Глава 9. Мёртвый дом — мёртвая любовь
5 мая 2024 г., 10:11
По ощущениям прошло довольно много времени, а высоко поднявшееся на голубом полотне полуденное солнце лишь подтверждало мои догадки. Наш отважный зверь продолжал мчать в прежнем темпе, сломя голову. Я лишь изредка выглядывала из-под плаща Эдвина.
Сперва я видела лишь лес, у окраин столицы, а теперь же, миновав небогатые деревушки, мы спряталась в пыли бездорожья среди янтарных полей.
Куда мы направлялись? Я не знала.
Сжимая юношу за талию, я пыталась безнадёжно согреться. Но вместо желаемого тепла холод словно становился всё больше. Как жаль. Два разлагающихся тела не могли позволить себе подобную роскошь как тепло.
Не подумала бы, что мэйрофикация настолько страшна. Особенно когда это происходит столь стремительно, как было в той ужасной светящейся камере. Может, Эдвину и не так плохо, как нынче мне, у него ведь это растянулось на годы, но ведь сейчас я с ним столь близко…
— Велиар, а то, что я такая, как Эдвин. Мы, ну… Когда мы рядом, это не ускоряет процесс нашего разложения?
Ответ не заставил себя долго ждать:
— Нет, ты ведь не воскресла заново в Сером Лесу, как он. Ты разлагаешься по другой причине. Хватит переживать по пустякам.
Я смутилась, услышав его голос, вспомнив на мгновенье те слова, которые Лиар говорил очень чувственно и… Покачав головой, я прогнала навязчивые мысли.
Осознание серьёзности ситуации взяло верх, и я продолжила:
— Велиар, а это ощущение холода, оно пройдёт?
— Да, и потом, это обманчивое чувство. Через некоторое время оно исчезнет, сменившись на простую пустоту. Ты пока не пришла в себя после случившегося, несмотря на все мои попытки подлатать твоё тело. Вот оно и пытается перестроиться, продолжая работать с тем, что осталось.
— Работа тела? Что-то слишком обнадеживающе звучит. Лиар, я ведь продолжаю умирать из-за тебя. Просто не так быстро, как в той темнице.
— Милая, как раз из-за меня твоя душа и не покидает измученное тело. Так что постарайся принимать всё как есть. Я контролирую твоё состояние. Да и в нём есть преимущества.
Закатив глаза, я хмыкнула:
— Какие же?
— Тебе почти не нужно есть. Ты либо вообще не будешь чувствовать вкус, либо очень слабо. Кстати, это относится и ко всему остальному. Разве ты не заметила, что перестала чувствовать запахи?
Дабы сразу закрыть этот вопрос, я начала принюхиваться, пытаясь уловить запах Эдвина. В камере я ведь, наоборот, хорошо ощущала смрад гнили. Но может, мне всего лишь показалось? Наверное, мозг сам решил, что я должна была ощутить хоть что-то, пусть этого и не было на самом деле. А сейчас… Я попробовала ещё несколько раз вдохнуть, и уткнулась в юношу носом.
Ничего. Совсем ничего.
Эдвин заёрзал, а я осознала, что и действительно не заметила, когда обоняние пропало. Хотя, было ли у меня время ранее думать о подобном?
Приоткрыв плащ, Эдвин озарил меня лучами солнца и обеспокоенно поинтересовался:
— Я думал, ты спишь. Всё в порядке?
Поспишь тут, после всего случившегося… Опустив голову, стараясь лишний раз не показывать юноше потрёпанное лицо, я прошептала:
— Мне чуть легче.
— Офелия, тебе не стоит стыдиться ни внешности, ни чувств. Говори, если что не так, хорошо?
— Да. Спасибо.
Я это и сама понимала. Сейчас мы с ним так похожи. Только вот как-то мысли всё равно мешаются, и хочется быть как прежде, а не… «гнилушкой». Впрочем, откуда мне знать, как я сейчас выгляжу? Может, вообще пол-лица уже отпало, пока спала в той клетке, а я и не почувствовала…
Сразу же возникло желание поднять руки и потрогать, но я остановилась. «Что это даст? Только больше тревог. Да и разниму руки, потеряю опору в лице Эдвина, а мне ещё с кабана слететь на такой скорости не хватало».
Сдержав порыв, я повернулась и неуверенно посмотрела на руки мертвеца, удерживающие поводья.
— Эдвин, а куда мы направляемся? В Нервид?
По бескрайним колосящимся рожью нивам, по обе стороны дороги, я не могла понять, где мы. Полей-то кругом хватает. Как и пыльных дорог, над которыми простирается небесная высь с белыми пушистыми облаками.
Не отрываясь от пролетающих пейзажей, я задумалась. Сколько мы уже путешествуем? Наверное, наступила осень… Я потеряла счёт времени и давно не слежу, какой день позади.
Велиар, скорее всего, знает и это, и куда мы направляемся. Точно считал мысли Эда и согласен с его решением, раз ничего против не сказал. Просто не поставил меня в известность, а может не хотел лишний раз беспокоить.
Эдвин бережно придержал меня одной рукой на очередном возвышении, когда мы оторвались от седла и одновременно взмыли в воздух.
— Офелия, я считаю, нам нужно хотя бы два дня на то, чтобы перевести дух. Тебе необходимо привыкнуть к такому телу и обработать раны, чтобы не стало хуже. Поэтому мы едем в Азмар.
— Что?! Ты в своём уме? Азмар же совсем в другой стороне, на самом севере материка! И это очень далеко от Нервида! — я схватила его за руку и с тревогой заглянула в глаза, виднеющиеся сквозь толстые красноватые стёкла очков.
— Сейчас это самое безопасное место. Никто и не подумает, что ты отправилась туда, а не домой, к родителям.
— Безопасное для кого?! А если синрийцы что-то сделают с гробницей Велиара?
