Даст

      Что ж, мир «Моей геройской академии», причуды, геройское общество и некоторая доля презрения к беспричудным… И наличие у меня причуды с пафосным названием «Повелитель пыли», о которой меня оповестила Хай на ломаном английском. Кажется, у неё с этим языком всё было ещё хуже чем у меня. В конечном итоге мы просто тяжело вздохнули и стали пользоваться местным аналогом «гугл транслейта» на телефоне, что здорово облегчило задачу.       Мамы у нас не было, папы тоже, опека над несовершеннолетней мной досталась только ставшей совершеннолетней Хай. И это было пять лет назад, что означало — сейчас моей сестре было двадцать три года. Мне же сейчас было красивые тринадцать и родители погибли под обломками очередного геройско-злодейского махача как раз на мой восьмой день рождения. Мир их праху, как-нибудь попрошу сестру (как же легко я свыклась с этим именованием Хай! А ведь у меня раньше не было родных старших сестёр) отвезти меня к ним, поговорить, так сказать.       Перед тем, как отправить меня в школу, сестра сказала, что кошко-доктор рекомендовал хотя бы пару недель побыть дома и попытаться восстановить часть памяти. А ещё следовало хотя бы попытаться нагнать школьную программу, так что мы с Хай, вооружившись переводчиком, по вечерам разбирали все эти непонятности в японских учебниках. Днём сестра уходила на работу (кажется, она всё же работала где-то в офисе), а я старательно пыталась заставить себя перестать радоваться… Своей калечности?       В прошлой жизни у всех вокруг были какие-то проблемы со здоровьем, у кого-то плохое зрение, кто-то страдал от астмы, кто-то сидел на физкультуре, потому что у него были больные колени. Маленькая и глупая я завидовала им, ведь я была совершенно здоровой, если исключать сезонные болезни… Хотя и ими я почти не болела, позволяя такую сомнительную роскошь себе уже в старших классах. Когда я немного выросла, у меня тоже появились некоторые «проблемы». Вот только они носили психологический характер и совсем мне не нравились, так что я, которой Чиса-сан сказала, что всё с головой в порядке, была рада (конечно, так удачно соврать в тесте)… Хотя и понимала, что другие люди скорее всего будут или сочувствовать мне, или презирать за калечность.       Мысли о костыле, ретрансляторе и монокле были запутанными и странными, так что я с облегчением переключалась с них на более важные проблемы. К примеру, моя внешность.       В больнице особо за причёской и одеждой следить не хотелось, да и не требовали от меня, так что увидев немытый кошмар на голове, я первым же делом по возвращении отправилась в ванную, а когда прихромала обратно к зеркалу, подумала о том, что стоит подстричься. Длинные волосы меня не устраивали, а ещё отросшая чёлка (всегда о ней мечтала, но мне не разрешали отрезать) лезла в глаза.       Вернувшаяся с работы Хай очень испугалась, увидев вместо сестры какого-то тощего пацанёнка с кривым и косым светло-серым каре, белоснежной промокшей повязкой на левом глазу и почти светящимся в вечерних сумерках жёлтым глазом. А ещё это чудо, коим являлась я, держало в руке отрезанные светлые волосы и, когда раздался испуганный возглас Хай, чуть не упало от неожиданности, так как костыль был прислонён к стене, пока я балансировала на одной ноге и состригала лишнюю длину.       Сестра тут же подхватила меня, принявшись что-то быстро говорить на японском, предположительно, отчитывая меня, пока я лупала глазом и пыталась понять, что сейчас случилось. Ретранслятор лежал на столе в моей комнате.

***

      В итоге Хай посадила меня на табурет в коридоре и сама подстригла мне волосы так, как считала нужным. Я не возмущалась, понимая, что действительно могла бы и поговорить с сестрой перед тем как отрезать волосы. Кажется, у них с Хокори до моего появления были вполне хорошие отношения, если забыть о специфических пристрастиях истинной хозяйки моего тела.       Кстати о птичках. Весь мой гардероб состоял из закрытых вещей с длинными рукавами и высоким горлом. По понятным причинам. Не скажу, что меня это не устраивало, я была вполне довольна, но это в который раз напоминало мне о самом прописанном моём персонаже (а я ведь даже фанфик с ней не закончила!).       К концу третьей недели пребывания дома… Я забыла его описать. Скажу лишь, что он слабо отличался по качеству ремонта от того, что было в моей прошлой жизни, с поправкой на японский стиль жизни. К концу третьей недели нахождения дома, я поняла, что управлять пылью это звиздецки имбовая, хоть и кажущаяся «злодейской», способность. Хоть я пока и могла контролировать лишь пыль в метре от себя, и то, какие-то десять секунд, но эти десять секунд я была хозяйкой положения.       Пыль, она ведь везде. Под пылью можно понимать как крошечные обрезки ниток, так и мучную взвесь. Пыль, это ещё и то, что поднимается в воздух при подметании земли веником. Всё это пыль, и я её контролировала. Я могла заставить её замереть на месте, вместе с тем останавливая предмет, этой пылью покрытый, могла заставить эту пыль двигаться определённым образом. В целом, всё ограничивалось моей фантазией, временем действия причуды и расстоянием её действия. Я могла бы стать первоклассным героем или злодеем… Но я решила, что просто закончу старшую школу и пойду работать продавцом в какой-нибудь магазинчик. Спасибо, даже недосмотренного аниме мне было достаточно, чтобы понять — ввязываться во всю эту геройскую чепуху я не хочу. А тут у меня ещё и повод весомый — именно из-за геройско-злодейских игрищ погибли «мои» родители и я оказалась калекой.       Хотя моя причуда звучит очень пафосно, было бы прекрасно, знай мир о герое с такой способностью. Жаль, я жутко боюсь выделяться.

