое должно оставаться в прошлом. Главное, что происходит сейчас.       — Неужели муженёк не рассказал? Хорошо, поделюсь, — сдавшись под моим недовольным взглядом, он продолжил, задумчиво глядя вдаль. — Я предал его. Мы были лучшими друзьями, считай, братьями. Между прочим, именно я стал звать его Лиаром. И я первый предложил устроить переворот, свергнуть остальных мэйхо, отвечавших за силы природы, и править людьми, спустившись к ним. Ведь именно мы с Велиаром были ближе всего к людям благодаря своим силам.       — И Велиар так легко согласился? — я отставила чашку на цветастое блюдце.       — Да, он верил мне, и мы всех убили. А их души вознеслись в Надмирье, без возможности прямого вмешательства в земной мир, как раньше. И после этого мы с Лиаром спустились к людям, подарив им часть себя. Именно из-за этого мы утратили возможность вернуться в мир божеств. Так появились маги, обладающие частицей нашей силы. Большая часть приняла Син, остальные — Мэй. Только отщепенцы не получили магии, но ты знаешь, что таких старались извести, дабы очистить магический род.       — Но почему твоя сила Син происходит от имени, а у Велиара она — Мэй?       — Он считает, что его магия не должна быть привязана только к нему. Поэтому взял название сути божеств — мэйхо, и сократил. Чтобы таким образом люди не забывали и чтили всех мэйхо.       — А ты, получается, тот ещё зазнайка?       Мужчина улыбнулся, задумчиво протянув:       — Почему бы и нет? Я собирался остаться один с самого начала. Мне не нужны были воспоминания о других мэйхо. Пусть бы они разбирались с душами в Надмирье, а я господствовал бы здесь, среди живых. Велиар, спустившись со мной на землю, внушил местным правителями нужные мысли, как мне и было необходимо. Но в последний момент я использовал его. Сказал Правящему совету, что это именно Лиар убил божеств и сейчас собирается устроить переворот и среди людей.       Я в недоумении выгнула брови:       — Неужели не нашлось влиятельных последователей Велиара, чтобы склонить чашу весов в другую сторону?       — Они были, но, как я уже упомянул, их было куда меньше. Людям проще внушить, что именно свет, яркая и солнечная сторона желает им добра. Нежели тёмная, владеющая разными сомнительными и опасными заклинаниями, которые связаны со смертью. Наивные людишки быстро воплотили мой план в жизнь. Те, кто последовал за мной и обрёл магию Син, были защищены от прямого влияния на мысли. Велиар мог только читать их, но не управлять. И, несмотря на все попытки, нашу дуэль в лесу, я так и не смог его убить. Ты и сама знаешь об артефакте. Велиар оказался весьма предусмотрительным.       Отхлебнув уже немного остывшего чая, я хмыкнула:       — Знаешь, после этих подробностей мне тебя больше не жаль. Слуга — самое то для того, кто так отчаянно гнался за властью.       — Бессердечная. Отличная пара моему старому другу.       Поправив складку алого платья, я вновь подняла на Сина голову:       — Он, кстати, не присылал весточки?       — Ты серьёзно, Офелия? Прошёл лишь день, как он полетел к Эдвину — проверять осушение болот и застройку Серого Леса. Они сегодня должны вернуться в замок, какой смысл писать?       — Мало ли, вдруг задержатся…       Я опять окинула взглядом столицу. Не думала, что синрийцы окажутся столь покладисты в своих взглядах, стоило только ослабнуть силе Син. Я прекрасно знаю, что Велиар не раз применял магию, чтобы направить мысли людей в нужное русло лишь бы обойтись малой кровью. Похоже, многих пресытила жестокость и порядки бывшего короля. Но всё же… Даже заядлые фанатики Синмариона склонили колени в числе первых. Люди не хотят менять привычный уклад вещей, а кто над ними… Для них совершенно не важно. Главное, чтобы жизнь была хорошей, сытой, а король не поднимал налоги. И всё быстро забудется. Думаю, многие маги и вовсе выдохнули с облегчением. Теперь не нужно постоянно выискивать заклятых врагов — мэйрианцев, кого-то ненавидеть.       Конечно, на то, чтобы мирный образ жизни стал привычным и люди перестали бояться, а синрийцы начали жить рядом с мэйрианцами, нужен не год и не два. Но оно явно того стоило. Боль нашей маленькой команды стоила того, чтобы бессмысленная вражда прекратилась. И мы приложим все усилия для блага народа и его процветания. Лишь бы все люди имели одинаковые права без боязни быть собой.       Без страха быть настоящими.