nid de serpent

      Привычка забираться в какие-то Богом забытые места, чтобы вдоволь по-утопать в собственной же слабости, преследовала Занку ещё с детства. Такие грязные и темные, куда и крупица света не попадает. Само нахождение в таких местах заставляет чувствовать на себе всю ту грязь, что те в себе скрывают. А грязь Занка не любит. Не переносит, пожалуй, больше всего на свете. Ни на одежде, ни на коже, ни где либо ещё. Настолько не переносит, что хоть кожу сдирай, лишь бы избавиться от этого фантомного ощущения, как твое тело заживо разъедает всякая непонятная помесь различных бактерий. Но тем не менее, он сейчас здесь. Сидит в самом углу лабиринта какого-то переулка, в который он даже не заметил как зашëл. Казалось, ноги сами привели его сюда. Сидит и добивает себя. Это как, когда тебе грустно, и ты слушаешь всякие грустные песни. Тебе итак плохо, а ты добиваешь себя ещё больше. У Занки также, только вместо грустных песен какой-то замызганный угол в глубине тëмного переулка. Здесь были только чёрные входы различных заведений, что находятся на главной улице. А ещë куча мусора. Переполненные мусорные баки так и кричали своим видом, что любое неаккуратное движение, и весь тот мусор, что они долгое время копили в себе, повалится наружу. Мусор Занка не терпел также сильно как и грязь. Для него эти два понятия были эквивалентны. Если есть мусор, значит всегда есть грязь. Наверное поэтому он так и не смог нормально поладить с Рудо, который постоянно тащит в дом всякий хлам. Кстати о Рудо...       Стоило только подумать о нëм, как раздался телефонный звонок. Стандартный рингтон пронёсся по всему закутку, где сидел Ниджику, разрезая своим звонким звучанием угрюмую тишину. Прошло около десяти секунд, прежде чем Занка, не поднимая головы и не глядя на контакт звонившего, поднëс телефон к уху и, наконец-то, ответил. С того конца сразу послышался какой-то шум и возня.       — ...серьëзно, Риë, подумай о его нежных чувствах тоже, это... О, погоди, он ответил, — раздался в динамике весёлый голос Энджина, и Занка заметил, что ему стало намного легче. — Ты где? Все уже собрались, и веселье в самом разгаре, — на той стороне послышался ещё больший шум, подтверждающий слова Энджина.       — Да, я скоро буду, уже на подходе, — отвечает Занка, стараясь придать голосу более менее ровный тон, но кажется у него это не очень вышло, потому что на другом конце провода подозрительно долго ничего не отвечают. Энджин проницательный до чëртиков.       — Вот как, — раздаëтся наконец-то из динамика, — в любом случае, тебе лучше поторопиться, а то кое-кто нацелен на твою порцию. Я, конечно, всеми силами пытаюсь уберечь её, но ещë чуть-чуть, и защиту прорвёт, — Энджин жалуется, а на заднем плане слышится звонкий смех Риë и крики Августа. Понятно теперь, кто нацелен на его еду. — Короче, давай быстрее, а то тебе ничего не останется.       Занка благодарен Энджину за то, что тот не стал допытывать его сейчас, хотя и уверен, что потом его ждëт серьёзный разговор. Но по крайней мере, этот звонок вывел Занку из своего погружения в эту грязь, и теперь парень мог позволить себе даже весело хмыкнуть:       — Не беспокойся, мои чувства не настолько нежные, чтобы не пережить это, — припомнил он чужую фразу, на что получил в ответ пару приглушëнных смешков, — но спасибо, я постараюсь быстрее.       — Да-да, я знаю: тебя таким не сломить, — хоть Занка не видел чужого лица, но всем нутром чувствовал, как тот улыбается. А ещë почему-то казалось, что под «таким» подразумевалась вовсе не какая-то там еда. И Занка понимает, что может снова идти дальше: — Кстати, — Энджин слегка понизил голос и, кажется, отошëл куда-то, потому что шум на фоне тоже стал тише, — ты купил подарок для Рудо?       От такого вопроса Занка опешил. А затем с приглушëнным стоном откинул голову назад, больно ударяясь затылком об каменную стену. Послышался тяжёлый вздох.       — Так и думал, ты забыл, — Энджин не звучал разочарованно, даже наоборот, в его голосе слышались нотки веселья.       — Ничего не говори, — подрывается с места Занка, потирая ушибленный затылок. Шишка точно будет. — Всë, скоро буду, — и сбрасывает.       Времени на то, чтобы тонуть здесь, в этой грязи и собственных загонах, совсем нет – нужно брать себя в руки и двигаться дальше. Как и обычно, Энджин вырывает Занку из этого болота. Ниджику благодарен ему, хоть это и слегка удручает. Сможет ли Занка когда-нибудь самостоятельно вылезти из болота, в которое сам же и нырнул? В последнее время он стал слишком сильно полагаться на Энджина, и это ему не нравилось. Это жалко: быть зависимым от кого-то или чего-то, но только это у него пока и получается. То, что так презирается в семье Ниджику.       Бродя по тёмному лабиринту из каменных стен и мусорных баков, Занка снова корит себя. За свою импульсивность, за то, что пошёл на поводу у эмоций, за то, что совершенно не разбирал дороги, пока пытался спрятаться в этой дыре. Все эти блеклые, потëртые вывески, надписи на стенах – он совершенно не помнит ничего из этого, когда забирался сюда. Ну почему же он такой невнимательный. Занка раздражëнно выдыхает и идёт дальше. Вообще-то топографическим кретинизмом Ниджику не обладает, но сегодня почему-то всë идëт наперекосяк. Начиная с самого утра, когда он опоздал на подработку, потому что проспал, казалось, впервые за несколько лет, заканчивая вот этим и тем, что он совершенно позабыл про Рудо и подарок для него. Хотя сам Занка считал, что часть с подарками совсем необязательна, но Риë с Энджином настояли, что для Рудо это важное событие в жизни и его нужно поддержать. По скромному мнению Занки, просто устроить праздник в честь Рудо уже было достаточной поддержкой, но опять же, под сильным натиском всë тех же Риë и Энджина, парень быстро сдался. Впрочем, возможно, они правы. Рудо впервые в жизни идëт в школу, не смотря на то, что тому уже стукнуло пятнадцать. До того времени, как они вообще познакомились, тот находился на домашнем обучении. Но, как позже выяснил Занка, должного образования паренëк не получал. Так что им предстояла долгая и упорная работа, чтобы наверстать упущенное и подготовить Рудо к вступительным экзаменам. Конечно же, это дело поручили Занке: кто кроме него ещё сможет так натаскать паренька по учëбе? Риë сначала долго прикалывалась над этим и жалела Рудо, мол, тому не повезло: уж слишком строгий и дотошный учитель ему попался. Энджин тоже смеялся, но потом добавил, что лучше Ниджику кандидатуры на эту роль не сыскать. И тогда Занка поклялся, что непременно заставит Рудо сдать эти чëртовы экзамены. Но стоит отдать должное и самому Рудо. Он тот ещё маленький гений. Всего за год успел освоить чуть ли не всю школьную программу предыдущих лет. Экзамены успешно сданы. Занке даже стало как-то завидно, он бы, наверное, так не смог, хотя это только повод трудиться больше. Впрочем, каким бы гениальным Рудо не был, всë самое сложное только начинается. Всë же, для такого антисоциального человека как Рудо, будет довольно трудно влиться в социум как ни в чëм не бывало. Ему нужно будет чуть ли не с нуля учиться жить в обществе и общаться с другими людьми. Но тот факт, что Рудо решился пойти в школу после долгого пребывания на домашнем обучении, доказывает, что тот усердно работает над собой и делает, может, пока и небольшие, но очень верные шаги вперёд. Ладно, всë же Рудо заслуживает награды за свои старания. И что же можно ему подарить? Покупать что-то новое не имеет смысла: Рудо это не оценит. Ему действительно нравится использовать старые вещи и давать им второй шанс.       Занка задумался, проходя мимо очередного закоулка в этом, казалось бы, бесконечном переплетении всевозможных поворотов, грязных углов и безнадëжных тупиков. И почему здесь вообще так темно? Однако из мыслей парня вывел чужой голос, раздавшийся так неожиданно, что Занка даже вздрогнул.       — Неужели закончилась? Ну и ладно, всë равно уже почти готово.       