nid de serpent

      Занка долго умывался холодной водой, чтобы окончательно придти в себя. Раньше он не замечал за собой такой впечатлительности. Даже после самых жутких и мерзких фильмов, которые Риë заставляла всех смотреть под предлогом «провести время вместе», его не мучали кошмары. Занке в принципе редко снятся сны, а страшные, где кто-то умирает (особенно, если этот «кто-то» он сам), – ещё реже. Хотя, кто знает, что было бы потом? Может, внутри желудка змеи был портал в другое измерение, или его бы спасли как-нибудь... Увы, продолжения он не увидет. В горле пересохло. Промокнув лицо мягким полотенцем, Занка зачесал чëлку, с которой стекали холодные капли назад, и пошëл на кухню, чтобы попить воды. Добравшись до неё, он стал шарить по столу в поисках графина с водой. В темноте ничего не было видно, но свет включать не хотелось. А то он точно сегодня уже не уснëт. Однако вместо прохладного стекла Занка натыкается на что-то тёплое и мягкое. Он вздрагивает, отскакивая к стене в поисках включателя, и когда свет загорается, сталкивается взглядом с усталыми золотыми глазами. Занка успокаивается, когда узнаёт в фигуре напротив Энджина. Тот сидел за столом с чашкой чего-то: судя по запаху – кофе. Энджин щурится, когда свет резко ударяет в глаза, а затем широко зевает.       — Так это ты там бродишь, — невозмутимо говорит Энджин и громко, так по-дедовски, сюрпает из кружки.       — Напугал, — с неким облегчением вздыхает Ниджику и тоже садится за стол, — чего не спишь?       — Нужно дописать отчëт до утра или Семиу меня убьëт. Кровожадно и бездушно, — Энджин досадно морщится и трëт лицо. У него была дурная привычка оставлять дела на последний момент, а потом не спать всю ночь, стараясь успеть к дедлайну, — А ты?       — Кошмар, — лаконично произнёс Занка, опустошая стакан с водой. Заметив вопросительный взгляд Энджина парень пояснил, — точно не помню, что там происходило, но кажется... меня сожрала гигантская змея?       Энджин удивлëнно вскинул брови. Лицо его из уставшего и замученного вернулось в привычное, слегка озорное состояние.       — «Анаконду» пересмотрел, что ли? — тихо смеëтся Энджин, а затем его резко передëргивает, — Блин, я щас вспомнил, как мне тоже снилось что-то подобное. Кажется, где-то в июне мне приснилось, как какой-то огромный таракан-мутант откусил мне половину тела. И знаешь вот это убеждение, что во сне боли не чувствуешь? Так вот, это всë чушь полная. Было просто адски больно, и я мечтал о том, чтобы этот тараканище уже побыстрее доел меня.       — Фу, ну и жуть, — со смесью ужаса и омерзения выдал Занка, — меня не кусали и не жевали. Просто проглотили заживо. И всë. Дальше я проснулся.       — Повезло, что проснулся, меня тогда мой мозг всë до конца смотреть заставил. Вот как это работает? Когда тебя жрëт гигантский таракан – это пожалуйста, смотри с первых рядов, а когда какой-нибудь горячий сон с красоткой, так сразу на самом интересном месте обрывается. Не, ну где справедливость? — Энджин наиграно дуется, а Занка закатывает глаза. О чëм тот вообще думает?       — Наверно, я просто умер, — безразлично пожимает плечами Занка, глядя на своë искажëнное отражение в гранëном стакане. Размытые, непропорциональные черты лица, расколотые по граням. Может, таким он и был на самом деле? Бесформенным, разбитым и ненастоящим.       Энджин хмыкнул.       — Да фиг его знает. У всех по-разному. Кто-то проснëтся до того, как умрëт, а кто-то не просыпается и после того, как умирает во сне.       «А кто-то просто не просыпается» — едко замечает Занка, но вслух сказать не рискует.       — Наш мозг тот ещё мутный типок. Он вроде хочет нас защитить, но иногда творит всякую херню, и не всегда стоит придавать этому большое значение. Это всего лишь сон. Забей и живи дальше, — заканчивает Энджин и снова громко отпивает из кружки.       Занка согласно кивает, не особо вдумываясь в чужие слова. Зачем Энджину вообще приспичило переубеждать его? Подумаешь, умер разок во сне. Кому не снились кошмары с таким исходом? Просто забить и жить дальше. Жить дальше... Занка усмехается.       — И когда ты стал таким экспертом в области когнитивной нейробиологии?       — А? Да вроде ничего такого сложного не сказал. Хотя прикол, если я щас вообще какой-то бред нëс, да ещë и с таким пафосным видом, — сам над собой прикалывается Энджин, и Занка позволяет проскользнуть на лице легкой улыбке.       — Да нет, звучит правдоподобно. Я тебе верю, — Занка полностью расслабляется. Кажется ему снова захотелось спать.       Энджин сначала неловко мнëтся, а затем залпом допивает оставшийся кофе и с громким стуком ставит чашку на стол.       — Занка, — зовëт он и, дождавшись, когда младший на него взглянет, спросил, — о чëм ты говорил с Кьëкой?       