Погребальный венок для новой жизни

Воспоминания казались чужими, будто много лет назад просмотренный фильм, сейчас неожиданно вспомнился. Кто-то другой был там и здесь, а самого Яна вовсе не существовало в собственной голове. Обрывки из прошлого, в котором не было насыщенных дней, смешиваясь создавали поток воспоминаний, что и казались чужими. Свой стол, за которым он проводил большую часть жизни, ссоры, потому что его до безумия раздражало почти все, еда, ведь он довольно редко готовил, и бесконечное чувство вины за свою жизнь. От всего можно было сбежать, кроме себя. Осознавать это было губительно, потому и приносило бесконечное чувство вины, чужое, сейчас задвинутое на задворки сознания. Сейчас ему было не время и не место, однако оно терпеливо ждало своего часа, периодически пытаясь пробиться. Пока что удавалось справляться, но надолго ли? Ян мотнул головой, пытаясь избавиться от дурацких мыслей, но сделал только хуже. Голова была тяжелая с пульсирующей в глубине болью. Казалось, что эта боль тоже затряслась, взбаламутив память. Лес, наполненный голосами, чужими, совершенно незнакомыми и пугающими до боли вновь всплыл перед глазами. Но и он казался чужим, будто это было не пару часов назад, а множество лет отделяли его и эти странные воспоминания. Он не знал, сколько прошло времени с момента, как отключился от боли. Сквозь пелену пробивались чужие голоса и лишь когда картинка перестала плыть, он понял, что все еще находится в кустах, рядом с пауком. Паук не проявлял никакого интереса ни к полумертвому Яну, ни к людям, что шатались по лесу, осторожно оглядываясь, даже женский крик, сотрясший деревья, остался для него незамеченным. Тень тоже благополучно пропала, более того, кусты оказались такими густыми, что Яну подумалось, а не привиделась ли ему эта самая тень. Ничего нельзя было разглядеть, кроме маячивших листьев. — Тихо, не ори… — раздалось у самого уха, голос был настолько узнаваем, что Ян поразился, как он мог, сразу не узнать Максима. Но кажется так работала память, ибо в тот момент ему вовсе не казалось, что голос ему знаком. Он дернулся, пытаясь обернуться, паук опасливо покачнулся на своей паутине, а страх комком возрос и опал, когда глаза увидели знакомое лицо. Макс сцепив зубы прошипел: — Тихо — это значит сидеть без движения и звука. Что ты творишь, бесноватый? Ян не стал тогда отвечать, но чувство облегчения, которое он испытал в тот момент, оставалось с ним даже спустя время. В одиночку было страшно, а Максим, как всегда, выглядел так, будто ему палкой по макушке прописывали за каждые потуги испугаться. Он вроде пытался, по лицу было видно, что спокойствия в нем нет и, кажется, никогда не было, но любая неуверенность или страх стирались с лица мифической палкой. — Где остальные? — раздался голос где-то за пределами кустов, но очень близко. Густая растительность не давала рассмотреть того, кто спрашивает, кроме листьев и злополучного паука ничего не было видно. — Было четверо, если не больше. — Мы прошли округу, но кроме нее, никого не нашли, сэр! Максим без церемоний, едва двинув рукой, зажал Яну рот. В такой ситуации, когда совсем рядом с кустом послышались размеренные шаги, Ян не то что спорить не стал, он весь сжался в маленький, хилый комочек, лишь бы остаться незамеченным. Все равно было не так страшно, как если бы он был один. — Слушай, — голос определенно принадлежал загадочному сэру, глубокий, спокойный, раздался так близко, что Яну показалось, будто обращаются к нему, — ты, наверное, сильно устаешь на тренировках, да? — Нет, сэр. То есть, как и все полагаю, — растерянно произнес голос, резко стушевавшись, будто ему нож к горлу приставили и поинтересовались, как он кушает. — Мне просто показалось, что ты сильнее огребаешь, чем другие. — Нет, сэр, я полагаю… — Тогда почему ты несешь всякую хрень, будто тебе мозг отшибли?! — Голос не изменился, но обстановка накалилась до предела. Запах у ладони Макса был так себе, воздуха не хватало, но Ян боялся пошевелиться. — Не нашли, так найдите! Проверьте каждый куст, каждое дерево, или, по-твоему, они провалились под землю? На мгновенье повисла тишина, прерываемая только дыханием рядом. Загадочный сэр молчал, как и его пришибленный компаньон. Послышался тихий щелчок и шипение, а затем медленно в куст стал проникать запах табака. Не того дешевенького, который обычно ожидаешь от покупки сигарет, а сильного, ядреного табака. — Сэр, вы же слышали, что сказал Святой… — Даже не вслушивался, — равнодушно заметил голос, выдыхая струи табачного дыма. — Мне что теперь обсираться от каждого нагнетания, которые не держаться за зубами у наших магических кругов? Или ты все еще веришь, что их магия реально работает? Может быть они вместо нас на передовую станут? А то, у меня только меч и собственная сила, против их божественной магии, хрень собачья. Только на все мои предложения выставить их магию в нападение приходят сплошные отказы. Голова болит, кошка рожает, геморрой вылез и вообще не достаточно внутренней силы для такого броска. Даже сектанты, как по мне, так справедливо ожидают прихода смерти, а не магии. — Сэр, прошу… — голос как-то странно заелозил, человек явно пожалел, что затронул эту тему. — Конечно, не хочется оказаться в немилости у Святого и не донести на меня, да? — В голосе загадочного сэра сквозила явная насмешка. — Послушай, Рой, мне все равно донесешь ты на меня или нет. Это всего лишь твое действие, каким бы оно ни было, оно будет иметь последствия. Так что думай сам, какие последствия будут для тебя более выгодны. Но учти, что иногда ты видишь ситуацию совершенно не так, как есть на самом деле. Если не учтешь, то уже к завтрашнему дню твоя голова разлетится, как спелый арбуз. Любишь арбузы? Рой ничего не ответил, загадочный сэр не стал настаивать. Запах табака пробирался в самую душу, крепкий, нестерпимо сильный. Горло до ужаса стало першить, приходилось постоянно глотать, чтобы не закашляться. Максим сидел, как статуя, забытая древними людьми и обросшая кустами. Каменное изваяние, которое не способно на движение, лишь зрачки выдавали в нем что-то живое. — Иди и работай, девчонку отправь в мой кабинет и приставь стражу. Я сам займусь допросом, когда вернусь. Обыщите лес, и… — сэр замолчал на мгновенье, а затем его голос стал еще тише, заглушаемый шагами, которые стали удаляться. — И не заставляй меня в третий раз напоминать тебе, в чем заключается твоя работа. Если что-то не устраивает, иди к Святому, может быть посчастливиться занять мое место. Прошло еще какое-то мгновенье, прежде чем Рой зашевелился и последовал за сэром. Он стал кричать что-то, но Ян уже не слышал, обретая возможность дышать полной грудью. Этот диалог в памяти выглядел совершенно не так, как в тот момент, когда они прятались в кустах. Вопреки приказу, люди так и не стали обыскивать лес, только кучкой стояли около реки, пока загадочный сэр удалялся на коне в другую сторону. Часть их осталась на месте, а часть ускакала почти сразу. А вот что произошло дальше, осталось неразгаданной загадкой. Они еще сидели в кустах какое-то время, пока остатки солдат не присели поесть у реки. Казалось прошла целая вечность, конечности затекли и с трудом удавалось сидеть бесшумно. В какой-то момент, Ян не мог точно припомнить в какой именно и сколько времени прошло, послышались крики. Воспоминания смешивались, хаотично прыгая перед глазами, но все равно ничего кроме куста видно не было. Паук продолжал сидеть на своей паутине, Ян видел, как его лапки шевелятся и старался находиться на каком-то расстоянии. Впрочем, паук похоже за долгое время уже привык к макушке Яна, считая ее интересным декором куста. В конце концов, это для человека, который в среднем живет восемьдесят лет, полдня из жизни всего лишь миг, а для паука, жизнь которого ограничена несколькими годами, это весомый кусок жизни. За эти полдня паук успел состариться, подумать о жизни и обзавестись новым декором в кустах, для него это явно будет событием до конца своих дней. В голове под какофонию звуков зарождалась новая вспышка боли. Она не переросла во что-то большее, страх не дал. Прямо рядом с кустом упало тело. Сколько еще они сидели в тишине и ужасе прислушиваясь, Ян тоже не помнил. Выглянув потом из кустов им открылась жуткая картина. Солдаты, одетые в причудливые доспехи, валялись по земле вразнобой. Казалось, кто-то взял косу и одним движением по траектории замаха