А затем раздался звонкий удар чего-то металлического о каменную стену, как это «что-то металлическое» отскочило, упало на землю и откатилось прямиком к ногам Занки. Занка же опустил взгляд вниз, натыкаясь на... Баллончик краски? Хотя, судя по всему, уже пустой баллончик. Ниджику повернулся на голос, доносившийся откуда-то из темноты. Неоновая вывеска какого-то бара на мгновение загорелась, но этого мгновения хватило, чтобы разглядеть в глубине закоулка фигуру парня, сидящего на кортах и роющегося в рюкзаке. Затем свет снова погас. Когда же он загорелся вновь, Занка понял, что незнакомец смотрит прямиком на него. Ну а сам Занка, собственно, – на незнакомца. Чужие, ярко-розовые глаза сузились в хищном прищуре, а губы растянулись в по-недоброму хитрой улыбке. И опять всë погрузилось в темноту. Лишь озорные огоньки в глазах напротив опасно сверкали.       — У-у-упс, — протяжный, слегка хрипловатый голос заставил спину покрыться мурашками, — кажись, меня спалили. И что же мне теперь с тобой делать?       Спалили? Чем этот парень тут занимался? Что-то такое пронеслось в голове у Занки, прежде чем у неоновой вывески, которая была буквально единственным источником освещения в этом месте, наконец-то закончились эмоциональные качели, и та стала стабильно выполнять свои функции, больше не мигая. Это позволило Занке получше рассмотреть окружающее пространство. Это позволило Занке увидеть еë. Такую гордую, грациозную, но при этом грозную, с вовсю распахнутой пастью, и острыми белоснежными клыками, опасно выглядывающими оттуда. Кобра. Пожалуй, всë началось с неё. Да, определенно с неё. Умело выведенными линиями та, угрожая, смотрела на него со стены, так и норовясь наброситься, вонзить свои клыки в шею и...       — Что, нравится? — Снова раздался чужой голос, выводя Ниджику из транса.       Занка проморгался и посмотрел на незнакомца, который так и не сменил своего положения, оставаясь на кортах, и всë это время наблюдал за ним. Ниджику и сам ненароком стал разглядывать этого парня. У того были дреды, загорелая кожа (хотя, может, так кажется из-за освещения?), и, что ещё в первую же секунду успел заметить Занка, ярко-розовые глаза. В природе подобные цвета зачастую предупреждают об опасности, будто бы крича «не подходи, там яд, отравишься», но в то же время они просто не могут не привлекать к себе внимания. Так же и тут. Этот яркий розовый кажется таким ядовитым, но Занка просто не может перестать смотреть на него.       Приложив кучу усилий Ниджику всë же отводит взгляд куда-то в сторону.       — Это ты нарисовал? — Зачем-то спросил Занка, хотя тут итак всë понятно.       Дредоголовый тоже наконец-то оторвался от разглядывания Ниджику и вцепился глазами в своё художество, будто бы высматривая все возможные изъяны и недоработки. А затем как-то по-особому нежно, и как-будто бы совсем ему не свойственно, выдал:       — Правда она красавица?       Занка то ли хмыкнул, то ли что-то промычал, выражая согласие. И пнув пустой баллон, который всë это время валялся у него в ногах, подошёл ближе. На этой обшарпанной стене, в окружении мусора и без всякой капли нормального света, Кобра смотрелась до жути нелепо. Такая величественная и возвышенная – ей полагалось особое место в именитой арт-галерее, в резной рамочке. Но в этом темном переулке, рядом с каким-то второсортным баром, в который дай Бог заходит хотя бы пару человек, Кобра выглядит, на удивление, уместно, гармонично. Такая неприступная и независимая – ей не нужно чужое внимание, она может быть прекрасной даже в таком неприглядном месте, она знает себе цену и не нуждается в чужом одобрении и восхищëнных взглядах. Кобра была полной противоположностью Занки.       — Ну и пасть, — присвистнул Занка. На таком своеобразном холсте было довольно много места, чтобы Кобра получилась достаточно большой и Занка с его 178 сантиметрами роста в аккурат помещался в раскрытую пасть змеи. Или всë же та побольше будет?       — Это чтобы проглатывать всяких, кто ходит-бродит тут, — незнакомец наконец-то поднялся на ноги и подошёл ближе, становясь рядом с Занкой.       