— Успокойся, Офелия, — вклинился в наш разговор Лиар. — Они не смогли ничего сделать за всё это время, не станут и сейчас пытаться. Да и вряд ли связывают, что смерть короля и моя усыпальница как-то связаны. Судя по обрывкам мыслей, которые мне удалось подсмотреть, большинство из них уверены, что ты свихнувшаяся мэйрианка, но точно не сосуд мэйхо. Если королевская гвардия и поехала в Нервид, рассчитывая, что ты направилась туда, то только из-за твоих родителей.
Немного успокоившись, я ослабила хватку на локте мертвеца и снова положила голову ему на грудь.
Эд ободряюще погладил меня по волосам, видимо, по паузе в разговоре догадавшись, что я разговариваю с Мэйхо.
— Лиар считает, что гвардия может поджидать меня в отчем доме, а я так не думаю. Синрийцы ведь знают, что родителям на меня наплевать. И вообще, судя по словам советника, они отреклись от меня. Не соизволили даже почтить своим присутствием казнь единственной дочери.
— Это могли быть и просто слова, чтобы сломить тебя. Не расстраивайся.
— Я давно перестала расстраиваться. Но нужно смотреть правде в глаза, — выдохнув, я прикрыла веки и постаралась переключиться на другую, более насущную тему. — Всё же, Эдвин, не слишком ли далеко? Почему именно Азмар?
— Может и слишком. Зато там можно купить крылатого фамильяра, например виверну, а уж она доставит нас в Нервид за каких-то полдня. Да и остановимся у меня дома на отдых.
Я с сомнением оценила такую затею, приоткрыв налитые свинцом веки:
— В смысле? Думаешь, твой дом стоит и ждёт тебя? Сам же рассказывал, что вся ваша семья погибла.
Юноша вздохнул и поднял взор к облакам.
— Погибла, но вспомни наши законы. Возможно, ты ими не интересовалась, но собственность мага неприкосновенна в течение десяти лет со дня исчезновения владельца. После дом переходит городским властям, а они зачастую продают его, пополняя местную казну и отправляя большую часть вырученных денег в столицу. Иными словами, мой дом по-прежнему принадлежит мне.
Насупившись, я обратилась к Велиару:
— И ты поддержал эту затею?
— Он довольно разумно всё сопоставил и нашёл самый хороший выход. Глупо жаловаться.
— Но ведь… Может, всё-таки стоило сперва заскочить в Нервид? Забрали бы твоё тело, а уж после сюда, к Эдвину.
— Так не терпится увидеть меня? Хочешь поскорее прикоснуться к моему прекрасному телу?
— Знаешь, Лиар, когда от меня отпадают куски моей же плоти, подобные мысли уходят на второй план.
— Ну что ты дуешься, я ведь шучу, милая моя Офелия, — он ласково протянул, а я непроизвольно улыбнулась. — На самом деле нам действительно лучше обзавестись фамильяром, чтобы в случае чего быстро покинуть Нервид. Синрийцы уже знают о вепре и будут готовы противостоять ему.
Проклятие. Велиар прав. Нам действительно очень сильно повезло, что все были в таком изумлении, что даже не призвали своих животных. А я уверена, при дворе есть твари и посильнее, и попроворнее. Но из-за внезапного появления Эда у нас было преимущество, которое и помогло сбежать. Это если, конечно, опустить тот момент, что синрийцы и их фамильяры ослабли из-за смерти короля.
Если судить по тому, что я увидела ранее и сопоставить, опираясь на мои познания географии, то выходит, вначале мы направились в лес, чтобы скрыться от летающих фамильяров. А синрийцы, скорее всего, решили оцепить другую дорогу на Нервид, идущую сквозь лес, та, что ближе к Холго. Получается, мы же вырвались с совершенно неожиданной для всех стороны. И потом, уже по неприметным дорогам, мимо сёл и полей, направились к предгорьям Азмара.
— Всё верно. И то, что нас здесь ещё не нашли, говорит лишь о том, что они активно ищут нас в окрестностях Нервида. За пару дней ты окрепнешь, а запал синрийцев поутихнет.
— Или, наоборот, добавится множество ловушек и опасностей.
— Может и так, Офелия. Но, как бы там ни было, нынешнее решение направиться на север, в Азмар — самое лучшее.
***
Я провела ещё пару часов в полудрёме за размышлениями о том, как лучше поступить. Даже не заметила, когда свечерело. Мы уже миновали скалистые горные дороги и теперь следовали вдоль главного торгового пути. Красноватое закатное небо раздирали чёрные когти скал, вырывающиеся из моря вдали. Вокруг них, словно пчёлы, роились летучие фамильяры. Правда, было так далеко, что я не могла ничего как следует разглядеть. Даже зеркало моря сейчас почти сливалось с небом. Морскую гладь я видела первый раз в жизни. Пусть и издали, но этот вид завораживал. Мы приближались к городу у моря. Городские крыши отбрасывали розовые блики, что были видны даже с горы, с которой мы медленно спускались. В кои-то веки я даже начала наслаждаться путешествием и немного расслабилась. Да и вепрь чуть сбавил ход, поэтому нас не так сильно трясло. Эдвин коснулся моей головы подбородком. — Ещё час, и мы окажемся в городе. — Думаю, не стоит привлекать внимание нашим кабаном. — Офелия, тебе не нужно волноваться на этот счёт. Петрушку мы спрячем на полпути. — Что? Петрушку? — я скривилась, вспоминая ненавистную траву. В детстве я переела этой чудесной зелени, когда узнала, что отец обожает её. Ох уж эти попытки во всём угодить родителям. Ничего хорошего из этого не получилось, конечно. Меня ею рвало дальше, чем видела. Поэтому, когда слышу слово «петрушка», перед глазами всплывают не самые приятные картинки во всех смыслах. — Возможно, это знак судьбы, что пора отпустить прошлое и переключиться на нечто новое? Мне кажется, что вспоминать об этом замечательном