скосил всех разом. Лица были перепачканы кровью, в стеклянных глазах навеки застыл немой ужас. Они словно убегали от чего-то, или так только казалось. Проверять они не стали, сразу ретировавшись подальше от места бойни. Ян опять мотнул головой, отгоняя картинку дурных воспоминаний. То, что им удалось выбраться было несомненным чудом, но это было пугающее чудо, заставлявшее в груди копошиться вопросы, ответы на которые вряд ли появятся в ближайшем будущем. По лесу пробирались медленно, боясь заблудиться, поэтому придерживались реки. Больше никого не встретили, кроме Светы. Она выглядела спокойно, но Яну вдруг показалось, что если он тронет ее хоть пальцем, то женщина спружинит и улетит куда-то вверх, настолько тело было напряжено. Оказалось, что схватили Веру. Известие было так себе, плана по спасению ни у кого не было, поэтому двинулись дальше в полном молчании. Ян не знал, куда конкретно они шли и зачем. Если Веру схватили, то, когда схватят их самих, это лишь вопрос времени, и далеко не факт, что в этот раз им тоже поможет неведомая сила сбежать. Да и то, что Вера осталась где-то там, одна в незнакомом месте, сильно напрягал. Один только Макс, несмотря на молчание, выглядел действительно спокойным. Но это спокойствие стоило очень дорого, Ян и Света заметили, что со вчерашнего дня, когда они впервые увидели лица друг друга, Максим будто осунулся. Не стал меньше, но определенно за свое спокойствие платил буйством внутри, растрачивая не бесконечный запас ресурса, который предоставлял организм. Для того чтобы думать — нужны силы, они же нужны для того, чтобы двигаться дальше, что-то делать, все это в постоянном напряжении, давлении и безысходности. Силы, которых не было. Ситуация достигла апогея, когда по дороге встретился старичок. Бодрый на вид, но в отличие от солдат, в каких-то лохмотьях. То, что на нем было надето, Ян никогда прежде не видел. Длинная, толстая туника, вся в дырках, темного, коричневого цвета. Старик всматривался в пришельцев надеясь и не находя угрозы. Слишком помято выглядели все. Но поговорить со старичком не удалось, он рухнул почти сразу, когда они приблизились. Затем еще какой-то старик в лохмотьях, казалось, что на всех этих стариков, которые и населяли ближайшее поселение, был только один моток ткани. Макс предпринял попытку заговорить, но и тут все закончилось точно так же. Идти дальше стало проблемой, но никто так и не произнес ни слова, слишком шокированные тем, что при приближении к людям, те сразу падают замертво. Шли бездумно за Максом, а куда шел он, кто его знает. Может быть и сам он не знал, куда шел. Впрочем, заблудиться на этом отрезке леса было трудно, потому что местные ходили тут регулярно, протаптывая тропинки. Их было не много, но стоило найти одну, и дорога точно выводила к поселению. Однако, идти туда они не стали. Максим свернул с тропинки и углубился в лес, где они и присели на голую землю под увесистым деревом. Теперь сидели на земле и в полном молчании ели остатки сушеного мяса и лепешки. Ян честно пытался выбросить из головы мысли, сосредоточится на вкусе лепешки и дать себе передышку. Но то ли у лепешки не было вкуса, то ли мысли были слишком сильны. Понять от чего умирали те, кто с ними заговорил было невозможно. С солдатами никто не вел задушевных бесед, но смерть была схожей как две капли воды, кровь изо рта и быстрое угасание. — Может у них мор какой-нибудь? — Тихо предположила Света, ее голос нарушил долгую тишину и казался неестественным даже для нее самой. — Это все просто совпадение. Мы же сидим все вместе и довольно близко друг к другу. Уже сутки почти прошли, и никто из нас не умер. — Может быть, — Максим запихнул в рот остатки лепешки и отобрал мешок с водой у Яна. Ян особо не спорил, он настолько устал, что даже думать было затруднительно. — Но очень неудобно, когда не знаешь кто всему причиной. Трудно обернуть ситуацию в свою пользу. Если дело в какой-то болячке мы должны быть осторожны. Но для болячки с таким исходом, тут весь лес должен быть трупами завален. Да и разве может болячка так протекать? Старики ладно, допустим, нищета заставила по горам скакать, а не отлеживаться, но солдаты. Насколько моих знаний хватает, стоит одному подхватить заразу и выкосит всех. Это не выгодно, проще дать одному отлежаться, чтобы остальные остались на ногах. — Это если знать о болячке, может они не знают. Чума тоже не начиналась неожиданно, были сначала смерти, которые и чуме не приписывали. — Чума тяжело протекает, — Ян еле шевелил языком, ворочая слова как камни. — К тому же, Максим прав, если это действительно новая болячка, то мы просто невероятно удачливые люди, раз нам удалось встретить каждого, кто ею заразился, без иммунитета и без начального протекания. — Нормальная компания, — Света вдруг нелепо хихикнула, явно не собираясь скрывать, что нервы ее уже на пределе. — Один с ножом бегает, но в лесу не ориентируется, другой по болячкам. Не удивлюсь, если Вера окажется кандидатом наук, но благодаря мужу, профукала свою блистательную карьеру и превратилась в наседку. Теперь настала очередь Яна улыбаться. Он уловил знакомые нотки отчаянья от собственной беспомощности. Именно так, он чувствовал себя большую часть сознательной жизни, поэтому не узнать их в истерическом тоне Светы было невозможно. — Тут я сомневаюсь. Насчет Веры не знаю, но я едва ли подойду на роль того, кто знает что-то о болячках. Просто много всякого читал, так что почти все мои знания поверхностны, но возможно могут пригодиться. — Тогда включай мозги, — резко произнес Максим. — Ты тоже, подруга. У нас не та ситуация, где я могу всем заправлять, потому что такими темпами, я вас в самое пекло приведу. Я понятия не имею что происходит, где мы находимся и что делать дальше. Чистая импровизация. Поэтому напрягайте извилины тоже. Света неуверенно кивнула, скорее себе, потому что на нее почти никто не смотрел. Усталость брала верх, но Ян совсем плохо выглядел, даже еда не помогла. Тело никогда в жизни не испытывало подобного, словно его выжали полностью физически и эмоционально. Даже страх медленно, но уверенно растворялся в глубине. Поначалу он переживал за Веру, раздумывая, что девушка осталась в полном одиночестве и это должно быть жутко страшно. Теперь и этот страх куда-то притаился, оставляя только тотальное место усталости. Она же вытеснила страх перед внезапными смертями. Но включать мозги оказалось слишком тяжело, поэтому какое-то время сидели молча, раздумывая, что делать дальше. Ян просчитывал в голове варианты, и каждый раз натыкался на последствия. Любое их действие будет иметь последствия, как и говорил загадочный сэр, стоит брать это в расчет. И чем больше последствий Ян обнаруживал, тем больше отчаянье его захватывало. Кстати о сэре. — Мы не можем тут долго сидеть, тот человек сказал, что вернется и допросит Веру. Значит на обратной дороге увидит трупы солдат. Вряд ли он оставит это без внимания, — отчаянье все больше охватывало, ибо даже посидеть и ничего не делать, не приносило уверенности в безопасности. — Бинго, — Макс цокнул языком и опять стал трогать свой подбородок, неосознанно. — Я тут подумал, вряд ли они знают кто мы такие. Что мы из другого места и нас призвал дед. Этот тип вообще не упомянул деда, хотя если верить тому, что мы вчера услышали, нас и должно было быть четверо с дедом, а он говорил, что возможно нас больше. К тому же, вряд ли призыв людей, опять же если верить деду, не относится к магии, а про магию этот «сэр» отзывался скептично. — Война? — вдруг спросила Света и тут же поспешила объяснить. — Ну, просто вы сами говорили, что это были воины. Вряд ли в мирное время, они следят кто и в каком количестве из леса выходит, а потом в полной экипировке едут убивать врага. — Как вариант, — Макс задумчиво надавил пальцем на ямку подбородка. — Тогда мы в полном дерьме. — Почему? — Потому что увидев ту батарею из трупов солдат, нас примут за разведку, хотя и весьма паршивую. Вера тоже отлетит к званию шпиона и будет допрашиваться без особой доброты. Очень плохо… — Ну, не знаю, — Ян неуверенно заерзал, потянулся было за водой, но мысль, что ее может не хватить не дала спокойно попить. — Война или нет, но воины из элитных отрядов, а те, кого мы видели, были в доспехах, значит отряд точно не крестьян, они всегда так выглядят. Если положение в стране военное, разве не может быть такого, что мы шли по какой-то не той дороге? Или