Ниджику же вспомнилась старая детская сказка про девочку, которая несла пирожки своей бабушке через лес, а злой волк прознал об этом и притворялся еë бабушкой. Девочка потом спрашивала «бабушку» зачем ей такой большой рот, а волк отвечал: «Это чтобы легче было тебя съесть». Ну и проглотил девочку. Правда, насколько Занка помнил, девочку и её бабушку, которую волк тоже съел, каким-то образом потом спасли, но не в этом суть.       — Знаешь, змеи типа заглатывают добычу целиком, типа не жуя даже, — зачем-то поясняет дредастый.       Занка об этом знал, хоть и представлялось подобное зрелище с трудом, особенно когда добыча чуть ли не в несколько раз крупнее самой змеи. Но, смотря на Кобру, казалось, что та действительно могла проглотить Занку в два счëта. Даже не подавится. И будет он перевариваться в желудке у Кобры. И ничего от него не останется – даже костей.       Звук пришедшего сообщения разрядил тишину. Занка косится на экран телефона, на котором всплывающим уведомлением виднеется сообщение от Энджина. Тот снова спрашивал, где Ниджику ходит. И тогда парень понимает, что как-то уж он слишком задержался. Изначально он наоборот хотел побыстрее добраться до дома, чтобы переодеться и смыть с себя все следы прибывания в этом заплëванном месте, чтобы отпраздновать со всеми поступление Рудо, а сейчас даже уходить не хочется. Не хочется оставлять её здесь.       Незнакомец тем временем ловко запрыгнул на мусорный контейнер, чтобы легче было достать до более высоких мест на стене. В руках у того уже был новый баллончик.       — Уходишь? — не отрываясь от процесса, спрашивает парень, но потом всë-таки бросает на Занку мимолетный взгляд.       — Да.. Нужно идти, — перекатываясь с носка на пятку, как-то неопределенно отвечает Ниджику, и между ними снова повисает тишина. — Слушай... А проход к главной улице... — намекает Занка, и незнакомец считывает этот намёк.       — А, он там, — указывает нужное направление парень, и Занка хотел уже было сказать спасибо, и пойти в указанном направлении, как тот снова заговорил: — Хотя нет, обманул, он там, — и указывает в противоположную сторону. Теперь, казалось, парень всерьëз задумался, — или всë же... Или вообще там, — звучит он уже совсем не уверенно, и Занка чувствует, как у него начинает дëргаться глаз.       — Ладно, чëрт с тобой, сам разберусь, — раздраженно вздыхает Ниджику и достает телефон, включая навигатор. И почему он не додумался до этого раньше? — Удачи потом самому найти дорогу, — шутит Занка без какой-либо злобы и слышит в ответ чужой хрипловатый смех, однако уже никак не реагирует. Пора выбираться отсюда.       С Божьей помощью, а, точнее, с чудом современных технологий, Занка всë же выходит на главную улицу. Мир снова наполнился звуками проезжих машин и других людей. Было ощущение, будто Занку на время выкинуло из реальности, и вот он снова вернулся в неё. Что ж, нужно торопиться.       Быстрым шагом преодолевая расстояние до дома, Занка заходит по пути в магазин со сладостями, и просит сотрудницу упаковать любимых конфет Рудо. Хотя не то чтобы Ниджику знал, какие у Рудо любимые конфеты: просто он заметил, что эти он ест чаще, чем другие. Расплатившись и забрав небольшой, но красивый пакетик на завязочках, Занка продолжил свой путь, периодически срываясь на бег.       Уже отворяя дверь дома, парень чуть не спотыкается о кучу обуви, которая разбросана по всей прихожей. Занка закатывает глаза, и сам разувается, но уже в отличие от остальных, аккуратно ставит ботинки на полку в шкафчик для обуви. А когда поднимается и разворачивается, то натыкается взглядом на Энджина, который стоял, облокотившись плечом о стену и сложив руки на груди.       — Долго же ты. Серьëзно, я звонил тебе около часа назад, и ты говорил, что уже подходишь. Где ты пропадал?       — Да там, — Занка опускает глаза в пол и чувствует, как его уши краснеют, — ничего важного. Я покупал Рудо подарок.       Энджин скептически выгибает бровь – врать у Занки совершенно не получалось – и подходит ближе:       — Что-то произошло? — Мужчина бережно кладëт руку ему на плечо и наклоняется, пытаясь заглянуть в чужие глаза. — Ещё когда я звонил, мне показалось, что ты был каким-то подавленным. Ты же знаешь, что ты...       