звере куда приятнее, чем о детских травмах. У меня вырвался тяжёлый вздох, и я легонько кивнула, соглашаясь с Велиаром. А вот Эдвина развеселила моя хмурая реакция. Рассмеявшись, юноша растрепал остатки моих волос и добродушно ответил: — Прости, забыл сказать, что вепря теперь зовут Петрушка. Зелень ему очень нравится, поэтому, как-то сама-собой, такая кличка и привязалась. Да и негоже такому видному зверю служить без имени. Тем более он столько времени с нами. Неотъемлемая часть команды. Я закатила глаза. Ну тогда уж мог и Баклажаном назвать, он хотя бы тёмный, как шерсть вепря. Но Петрушка… Мы что, планируем в цирк потом податься? Команда мечты: ездовой вепрь Петрушка, разваливающийся мертвец, безголовый голый мужик, полуразложившаяся я и призрак божества. От посетителей отбоя не будет. Подумать только, я боялась их вместе оставлять, а они вон как спелись. Но это и неудивительно, они ведь оба неживые уже, можно сказать, на одной волне, раз Эд решил, что у вепря есть предпочтения. По мне, так животина готова жрать всё, от печально известной петрушки до глаз своего владельца. Разброс вкусов приличный, но, пожалуй, спорить о кличке не стану. — Стесняюсь спросить, как ты тогда Синмариона наречёшь для своей цирковой команды? Кабачок или Кочан? — Нет-нет, Лиар. Эти имена ему не подходят. Ты ведь сам сказал, что фамильяры без причиндалов. Так что лучше лишний раз об этом не думать. Осознавая, что наш разговор опять зашёл не туда, я быстро вернулась к куда более животрепещущей проблеме: — Эдвин, а мой внешний вид не вызовет вопросов у стражников? — На этот случай для тебя у меня припасён плащ. Никто под него не будет заглядывать. У стражников в Азмаре сокращённый рабочий день. И вообще, местные довольно ленивы из-за моря рядом и гнездовий фамильяров, которые их защищают. — Неужели этот город настолько отличается? — Думаю, да. Здесь размеренная жизнь, где на первом месте собственный уют. Приезжих очень много, а преступности мало. Потому что никто в здравом уме не нападёт на азмарца, зная, что у того клыкастое чудовище под рукой. В чём-то и наш вепрь Петрушка может сойти за чудовище. Пожалуй, раз Эдвин так говорит, то и правда не стоит волноваться. — Велиар, что думаешь касательно слов Эда? Пойдём напролом через главные ворота? Забрав контроль над телом, он ответил: — Хорошо. Только спустимся с горы и лучше нам спешиться. Новости о переполохе в столице, возможно, уже достигли и этого города. Поэтому лучше оставаться бдительными, но вести себя непринуждённо. — Я понял, Мэйхо. Постараюсь провести нас к своему дому окольными путями. Эдвин говорил настолько уверенно, что я с облегчением выдохнула. Благо уже темнеет, а когда доберёмся на нас никто и не обратит внимания. Нашу команду вскоре окутал вечерний сумрак, настигнув за разговорами о всяких глупостях. Мы спешились, и Эдвин отозвал вепря в магический мир. Мои ноги, несмотря на все усилия Лиара, плохо слушались и то и дело подкашивались. Увы, нести меня Эд не мог. Все мы прекрасно помнили тот случай на болотах с оторванными конечностями. Хоть он и говорил, что стал крепче, рисковать у меня желания не было. Всё же поймать меня на площади это одно, а нести сейчас всё время… Нет. Точно плохой вариант. Поэтому, я закинула руку на плечо Эду и, опираясь, медленно начала движение. Надеюсь, мы доберёмся без приключений, и моя рука не оторвётся. Не хотелось бы познать ещё и такие прелести мэйрофикации. Да и прирастёт ли рука обратно в таком случае? Я ведь вроде как ещё числюсь живой… в чём-то. Ну, по мнению Велиара, так точно. Дорога давалась тяжело. Мэйхо, пытаясь меня отвлечь, что-то бубнил о том, что мне станет лучше, когда отдохну. Я бы не отказалась. Вот прямо сейчас с удовольствием легла бы на землю — и делайте что хотите, только меня не трогайте. Не ожидала, что ослабну так сильно… — Я ведь тогда вывел тебя на площадь, а потом ты ехала с Эдвином. Конечно, твоя слабость никуда не пропала. Надеюсь, у него дома есть запас трав, и гнилушка сможет приготовить необходимые тебе мази и снадобья. Я не смотрела, куда мы идём. Голову держала опущенной. Да и смысл пытаться разглядеть что-то, раз есть шанс, что на меня обратят внимание? Просто старалась не думать о плохом, когда мы вошли в город, полный людей даже в это вечернее время. Не думать, когда мимо нас проходят горожане и перешёптываются. Не думать… лишь бы поскорее добраться до дома Эдвина. Чужие голоса стихли, на смену им пришло шарканье наших ног о дорогу. И настолько густая темнота, что, казалась, не позволяла рассмотреть и гальку под ногами. — Мы скоро придём, судя по мыслям Эда. Потерпи немного. Всего пара переулков. Всего пара, проклятие… такое ощущение, что я уже сплю. Вот-вот свалюсь. — Лиар, подстрахуй меня… я… Земля под ногами вдруг стала слишком мягкой, а перед глазами резко потемнело.***