Ниджику сначала удивлëнно смотрит на него, а затем смиренно вздыхает. Ему стоило догадаться, что Энджин это так просто не оставит.       — Да на самом деле ни о чëм таком важном. Сам не знаю, почему меня это тогда так выбило из коллеи, — начал Занка и, чуть посомневавшись говорить ли дальше, продолжил, — на самом деле наш отец, и по совместительству глава семьи Ниджику, тяжело болеет уже какое-то время. И совсем не идëт на поправку. Даже наоборот, в последнее время его состояние только ухудшается. Думаю, все уже смирились, что он может не дожить и до нового года, — Занка снова вздыхает и морщит лицо, — ну а с его смертью придëт куча проблем, делëжка наследства и так далее.       Энджин как-то сочувствующе смотрит на него, а сам Занка чувствует себя какой-то последней тварью, раз единственные эмоции, которые он испытывает от мысли о скорой смерти отца, – это какая-то досада и раздражение.       — Я не понимаю чего добивается Кьëка. Она то ли хочет, чтобы я вернулся домой, то ли наоборот: не хочет этого, — Занка кривит лицо и съезжает по спинке стула, — я вообще думал, что меня уже давно вычеркнули из семейного реестра, но, оказывается, это не так.       — Так значит, у тебя всë ещё есть шансы получить наследство?       — Сомневаюсь, — отрезает Занка и встаëт с места, — похоже дома что-то происходит, но меня это уже не касается, — он потягивается и идёт к выходу.       Энджин усмехается:       — Кажется, Кьëка так не считает.       — Пересчитает. Спокойной ночи, — кидает вслед Ниджику, прежде чем уйти.       Энджин же думает, что спокойной ночь сегодня уже точно не будет и заваривает очередную кружку кофе.

***

      Последние деньки августа пролетают мигом, уступая место осенней прохладе и сырости. Снова началась учëба в колледже, а для кого-то, впервые в жизни, в школе. В тот день все жутко переживали, даже Занка, уже опаздывающий и к себе в колледж, поймал себя на том, что волнуется за Рудо. Сам же Рудо был каким-то заторможенным, залипал всë время в одну точку, насыпал себе соль в чай вместо сахара, надел рубашку наизнанку и случайно связал шнурки на кедах между собой. И смотря на такого Рудо, все остальные и сами начинали нервничать больше. Как оказалось позже, все эти переживания были за зря. Прошло всë довольно спокойно – первый день, всë-таки. По самому Рудо было сложно что-то понять, он лишь сказал, что никогда не видел столько людей в одном месте. Однако впереди была ещë первая учебная неделя, которую Рудо стойко отходил, и вроде всë оставалось также спокойно. И это, непременно, нужно было отметить, как сказала Риë. Ей только повод дай устроить праздник. Или же она сама его придумает. Ну а Энджин, который и сам не прочь лишний раз побездельничать охотно её в этом поддерживает. Они те ещë два сапога пара. И наверное, они чуть ли не каждые выходные устраивали бы праздник в честь очередной пролетевший недели, если бы Занка вовремя не осаждал их. Рудо, устававшему после взаимодействия с кучей людей в школе тоже было не до празднований, так что по вечерам он снова запирался в комнате и чинил всякие вещи. Занка с Энджином лишь переглядывались. С одной стороны это обычное состояние Рудо, а с другой такая замкнутость всë же напрягала. Фиг поймëшь, хорошо у него там всë или пора бить тревогу? Расспросы тоже не дали своего плода, так что Энджин решил пока не давить на мальчишку и дать тому возможность самому адаптироваться к новым переменам в своём темпе. Занка с этим согласился.       Таким образом прошëл сентябрь. По утрам Занка усердно учится в колледже, по вечерам подрабатывает в книжном магазинчике, который содержит пожилая пара. Занке там нравилось. Он отличался от больших современных магазинов с белыми стеллажами, холодным светом и цветными пуфиками в зоне для чтения. Тут было не так много места, зато повсюду пахло деревом, играли виниловые пластинки с «The Rolling Stones» и были большие комнатные растения. А ещë витражи на окнах. В солнечные дни они играли со светом, отбрасывая тот по всему помещению и окрашивая во все цвета радуги. Занка любил их разглядывать. Рыжий лис в лесной чаще. Подсолнухи, тянущиеся к солнцу. Парусник на морской глади. Розовый рассвет в полынном поле. Занка не особо разбирался в этом, но даже он мог сказать что работал искусный мастер. И стоила эта красота, наверное, безумно дорого. Для Занки что-то подобное и столь яркое было в новинку, потому так привлекало.       