***

      «Две недели» незаметно растянулись, дома я пробыла ровно месяц. За это время я ещё четырежды навещала кошко-доктора и получила от него более удобный вариант ретранслятора (кажется, это было по страховке, оформленной ещё родителями, но я не уточняла, а он сильно не рассказывал) и освобождение от физкультуры на ближайшее всегда — на последнем сеансе мы выяснили, что если не найти человека с особенной причудой, то моя нога так и останется просто куском балласта. Чувствительность в ней восстановилась лишь на половину, позволяя мне чувствовать боль, но нервы всё так же были полумёртвыми, так что двигать ногой я не могла. Плюсом сверху ложился глаз, прогноз которого был чуть-чуть позитивнее — он мог полностью восстановиться через три-пять лет. Опять же, всё из-за причуды-особенности тела-ещё-непойми-какой-фигни. Не то, чтобы это меня прям жутко не устраивало, просто смотреть на своё одноглазое отражение ОДНИМ ГЛАЗОМ было неудобно. Да и монокль неприятно сдавливал нос и приходилось чуть ли не каждый час его снимать и избавляться от следов. Последнюю неделю сестра носилась как ужаленная, оформляя мне документы на перевод в новую школу, поближе к дому, и параллельно улаживала вопросы на своей работе. В общем, зашивалась по полной. Я же, чувствуя себя виноватой (хотя это Камуи виноват! Из-за него Хокори пострадала, умерла, а в её теле оказалась я!), взяла на себя заботу о её питании и уборку дома. Готовить я, кстати, как и убираться, крайне сильно ненавидела — сказывался опыт прошлой жизни, где мне говорили эти пресловутые «должна» и «обязана». В общем-то, наверное из-за этого я и не переживала сильно о своём исчезновении оттуда.

***

— Hokori, hitori de gakkō ni ikeru? — спросила Хай, когда я утром медленно хромала по комнате, собирая рюкзак и одеваясь. — Я тебя не понимаю… — пробормотала я, сидя на кровати, после чего вытянула руку в сторону своего рабочего стола, находящегося у противоположной стены. — Ретранслятор.       Проследив за моей рукой, сестра кивнула и подала мне аппарат, внешне почти не отличающийся от того, что мне давали ранее. Такой же прямоугольный чёрный корпус, такие же два проводка-наушника, правда не лапка-включатель, а кнопка, ну и дисплей, чтобы выбрать язык, на который переводится речь. До этого приходилось каждый раз включая эту шайтан-машину утром долго листать до русского языка, «китайский ширпотреб», как я его злобно обозвала однажды, обнулялся каждые двадцать четыре часа. — Так… Ты сможешь добраться до школы сама? — спросила Хай. — «Почему нет? Я вчера туда с тобой ходила,» — напечатала в телефоне я, после чего показала ей. — Ну… — сестра вздохнула, прикрывая глаза. — Меня сегодня попросили прийти пораньше, — она нахмурилась и посмотрела мне прямо в глаза, я с трудом смогла удержать зрительный контакт. — Ты ведь правда сможешь добраться? Если что, сразу мне позвони…       Я вздохнула. — «Я смогу дойти до школы. Тем более: мне выходить через час, школа близко, да и мы с тобой вроде уже говорили об этом вчера,» — я поднялась на ноги, опёрлась на костыль (для трости было ещё не время, доктор сказал пока ходить с этой металлически-пластиково-деревянной валыной) и похромала в сторону шкафа, так как поняла, что забыла гольфы. Носить мужскую форму мне не разрешили, это было печально. — «Я же до больницы сама хожу, значит и до школы смогу.»       В конце концов Хай согласилась, ойкнула, посмотрев на часы, и умчалась на работу. Я только покачала головой. Такая занятость сестры меня нервировала, я переживала за неё.       Хм… Это ведь совершенно чужой человек, с которым я знакома всего месяц. Я переживаю за неё? Может ли быть так, что это эмоция от прошлой хозяйки тела?