Я проснулась, приоткрыв заспанные глаза. Удивительно, но чувствовала себя довольно-таки неплохо. Солнце уже встало, но не слепило — шторы были задёрнуты, отчего комната купалась в тёплых карминовых тонах. Всё это позволило мне расслабиться и осмотреться. Итак, я на кровати, укрыта красивым узорчатым покрывалом. Рядом стол тёмного дерева, на нём глиняный расписной кувшин и чашка. Ещё есть шкаф и диван, обитый в тон малахитовой расцветки покрывала. Недолго думая, я сразу же по привычке позвала: — Велиар? — Очнулась? Это хорошо. Я решил тебя лишний раз не дёргать, чтобы тело хорошенько пропиталось мазью. Мазью? Вытащив руки из-под покрывала, я обнаружила, что они полностью забинтованы. Покрывало слетело на пол от уверенного взмаха, на который было достаточно сил. Ясно, теперь я вся такая, словно катушка ниток. Спасибо хоть бельё оставили. — Не переживай, я тщательно всё осмотрел даже под этими никчёмными клочками ткани. — Я почему-то даже не сомневалась, Велиар… — продолжая осматривать обилие бинтов, я поднялась и ощутила под ногами мягкий ворс ковра. — Неужели ощущения не полностью исчезли? Я-то думала, что ничего уже не смогу почувствовать… — Я ведь говорил, что как повезёт. Где-то меньше, где-то больше. Заприметив в уголке зеркало, я направилась к нему: — А где Эдвин? С ним всё в порядке? — Да, на первом этаже, возится с травами. Я застыла у зеркала. На меня с подозрением уставилась наполовину забинтованная физиономия. Всё-таки это, наверное, лучше, чем… Чем то, что я ощущала в темнице. Но даже так вокруг глаз красовались большие тёмные круги. Замечательно. Ещё больше сходства с Эдвином. Похоже, ребята постарались не только с моими ранами, но и с волосами, что сейчас были аккуратно расчёсаны, и даже над макияжем, который бережно стёрли. Куда лучше, чем тот бардак на голове и размазанная сурьма по остаткам лица. Ах, ещё была та дрянь из ведра на эшафоте… Покачав головой, я вздохнула. Столько всего. Невероятно, как моё многострадальное тело вообще всё это пережило. — Лиар, может, это сейчас не к месту, но… — я смущённо сцепила руки в замок и хотела похрустеть пальцами, преодолевая волнение. Но палец слишком легко поддался и неестественно выгнулся в другую сторону. Велиар быстро среагировал — я не успела опомниться, как он вправил его обратно. — Больше так не делай. Твоё тело сейчас очень хрупкое. Отведя взгляд от истерзанного тела в отражении, я разлепила пересохшие губы и зашептала: — Всё же… Тогда в темнице ты сказал кое-что… Это было для того, чтобы меня утешить? Или ты действительно… — ощущая, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, я замахала руками и затараторила: — Нет-нет! Не отвечай! Я передумала, не хочу знать. — Офелия, я… — Нет! Я сказала — нет! Это всё глупости, я понимаю… Пойдём, найдём Эдвина, — подлетев к стулу, я схватила халат, впопыхах надела его и поспешила к двери. — Ты ведь не сбежишь от меня. Как и от моих ответов. Но раз ты не хочешь, то пусть будет так. Возможно, для начала тебе самой необходимо разобраться со своими чувствами. А то схватишь сердечный приступ, и мы провалимся, будучи в шаге от успеха. — Несмешная шутка, учитывая моё состояние. Ничего мы не провалим. Я просто не хочу отвлекаться на пустяки. Если тебе будет, что сказать мне, Велиар, то сделаешь это, когда получишь своё тело. Всё. Так что больше не болтай всякие странности, будучи при смерти. — У меня такое ощущение, что ты сама запуталась. — Думай что хочешь. Тихо ответив, я остановилась посреди коридора и осмотрелась. По правую руку — двери в другие комнаты и поблёкшие картины, а по левую — окна с истлевшими занавесками. Всё красивое, но… бездушное и покрытое толстым слоем пыли, а по углам и вовсе массивные «ламбрекены» из паутины. — Вы что, умудрились прибраться там, где я пришла в себя? Остальное-то явно ум… — я поморщилась, замолкнув на полуслове. — Эдвин похозяйничал. Твоим ранам чистота только на пользу. — И долго я спала? Я направилась к грубым перилам лестницы, тянущейся странной конструкцией вниз. Что-то между спиралью и угловатой буквой «П». М-да, тут если упадёшь, то сломаешь всё что только можно. — Примерно полтора дня. — Больше суток?! — я аж споткнулась, от неожиданности. — Осторожно! — он взволнованно крикнул, но сразу же взял себя в руки, когда я выровнялась, и спокойно продолжил: — Зато раны немного затянулись. Теперь твоё тело в куда лучшем состоянии, чем тогда, после темницы. — Я не против, но всё же… что-то я себя слишком хорошо чувствую для той, кто столько провалялась. — Мы старались и, можно сказать, почти сотворили чудо. Я спустилась на первый этаж и оглянулась. Коридор непримечательный, почти такой же, как на втором этаже, разве что пошире. По углам возвышаются горшки с засохшими растениями, походящие на чёрные голые сучки. Одинокие солнечные лучи, с трудом пробивающиеся сквозь плотно занавешенные потрёпанной тканью окна, создавали тоскливую картину. Казалось, дом умер вместе со своими хозяевами и ничто его больше не воскресит. Даже мои шаги отзывались лишь тихим, жалобным скрипом деревянных половиц и пролетающей на свету пылью. И где Эд? Я прошлась туда-сюда и вскоре услышала мерное постукивание ступки из-за плотно закрытой двери. Легонько я толкнула её, и она с пронзительным скрипом поддалась. Юноша, стоявший возле мягко светившего камина, обернулся. — Офелия? — отставив ступку на стол, он подошёл ко мне и заключил в объятия. — Как хорошо, что ты пришла в себя! Быстро отстранившись, он с сомнением заглянул в мои разноцветные глаза. — Это ведь ты? Или Велиару просто надоело спокойно лежать? Недовольный Мэйхо не стал медлить с ответом, ненадолго перехватив контроль. — Мне не может надоесть лежать, когда под рукой тело Офелии. Я тотчас фыркнула: — Мог бы и промолчать, — и неловко посмотрев на Эдвина, добавила. — Это он шутит. — Да я уже привык, если честно. Ты голодна? Придерживая меня за плечи, он повернулся к камину и подвёл к стулу. Я села за стол. В этой комнате, пожалуй, ещё темнее, чем в моей. Большой стол, чуть не упирающийся торцом в