В гостиной, где судя по всему и происходило само празднование, раздаëтся уж чересчур громкий грохот, и Энджин на мгновение теряется, оборачиваясь на звук. Пользуясь чужим замешательством, Занка выскальзывает из неудобного для себя положения и проходит в ванную, чтобы помыть хотя бы руки.       — Да-да, я знаю, я всегда могу рассказать всë тебе. Просто до того, как ты позвонил у меня состоялся не очень приятный разговор с сестрицей, но я уже почти забыл об этом, так что сейчас всë нормально, — ворчит Ниджику, пытаясь скрыть смущение. Энджин правда переживает о нëм? — Иди уже в комнату, а то эти звуки, доносящиеся оттуда начинают пугать. Такими темпами от твоего дома ничего не останется.       Энджин напоследок смерил Занку подозрительным взглядом и, нехотя соглашаясь с младшим, удалился. Занка с облегчением выдохнул, прикрывая глаза. Но долго расслабляться ему не дали, потому что снова послышался грохот, а за ним крики. Да что у них там происходит? Занке искренне стало жаль соседей, которые терпят всë это. И когда-нибудь это терпение иссякнет.       Хорошенько вымыв руки с мылом и прошмыгнув в свою комнату, чтобы по-быстрому переодеться, Ниджику понял что он более менее готов, чтобы показаться на люди. Однако он быстро жалеет об этом, потому что как только Занка входит в зал, в его лицо что-то прилетает, загораживая обзор, а сам он обо что-то спотыкается и падает на пол, больно ударяясь коленкой и локтем. Сверху на него, кажется, ещё что-то падает и придавливает собой, но Занка уже никак на это не реагирует и просто неподвижно продолжает валяться на полу. На мгновение зародилась тишина, но та быстро взрывается громким смехом присутствующих. Среди всех остальных голосов Ниджику распознаëт смех Энджина, который был там, по ощущениям, самым громким, и Занка с глупой обидой отмечает, что ещё пару минут назад этот человек переживал о нëм и пытался проявить заботу, а сейчас во всю угорает над ним.       Смех ещё пару минут не угасал и наполнял собой помещение, пока не раздался обеспокоенный голос Риë:       — Э-э-э, ребят, чëт он это, не шевелится.       Тогда все сиюминутно притихли. Занка лежал на полу, прикрыв глаза и ему совершенно не хотелось двигаться и как-то реагировать на происходящее. Кажется, всë та же Риë аккуратно, на пробу, потыкала его ногой где-то в районе рëбер. Никакой реакции.       — Мы убили Занку. Мы убили Занку! — дважды огласила Риë – второй раз более эмоционально – и рухнула на колени рядом с его телом. Опять началась какая-то суета вокруг. — Неет, как же так, он был мне как брат! — сокрушалась в наигранных рыданиях девушка.       — Он был так молод, почему это произошло именно с ним, — поддержал чужую игру Энджин, тоже присаживаясь рядом и прикрывая глаза рукой. Занка чувствовал, как дрожал его голос, но понимал, что это от сдерживаемого смеха.       — Ладно, может, просто поможем ему уже подняться? — среди всей этой клоунады предложение Грисса дало Занке понять, что возможно эта компашка не настолько безнадëжна, и у них ещё есть шанс на спасение.       — А Занка правда умер? — прозвучал монотонный голос Рудо. Занка берёт свои слова назад. Никакого шанса у них нет. И почему вообще этот мальчишка так безразлично говорит о его – Занки – смерти? Ему совсем плевать?       — Что? Нет, конечно! Риë с Энджином просто прикалываются, — поспешил успокоить паренька Фолло.       — Но всë же лучше поскорее помочь ему, он мог удариться головой, — раздался тихий и нежный голос Аеши.       И Занка, наверное, так и продолжил бы валяться, позволяя остальным разводить этот цирк, если бы не какое-то копошение у него в ногах, после которого его босой стопы коснулось что-то мягкое и щекочащее. Сначала парень попытался проигнорировать это прикосновение, но вскоре оно повторилось, и Ниджику неосознанно дëрнул ногой. Однако на этом щекотунчик, кем бы он не был, не остановился и продолжил щекотать его пятки ещë усерднее, переключаясь и на вторую ногу. Так что Занке ничего не оставалось, кроме как поджать ноги к себе, сворачиваясь в эмбрион.       — О, шевелится.       — Он ожил, что ли?       — Он и не умирал, Рудо!       — Эх, а я уже хотел было прибрать к рукам все его дорогие средства для укладки и ухода за волосами.       Серьëзно, Энджин? Ладно, намëк понят.       — О, ты тоже пользуешься ими втайне от Занки?       Ну, о том, что Риë постоянно берёт его шампуни, кондиционеры и прочие шняжки, Занка и так знал, так что тайной это являлось только для неё самой.       — А что, ими нельзя было пользоваться?       Рудо тоже? Ладно, это объясняет, почему все эти его дорогие средства так быстро кончаются.       Занка попытался приподняться, и всë то, что упало и лежало на нём всë это время, начало сваливаться на пол. Тогда Ниджику понял, что это была куча пустых картонных коробок из-под пиццы, которые Занка, видимо, случайно задел, когда споткнулся обо что-то. Этим чем-то, судя по всему, был Август, который тоже валялся на полу, как раз у входа в комнату. Ну и за пятки его щекотал он же, наверное, своими волосами. Почему, правда, Август решил там поваляться, Занка не знал, и знать не хотел. Ну а то, что прилетело ему в лицо ещё в самом начале, была всего навсего чья-то кофта, судя по размеру – Энджина или Грисса.       Занка аккуратно присел, потирая ушибленный локоть, и с нечитаемым лицом уставился на присутствующих. Снова воцарилась тишина, все ждали реакции Занки. Как тот начнëт их отчитывать и ругаться. Но вместо этого он разразился в звонком смехе.       — Сказали бы, что вам они тоже нравятся, — Занка неловко чешет затылок, прикрывая один глаз, — говорите так, будто бы я запрещал вам ими пользоваться, я же не жмот какой-то.       Энджин тоже расхохотался, хотя это уже его привычное состояние, и закинул свою ручищу Занке на шею, наваливаясь на парня чуть ли не всем весом, из-за чего тот покачнулся, но удержал равновесие. В комнате снова воцарилась непринуждëнная обстановка.       — Ну Занка, ну даëшь, — всë никак не унимался Энджин, — только зашëл, и сразу же всех смеяться заставил.       — Ага, обращайтесь. Всегда готов побыть для вас клоуном, — закатил глаза Ниджику и оглядел зал вдоль и поперëк, — хотя у вас тут, я погляжу, и без меня весело было, — намекнул парень на происходящий вокруг бедлам. И, кажется, уже понятно, кому это всë придется убирать.       Аеша от сделанного Занкой замечания стыдливо прикрыла лицо и что-то запричитала про Августа себе под нос. Теперь ясно, кто сыграл основную роль в наведении беспорядка вокруг, хотя Занка уверен, что не один Август принимал в этом участие.       Остаток праздника прошёл более менее спокойно. Может, на это повлияло присутствие Занки, а, может, просто все уже подустали под вечер. Несмотря на все усилия Энджина, полностью все закуски для Занки сохранить не удалось, но по крайней мере парню достались пару кусков пиццы и торт, собственноручно приготовленный Аешей. Она сама следила за тем, чтобы каждому досталось по кусочку. В любом случае, этого было вполне достаточно для Занки. Он не то чтобы привык наедаться до потери пульса.       Пока все стали рубиться в карты, Занка решил воспользоваться моментом, когда никто нигде не скачет, и начал потихоньку прибирать разбросанные вещи. Лучше сделать это сейчас, чем потом всю ночь потратить на уборку. Закончив с разными мелочами: по типу задвинуть все свободные стулья, поправить покосившуюся на стене картину, расправить задравшиеся шторы и вернуть всë на свои места, Занка принялся за грязную посуду. Взяв несколько тарелок Ниджику понёс их на кухню и загрузил в посудомойку. Хорошо, что у Энджина было достаточно денег, чтобы иметь в доме все удобства. Потому что саморучно мыть всю эту гору он бы не осилил. Занка уже хотел было вернуться за остальной посудой, но на выходе из кухни столкнулся с Аешей. Аешей, которая своими хрупкими, девичьими руками несла оставшуюся часть посуды. Занка поспешил забрать у неё хотя бы половину, чтобы ей было легче нести, на что девушка благодарно улыбнулась.       — Я увидела, что ты прибираешься и решила помочь, — объяснилась Аеша, складывая тарелки в посудомоечную машину.       — Да там делов то, не стоит так напрягаться, — как-то неловко проговорил парень. Уж кто-кто, а Аеша точно не должна убирать беспорядок за теми свиньями, которые сейчас беззаботно картëжничают.       Девушка покачала головой:       — Ничего, мне не сложно. Тем более, Август действительно сегодня разбушевался.       Со стороны девушки послышался тяжёлый вздох и Занке тут же захотелось врезать Августу за то, что тот заставляет сестру постоянно разгребать за ним. А Занка уверен, что это не первый раз происходит. Когда-нибудь этот белобрысый идиот точно доиграется.       — Ты не обязана это делать, знаешь ли. Ошибки Августа – не твои ошибки.       Аеша ничего не ответила, лишь как-то загадочно улыбнулась, мол ничего ты не понимаешь, Занка, это же семья, родной брат как никак. Наверное Занка действительно ничего не понимал, потому что у него в семье такое принято не было. Если ты облажался, то ты облажался. И никто помогать тебе не будет. Хотя не то, чтобы его старшие брат и сестра в этом вообще нуждались. У них и без Занки всë было замечательно.       Когда посудомойка была заполнена, Ниджику нажал на нужные кнопки, приводя машину в действие. Та довольно загудела, послышался плеск воды. Поднявшись на ноги, Занка сел за стол, переводя дыхание. Всë же чокнутый денëк сегодня выдался. Аеша последовала его примеру и тоже села за стол, задумавшись о чëм-то своём. Так они и сидели вдвоём в полной тишине. Но тишина эта не была неловкой, наоборот, с Аешей молчать было приятно. Своим молчанием она как-будто бы лечила, помогала расслабиться после трудного дня и наконец-то найти покой. Занка заметил, что его начинает клонить в сон, что довольно необычно, потому что при посторонних он редко может уснуть. И всë-таки Аеша невероятна. Ей бы только быть увереннее в себе. Но в их семье, видимо, вся уверенность досталась Августу и тот совсем не хотел ей делиться.       Они просидели так ещë какое-то время, пока взгляд Занки не упал на настенные часы. Маленькая стрелка уже перевалила за девять, а длинная подползала к шести.       — Пора бы заканчивать эту пьянку, — пробормотал Занка, нехотя поднимаясь с места.       Девушка согласно угукнула и они вместе двинулись обратно в гостиную, в которой уже как раз подходила к концу очередная партия. Комната встретила их возмущëнным криком.       — Серьëзно? опять, Энджин?! Да ты по-любому жульничал!       Сам Энджин сидел с довольной, но слегка ехидной улыбкой победителя:       — Чего-о-о, а докозательства у вас есть?       — Погодите, а как тут ходить-то? — Неуверенно спросил Рудо, который карты в руках впервые в жизни держал.       Фолло, который его наставлял, аккуратно заглянул в чужие карты и помотал головой:       — Не, тебе нечем отбиваться, так что забирай всë.       Послышался досадный вздох Рудо и хихиканья Риë с Энджином.       — Рудо сегодня явно не везёт.       — Конечно, ведь кое-кто не хочет играть по-честному.       — Эй, что за безосновательные обвинения? Я требую суда.       — Стой, Риë, а откуда у тебя пятый туз?       — О, ого, а действительно!       — Ты не знала что ли?!       — Ха-ха, я победил! Получайте! Флеш-рояль!       — Август, ты.. Ты в какую игру вообще играешь?       — И флеш-рояль не так выглядит, там другие карты так-то.       — Так, что-то тут не чисто, это уже шестой туз. Эй, Энджин, не хочешь объясниться?       — Да я тут вообще не причëм. По вашему, что ни случись, так это сразу Энджин?       — Именно.       — Определëнно.       — Без вариантов.       — Ну-ну, что ещë скажете?       Занка с Аешой переглянулись и тихо рассмеялись, привлекая к себе внимание.       — Что такое, Энджин? Кажется у тебя неприятности? — Подтрунивает Ниджику, облокачиваясь о косяк.       — Занка, ну хоть ты им скажи, что такой честный человек как я, просто не способен на всякие грязные уловки! — Энджин насупился, забавно выпятив нижнюю губу и сложив руки на груди.       