ситуация вообще не такая, какой мы ее видим… — Ситуация в любом случае не такая, какой мы ее видим, но ты мыслишь неправильно, — Максим перестал наглаживать подбородок и протянув воду Яну, чтобы тот все же попил, стал медленно подниматься. — Нам необходимо выжить, и использовать ситуацию в своих интересах. Если мы причина всех этих смертей, то неважно правильно мы делаем или неправильно, это будет нашей выгодой, ибо у нас с таким раскладом есть оружие. Возможно, что и Вера там не задержится загасив патруль этой способностью убивать окружающих. Но если дело в болячке, то наша смерти, лишь дело времени, очень короткого времени. Максим поднялся, пока Ян пил воду, она была прохладная, имея непривычный вкус воды. Вряд ли когда-то он задумывался, что вода тоже имеет свой характерный вкус, особенно набранная в реке или другом источнике без фильтров. И вкус этот ему нравился, хотя все равно оставался непривычным. — Я пойду в город, посмотрим, что из этого выйдет. Нам нужна одежда, чтобы не выделятся, да и еды почти не осталось. К тому же что-то можно будет узнать. Света подняла палец, собираясь что-то сказать, даже Ян мучительно зашевелился. Отпускать Максима казалось слишком плохой идеей, хотя отрицать что просто так сидеть и дальше не получится, было нельзя. — Заткнитесь, — грубо оборвал не начавшиеся споры Максим. — У нас не много времени, потому что измотаны мы все и бежать, как утром не получится. Поэтому надо что-то делать. Без дела тоже не сидите, как очухаетесь, попробуйте на тропинке кого-то подстеречь. Заговорите по отдельности, чтобы знать, что происходит. Так и народ пугать не будете, и поймем точно ли это болячка или кто-то из нас та самая Смерть из пророчества. — Ты предлагаешь убивать? — Еле ворочая языком спросил Ян. Максим молчал, даже Света напряглась глядя, как он статуей стоит среди стволов деревьев. Трудно было понять, о чем он думает, да и думает ли вообще. Синяя майка так неестественно смотрелась в этом окружении. — Как-нибудь в другой раз обсудим с вами философию убийства за бокалом вина, — наконец произнес он поворачиваясь в направлении тропинки. — Убийство сложная и многогранная система. Когда ты давишь ногой жука, ты тоже его лишаешь жизни. Есть вынужденное убийство, с целью защиты, а есть намеренное причинение вреда. Не сравнивайте эти вещи, иначе в мире не останется никого кроме убийц, а если всех их убрать, то те два или три самаритянина, что останутся от восьми миллиардов населения, передохнут от голода, потому что не смогут убить травинку, чтобы пожрать. По тому как вы топчете сушеное мясо, не думаю, что среди вас есть те, кто жалеет это самое мясо. Просто оно было убито чужими руками, вам пора бы уже раздуплиться, что мы не дома. Если не сможете за себя постоять, то подставите и себя, и меня. Так что прежде чем пускаться в философские рассуждения о том, кто убийца, а кто святой, лучше сделайте хоть что-нибудь. — Да кто ты такой… — тихо произнесла Света нахмурив брови. Она с какой-то неприязнью посмотрела на Максима, но в ее взгляде не было чего-то осуждающего, скорее было что-то несогласное. — Не смотри на меня так, я сделаю все, чтобы выжить, — Максим только пожал плечами, под направленными на него взглядами, но даже не обернулся. — И в отличие от вас, мне для этого не требуется компания. Знаешь ли прелесть одиночества в том, что нести ответственность только за свою задницу куда легче, чем тащить на себе дополнительный балласт. Это будто по макушке стукнуло. Ян так ничего и не сказал, хотя в голове было слишком много мыслей, чтобы ответить. Света тоже молча уставилась в землю. Спорить с этим было бы затруднительно, оба прекрасно понимали, что шансов выжить у одного Макса будет побольше, чем тащить за собой всю компанию. А если еще учесть, что именно он несет эти смерти, то и вовсе проще пареной репы. Почувствовав, какое настроение оставляет, Максим смягчился. Остановившись он опять цокнул, пробуя на ощупь свой подбородок. Правда правдой, но он не собирался никого бросать, даже несмотря на то, что так было бы легче. — Но в одиночестве есть как плюсы, так и минусы, — пробубнил он с тяжелым вздохом. — Так что я вернусь, надеюсь с одеждой и едой, тогда сможем сойти за местных хотя бы, если поймают. А вы пока постарайтесь сами понять, кто из вас чумной. И если это будет кто-то из вас, а к вечеру я не вернусь, смело идите в город за мной, потом отправимся за Верой. Но если не получится, то идите дальше вдоль леса, я думаю, что сразу весь лес прочищать они не будут, скорее где-то среди местных начнут искать. Макс удалился, а они остались сидеть, глядя на траву под ногами. Зеленая и сочная, она будто желала, чтобы ее побыстрее сожрал какой-нибудь заяц. Ян пытался зацепиться хотя бы за один из кучи вопросов, но мысль постоянно перепрыгивала нагнетая состояние все больше и больше. Страха не было, но было отчаяние и опустошенность, которую чувствовала, и женщина, сидящая рядом. Даже сидя на земле, она выпрямила спину, провожая взглядом Максима, который вскоре скрылся за деревьями в направлении тропинки. Это было слишком. Слишком много всего. Обычно в жизни нет необходимости разделять мир на черное или белое. Это естественно происходит по тому, что свое — это белое, а чужое — черное. Свой поступок расценивается иначе, чем идентичный, но чужой. Это естественно. У Яна же из-за сильной неуверенности в себе, это чувство было атрофировано. Не полностью, но он почти никогда не осуждал чужие поступки в полной мере. Хорошие или плохие, они для него в равной степени были просто поступками. Потому и сейчас, вместо того, чтобы задумываться над ситуацией, или как Света, задаваться вопросами, кто же такой Максим, все что волновало Яна — это то, что его неправильно поняли и назвали балластом. Хорошая привычка, как это часто бывает, превратилась в валун недостатка. Ведь для того, чтобы кого-то осуждать, надо и самому что-то делать, а если в жизни самое важное решение — это что бы поесть на завтрак, то и осуждать особо нечего. — Хреново выглядишь, — не оборачиваясь к нему, произнесла Света. — Ты тоже, — мгновенно отозвался Ян. Хотелось молчать, потому что мозг просто не мог работать в штатном режиме от пережитого стресса, усталости и недосыпа. Но молчание не приносило ничего, кроме погружения в отчаянье. Так что цепляться за разговор выходило как-то неосознанно. Света хмыкнула на ответный комплимент и стала поправлять на себе кофту, совершенно без надобности. — Мне кажется, что он уже убивал, возможно и правда военный, но если нет, представить боюсь, кто он такой. — Кто знает, может быть он просто напуган, — задумчиво предположил Ян и увидел вопросительный взгляд Светы. — Ну, знаешь, если тебе приставят нож к горлу, ты мало будешь задумываться о морали того, что плохо тыкать ножичком в человека. Защищаясь будешь тыкать куда придется. Мы не лезли в этот мир, чем бы он ни был, нам просто приставили нож к горлу. Вот он и защищается как может. — Так значит ты согласен с тем, чтобы протестировать на прохожих нашу чуму? Ян посмотрел на Свету, без тени эмоций или неловкости. Для него это было странным, но в моменте времени он даже не задумывался о странности своих действий. Все вокруг кричало о неизвестности, в такой обстановке трудно быть не странным. Он старательно напрягся, пытаясь сообразить, что в действительности чувствует, чтобы дать правдивый ответ, но он оказался совсем не радужным. Таким, что даже отвечать не хотелось, но он все же ответил, пока оставались крупицы решимости. — Согласен ли я? Не знаю, но определенно мне хочется выжить. Не скажу, что мое родное тело было идеальным, но в сравнении с этими костями, оно было прекрасным. Я настолько измотан, что мне даже думать трудно. Но я не знаю этих людей, не знаю их жизни. Для меня они не живые сейчас, а просто декорации в странной ситуации. Они чужие, неправильные просто потому что я не часть этого мира. Мне кажется именно это Максим имел в виду, говоря, что у одиночества есть и минусы. Типа они чужие, а мы свои. На удивление, когда он вывалил все, не пытаясь подбирать слова, стало легче. Света не выглядела так, будто осуждала его мнение, скорее наоборот сильно задумалась. Да и было над чем подумать, одно дело рассуждать не соприкасаясь с темой, другое дело, когда ты мог быть виновником чьей-то смерти, пусть и косвенно. Ян, который ее боялся, все же делал это выборочно, как любой человек, трясясь больше