В родном доме интерьер был схож с этим магазинчиком. Такой же старомодный. Только мрачнее. Книжные шкафы до потолка, кресла с бархатной обивкой и резными ножками, плотные шторы, не пропускающие свет, старый рояль, который кажется стоит там с прошлого века. Всë было в тёмных тонах, как в каком-то готическом средневековом замке. Элементы декора недалеко ушли. Бронзовые, витиеватые подсвечники, которые Занка хотел бы выкинуть, но те как назло были буквально по всему дому. Странные картины, в основном чьи-то портреты. На стене в главном зале были даже портреты его отца, матери и Кьëки. Сейчас там, скорее всего, добавился ещё и Гока. Портрета Занки, как думает сам парень, там никогда не будет, но он этому и рад – висеть на такой стенке «почëта» явно не то, чего он хотел. По крайней мере сейчас. Так что единственное доказательство в этом доме, что в семье Ниджику был ещё и третий ребëнок, отпечаталась только на общем семейном портрете в гостиной, написанном в когда-то далëком детстве. Когда отец был здоровым и полным сил, мама улыбалась, у Кьëки были длинные волосы, а Гока не так часто хмурился. Если, конечно, его не сняли и не заменили на другой. Без Занки. Витражи в их доме тоже, на самом деле, были. В коридоре на втором этаже. Но совсем другие. Тусклые, и как-будто бы, вообще бесцветные, с абстрактными узорами. Они не играли со светом, как тут, в магазинчике. Хотя это наверное из-за того, что солнце на ту сторону здания совсем не попадало. Единственным ярким «пятном» в том доме был сад, но и тот выглядел каким-то искусственным.       В доме Энджина было совсем по-другому. Там было тепло и светло. И хоть в основном интерьер был довольно минималистичным, там создавался какой-то уют за счëт небольшого бытового беспорядка и постоянного шума. Того как Рудо что-то чинит у себя в комнате, как Риë болтает с подругой по телефону, как Энджин ругается, когда проигрывает в очередной видеоигре. Постоянный шум различных приборов, чайника, микроволновки, шипение плиты, потому что на кухне всегда кто-то да есть, гудение стиральной машинки, потому что к организованной стирке они так и не привыкли, и каждый загружал машинку когда ему надо, так что бедняжка работала чуть ли не без выходных. В доме Энджина кипела жизнь, что не скажешь про родной дом Занки. Но не смотря на всë это, дом оставался просто домом. Да, тем самым где тебя ждут и куда ты всегда можешь вернуться. Но это другое.       Магазинчик был для Занки особенным местом. Будто волшебным, скрытым от чужих глаз и проход куда доступен только избранным, кто знает пароль. Возможно таковым оно и являлось. На карте магазин было найти не так уж легко – Занка не знал почему, может из-за отсутствия как такового названия? Да и существовал он в основном за счёт постоянных покупателей, которые и были теми избранными с паролем. Среди них было много разных людей. Зачастую это были старики, которые, наверное, живут в этом районе уже очень долго, потому и знают о магазинчике. Но были и молодые. По пятницам и вторникам к ним заглядывает высокая стройная девушка в казаках и с длинными чёрными волосами, чтобы узнать про новинки и, иногда, почитать. Для её образа ужасно не хватало ковбойской шляпы. И Занка клянётся, что попроси его кто описать её, его воображение само бы дорисовало ей эту шляпу. По вечерам Занка часто видел двух близняшек чуть младше его. Они были одеты в каком-то эмо стиле и очень гармонично смотрелись вместе, как будто дополняли друг друга. Наверное они учились где-то недалеко. Ещё Ниджику частенько видел молодого мужчину с чёрными глазами, и который постоянно ходил в таком же чёрном пальто. Даже летом в жару. Занке было интересно, а спит и моется он тоже в нём? Тот постоянно покупал детективные романы, и Занка выдвинул версию, что может он и сам работает детективом. К тому же он носит пальто. Может, это и стереотипы, но детективов Занка всегда представлял в пальто. Не хватает только кепки и трубки.       Занка уже готовился к закрытию смены, поливал цветы и протирал пыль, когда взгляд снова зацепился за витражи. Он представил как на них бы выглядела она. Кобра. Наверное бы она не особо вписалась в здешнюю атмосферу. Слишком мрачная и пугающая. Если всë здесь было волшебством в каком-нибудь домике хоббитов, то Кобра была тëмной магией. Куда уместнее бы она смотрелась в его родном доме. В грëбанной некромантской башне, если уж всë переводить на такой лад. И как будто бы тут действительно были примешаны нечистые силы, потому что на протяжении всего месяца Кобра его не отпускала. Она всë ещё ему снилась, а в колледже на парах Занка заметил, что рисует её на полях в тетрадях. Получалось не так искусно, но основные черты узнавались. Занка не знал, что с этим делать, но возможно ничего делать и не надо было.       