Даст

      Мне было тепло, хорошо, легко и светло (если опустить тот факт, что свет в гостиной не горел). А ещё пахло чем-то приятным. Чем-то, что можно было бы охарактеризовать как «запах из детства», пусть даже в первый раз я почувствовала это уже войдя в подростковый период. Но, учитывая то, что прошлая жизнь для меня была так же далека, как и детство, характеристика этому запаху подходила. — Ты похож на довольную гусеницу, — прокомментировал мою счастливую, впервые за всё время, прошедшее с Нового года, улыбочку Даби, который сам же вручил мне ретранслятор, монокль, замотал в плед как котёнка в лаваш и теперь потешался над тем, какое счастливое у меня выражение морды лица.       Даже не смотря на то, что домой я практически приползла, еле добравшись до квартиры и рухнув в коридоре. Местами я помнила, как меня, аки труп Хиде, тащили в ванную, как Даби ругался, когда пытался аккуратно снимать с меня одежду, потому что думал, что у меня что-то может быть сломано. Я помнила момент, когда он таращился на то, что обычно было скрыто бинтами, и то, как аккуратно он смывал кровь.       Забавно, но даже не встречаясь с уБожеством второй раз, я прекрасно понимала, что модификация моего тела — её работа. Если мы и правда были одним и тем же, я прекрасно понимала, почему она даёт мне то, чего лишена сама. «Лин» ведь просто проекция. Не удивлюсь, если её и коснуться нельзя будет.       А тело… Оно больше напоминало кукольное. Ну или тело Скарамуччи. «Он кукла, просто манекен. Одень на него любую одежду, измени под себя, и он станет и девочкой, и мальчиком, и кем только ты захочешь.»       Моё тело было похоже. Полностью отсутствовали какие-либо ярко выраженные половые признаки, при этом люди вокруг, как я успела понять по одноклассникам и Даби, совершенно не замечали, что что-то «не так». Не обращали внимания. Ну и я не обращала.       А теперь я продолжала быть шавермой (и пусть эта жертва неудачной селекции называет меня гусеницей), сидеть на диване и греться, пока Даби сидел рядом. Мы оба восполняли недостаток тактильности, но открыто об этом сказать никто бы не решился. Да и не нужно это было. — Что за рыбки? — спросил Даби, несколько минут пристально пялясь на заветную полку в углу за диваном, между стеной и балконом. — «Это хобби сестры,» — я проследила за его взглядом, стараясь как можно сильнее погрузиться в плед. — «Она коллекционирует фарфоровых рыбок.»       Заметив мою реакцию, Даби тут же отвернулся от полки с рыбками. Я зевнула, более уютно кутаясь в тёплых складках ткани и прикрывая глаза. Повязку мне в добровольно-принудительном порядке запретили надевать, пока волосы не высохнут, аргументируя это тем, что мне точно не хочется, чтобы мягкие ткани начали гнить от наличия излишней влаги. Не то, чтобы я прям хорошо разбиралась в том, как можно себе случайно навредить, но особых причин сопротивляться у меня не было. — Слушай, а как твоя причуда называется? — через какое-то время залипания в телефон спросил Даби. — «Повелитель пыли.»       Он как-то удивлённо посмотрел на меня, ненадолго зависнув, после чего выдал понятливое «а» и вновь вернулся к какой-то статье в телефоне. Я просто продолжила быть «довольной гусеницей». — Не хочешь знать, какая у меня причуда? — Что-то, что заставляет тебя быть ахуенным фетильком? — приподняла бровь я.       Он фыркнул, как если бы я правда хорошо сострила, после чего отложил телефон и зажёг на правой ладони небольшой голубой огонёк. В сумраке позднего вечера он выглядел как что-то волшебное. Я заворожённо глядела на искрящееся пламя, которое раньше могла наблюдать только с экрана. Хотелось прикоснуться к этому огоньку, но я крепко сжала ладони в кулаки, чтобы случайно не выполнить своё желание и не обжечься. — Действительно так нравится? — Даби погасил пламя, обеими руками разворачивая меня к себе. Правая ладонь была очень тёплой. — Ага. — Да ты не гусеница, ты мотылёк, — он усмехнулся, после чего прижал меня к себе, как будто очень давно ни к кому не прикасался и сейчас не мог остановиться. Словно он пытался получить как можно больше «человеческого» тепла, чтобы его хватило на долгое время, если он вдруг окажется снова один.       Я закрыла глаза, сама, насколько это было возможно, прижимаясь к Даби. Мне тоже очень не хватало этого тепла. Особенно ужасно было осознавать это, постоянно находясь среди людей, которые не против того, чтобы ты к ним прикасался.       Где-то внутри осветил крошечный кусочек темноты маленький и тёплый синий огонёк.