за свою задницу и задницы близких людей. Пока умирают чужие не так уж и страшно, если это не касается лично тебя. От осознания этой мысли стало противно, но что с этим поделать он не знал, чувствовать по-другому не получалось. — Вы правы, но чужие или нет, они не перестают от этого быть людьми, чтобы испытывать на них нашу чуму, — вздохнула Света. — С другой стороны, возможно, дело и не в нас, так что надо хотя бы попробовать. Послышалось какое-то движение и оба затихли. Среди деревьев на отдалении кто-то пробирался. Ян скрипя костями медленно поднялся, чуть не завалившись на траву. Он уже видел, что Света сомневается в любом из решений и решил первым начать разговор. В конце концов, какова была вероятность, что они действительно чумные. Да и быстрее с этим расквитавшись, можно будет наконец отдохнуть. Взглянув в сторону пришельца, нарушившего их покой в уединенном месте, Ян натянул на лицо дружелюбную улыбку, смутно подозревая, что стал выглядеть еще более болезненным и немного отбитым на голову. — Прошу прощения, — крикнул он приближаясь к деревьям из-за которых виднелась соломенная шляпа и недоверчивые глаза. Фигура замерла не решаясь подходить ближе и, прищурившись, рассматривала Яна, который на ходу лепил какую-то историю. — Мы не местные, с сестрой, путешествуем. Война настигла, оттуда, мимо деревушки брошенной, пришли. Нам сказали, что у вас какая-то эпидемия или вроде того, вот боимся заходить к вам. Не подскажете, так ли это? — Милок, да ты похлеще любой эпидемии выглядишь, — буркнул мужик, он продолжал недоверчиво коситься, но все же вышел из-за деревьев. Света поднялась, хотя и была на расстоянии. — Нормально все у нас, только в город лучше не суйся, а то после тебя и правда подхватим заразу какую. А от войны вы не туда прятаться пришли, дальше вам надо, туда, на севера, — мужик размашисто махнул куда-то в сторону от города, в руках в него была корзинка с грибами, которые едва не посыпались от бурной жестикуляции. — Она проклятая уж столетья два идет. Все ни конца ни краю не видать. Еще Святой все каши в котел подмешивает. Ян смутился при очередном упоминании Святого, брови его нахмурились и это не ускользнуло от мужчины, который вдруг с подозрением на него покосился. Сразу стало понятно, что спрашивать о том, что там говорит загадочный Святой не стоит. Ян и про войну то сказал, лишь используя догадку Светы. Подумав, что если она тут идет, то люди добрее отнесутся к беглецам, нежели каким-то путешественникам или торговцам. Но раз лицо уже скривил, надо было как-то выкручиваться без подозрений. — Знаете, мы не местные, о Святом слышали, но кто он такой не знаем. Это кто-то вроде правителя, да? Мужик удивленно вскинул бровь, но кажется вопрос был в десятку. Явно разведчики или другие опасные личности не будут интересоваться такими простыми вопросами. Мужик хотя и удивленный все же стал приближаться. — Нет, правит у нас Властелин Гор, а Святой это тот, кто с богами общается. У меня дочка лекарь, уехала в Арману, письма пишет, хотя доходят нерегулярно. Так что о местах, где Святых не водится я слышал, но больно далече они. Вы видать совсем из дальних краев, — мужик поравнялся с Яном и протянул ему корзинку. — На вот, болезный, грибы свежие только собрал. Поедите с сестрой. Ян улыбнулся, на этот раз искренне. Ему впервые в жизни не было неловко от предложения взять что-то бесплатно. Он и не думал отказываться от грибов, к тому же мужчина говорил и говорил, а помирать все не думал. Протянув руку, Ян взял корзинку, которая оказалась довольно тяжелой. Стало понятно, почему мужик шел не по тропинке, а таранил по лесу как есть, между деревьями. Вряд ли грибы еще остались в пределах местности, где ходит много людей. Мужик вдруг кашлянул, отхаркивая кровь и в немом удивлении уставился на руку, которую поднес ко рту. Она была вся в крови. Ян тоже недоуменно уставился на мужика. Нет, не может быть правдой. Почему так резко, словно он достал нож и нанес этому мужику ранение? Но у него даже ножа при себе не было. Света сообразила быстрее, в отличие от Яна не замороченная грибами и разговором, она заметила раньше, что мужику стало нездоровиться. Тут же схватила костлявую руку оттаскивая Яна назад. Но было уже поздно, мужик молча покачнулся, хотел что-то сказать, но только закашлялся кровью, повалился на землю и признаков жизни больше не подавал. — Я ничего не делал… — прошептал Ян, собственный голос был далеким и чужим. — Знаю, я же видела, что ты его не трогал… Света неожиданно даже для себя приобняла тощего мужчину. Он выглядел потерянным, сбитым с толку и напуганным, куда больше чем она сама. Странно, но несмотря на произошедшее, она его совсем не боялась. Но самым страшным было то, что даже эта смерть не затронула струны души, а только напугала правдивостью их догадок. *** Максим старался выглядеть бодро, выискивая среди наскоро слепленных из говна и палок лачуг, дорогу. Он разное повидал в своей жизни и рассматривать человеческую бедность ему было не интересно. Пару раз он спрашивал дорогу, понимая, что никто не кашляет и не помирает. Его отправляли то в ту сторону, то в эту. Как будто здесь все были не местные, не знавшие, где находиться лавка с товарами. Довольно скоро обнаружилось, что лавок тут много, а если сказать точнее, то каждый дом мог втюхать что-то свое. Вот и отправляли его либо к себе, либо к другу, который торговал нужным товаром. Но монет у старика было немного, потому транжирить их в первой попавшейся лавке Макс не стал. Прошелся по нескольким сравнивая цены. Оказалось, что одна золотая монета — это десять серебряных, а одна серебряная — это десять медных. В одной лавке за лохмотья просили одну серебряную, а в другой только две медных монеты. Смутно подозревая обман, Максим решил, что в неприятности ввязываться не стоит и купил по средней цене в пять медных монет. Он не тешил себя надеждами, что этот странный мир лишен шарлатанов, а разбираться с вопросами, которые могли бы возникнуть ему совсем не хотелось. Что если продавец дешевой одежды, обвинил бы его в чем-то? Нищие вряд ли будут на стороне неизвестно кого, к тому же может бизнес у них такой, всем селом по башке надают потом не оклемаешься. С едой возникли те же проблемы, поэтому времени на покупку всего ушло довольно много и окончательно выжрало остаток сил у Максима. Хотелось наплевать на все, купить в оружейной лавке меч, прибить кого-нибудь и занять его дом хотя бы на сутки. Сгодится и разваленная лачуга, лишь бы не ночевать среди леса. Но помимо здравости рассудка останавливала цена. Меч стоил одну золотую монету, и выглядел так, будто его предварительно использовали века три в самых ожесточенных сражениях. Хотя продавец искренне оскорбился и заявил, что меч новый. Покупать «новый» меч Максим не стал, рассчитывая, что, как и в случае с едой и одеждой найдет что-то подешевле и привычнее, но оказалось, что оружейных лавок было всего две, и вторая вообще не порадовала ценами, зато с хорошим ассортиментом. Его тут же заверили, что воины царства закупаются именно тут, Макс усомнился в правдивости, но спорить не стал. У него все равно не было навыков для такого оружия, да и цены слишком кусались. Решив напоследок перекусить и поговорить с местными, которые естественно, не были расположены задушевно беседовать с человеком, что искал подешевле, Макс нашел трактир и завалился туда в предвкушении короткого отдыха. Место выглядело в лучших традициях его исторических познаний. Грязная комната со стоящими впритык столами. Стол тоже представлял собой не абы что, а настоящее чудо инженерии, доска на бочке. Твердые табуретки, заботливо сделанные руками местного плотника, который за такую работу вероятно, получил пожизненный абонемент на алкогольные напитки в баре. Кто-то из тех, кто занимал большую часть столов, наверняка был тем самым плотником. Но копаться в этом Максу было не интересно. Он взглядом выудил себе место, возле окна, рассчитав, что в патовой ситуации, если кому-то из местных захочется махать кулаками, он будет там в выигрышном положении. Усевшись радом с дамой, которая по габаритам занимала два табурета, он заказал стандартный обед. Меню не радовало шиком, состояло только из трех позиций: сезонный обед, стандартный, и выпивка. Пить он не стал, а сезонный обед стоил дороже. Пышная официантка улыбнулась, обнажая не совсем полный рот зубов, и раза три уточнила точно ли не надо принести