каминный зев, украшенный фигурками крылатых фамильяров. Даже подсвечники на столе отсвечивали огоньками, но сами были без свечей. По сторонам же, утопая в сумраке, возвышались ярусы полок с кухонной утварью. Я перевела взгляд на поверхность стола, который был завален множеством баночек и пучками трав. — Тебе удобно работать в таком полумраке? — Да, мне нравится мрачное уединение, и как потрескивают поленья в очаге. Да и солнце не выжигает глаза, — передо мной опустилась тарелка — варёная картошка и пара ломтей вяленого мяса. Следом он положил подозрительный бумажный кулёк. — Спасибо. А это?.. — я подняла свёрток, рассматривая. — Порция заколдованных трав. Это поможет тебе укрепить тело и приостановить процесс мэйрофикации. Не переживай, я опробовал на себе. Теперь руки не отлетают. Но, думаю, ты и сама это заметила во время нашей встречи на площади. Разведи сбор в воде и выпей после еды, хорошо? Какой же он всё-таки умница! Сунув свёрток в карман халата, я перевела взгляд на тарелку с едой. — Обязательно. Ты такой молодец, Эдвин! Я уж было решила, что рассыплюсь, пока мы доберёмся до Нервида, — улыбнувшись, я опустила взгляд на тарелку перед собой. — А еда? Неужели сам приготовил? Сев напротив, юноша потянулся к ступке: — Да, сварить картошку не так уж и сложно. А сушёное мясо осталось ещё со столицы. Мне было очень приятно, хоть я и сомневалась в том, получится ли у меня поесть с настолько старательно перебинтованной головой. В любом случае я ещё не лишилась жизни, так что хоть какая-то еда нужна телу. Пусть и немного… самая малость. За несколько-то дней. — А ты уже ел? — Недавно, — ответил он без энтузиазма. — Ешь, Офелия, и будем собираться. И так здесь засиделись. Не хочу, чтобы «кое-кто» тебя продолжал стремительно разрушать. А ведь только приехали… Жаль, что я столько времени провалялась в постели. Интересно, сильно ли отличается Азмар от Нервида? — Так быстро… Но ты прав. Наверное, больше ждать не стоит. Что слышно в городе? Я принялась за еду, пытаясь начать с самых маленьких кусочков. Пища оказалась безвкусной. На вид и то аппетитнее. Эдвин начал рассказывать, пока я вгрызалась в тягучую ерунду, которая выглядела как мясо. — Конечно, вчера утром народ гудел с самого рассвета. За ночь весть о произошедшем в столице дошла до Азмара. Хорошо, что мы успели прийти раньше. Все до сих пор в замешательстве. Оно и понятно… никто и помыслить не мог, что подобное когда-нибудь может произойти. Посмотрев на камин, я проглотила кусок и спросила: — А дым разве не привлечёт внимание? Все ведь думают, что здесь никто не живёт. Прервав активное дробление трав пестиком в ступке, он поднял на меня глаза: — Я специально. Сюда может сунуться с проверкой только одна семья. Но если придут, я справлюсь. — Не простил? Хочешь отомстить? — я опустила глаза, продолжая уплетать картошку. — А должен? Это ужасное преступление. Возлюбленная, которая воспользовалась моими страхами и вероломно лишила жизни. А её родители?.. Считались лучшими друзьями моих и частенько называли меня сыном — а на деле вывезли моё тело в Серый Лес, хоть и знали, что хуже быть не может. Одарили меня годами безумных скитаний по лесному лабиринту… Сложно сказать, насколько он прав. Думаю, он имеет право злиться и ненавидеть, но убивать… Нет, он не такой. — Думаешь, тебе станет легче? Их смерть уймёт твою боль? — Не знаю, Офелия. Я всегда думал, что сделаю это, если представится возможность. Чтобы Шейла ощутила ту же безысходность, что и я… Но… правда не знаю, смогу ли поступить, как они. Убить. Да… Разговоры разговорами, а в итоге всё сложно. Ведь вместо утешения можно, наоборот, обрести новую проблему — сожаление о содеянном. И вопрос, наверное, больше в том, что можешь уподобиться им. Тем, кого презираешь и ненавидишь. Я задумчиво подпёрла щеку рукой. Каково это — оказаться в такой ситуации? Можно ли потом избавиться от этого чувства? Когда знаешь, что был шанс поступить правильно, но не устоял перед искушением… Похоже, я так сильно отвлеклась на размышления, что даже ложку выронила, чем привлекла внимание Эда: — Что такое? Тебе плохо? — Нет, твои слова… Вот ты сказал, что хочешь подарить ей ту же безысходность. Убьёшь её и тоже обречёшь на скитания в Сером Лесу? Или… — невольно вспомнился Синмарион, и как Лиар сделал его фамильяром, — сделаешь своей «зверушкой»? Будет твоей горничной. Тихо засмеявшись, он прикрыл рот рукой. — Офелия, ты нечто, — он перевёл взгляд на потрескивающие дрова в камине. — Даже не знаю, что хуже. Вечность в Лесу или вечность в качестве бесправного слуги. Только вот захочу ли я видеть её так часто? Лишь настроение испортится. Наверное, глупости всё это. Вряд ли такая месть утешит меня. Переменившись в лице, он угрюмо пробормотал: — Да, зря я поддался злу и обидам. Решено, сейчас затушу огонь и собираемся в путь. Потянувшись, я коснулась его руки и легонько сжала её. — Эдвин, решать, конечно, тебе. Но насколько я могу судить — ты выше этого. Ты добрый и милый. Слушай своё сердце и иди вперёд, не оглядываясь на прошлое. — Спасибо, Офелия, — сжав мою руку в ответ, он отпустил меня и поднялся. Наблюдая за тем, как Эдвин принялся суетиться возле камина, я услышала голос Велиара. — Ты всё верно сказала. Даже без моей помощи, что весьма похвально. Однако есть одно «но». Нахмурившись, я подняла ложку и вернулась к трапезе, полностью сосредоточившись на мысленном диалоге с Лиаром и еде. — И что же это за «но»? — Твою безголовую «игрушку» я не намерен лицезреть. — Умеешь же ты рубить мечты на корню! Я ведь уже предвкушала, как он будет мне прислуживать. Чтобы понял, через что прошли бедные девушки. Даже пару костюмчиков придумала. Мэйхо вздохнул и драматично протянул: — Какая ужасная месть. Синмарион будет страдать только так. Как хорошо, что не я твой фамильяр… — Велиар, я серьёзно, — он промолчал, а я решила уточнить один момент. — Слушай, а если его призвать, он так и будет безголовым? — Нет. К моему большому сожалению, став фамильяром и попав в магический мир, он восстановится. За месяц-другой — уж точно. Можешь не переживать, так как запечатал его я, то вырваться на свободу он не сможет. Значит, восстановится… Никогда бы не подумала, что у меня будет фамильяр-король. Всё же хорошо, что мы его подчинили. Будет готовить, убирать, чай разливать… Расплывшись в довольной улыбке, я услышала недовольное бурчание Лиара, чтобы я прекращала. Ой, тоже мне «нежный», а сам-то! Вот получит тело и сразу гарем, да похлеще, чем у Синмариона, заведёт. Даже не сомневаюсь в этом. — Что за чушь ты несёшь! Не заведу! Если у меня будет та, кто удовлетворит все мои желания, зачем мне другие? Лишняя головная боль. Я положила в рот маленький кусочек мяса и без радости проглотила, хмыкнув на такие заявления: — О, раскатал губу! Прям «все желания». Ну… удачи с поиском единственной. — Какая же ты стала дерзкая, Офелия… — недовольно протянул Велиар. — У тебя набралась. С волками жить, по-волчьи выть, знаешь ли. — Если б не твоя немощь, ты бы пожалела о своих словах. Мы бы с твоим телом повторили кое-какой интересный опыт… Прямо тут, на столе, у Эдвина на глазах, всё как ты любишь. — Спасибо, Лиар, за столь неоценимую заботу. Ответив и закатив глаза на его угрозы, я отставила тарелку. Больше в меня не лезло, как бы ни пыталась. Да и, кажется, я всё-таки смутилась от слов Велиара, хоть и не ощущала этого физически. Так странно: мозги реагируют, а тело — нет. Поскорее бы привести себя в порядок. Эдвин, похоже, совсем не обратил внимания на то, как быстро менялось моё выражение лица в процессе перепалки с Мэйхо. Закончив с камином, он приоткрыл занавески и спокойно продолжил заниматься травами, щурясь от солнца и пыли. Я поднялась, скрипнув стулом, чем и привлекла внимание. — Благодарю за еду. У тебя найдётся одежда на меня? Можно какую-нибудь старую… Затяну, подвяжу ремнями, если что. — Ах да, конечно. Извини, совсем вылетело из головы. Поднимайся наверх, я сейчас закончу с крапивой и принесу всё необходимое. Я помедлила, разглядывая задумчивого мертвеца. Может, стоит ещё что-то сказать? Мы вроде поговорили, но я же вижу, как ему тяжело. Впрочем, это его дело: захотел бы обсудить проблемы прошлого — не молчал бы. — Это и правда его дело. Иди давай, а то встала как вкопанная. Я не буду лишний раз забирать контроль, пока ты в таком состоянии. Цокнув на возмущённое пыхтение Велиара, я вышла в коридор и направилась к лестнице. Что-то мне тревожно. Не знаю, дурное предчувствие. Ступени лестницы почти закончились, как послышался щелчок отпираемого замка. Я ахнула да оглядела себя: шикарно — вся перебинтованная с ног до головы и в расхлёстанном халате. Парадная дверь меж тем отворилась. Проклятие. Вот вообще не хотелось, чтобы это произошло. Эдвин как раз передумал мстить. Что сейчас будет? Я повернулась, придерживаясь за перила. И тут же встретилась с нежданной гостьей взглядом. Надо же, она тоже растерялась… Увы, ненадолго. Опомнилась незнакомка раньше меня и, уверенно захлопнув дверь, сделала пару шагов к лестнице. Пока голубые глаза прожигали меня взглядом, тонкий голосок резанул слух: — Кто ты такая?! Что здесь забыла? Беспомощно оглянувшись, я затараторила первое, что пришло в голову: — А вам не рассказали? Эдвин, к счастью, выжил, но решил какое-то время пожить в другом городе. Мы с ним познакомились в Холго, а потом… Потом он захотел вернуться на родину, чтобы почтить память родителей. Годовщину смерти вроде… Да уж, такому набору слов я бы и сама поверила с трудом. — Чего?! Что за ерунду ты городишь? Хотя для воровки уж больно язык у тебя подвешен, а я… — она вдруг замолчала и поникла. Я крепче сжала перила. Смотря сверху вниз, презрительно бросила: — Ты? Что? Хотела сказать, что сама и убила его? Да? — Ну… — глазки девушки воровато забегали, а пальцы нервно расправили складки фиолетового шёлкового платья. — Похоже, Шейла, ты неудачница как в отношениях, так и в убийствах. Широко улыбнувшись, я развернулась и пошла наверх. Пусть сами разбираются. Но не тут-то было. Видимо, Шейлу мои слова разозлили не на шутку. Сзади раздался тяжёлый топот, а меня прытко повалили на пол, едва я только взошла на второй этаж. Я лишь успела айкнуть и ощутить, как каждая косточка в моём теле хрустнула и словно сместилась куда-то с предназначенного ей природой места. Кажется, выражение «мешок с костями» заиграло для меня новыми красками. Благо успела в последний момент обернуться и ударилась затылком, а не лицом. Голова дико закружилась. Усевшись на мне, девушка грозно уставилась в мои, осуждающие её глаза. Под её ненавистным взглядом картинка быстро обрела былую чёткость. — Ты лжёшь, мерзавка! Точно соврала! Он мёртв! Ты просто оборванка-воровка! Лицо Шейлы перекосила злость, тёмные волосы, явно аккуратно уложенные до этого — растрепались. Внутри меня резко возмутился Велиар: — Нет, это переходит все границы! Заваливать тебя столь