Напоследок слегка подметя пол, чтобы уж точно всë выглядело идеально, Ниджику убрал метлу в подсобку, выключил везде свет и направился к выходу. Закрыв дверь на небольшой ключик, Занка уже было хотел убрать его обратно в карман куртки, как вдруг чувствует удар в плечо, рука по инерции вскидывается и ключ, выскользнув из ладони отлетает куда-то в цветочные клумбы, которые хозяйка магазина лично тут посадила. Занка тихо выругался себе под нос, переводя взгляд с цветов на отскочивший в сторону футбольный мяч. К нему уже бежит небольшая группа мальчишек с виноватым видом, которые видимо так и не смирились, что лето кончилось ещё месяц назад и продолжают весело резвиться с мячом, не смотря на то, что солнце уже давно село. Ругаться Занка не стал, лишь строго наказал им расходиться по домам, потому что для игр с мячом было всë же малость поздновато. И вообще, им завтра в школу не надо? А, завтра же суббота. Занка с некой завистью смотрел на удаляющихся мальчишек – те могли позволить себе погонять мяч с друзьями после школы и до самого вечера. У Занки же всë время уходило на домашнюю работу, учëбу, тренировки и прочие различные занятия. Хотя у него и друзей-то толком не было.       Когда же мальчишки скрылись из виду, Ниджику с тяжёлым вздохом присел возле клумбы, включая фонарик на телефоне. Терять ключ как-то не входило в его планы, хоть он и знал, что его за это не будут ругать. Но ему всë равно было бы ужасно неловко и стыдно, даже если прямой вины здесь его вовсе нет. У себя в голове Занка отметил позже приобрести какой-нибудь крупный брелок, потому что искать маленький ключик в этих «джунглях» было той ещё задачкой со звëдочкой. Может он вообще не сюда отлетел? Однако Занке повезло, спустя каких-то десять минут он всë-таки нашёл его. Оказывается тот застрял между стеблем и листьями одного из растений, в то время как Занка искал лишь на земле, и если бы он случайно не поднял взгляд чуть выше, то наверное так и не нашëл бы его. Крепко сжимая ключ в руке парень уже хотел обрадоваться и вскочить на ноги, как сзади раздался недовольный голос.       — Чем это ты тут занимаешься, пацан?       Ниджику оборачивается и его глаза округляются. Над ним возвышался мужчина в полицейской форме и только сейчас Занка догадался, как должно быть смотрелся со стороны, ползая по земле рядом с какими-то кустами, хотя вообще-то не просто кустами, а хозяйскими цветами.       — Нет, я... — Попытался оправдаться Занка, но его перебили.       — Объясняться будешь в участке.       Занка сначала ещё предпринял пару попыток что-то сказать, но его не слушали и просто затолкали в полицейскую машину. Тогда парень уже сдался. Всë равно он не виновен, так что его быстро отпустят когда обыщут и нормально допросят. Лишь бы его допрашивал какой-нибудь другой офицер полиции, а то этот вообще ничего слушать не хочет.       Но как же Ниджику ошибался, когда думал, что всë пройдет быстро.       — У вас даже доказательств нет, — раздражëнно говорит Занка, сидя в кабинете в полицейском участке. Он уже сто раз объяснил, что просто искал ключ, но упëртый офицер всë ещё был настроен скептически.       — Все доказательства были прямо у меня перед глазами, — он грозно смерил Занку взглядом и откинулся на спинку стула, принимая более расслабленную позу, — Слушай, я таких как ты только на прошлой неделе шестерых словил. В том районе постоянно закладывают, так что не пытайся отвертеться и говори уже, где...       — Да ладно тебе, Конза, — заговорил другой полицейский, который всë это время стоял чуть позади и молчал. В отличие от первого он выглядел не так злобно и не был лысым, — похоже он действительно тут не при чëм. Он ещё и выглядит несовершеннолетним, ты не можешь допрашивать его без родителей.       Конза, как его назвали, примолк, видимо обдумывая слова товарища. Ниджику надеялся, что его всë-таки смогли вразумить, потому что судя по всему именно от этого Конзы зависит его дальнейшее прибывание здесь. Лишь бы дело всë же не дошло до родителей.       — Эй, тебе сколько лет? — Наконец-то выдал Конза, и Занка почувствовал как сердце ушло в пятки. Если он сейчас скажет правду, то его просто так отпустят или заставят звать родителей?       Второй вариант его вообще не устраивал, хоть он и понимал, что родители не придут, вместо них будет Кьëка, что, как будто бы, ещё хуже. Хотя она наверняка итак всë узнает. Их отец генерал в отставке, а все остальные члены семьи, из поколения в поколение успешно делают карьеру в военной сфере, либо в смежной ей. Так что семья Ниджику имеет довольно большой вес в подобных кругах. И хорошо, что его не спросили пока про фамилию. Ещё можно было позвонить Энджину, он бы точно что-нибудь да придумал, но отвлекать его от дел совсем не хотелось, да и снова быть спасëнным им...       — Восемнадцать, — Занка пытается выглядеть уверенно, но под строгим взглядом Конзы сдаëтся, отводя глаза в сторону, — почти, — добавляет он и не врëт, день рождения-то будет уже через каких-то четыре месяца.       — Значит семнадцать, — заключает полицейский и вздыхает, — ладно, поверю пока в твою историю, но отпустить тебя просто так я не могу. Так как ты несовершеннолетний, нам нужны твои родители или опекуны, чтобы под роспись отдать тебя прямо им в руки.       Занка хотел чуть ли не выть от отчаяния. Тем временем его потянули за предплечье, чтобы он поднялся на ноги, и куда-то повели.       — Тем более мы не можем позволить тебе разгуливать одному ночью после комендантского часа, так что звони своим родителям и посиди тут, пока они не приедут.       Его втолкнули в небольшую камеру, которая была прямо в кабинете, и в сторону которой Занка старался вообще не смотреть.       — Но это же была ваша ошибка! — Всë ещё пытается как-то выкрутиться из ситуации Занка, хватаясь за прутья, — А если мои родители не могут приехать, то что тогда?       Полицейский уже опять уселся за свой стол с совершенно невозмутимым видом.       — Ну значит подождëм, пока не смогут, — Конза отмахнулся, давая понять, что разговор окончен. Интересно, сколько он готов ждать?       — Бред, — шепнул парень, закатывая глаза.       Занка оглянулся. В камере была только одна лавка, и то на ней уже кто-то спал. Кто именно разглядеть не получалось, так как тот человек спал уткнувшись лицом в стену и натянув капюшон. Но судя по всему это тоже был какой-то парень. Занка задумался, что должно быть он находился тут уже довольно долго и последние остатки надежды на то, что у Конзы не очень железное терпение улетучились окончательно.       Ниджику удивился, как вообще можно уснуть в подобной обстановке, а потом отметил, что и сам был бы не прочь вздремнуть. Казалось, что накопившаяся за весь день усталость мгновенно обрушилась на него. Занка не знал куда себя деть. Хоть на лавке и оставалось ещё немного места, как раз, чтоб он мог там уместиться, но сидеть рядом с кем-то спящим было как-то... Неловко что ли? Хотя парень не понимал откуда берëтся это смущение. На полу сидеть тоже не хотелось, а то чëрт знает когда его мыли последний раз. В итоге просто усевшись на корточках и слегка облокотившись на стену, Занка уже несколько минут пялился на контакт Энджина в телефоне, так и не решаясь набрать его. Парень злился на всю эту абсурдную ситуацию и на свою беспомощность в ней. Что ему снова нужна чужая помощь. Что он опять ни на что не способен без Энджина.       Однако долго его душевные терзания не продлились. Энджин, как-будто бы почувствовав, что думают о нëм позвонил сам. Занка вздрогнул, когда телефон в руках завибрировал, а когда мозг осознал символы из которых складывалось имя контакта, то и вовсе чуть не выронил его. Кажется что-то подобное уже было раньше. Нервно сглотнув, Ниджику взял трубку.       — Да?       — Йоу, Занка, не спишь? — Энджин звучал очень уставшим и Занка окончательно решает, что ни за что не заставит этого человека ехать куда-то в двенадцатом часу ночи. Не дожидаясь ответа, Энджин продолжил, — Сори, если разбудил, — никакого расскаяния в его интонации и подавно не было, — Я чего звоню-то, хотел предупредить, чтоб меня не ждали. На работе полный завал, придëтся проторчать тут всë ночь, — уже чуть ли не хнычит мужчина. Кажется Грисс пытается его подбодрить, — Короче, можешь скормить мой ужин Рудо, чтоб зря не проподал. А, ну и Риë, не знаю говорила она тебе или нет, но она сказала, что переночует у подруги, так что сегодня вы с Рудо вдвоëм. Если будете ссориться, то постарайтесь не разнести весь дом.       Занка пытался осмыслить всë сказанное. Энджина дома не будет, Риë тоже... Так, это получается Рудо там сейчас один? Не то чтобы Ниджику не доверял ему, просто немного беспокоится. Да, совсем чуть-чуть. Он ел сегодня что-нибудь? Энджин думает, что Занка уже давно дома, что он наверняка приготовил ужин на всех, но по факту Занки дома нет, как и никакого ужина. У Рудо ещё была привычка пропускать приëмы пищи в пользу своего мусора, и Занке не раз приходилось силой тащить того на кухню, чтобы он нормально поел, а не только сладости. И тот факт, что Рудо ему не писал с вопросами где Занка ходит так поздно, то он снова сидит в своей комнате, ремонтируя какой-нибудь хлам и совсем не замечает ничего вокруг. А следовательно, скорее всего, и не ел ничего. Похоже Занка слишком привязался к этому мальчишке, иначе он не может объяснить того, что по-настоящему беспокоится о нëм.       Видимо Энджин по-своему интерпретировал слишком долгое молчание со стороны Ниджику, потому что вдруг рассмеялся:       — Ладно-ладно, извини что прервал твои красочные сны, можешь продолжать смотреть их дальше. Доброй ночи, — и отключился.       