выпивку. Воспоминания отбросили его назад во времена, когда он еще работал по профессии. Он отлично знал, что уже стал обсасываемой персоной этого заведения и притянул к себе слишком много ненужного внимания. Но местные жители, которые с удовольствием указывали дорогу, не стали бы обсуждать с чужаком прямо посреди улицы какие-то странные для них вопросы. Вот среди подпитых узнать можно было больше, приходилось выбирать. Была и другая проблема, большинство из тех, кто им попадался по дороге и местных жителей были светлыми или рыжими. Максим же с новообретенной черной шевелюрой, как ворон среди лебедей выделялся так, что не заметить было бы трудно. — Красавица, возьми себе выпить и составь мне компанию, — улыбнулся Максим всеми наличествующими зубами, протягивая официантке две медных монеты, ровно столько стоил обед и выпивка, от которой он отказался. — Ой, ну, — она махнула на Максима рукой, но деньги взяла, кокетливо почесала бровку и улыбаясь направилась на кухню. — Сейчас приду. На него тут же уставилась пара недовольных глаз из-за соседнего столика. Там сидела компания загорелых мужиков, чьи светлые волосы сильно контрастировали с ядерным загаром. Один из них косыми глазами и уставился на Макса. Он еще не был в той кондиции, когда бездумно лезешь в драку, но его отделяло от этого всего пара стаканов пива. Максим отчетливо понял, что мужик пытается понять насколько безопасно ввязываться в эту драку и скрипя зубами, протянул ему медную монету. — Ты тоже возьми еще и подсаживайся, я торгую сыром заграничного производства, приехал в ваши края посмотреть будет ли на него спрос. Вот хочу с местными поговорить, сможет ли этот трактир закупить мой сыр, надо ли оно им, и будут ли покупать его местные. Мужик сразу оттаял, глядя на монету, но самое удивительное, что мифический сыр его очень заинтересовал. Он тут же отпочковался от своей пьяной группы, заверив, что скоро придет и подсел к Максиму со своей недопитой кружкой. Он выглядел самым молодым из этой компании, такой же загорелый и светловолосый, с красивыми карими глазами. Макс вспомнил свое отражение в реке и подумал, что этот парень должно быть старше его в этом мире. Хотя самому Максу давно уже перевалило за сорок, оказавшись в молодом теле он не чувствовал особой разницы. Тяжелый труд не давал ему шанса расклеиваться и жить болячками, однако не признать того, что в молодом теле было куда больше энергии и меньше морщин, он не мог. — Без надобности твой сыр, — заявил новый знакомый, отхлебывая пиво из кружки. — Тут уже есть сыры хорошие, местные. Стоят недорого и долго хранятся, а твой заграничный втридорога покупать никто не будет. И у нас тут зона нестабильная, провозить часто не выйдет. — Что ты имеешь в виду? — Спросил Максим, выцепляя взглядом выпорхнувшую официантку из кухни. Она была очень пышной, но движения ее были полны особой радости и грации, на которую способны только сельские красавицы. Его вдруг напрягло, что в отличие от всех остальных, кто ему попался, новый знакомый, разговаривает необычно грамотно. — Бои периодически, эти наспех состряпанные лачуги, последняя капля местного населения. Постоянно строить себе дом заколебаба… Заколебаши… Тьху, ты… Заколебываешься, во. — Собеседник говорил со знанием дела, Максу вообще показалось, что он какую-то особую тягу питает к торговле, так живо подхватил сырную тему, а вот война его больше раздражала, видимо столько раз уже обсосанная в дружеском кругу, что набила оскомину. Догадка подтвердилась быстро, когда подсела официантка с едой и выпивкой, а мужик продолжил. — Я тоже пробовал торговать, только шерстью. У нас местная, очень хорошего качества, да только в долги влез. Сам жив остался и на том спасибо. А ты откуда будешь? Макс мгновенно наколол на вилку помидор, картошку и кусок какого-то тушеного овоща запихивая себе в рот и давая фору для ответа. Он старательно припомнил дедову карту. Он с радостью ответил бы, но толково не знал, где находится. Вспомнив реакцию на монеты, и заключив, что они никого тут не смутили, значит в полном ходу, он сделал вывод, что они оказались в Радее. Оставалось только вспомнить название другого государства на карте и не напортачить с этим названием. Официантка вздохнула, отхлебнув из кружки, ей и самой было интересно, откуда такой персонаж всплыл в этом трактире, а вот неудачный местный торговец ее мало интересовал. Она тоже показалась Максиму странной, но меньше торговца. В целом он всех считал странными, но некоторые выделялись и были особенно страннее. Квартал был бедный, он блуждал тут уже долго и заметил, что почти все разговаривают так, как бог на душу положит. Никаких сложных оборотов, живописности речи или чего-то подобного, все просто и лаконично. А тут этот торговец, допустим богаче, чем выглядит. С другой стороны, от монеты не отказался, впрочем, может и бедный, но когда-то был богаче и получил образование. Официантка смущала другим. Обычно подобные женщины в равной степени со всеми флиртуют, а она определенно показывала всем своим видом, что галдеж торговца ей мало интересен. Так и клиентов всех распугать можно. Но делать какие-то выводы было рано. — Я с островов, — вдруг выдал Макс, хотя на карте у деда никаких островов не было видно. Тактика была беспроигрышная, везде были острова и люди на них зачастую не светят светловолосой макушкой. — Ишь ты, — мужик аж пить перестал, уставившись на островного торговца сыром и теряя мигом всю образованность. — И шо прям вкусный сыр у вас делают? — Вкусный, — подтвердил Максим, чувствуя за мифический сыр ответственность и гордость. Он всегда говорил, что врать надо с умом, чтобы искренне верить в собственную ложь, иначе вранье получается слишком фальшивое. Вот и сейчас он старался не только вообразить, но и поверить в то, что является торговцем злополучного сыра. — А я слыхала, — тихо произнесла официантка и склонилась над столом, Максим и мужик поддавшись порыву тоже склонились, оказываясь втроем слишком близко друг к другу, — что Святой вообще хочет чтобы молочку не ели ни зимой, ни летом. Макс с интересом смотрел на женщину, он уже второй раз слышал про Святого, но не мог понять кто это такой. Ассоциации с привычным миром были, и он подумал, что это видимо местный глава церкви. Но уточнять было бы глупо. Зато на мужика это известие произвело бурное впечатление, он хмыкнул, допил свое пиво и склонившись обратно произнес: — А Святой не слишком ли разошелся за последнее время? Сначала запретил носить цветную одежду, теперь на еду перешел? Хочет, чтоб дети питались фруктами или амброзией? — Мужик буквально шипел, а не шептал, из-за чего привлек лишнее внимание, и официантка засуетилась. — Как тебя звать? — Опережая ее, спросил Максим. Он уже понял, такие разговоры вряд ли принесут ему пользу, да и мужику с официанткой тоже. И видел, как она хотела перевести тему, которая непременно свелась бы к знакомству. — Ален, — буркнул мужик, слегка покачнувшись. — Я Изабель, — улыбнулась женщина на немой вопрос в глазах Максима. — Ёри, — наугад буркнул Макс, выбирая из своего словарного запаса самое странное слово. Жители островов это всегда что-то далекое и странное, значит и имена у них должны быть соответствующими. Мужик интереса к имени не проявил, а вот официантка еще шире улыбнулась. Она стала пугать Максима, потому что он ясно ощутил, что любое сказанное мимо слово будет тут же принято ее ушами во внимание. Следовало быть осторожней, но он все еще надеялся выдавить из этой темы все что получится. — Я слышал, когда мы сюда ехали, что у вас активно обсуждаются всякие пророчества. Из мест откуда я родом к этому очень серьезно относятся, и сыр сыром, но в первую очередь, я хотел бы знать все ли в порядке? — Максим сочинял на ходу, для убедительности сделал паузу запихивая в рот кусок мяса и показывая, что он само вселенское спокойствие. Вкуса он совершенно не чувствовал, окажись в его тарелке вместо мяса обжаренный коровий навоз, он бы и его ел с таким же аппетитом. — Слышал просто многое, пока ехал. И секты у вас какие-то активничают, кто-то говорит, что торговцам они угрожают. — Пф, какое там, — официантка махнула рукой, а мужик напрягся, от Максима это не ускользнуло. — Эти дурачки местные, в основном из элиты. Но здесь в городе, все находится под контролем Святого, так шо никаких сект со своим сыром не бойся, а уж тем более их дурные пророчества. — Изабель, радость