похабно могу только я! Давай, заберу контроль и помогу её утихомирить? — Сам же говорил, что лучше меня не трогать в таком состоянии. Так что нет уж, сама справлюсь. Я хотела было ответить ей, глядя в наполнившиеся слезами глаза, в которых ярость сменилась глубокой печалью, но тут за её спиной появился Эдвин. Растерявшись лишь на мгновение, он вскрикнул: — Что ты делаешь, Шейла?! Немедленно слезь с Офелии! Юноша схватил её за плечо и тряхнул, вынуждая девушку обернуться. Увидев Эдвина, она испугалась, вытаращившись на него как на покойника. Я тихо хмыкнула своим мыслям. Ну, не то чтобы она была не права. — Эдвин, ты… это правда, ты? Живой? Шейла кое-как поднялась, но выглядела так, будто вот-вот рухнет в обморок. А я, недоумевая от такой странной реакции, приподнялась на локтях, обращаясь к Велиару. — Она что, не знает о Сером Лесе? — Кто бы говорил. Нет, тут другое. Судя по её мыслям, она не знала, что родители отвезли труп Эдвина именно туда. Буквально минута, и Шейла уже истерично рыдала. Тянула руки, чтобы пощупать Эдвина… Юноша отшатнулся, уходя от объятий убийцы. Даже подумать страшно, каково ему переживать сейчас нечто подобное. А она всё всхлипывала, повторяя и повторяя, как ей жаль, и сбивчиво молила о прощении. Как нелепо. Эдвин, наверное, думал так же, как и я, судя по его лицу. Грубо отбив её руку, он скрипнул зубами. Никогда я не видела у него такого выражения лица. Настоящий клубок удушающих эмоций: боль, обида, разочарование, отвращение, ненависть… Что угодно, но ни единого проблеска облегчения. Что дало мне лишний раз удостовериться — эта рана по-прежнему терзает его душу. Шейла тем не менее настойчиво пыталась к нему прилипнуть, обнять, рассыпаясь в словах любви. Эдвина это лишь больше разозлило. В очередной раз отмахнувшись, он выкрикнул: — Не подходи! Не смей ко мне прикасаться! Но это лишь больше распалило Шейлу. Будто она уже и не столько сожалела, сколько хотела, чтобы было так, как ей нужно. Сжав кулаки, она замерла в шаге от него и истерично заголосила: — Да хватит строить из себя не пойми кого, Эд! Главное, что ты жив, и мы можем начать всё заново, без всяких глупостей! — Этого ни за что не будет! Как ты вообще можешь думать о таком? Ты в своём уме?! — Да, в своём! Хватит бегать от меня! Ты самовлюблённый мальчишка, который постоянно думает лишь о себе! Взлохматив волосы, со слезами на глазах, Эдвин заорал: — Шейла, я мёртв! Хватит нести чушь! Ты убила меня! — Он перевёл дух и продолжил чуть спокойнее: — Ты. Собственноручно. Убила. Меня. А твои родители отвезли моё тело в Серый Лес! Я мёртв! Мёртв! По впалым щекам моего друга покатились влажные ручейки. Она растерянно, словно её ударила молния, отпрянула и принялась шептать: — Нет, этого не может быть… Ты ведь здесь, и я люблю тебя, Эд… Пытаясь вытереть слёзы, юноша горько продолжил. И каждое его слово было полно острой безысходности: — Ты точно не ведаешь, что такое любовь, Шейла. Ты знаешь лишь, как убить. Как жестоко и безжалостно лишить человека последнего, что у него осталось — жизни. Убить, просто из-за того, что я не такой, как тебе хотелось бы. — Нет, я… нет… — она трусливо попятилась. Всё случилось так быстро. Вот Эдвин окликнул её, протянул руку, вот она оступилась на первой ступеньке и кубарем полетела вниз по лестнице. Рука юноши безвольно опустилась. Мгновение спустя, придя в себя, Эд подбежал к лестнице и перегнулся через перила. — Проклятие… Выругавшись, он потёр глаза и подошёл ко мне, застывшей на полу. Медленно выдохнув, мертвец протянул мне слегка подрагивающую руку. — Ты в порядке, Офелия? Извини, что так вышло. Давай помогу. Руки уже не отвалятся, так что не волнуйся. — Спасибо. Встав на ноги, я поправила халат… Странное чувство. — Побудь, пожалуйста, в комнате, Офелия. Мне нужно, ну, ты понимаешь… — он повернул голову к перилам. — Может, мне… — я хотела предложить помощь, но юноша замахал руками, перебив меня. — Нет. Я сам. Это всё-таки наше с ней дело. Ступай. Я молча кивнула и мельком кинула взгляд вниз: изломанная женская фигурка в фиолетовом платье не шевелилась. Сглотнув плотный ком в горле, я ушла к себе в комнату. Внутри меня мутило. Вроде бы и Эд ни при чём. Шейла сама упала, он её не толкал. Да и в последний момент хотел помочь, удержать. И всё же… это случилось. Не думаю, что она выжила, судя по неестественно вывернутым конечностям. Вот оно — воздаяние. Сожалею лишь о том, что Эдвину придётся с этим сейчас разбираться. Привалившись спиной к двери, я зашептала: — Любовь — это так сложно. Она толкнула Шейлу на преступление… Насколько же эта девушка была одержима Эдвином? — Офелия… Любовь — это о разном. Как и жизнь. Она может быть приятной и лёгкой, дарить счастье, окрылять, а может, наоборот, приносить боль и печаль, утаскивая в трясину безысходности. — Да, ты прав… В голове возникли воспоминания о дворцовой темнице. Слова Велиара перед казнью. Как, несмотря на ужасное состояние, я смогла ощутить нечто трепетное внутри. Да, жизнь и любовь удивительны и непредсказуемы. Слабо улыбнувшись, я кивнула своим мыслям. На глаза попался кувшин с водой, к которому я подошла в надежде освежиться. Высыпала в чашку травяной сбор из кулёчка Эдвина, залила, кое-как размешала. Странное зелье смочило не только горло, но и бинты на лице, проступив сквозь не до конца затянувшиеся дыры на щеках. Я выглянула в окно, пытаясь сделать это незаметно. Увы, из него открывался вид на горы вдали, а не на