После такого, честно говоря, немного странного диалога, хотя и «диалогом» это назвать можно было с трудом, Занка подумал, что ещё более странным было бы сейчас попросить Энджина забрать его из полицейского участка. Это было бы даже не то, что странно, а скорее смешно. Энджин конечно не разозлится, но точно потом будет долго ржать над ним и припоминать. Своей тупой гордостью и чувством вины Занка сам загнал себя в тупик.       — О-о-о, этот кусок доски как всегда просто невероятен, я спины ваще не чувствую, — раздался знакомый голос сверху. Вот только Занка не мог вспомнить где слышал его раньше.       Ниджику вскинул голову и увидел его. Загорелая кожа, дреды, розовые глаза, хотя сейчас они имели какой-то более тëмный, как-будто бы кровавый, оттенок. Это был тот парень с переулка. Который и нарисовал Кобру. Он сладко потягивался, разминая шею и плечи, и Занка клянётся как слышал, что у того что-то хрустнуло.       — Э, а чего ты там сидишь? — Как-то удивлëнно спросил парень, когда заметил, что находится в камере не один. А затем подвинулся в сторону и похлопал по месту рядом с собой, — не бойся, я не кусаюсь, — и улыбнулся. Так по хищному, что Занка уверен, сядь он сейчас рядом с этим парнем и тот откусит ему полтела.       — Да мне и тут удобно, — на самом деле у него уже ноги затекли сидеть на кортах.       Дредоголовый подозрительно притих, уставившись на Ниджику. Прошло секунд десять прежде чем в его глазах промелькнуло узнавание и он вскрикнул. Эмоционально, и пожалуй, чересчур громко.       — О, а я тебя помню! Это ты тогда по тем переулкам шастал!       А ещë слишком сильно привлекая внимание. Конза подозрительно взглянул на них.       — Эй, вы что знакомы? — Обратился полицейский к, судя по всему, Занке, а затем к своему напарнику, — Слышал, Джин? Пацан-то знаком с этим чудиком, они ещë походу и тусуются во всяких подворотнях. Что-то я теперь ещё больше сомневаюсь в его невиновности.       Джин же на это лишь махнул рукой, мол, это всë равно ничего не доказывает.       — Да я его первый раз вижу! — Резко проговаривает Ниджику, вскакивая на ноги и приближаясь к решётке, — Он меня с кем-то спутал.       — Да нет же, сто проц ты! Я эти твои серëжки-кисточки где угодно узнаю, — у этого парня похоже язык без костей был, и он совершенно не понимал когда нужно заткнуться, — слушай, а они же наверное капец тяжёлые, не? Тебе нормально такие каждый день носить? Или ты их только по особым случаям надеваешь, по типу пошататься по подворотням или посидеть в ментовке, м?       Занка с трудом сдерживался, чтобы не придушить этого парня прямо здесь и сейчас, и наверное он бы так и сделал, если бы они не находились в грëбанном полицейском участке. Душить его он, конечно, пока не может, но вот схватить за воротник толстовки и прижать к стене – вполне себе.       — Ты можешь уже заткнуться? — Зло прошипел Занка в чужое лицо, — или тебе язык подкоротить?       Занка понимал, что он сам себя сейчас закапывает, но сдерживаться с каждой секундой становилось всë труднее и труднее.       — Эй, а ну завязывайте, — прикрикнул Конза, готовый в любой момент броситься к камере.       Занка совершенно неблагоразумно его проигнорировал, с презрением смотря в глаза напротив и только крепче сжимая чужой ворот. Дредастому парню было хоть бы хны, он по прежнему оставался полностью расслабленным и, казалось, действительно задумался над заданным вопросом.       — Смотря как, — протянул он, и Занка почувствовал неприятный запах перегара, — если отрезать, то пока не, не хочется как-то, но если ты откусишь мне кончик языка, то я не против, — в доказательство парень даже вытащил язык, при этом широко улыбаясь. Выглядело это до ужаса глупо.       Занка опешил. Он пару секунд смотрел на чужой язык, а затем резко отстранился и с брезгливостью вытер руки об штаны. И вовремя, потому что Конза уже искал ключи от камеры, однако увидев, что парни вроде угомонились, вернулся на своë место.       — Ты мерзкий, — констатировал Ниджику и уселся на лавочке. Она была ужасно жëсткой и Занка не представлял как этот парень вообще умудрялся спать на ней.       Дредоголовый как-то по-странному хихикнул и уселся рядом.       — Я Джаббер. Джаббер Вонгер.       — Я не спрашивал, — Занка чуть отодвинулся от него.       — А ты? — Джаббер же придвинулся обратно.       — Не скажу, — снова отодвигаясь ворчит Ниджику.       — Да ладно, не будь злыднем, мы же уже почти друзья, — и вот он уже опять рядом.       — Я не злыдень, и мы не друзья, — и двигается дальше.       — Тогда я буду звать тебя мистером «Плохое настроение», так лучше? — догоняет Джаббер.       