моя, — мужик протянул официантке пустой стакан и монету, которую дал ему Максим. — Плесни еще целебного напитка. Женщина цокнула, но встала отправляясь на кухню. Мужик схватил Максима за рукав и потащил на выход. На них почти никто не смотрел, восприняв такое поведение, как начало потасовки. Потасовки местное население не интересовали, до тех самых пор, пока сами они не принимали в них участие. Оказавшись на улице, Ален отпустил руку Макса и отряхнулся, слегка пошатнувшись. Максим не сопротивлялся, понимая, что если бы его хотели ударить, выходить для этого вовсе было не обязательно. — Не задавай тут такие вопросы, — грубо произнес Ален, в его голосе сквозило присутствие алкоголя, но он выглядел трезвее, чем пару минут назад. — Изабель сама принадлежит к секте Смерти, если решишь тут потом торговать, хлопот с ними не оберешься. Святой за чертой города не следит за исполнением приказов, тут всем заправляют секты. — Что такое секта Смерти? — Макс решил воспользоваться ситуацией, они двинулись по улице беседуя как друзья, которые заходили в трактир, чтобы выпить. — Я ничего не знаю о здешних вещах, но как мне тогда тут торговать, если они всем заправляют. Надо, наверное, с ними договариваться за процент? — С ними не договоришься, Ёри. — Буркнул со знанием дела Ален, он уже пропитался чужой проблемой на хмельную голову и горел желанием помочь. — Секта Смерти это те, кто верят в старые пророчества. Они менялись со временем, но сектантов это не интересует. Они верят, что перед концом света придет Смерть и принесет покой. Здесь почти не осталось спокойного места из-за их гребанного пророчества. То людей воровали, пока этим не занялись солдаты, тогда и вскрылось, что они этих ворованных убивали и приносили в жертву. Максим нахмурился, его пробрало дрожью от страшной догадки, но делиться ею он, конечно же не стал. Людей на улице было много и Ален замолчал. В тишине они свернули на какой-то переулок, где почти никого не было, кроме местной детворы. Только тогда Ален продолжил. — Солдаты пару человек арестовали, только толку особо не много. Секта Смерти одна из масштабных, хотя большинство людей над ними в свое время смеялись, они, как понимаешь, первыми и пропали. Слухов много ходит, но все говорить не буду, сам понимаешь, для меня это тоже не безопасно. Макс согласно кивнул, задумчиво глядя на бегающую детвору на фоне темнеющего неба. Белокурые дети, загорелые под палящими солнечными лучами, в лохмотьях, навеяли обрывки воспоминаний. Воспоминаний, от которых хотелось бежать как можно дальше. Но несмотря на это, картина перед глазами дарила какое-то тепло. Жизнь продолжалась, текла привычно, так, будто ничего не произошло, словно он всю жизнь живет в этом месте, словно кроме этого места ничего больше не существует. — Так эти сектанты в смерть верят? Какой в этом смысл? Вроде того, что перед концом света все умрут и мир очиститься? Что-то в этом роде? — Да черт его знает. Это пророчество клятое, еще с каких-то старых времен. Из него можно заключить только что кто-то придет, — Ален понизил голос до такого шепота, что Максу пришлось напряженно вслушиваться. — Святой говорит, что это пророчество с истоком к божеству. И умирать никто не будет, кроме таких вот сектантов. А они, видишь, как обернули, что смерть придет во спасение и умрут от нее все. Напряжение в голосе Алена стало таким, что Максим уже понял, что его знакомый уже оклемался от выпивки. Пройдет еще немного времени, дай бог его хватит протрезветь и Ален задумается над ситуацией под другим углом. Странный из Максима выходил торговец, который все больше про секты расспрашивал. И если у Алена хватит ума никуда не идти и не рассказывать о новом знакомом, будет хорошо, но в противном случае, все может превратиться в проблему. Максим полез в мешок, вынул оттуда золотую монету и протянул ее Алену. Можно было бы и поторговаться, но в этот раз ему стало жаль мужика. Им явно двигал алкоголь, хотя и подвыветреный, в такой ситуации попасть в проблему как нечего делать. Ален удивленно уставился на золотую монету, сумма была большая, для простой благодарности. — Подскажи мне, где место обитания этой секты Смерти. Хочу знать, пока тут буду, куда лучше не соваться, и если по надобности сунутся, то чего избегать, — Макс старался сделать голос как можно более расслабленным, чтобы расположить мужика к себе. — У тебя не будет из-за меня проблем, не волнуйся. — Там вот, видишь такую башенку, у самых ворот, — указал Ален в просвет между лачугами, после недолгого молчания. У самых ворот города и правда виднелась высокая башенка, увенчанная странной загогулиной, которую Макс с трудом видел. — Там у них что-то вроде храма, а где остальные места я не знаю, не удивлюсь, если по всему городу полно таких. Ален запихнул монету в карман, а Максим все разглядывал башенку, стараясь примерно запомнить ее месторасположение. В голове крутилось так много мыслей, что трудно было как-то прийти в себя. Он боялся потерять или забыть хоть одну, чтобы ненароком не упустить что-то важное. — Ален, я могу к тебе обратиться, если все же решу тут торговать сыром? — Макс дождался нерешительного кивка, по лицу мужика уже было видно, что он осознавал скорые проблемы, после этой встречи, поэтому Максим поспешил добавить. — Я не буду спрашивать где ты живешь, просто уверен, что без труда найду тебя в трактире. Намек оба поняли хорошо и это принесло облегчение. Трактир служил своеобразным местом сбора, никого бы не насторожили вопросы как найти местного или не местного. Поэтому Ален немного расслабился и поговорив еще немного о сторонних вещах, они распрощались. Максим направился в сторону леса, раздумывая над тем, что узнал. Предстояло еще понять, можно ли жечь костры в черте города, или за это полагается какой-то штраф. Мысли его прыгали от сектантов Смерти, к Вере, которая была увезена в неизвестном направлении и к бытовым мелочам, вроде того, где и как остановиться на ночлег, чтобы не быть пойманными. Их троих обязательно заметят, но может быть если они будут одеты иначе к ним не станут докапываться. Или лучше отсесть на расстоянии друг от друга, а может быть скрыться одному в тени деревьев. Картины предстоящей ночи воображение Макса рисовало чудовищными. Когда дорога свернула к лесу, пробираясь среди деревьев, Максим наткнулся на лежащего вниз лицом мужчину. Хотел перевернуть его, когда из темноты раздался знакомый голос. — Не трогай, а то в жижу влезешь. Ян вместе со Светой расположились у дерева, затерявшись в темноте. Даже огонь не развели, хотя Максим еще в домике, когда они собирали дедовы пожитки, попытался всем объяснить, как это делается. Ян видел, как Максим медленно, не задавая вопросов, обошел тело. Опустил на землю покупки, и как ни в чем не бывало стал рассказывать, как сходил в город. Он постарался не просто передать смысл своего разговора с Аленом, а передать стиль времени, описав его как «средневеково-дебильный». Как ни странно, это было более чем исчерпывающее объяснение, которое удовлетворило и Свету, и Яна. Оба поняли, что явно не находятся на окраинах привычного мира, испытывая мрачное облегчение, хоть от какой-то точности. — Я подумал, что если сходить в эту секту Смерти, то можно будет узнать, кем был старик. Может быть что-то путевое еще узнаем, — Макс высыпал на землю содержимое мешка с едой и принялся его делить на ощупь. Света уже занялась костром, а Яну, как самому костлявому доверили только переодеться, с напутственным советом не надорваться. — Осторожней будьте, когда пойдете, — тихо произнес Ян, пытаясь влезть в жесткие штаны. Они выглядели так же, как и ощущались, жестко и противно, но не самый холодный вариант. — А ты? — Это я… Я чумной. Повисла тишина, которую прервал только треск костра, медленно разгорающегося. Не с первой попытки, но у Светы все же получилось, разжечь его. В другой момент может и порадовалась бы, но сейчас как-то не до радости было. — Ну, уже попроще, — наконец произнес Максим, вернувшись к своему занятию расфасовки продуктов. — Попроще? Я убил… — Ты никого не убивал! — В один голос сказали Света и Макс. — Серьезно, о чем ты толкуешь? — Максим оторвался от мешка и хотел запустить в Яна булкой, в последнюю секунду понимая, что если это сделает, то Ян улетит куда-то в темноту. Его тело было бледным и настолько худым, что он едва мог стоять на ногах уже минут пять маринуя жопу на холоде и пытаясь влезть в штаны, которые