море. Ничего особенного я не разглядела. Похоже, дом Эдвина в жилом районе, вдали от рынка и каких-то примечательных мест. Повсюду черепичные крыши и верхушки деревьев. А ещё тут тихо. Слишком тихо. Пребывая в странном смятении, я улеглась на постель. Не знаю, сколько прошло времени в ожидании юноши… Вдоволь належавшись, я пересела за стол. Опершись подбородком на сложенные руки, уставилась на кусочек неба в просвете штор. Близился вечер, небесная гладь медленно темнела, наливаясь глубокой синевой, пронизанной алыми и розоватыми росчерками. А вскоре и вовсе всё кануло в угрюмый сумрак. Зажглись искорки звёзд. Дверь позади наконец-то открылась, я вздрогнула и обернулась. Эдвин. В плаще, очках, шарфе и с сумкой через плечо. В руках стопка одежды, которую он поспешно опустил на постель. — Офелия, переодевайся. У нас очень мало времени. Недовольно взглянув на отвернувшегося спутника, я пробубнила: — А можно немного подробностей? К чему такая спешка… — Дом горит. — Что?! Услышав это, я вскочила и начала с удвоенной скоростью всё натягивать и была готова меньше чем за минуту. Хорошо, что глаза привыкли к темноте. Едва я окликнула Эда, как была схвачена за кисть и выведена в коридор. Снизу действительно ползли чёрные клубы, половицы скрипели ещё громче и сочились белыми нитками дыма. Но мы поспешили не к лестнице, а в другую сторону. Вбежали в пыльную комнатку с окошком у потолка. Она вся была заставлена какими-то коробками разных размеров. Эдвин потянул за непримечательный рычаг, и к нам с потолка опустилась лесенка. Мы забрались наверх, закрыли потайной люк, сразу же погрузившись в непроглядный мрак. Пара суетливых движений, и под руками юноши опять сдвинулся скрытый фрагмент не то стены, не то ската крыши. На этот раз открывая нам вид на ночное полотно, усеянное мириадами звёзд. Я старалась поспевать за Эдом, не создавать проблем и не отвлекать вопросами. Если бы мертвец творил что-то не то, Велиар точно бы вмешался. А так… лучше спрошу потом. Черепица под ногами была скользкой от насыщенного влагой воздуха. Мы сделали пару шагов, как Эдвин достал что-то из кармана. — Fam re la. На секунду я заволновалась, что сейчас перед нами появится вепрь и обвалит крышу. Но, к моему удивлению, черепицы аккуратно коснулись массивные лапы совсем другого животного. С перепончатыми крыльями. Виверн я никогда раньше не видела. В Нервиде они популярностью не пользовались. Впрочем, из-за темноты её и сейчас было сложно рассмотреть, да и времени не было. Внизу уже шумели, небось соседи заметили пожар. Между тем Эдвин втащил меня в седло большого драконоподобного зверя, усаживая перед собой. Взмах могучих крыльев, и мы в тёмном небе, стремительно набираем высоту. Я испуганно вцепилась в луку седла, боясь выпасть. С кабана-то страшно слететь, а сейчас так тем более. — Успокойся. Я заберу контроль. Но, похоже, забрал не только из-за моего страха. Лиар сразу же сказал Эдвину: — Эй, умник, за нами увязались трое наездников. Юноша выругался и сказал, что попробует оторваться среди прибрежных скал. Я же поняла, что если бы не Велиар, то уже потеряла бы сознание. Полёты — явно не моё. Ещё и такие опасные: с кульбитами и воздушными ямами. Перед глазами всё настолько стремительно кружилось, что я с трудом отслеживала где что. Под нами вздымалось бушующее море, разбиваясь белой пеной о тёмные камни. Когда Эд резко повернул, чтобы проскользнуть в узкую расщелину между скал, мне показалось, что я уже всё, сейчас точно упаду в обморок. Но этого не произошло. Внезапные повороты, свечкой вверх и камнем вниз… Я зажмурилась, стараясь отвлечься и побороть страх. Хотелось спокойствия, но слышала лишь свистящий ветер в ушах да скрип зубов Эда, чередующийся с руганью… Неожиданные порывы морского ветра, вынуждали вжиматься в чешуйчатую шею фамильяра. И это при том, что телом управлял Мэйхо. Будь я сама-то, давно бы дух испустила. Казалось, это проклятая погоня, среди потоков влажного морского воздуха и тёмных узких скал, продолжалась вечность. Утешал лишь уверенный голос Велиара в голове, да и то, что преследователь у нас остался лишь один. Наш зверь резко спикировал на скалы, прямо в центр гнездовья виверн, судя по недовольным крикам. Пригнувшись и прикрывая нас крыльями сверху, он стремительно побежал, петляя меж вольных сородичей. Прыжок — и мощные когти уцепились за выступ, наш зверь принялся куда-то карабкаться. Мы затаились в небольшом углублении, точно в соте улья, вокруг которого кружились десятки, нет, сотни виверн. Оказавшись в безопасности, если можно так это назвать, Велиар вернул мне контроль над телом. Моей макушки коснулся подбородок Эдвина. Я слегка обернулась, усаживаясь поудобнее, до сих пор мучаясь головокружением. Вокруг, помимо нашего сбивчивого дыхания, слышался размеренный клекот и шипение виверн, сливавшиеся с шумом морского прибоя. — Ты в порядке, Офелия? — Вроде руки-ноги на месте, так что да. — Хорошо. Нам удалось улизнуть, так что отсидимся здесь немного и полетим в Нервид. Я не стала спорить: то ли от очередных опасностей, то ли от захвата контроля над телом Лиаром, но чувствовала я себя крайне паскудно. Наверное, всё произошедшее вместе и дало такой чудесный результат. Даже просто спокойно посидеть какое-то время и перевести дыхание после моего первого в жизни такого головокружительного полёта, ой как не помешает. Это кажется сейчас роскошью, учитывая, что до родного города нам лететь целую ночь.