Занка же, как по-настоящему честный человек с большой буквы, чего-то подобного сказать никак не мог. Он лишь хмыкнул, получив в ответ обиженный взгляд Энджина.       — Я вообще пришёл сказать другое. Вы время видели? Может пора закругляться?       Все сразу встрепенулись и уставились на часы.       — Бли-ин, ещё до дома добираться, автобусы же ещё ходят?       — Да и вставать завтра рано, на работу топать.       — Точно, а ещë нужно написать отчет.       — Семиу тебя прибьëт.       — Ну, я постараюсь успеть до утра.       — Похоже кого-то ждëт бессонная ночка.       Все сразу приуныли, пора было заканчивать праздник и возвращаться к своим делам. Пока все собирались и прощались, Занка выцепил Рудо, чтобы вручить тому подарок.       — Глюкоза полезна для мозга, так что ешь свои конфеты и усердно учись, — всучив парню пакет с конфетами, Занка наблюдал за его реакцией.       Рудо, который явно ещё не пришёл в себя после такой напряжëнной игры, суть которой он так и не уловил, как-то ошеломлëнно уставился на мешочек, откуда доносился сладковатый аромат шоколада, заглянул туда, потом посмотрел на Занку, снова на мешок с конфетами и, наконец-то, выдал:       — Э-это мне?       — Да нет, просто вот решил подержать дать. Конечно тебе, балбес, в честь кого мы по твоему вообще сегодня праздник устраивали?       Рудо как-то стушевался, наверное осознав какую глупость ляпнул.       — Спасибо. И за конфеты и за то, что мучился со мной целый год. Без твоей помощи я бы не справился.       Занка цокнул, закатывая глаза.       — Экзамены это фигня. Для тебя всë самое сложное только начинается. Не жди, что тебя так быстро примут. В обществе, в которое ты вступишь, в этом огромном мире, ты столкнëшься с множеством препятствий. И людьми. Плохими, хорошими, умными и глупыми. Разными. И тебе придëтся с ними уживаться, нравится тебе это или нет. Это тебе не двадцать четыре на семь сидеть в комнате с грудой мусора, — Занке показалось, что паренëк поник, так что поспешил добавить, — в любом случае, у тебя уже есть люди, которые пришли сюда сегодня просто, чтобы поддержать тебя. А среди них, уверен, найдутся те, с кого стоит брать пример, так что не пропадëшь. Просто продолжай стараться и дальше.       Рудо сначала пару секунд просто молчал, видимо обдумывая всë сказанное, а затем, что-то для себя решив, расплылся в улыбке. Если, конечно, гримасу на его лице можно назвать таковой. Рот его по-странному перекосило, один уголок губ пополз наверх, другой вниз, при этом обнажая ряд белых зубов. На глаза тоже было стрëмно смотреть, правый глаз был как-то чересчур широко распахнут, что казалось капилляры вот-вот полопаются, в то время как левый наоборот прищурен и постоянно дëргался.       Занке показалось, что у него и самого глаз задëргался.       — А-э-э, — явно не готовый к такому зрелищу, парень пытался подобрать слова, — над улыбкой... ещё надо будет поработать.       — А?! Что на этот раз не так? — Возмутился Рудо. Ему казалось, что это была его лучшая улыбка.       — Да откуда я знаю?! Всë не так. Ты себя в зеркале хоть видел?       — Я, между прочим, каждый день тренирую улыбку у зеркала!       И конечно же этот день просто не мог не закончиться небольшой перебранкой с Рудо.       А ночью же Занка просыпается от кошмара. Ему снилась она. Кобра. Как он, такой маленький и ничтожный стоял прям перед ней, такой огромной и величественной. Как она медленно раскрывает свою пасть, обнажая острые, как кинжалы, клыки. И как он, словно под гипнозом, заходит туда. Оборачивается. Снаружи на него смотрят Энджин, Риë, Рудо и остальные. Кажется, где-то сзади даже стоят Кьëка и Гока. Они все ему что-то кричат, но Занка не слышит. Может они хотят, чтобы он вышел из змеиной пасти пока не поздно? Среди всей толпы Занка сталкивается взглядом с ядовито-розовыми глазами, но их обладателя не видно. Занка хочет подойти поближе, чтобы разглядеть его, но тут пасть резко захлопывается. И тогда сон обрывается.