были ему великоваты. — О каком убийстве идет речь, доходяга? Если ты та самая смерть из местных пророчеств, то я бы на их месте расплакался увидев тебя. Ты ж бесполезен для каких-то масштабных действий. К тому же, как по мне, смерть не должна заморачиваться вопросами убийства, это не в ее природе. — Кстати да, — оживилась Света, которой очень не хватало уверенности Максима. Она уже поняла, что все это маска, и все же надо иметь немало смелости, чтобы эту маску удержать. — Тем более, еще непонятно кто мы такие. Не исключено, что если я тут руками размахивать начну, так половину леса не снесет. — А вот это, очень хороший вопрос, — задумался Макс, однако вместо того, чтобы хорошенько над ним поразмыслить, он разглядывал Яна, который вертелся на месте неуклюже пытаясь подобрать позу для натягивания штанов. Страшная догадка вновь пятном всплыла в голове, когда Макс замети что-то на спине худощавого мужчины. — Повернись-ка. Ян запоздало сообразил, что это было адресовано ему и смутился. За долгую жизнь, в трусах его видела только кошка, да и та почила от старости пару лет назад. Ну, конечно, когда-то давно и у него была личная жизнь и в трусах щеголял он нормально, но с тех пор много воды утекло. Он повернулся, стараясь отвлечься уже от неловкости. Он не рассчитывал на поддержку, опасался, что его погонят мешками из компании и оставят одного гнить в лесу. Ну, или просто будут терпеть скрипя зубы. Однако сейчас стал понимать, что ждать чего-то другого не было смысла. Они оказались в одиночестве в незнакомом мире, ничего не знают друг о друге и все для них чужие. Никто не проклинал Веру, не собирался ее бросать, но и паники тоже никто не устраивал. Есть проблема — ищем решение. Под таким девизом вся их компания медленно продвигалась куда-то вперед. И именно потому, что кругом чужие, возникло очень четкое деление, где даже незнакомые оказались своими. Они без особых проблем пошли за Максимом, при этом местному деду никто не доверился и вряд ли доверился бы даже спустя пару дней. — Спасибо! — Громко произнес Ян, испытывая впервые за долгие годы жизни искреннюю, ни с чем не сравнимую благодарность. — Да пожалуйста, доходяга. — Не болей, чумной ты наш, — со смешком сказала Света, без злобы ткнув его пальцем в ребро. Оба товарища по несчастью уже стояли сзади Яна, чуть ли не дыша ему в спину вчерашним ужином. — А что это? Тебя это заинтересовало? — Да, — спокойно сказал Макс и прошелся пальцами по шраму на теле Яна в районе лопатки. Шрам был необычный, прямой полоской чуть левее правой лопатки. Он обернулся к Свете и указал ей на дерево. — Раздевайся, прикройся и иди сюда. Света подняла брови и вся ее фигура в одно мгновенье стала источать какое-то непонятное величие. Она выровнялась, подняла одну руку и всем своим видом задала вопрос: «Ты что больной?». Максим себя больным не посчитал уже стягивая с себя штаны и поворачиваясь к костру спиной. — Есть что… Он так и не договорил вопрос, спина у него была грязная, но без шрамов. Зато в районе груди красовались рваные длинные шрамы. Он одним нетерпеливым движением поторопил Свету раздеться, и она почувствовала, что он к чему-то пришел. Ощущая, что спорить не время и не место. Явно не поглазеть на девушку пришло в голову Максиму. Зашла за дерево, стянула с себя одежду и прикрыла ею грудь. — Ну и что ты хочешь узреть, извращенец? — спросила она выныривая из-за дерева, спросила без злобы, но с некоторым страхом. — Где шрам? — На животе, — осторожно сказала Света, еще не понимая к чему клонит Максим. Ян все это время стоявший с немым вопросом в глазах, тоже не наполнился пониманием, избегая смотреть на Свету, хотя она и была прикрыта одеждой. — Я все думал про этот дедовский призыв. Призыв это ведь что-то или кого-то призвать, но тела у нас совершенно не наши. Значит, что призвали? Душу? Но если так, то откуда взялось тело? Что если эти сектанты не просто так приносили кого-то в жертву? Просто, когда этот Ален стал рассказывать мне, что они жертвами занялись для призыва, я подумал, что если жертвы были для нашего тела? — Что ты имеешь в виду? — спросил Ян, его голова, как и у Светы тоже заработала в нужном направлении обрастая своими теориями. — Я имею в виду, что наше тело, в котором мы сейчас находимся было жертвой. Эти шрамы как от ножа, могу даже представить, как старик расправлялся с этими людьми. Скорее всего был не один даже, хотя кто его знает. Смутно, догадками, но могу обрисовать. Твое тело доходяжное, со спины убить чтобы не орал. Свете живот порезали, шрам длинный, скорее всего не сразу насмерть. А учитывая телосложение моего тела, едва ли получилось бы убить со спины, потому у меня на груди и такие рваные. Может быть били несколько раз, метя не столько в сердце, сколько в грудину. — Господи… — Света прикрыла глаза ладонью, в одном моменте смущение перешло в стадию мрачного осознания и ужаса. — Но ты же сказал, что Смерть, ждет только секта Смерти, а старик взывал к Великим, и принес аж четыре жертвы, хотя ожидал явно не четверых, — Ян задумчиво поежился на холоде, его покачивало от слабого ветерка, и он вновь вернулся к натягиванию штанов. — Тогда нам надо для начала понять для чего ему были эти четыре жертвы. — Не пытайся усложнять, — вдруг произнесла Света, она направилась за дерево и стала там одеваться. — Я как-то передачу смотрела, про маньяков. Так вот там родственники жертв постоянно задают вопрос, типа почему вот так случилось, почему именно вот мой там муж или моя жена так попали. Но на самом деле у этого нет особого смысла, маньяк просто делал то, что делал, у него не было того, что ищут в нем люди. Не было смысла. — Ты права, — Максим тоже переодевался, натянув штаны он пытался разобраться со шнуровкой. — Старик мог просто в знак уважения или отчаяния принести четыре жертвы. Вряд ли он ожидал, что его Смерть выберет такое доходяжное тело. Если без шуток, серьезно, как в это тяжелое время, этот дистрофан вообще выживал? — Все замерли на пару минут и правда задумавшись над этим вопросом, но ночь становилась холоднее и размышления о чужой жизни были оставлены до лучших времен. — Или может быть он сильно разочаровался, что долго не мог вызвать Смерть. Может быть экспериментировал. Да и тела явно неместные, учитывая цвет волос и то, что меня никто не узнал. — Или был верен нескольким пророчествам? — предположил Ян, с горем пополам справившись с одеждой, но его тонкие пальцы дрожали от холода и никак не справлялись с завязками. Поэтому он, краснея, принял помощь Макса и Светы. — Или и вовсе мы заблуждаемся и эти шрамы, просто случайность. — Кстати, может быть и так. Это нам предстоит узнать. Может быть Вера что-то узнает, когда ее вызволим, то поймем, — произнес Максим которому и свои то завязки дались тяжело, а тут на этой палке приходилось завязывать. — Разберемся в общем, уже хоть что-то. Это «что-то» было жутким и страшным, но даже если предположение было ошибочным, оно давало понимания происходящему, закрывая дыры там, где нужно было закрыть. Объясняло новые тела, смерти людей и многое другое. Теперь можно было как-то двигаться дальше, на крайний случай, просто ворваться в город и вызволять Веру уже путем простой прогулки. Страх перемешивался с облегчением и от этого всем было противно. Но большая часть вопросов оставалась дырами, пока еще незакрытыми, это предстояло узнать, поэтому убивать всех на пути спешить не стоило. Света справилась с завязками на рубашке Яна и вернулась к костру, подкидывая туда сухие веточки, которые валялись неподалеку. Ян уселся на землю, чувствуя легкое тепло. Одежда согревала, хотя была далека от мягкости или комфорта. Максим не спеша перевернул корзину грибов на землю. — Что ты пытаешься там найти? Завтрашний день? — спросила Света, глядя с каким интересом Максим смотрит на грибы. — Я не разбираюсь в грибах, никогда не собирал их, подумал, что грибы могут быть какими-то странными, — лицо Максима вдруг выдало такую сложную гримасу, что Ян и Света в удивлении на него уставились. Брови взметнулись вверх, при этом дергаясь вместе с глазами, а сам Максим дернулся, будто ему в темечко прилетел кирпич. Ему не нравилось озвучивать странные теории, особенно бредовые. Сейчас же одна была бредовее другой и ему в голову лезли еще более странные вещи. — Ну, что-то вроде того, что они будут в крапинку, повышая интеллект или ловкость… — Да обычные вроде бы грибы, — никто и не подумал смеяться над странной теорией, в конце концов не та ситуация, но Света все же пригляделась к грибам. — Хотя может быть будут ядовитые. Мы с семьей, когда грибы собираем, всегда потом относим проверить. Потому что даже специалист может ошибиться, никто не застрахован. С другой стороны, если рядом с Яном мы еще не померли, может быть и грибы ядовитые нас не возьмут. — Что-то мне не хочется это проверять, — запаниковал Ян, его мозг хаотично стал придумывать аргументы в пользу того, чтобы выкинуть грибы подальше в кусты и есть купленную Максом еду. — Согласна, но их можно высушить, если поймем годные они или нет, так что не пропадут, — рассудила Света. — Продать тоже можно, чтобы самим не рисковать, — Максим кивнул собирая грибы обратно в корзину. — Там весь город продает кто на что горазд: хлеб, одежду, бытовые мелочи, материалы, ветки, дерево, все что можно и нельзя. Там есть какая-то местная булка, купил потому что стоила немного. Она сладкая. Света тут же забросила охапку палок в костер, забыла про грибы и все на свете, нырнув в сумку с едой. Костер зашипел, едва не потухнув, но потом передумал и разгорелся. Булка оказалась причудливая в форме человечка, похожая на имбирный пряник, внутри был крем, действительно сладкий, но по мнению Яна чрезмерно сладкий. Впрочем, выделываться он не стал, ибо булка была вкусная, особенно с голодухи, после безвкусных лепешек. Они говорили ни о чем, пока ели. Яна впервые с момента пробуждения в этом странном мире отпустило от слова совсем. Чувство страха и отчаяния тем сильнее, чем больше неуверенности ты ощущаешь. Неуверенность никуда не делась, но после того что произошло сегодня, стало понятно, что кое в чем она все же была. Можно было сколько угодно опасаться внешнего мира, его осуждения, силы, убийственной мощи, новых законов и всего что угодно. Можно было опасаться леса, в котором таились неизвестные животные, вполне вероятно, что все они были известными, но не менее страшными. Магии тоже можно было опасаться с ее политическим воздействием и реальностью, что призвала их в этот мир. Но здесь в компании друг друга, было безопасно. Веры конечно не хватало, но это временно. Будь на месте Веры Ян, или Света, или Максим, ситуация нисколько бы не поменялась. Они все равно бы пришли на помощь, не так быстро, как хотелось бы. От этого каждый чувствовал себя пусть и в маленькой, но все же безопасности, полагаясь друг на друга и на себя, в том числе. — Слушайте, а я читал, не очень разбираюсь в этой теме, но все же как-то доводилось читать, — путаясь начал Ян, когда все поели и стали с тоской посматривать на мешок Макса, в котором было вино. — Типа магия там по-разному ее открывают. Чакры всякие, аура. Я лично ауры никакой не вижу и чакры тоже, но с точки зрения того, что я Смерть все вполне логично. Я вроде как убиваю своим присутствием, и вижу душу. Ну, наверное, это душа, я даже не знаю, что это за жижа, которая превращается в тень. Предполагаю, что душа. Но у вас же тоже должны быть какие-то способности. Может быть попробовать их открыть? Ну, попытаться… Ян смутился так много говорить, непривычно, но страха он не чувствовал. Макс задумчиво почесал подбородок зачем-то опять его ощупывая. Света прищурилась и кивнула. — Да, я тоже всякие фильмы смотрела, читала. Магией не увлекалась, но чакры, аура, про это все слышала. Всегда думала, что это чушь. Все согласно закивали, не одна Света была такого мнения. — Было бы хорошо понять, как это работает, — Макс ткнул пальцем в Яна. — Ты этим и займешься. Сегодня, если кто-то придет, я не думаю, что нас арестуют. Тут полно бедняков, к тому же как я понимаю, нас пытались схватить вовсе не потому что мы какие-то боги, а из-за войны. Так что главное не сойти за разведчиков, прикинутся валенками, которые тут ошиваются. Но из-за того, что среди местных все поголовно светловолосые, то шапки натяните и если что, плетите ахинею. — Почему я займусь магией? — Удивленно вылупился Ян. — Потому что мы пойдем в город, а ты в город не можешь пойти, доходяга. Тебя уже не страшно оставить, ты у нас деловой, как сто колбас, с любым врагом справишься. — С пауком не справлюсь, — хохотнул Ян на эпичное сравнение с колбасой, от чего есть захотелось опять. — Почему? — Мы, когда в кустах сидели он живой был, хотя я долго там сидел. — Интересно, — Света тут же включилась в разговор отворачиваясь от вина с колкой ухмылочкой, — и что вы делали в кустах с пауком? Я жажду подробностей личной жизни, чем грязнее, тем лучше. Макс выставил вперед руку, прикрыл глаза, и стал похож на экстрасенса из телевизора, которых все они видели в своем мире. Поводил рукой перед Светой, причмокнул и покачал головой, будто собираясь сообщить что-то трагичное. — Голова у вас, девушка, не в порядке, вижу! — О, друг мой, сразу видно, что ты нифига не общительный человек, — авторитетно заявила Света. — Сокрытие чего-либо, только вдохновляет на додумывание. Уж я то себе такого понапридумываю, вовек не отмоетесь. Ян открыл было рот испытывая легкое смущение, но Максим только громогласно расхохотался. Так громко, что сам тут же притих и дальше смеялся тише. — Отмыться и правда не помешало бы, только моя фигура давно уже такими слухами обросла, что мне просто нравится недоговаривать, — сквозь смех произнес Макс. — Да уж, помыться и правда не помешает, — Света хохотнула и с тяжелым вздохом умостилась на импровизированную лежанку. — Я вот думаю, а нам есть смысл дежурить? Просто по идее животные к костру не подойдут, а люди помрут раньше, чем подкрадутся. — А вот это солидное замечание, — Макс тоже разложил старые вещи, которых хватило едва ли на подушку, руки подмерзали, зато дедовы сапоги были теплыми. — Теперь, Ян, ты наше секретное оружие, если что пойдем Веру с тобой вызволять. Главное не помри, доходяга. Несмотря на ситуацию в которой они оказались, Максим отключился почти моментально. Он жутко устал. Света тоже быстро уснула. А вот Ян продолжал сидеть раздумывая о своем положении. Оружие из него выходило больно бедовое. К тому же он уже понимал, что тени, которые видит явно не галлюцинации. Вреда они пока что не причиняли, но он понятия не имел безопасны ли они вообще для него. К тому же он подумал, что возможно, его способности не работают во время сна. Они же не проверяли. Борясь со сном и страхом, он ощущал совершенно новые эмоции. Не то чтобы они были совсем уж новым, но давно забытыми. Хотелось что-то делать, хотелось не облажаться, но страха в этом как-то поубавилось. Все же приятно, когда на твоей стороне люди, которым можно доверится. Подумав немного, Ян подполз к костру и взял оттуда одну палку. Используя ее как факел, хотя она довольно быстро горела, он прошел вперед. Они не так далеко ушли от тела, которое продолжало лежать на земле. В тусклом свете он снова увидел тень, которая постепенно росла, пробираясь прямо через лохмотья мужчины. Держа палку перед собой на вытянутой руке, Ян осмотрелся. Другой тени, которую он видел утром нигде не было, и он присел над мертвым телом. Осторожно, с каждого угла взглянул на эту тень и сжал руку в кулак. Чем больше медлил, тем меньше становилось уверенности, захотелось вернуться. Ян напоминал маленького зверька, который опасливо пытается приблизиться к человечку. Понимая, что счет идет на секунды, ибо в темноте видеть не получиться, а палка почти догорела, н наугад выкинул руку вперед, зная, что все равно заденет тень. Рука скользнула в черную жижу, которая тут же зашевелилась, но больше ничего не произошло. Тень на ощупь была никакая как воздух. Палочка уже догорела, оставив Яна в темноте, но он не ушел, остался. Пальцы коснулись одежды погибшего, захотелось отдернуть руку, но Ян постарался сосредоточиться. Нащупать в душе мистические чакры, ощутить силу. Все как учили сомнительные источники из мира, которого они прибыли. В фильмах всегда так учились магии, сначала чувствовали ее внутри себя, а затем использовали. Вот и Ян, пытаясь найти в себе этот магический источник, дернулся услышав рычащий звук в тишине. На мгновенье ему даже показалось, что он что-то почувствовал, и да, так и было. Это его живот урчал от голода, хотя они только недавно поели. Махнув рукой в сторону тела и оставив попытки самообучения до более благополучных времен. Пару раз споткнувшись, он добрел до костра, возле которого спали Света и Максим. Но только усевшись на дедовы штаны, он обратил внимание, что рука стала черной.