Занка молчит и утыкается в стену. Всë, конец, дальше тупик. А Джаббер... А Джаббер тоже тупик, но с другой стороны, в общем Занка теперь в клетке. В квадрате.       — Что, мистер Плохое настроение впервые оказался в ментовке?       В качестве заключённого – да. Хотя в детстве отец как-то приводил его сюда.       — Зато ты тут, как я посмотрю, частый гость, — огрызается Занка, пытаясь вжаться в стену как можно сильнее.       — Ха, бывает порой, — смеëтся Вонгер, слегка покачиваясь из стороны в сторону, — ну ты не ссы, скоро сменщик придëт, а он такой мужик крутой, договоримся как-нибудь.       — И когда он придëт? — Спрашивает Занка, впервые взглянув на Джаббера за этот диалог.       — Да где-то к шести он подходит обычно, — отвечает Джаббер так, как будто бы им тут ещё не минимум шесть часов сидеть, а всего навсего каких-то пятнадцать минут.       Занка издаëт отчаянный стон и прислоняется головой к стене.       — Кстати, а скок щас времени ваще? А то у меня это, мобилка села. Ха, как и я сам, — прыснул Джаббер и Занке хочется убить его об стенку. А затем себя самого.       Торчать тут ещё шесть часов, если не больше, да ещë и с этим парнем, казалось самой настоящей пыткой. Нужно как-то выбираться отсюда. Просидев так ещё минут десять, Ниджику наконец-то решился. Хотя бы попробовать стоит. Он встал и подошёл к решётке, обхватывая прутья.       — Извините, что отрываю вас от, наверняка очень важных, дел, но мне надо в туалет. Очень, — Занка попытался сделать жалобное лицо, но было не понятно, насколько хорошо у него получилось.       Джаббер тоже подскочил:       — О, о, мне тоже надо!       — По одному. Пойдëшь, когда он вернëтся, — сказал Конза, открывая камеру.       — Ну не, правда невтерпëж уже!       Офицер закатил глаза:       — Ладно, но только попробуй что-нибудь выкинуть...       — Да не переживайте вы так, я буду паинькой, — Джаббер скалится, склоняя голову набок. Если честно выглядело это подозрительно и жутко, и Занка бы не стал верить человеку с таким выражением лица. Лишь бы этот парень всë не испортил.       Проводить их до туалета Конза попросил своего напарника, Джина вроде, что было только на руку, потому что он выглядел менее осторожным, да и изначально не был так скептически настроен по отношению к Занке. По пути Ниджику старался как можно больше запомнить окружающее их пространство. Все повороты, коридоры и проходы. При этом успевал кидать на Джаббера подозрительные взгляды. Тот выглядел вполне спокойным, даже пытался насвистеть какую-то мелодию. Получалось у него, откровенно, фигово. Что он задумал? Неужели и правда просто хочет в туалет?       Остановившись у нужной двери их сопровождающий просто кивнул, чтобы они заходили.       — У вас две минуты, — сам он видимо заходить с ними не хотел руководствуясь, может, какой-то брезгливостью, а может просто легкомысленностью.       Не став тратить время Занка зашëл в туалет, Джаббер быстро просшмыгнул следом. В туалете было несколько кабинок, две раковины и, даже, одно зеркало. Как Ниджику и думал, окно – не вариант. Оно было не очень большим и находилось чуть ли не у самого потолка. И если хоть как-то пролезть в него худой Занка и смог бы, то сделать это на высоте без какой-либо опоры было делом явно не двух минут. Значит придëтся воспользоваться эффектом неожиданности на обратном пути. Нужно будет только выбрать место откуда быстрее всего будет добраться до выхода. А пока Занка решил умыться холодной водой, чтобы чутка взбодриться. Ну и вымыть руки за одно. Хотелось, конечно, вымыться целиком, но что есть, то есть. Взглянув на своë отражение в том самом единственном зеркале, которое располагалось над раковиной, почему-то только над одной, Занка досадно вздохнул. Может это тут освещение, конечно, такое фиговое, но кожа смотрелась мертвецки бледной, при этом выделялись тëмные круги под глазами, и Занка не понимал, это у него реально такие мешки или просто тень так падает. Вся укладка растрепалась и отросшая чëлка лезла в глаза, загораживая обзор. Ниджику попытался пригладить еë водой, чтоб сильно не мешалась, но та возвращалась обратно. От наведения порядка на своей голове Занку отвлекло какое-то шебуршение. Это Джаббер перевернул мусорную корзину, из которой сразу посыпались куча бумажных полотенец, выкуренных сигарет, пустых обëрток от жвачек и прочего всякого мелкого мусора. Затем он придвинул корзину к стене с окном и взобрался на неё.       — М-да, высоковато, — даже так этого не хватало, чтобы без труда перелезть через окно. Джаббер встал на носки, чтобы дотянуться до ручки и открыть его, — как думаешь, если подсадить друг друга, то можно вылезти?       Занка, который всë это время наблюдал за действиями Джаббера со скептическим настроем, лишь нервно взмахнул руками.       — Ты.. Ты серьëзно? У нас осталось тридцать секунд, если не меньше, — начал Занка, наворичавая круги по туалету, — и если нас поймают, то уже не отпустят просто так, и другого такого шанса уже может не представиться и...       — Я знаю. Не паникуй, — Занка хотел уже возразить, но Джаббер ему не позволил, — Но чисто в теории, это возможно же?       — Ну, — парень задумался, — чисто теоретически, думаю, да, если бы ты меня подсадил, я вполне смог бы пролезть, а затем...       — Отлично, — снова перебил его Вонгер и спрыгнул на пол, — надеюсь, этот полицай думает так же.       Занка непонимающе уставился на него, но ничего не успел спросить как Джаббер принялся заталкивать его в самую первую, ближнюю к двери, кабинку. А потом сам зашëл туда и прикрыл дверцу, не на защёлку, но чтобы их не было видно.       — Эй, что ты...       — Залезай, — Джаббер продолжал толкать его в глубь кабинки, так что парню не оставалось ничего как запрыгнуть на крышку унитаза.       Вонгер поступил также и надавив Занке на плечи заставил того сесть на бачок. Сам он слегка пригнулся, опираясь рукой о стенку позади Ниджику. Занка уже не сопротивлялся, поняв чужой план. И если он сработает, то шанс на успешный побег немного возрастëт. Но Занка не уверен, что ради этого готов долго зажиматься с этим придурком в грязном толчке.       — Ты воняешь, — отмечает Занка, брезгливо морща нос и слегка отворачивая голову, чтобы не утыкаться лицом прямо в чужую фиолетовую толстовку.       Джаббер на такое заявление не обиделся, ну или по крайней мере таковым не выглядел, наоборот, его это кажется даже развеселило. Он стал улыбаться ещё шире и Занку прошибла волна отвращения. Грëбанный псих.       — Уже скоро, — шепнул Вонгер, поглядывая краем глаза на щель в двери, откуда как раз был виден вход в туалет.       Две минуты по-любому уже прошли, но что-то к ним не спешили, и Занка клянëтся что ещё хоть одна минута и он к чертям пошлëт их план, потому что он похоже знает за что Джаббер тут оказался, уж слишком от него несло палëным алкоголем и ещё какой-то мерзостью.       Только Занка об этом подумал, как дверь распахнулась, и сопроваждавший их полицейский заглянул в туалет. Занка почувствовал как напряглось тело Джаббера и напрягся сам, готовый бежать в любую секунду.       — Время вышло, выходите давайте... — взгляд полицейского зацепился за открытое окно и приставленное к нему перевëрнутое мусорное ведро, — вот чëрт, — Джин распахнул дверь, врываясь в туалет и направляясь прямиком к окну. Занка даже слышал как тот залез на мусорку.       Пора. Джаббер схватил Занку за рукав и потянул за собой. Они тихо высшмыгнули из кабинки и успели пройти в ещё не захлопнувшуюся дверь. Теперь нужно только бежать. И они побежали. Джаббер продолжал вести за собой Занку, удерживая его за рукав куртки. Этот парень столько раз за сегодняшний вечер вторгался в его личное пространство, был максимально бесцеремонным и ещё очень тупо шутил, но при этом сейчас аккуратно держал его за этот чëртов рукав. Уж лучше бы он просто выбежал или как-нибудь грубо схватил его за руку, чтобы Занка окончательно уверился, что Джаббер Вонгер – конченный ублюдок без чувства такта, но теперь Занка почему-то решается довериться ему, хотя бы на время, и позволить вести себя дальше. Но рукав он этот всë-таки потом отрежет. И Занка действительно позволяет ему. Не только направлять себя, но и нечто другое, сам не знает пока что, но точно не что-то хорошее. Точно то, за что полагается осуждение. Позволяет, пока вдруг не понимает.       — Стой, — резко тормозит Ниджику и Джаббер оборачивается, вопросительно приподнимая бровь, — мы не туда идëм.       Джаббер издаëт короткое «А» и в его глазах мелькает осознание. Тогда Занка перехватывает инициативу. Теперь он ведёт Джаббера за собой. И тоже за рукав, чëрт подери.       — Как тихо, — Ниджику прислонился к стене, аккуратно выглядывая из-за угла. Никого.       — Это же хорошо, не? — Джаббер был подозрительно послушным, хотя не то чтобы это должно вызывать подозрения, но у Занки всë же вызывает.       — По сути да, — согласился Занка, — это значит, что тревогу бить не стали и нас не будут искать. Видимо они купились на твою уловку и думают, что мы уже убежали. Думаю, нас в любом случае отпустили бы утром, так что им нет особого смысла напрягаться и ловить нас сейчас. Тем более сейчас ночь и в участке минимум людей, поэтому мы ещё ни на кого не наткнулись.       Они пробежали ещё пару поворотов по пути, который Занка самолично выстроил ещё когда их только вели к туалету.       — И за камерами тоже поэтому не следят? — Спрашивает Вонгер глядя на очередную мигающую красную точку. Не удержавшись он расплывается в широкой улыбке и показывает средний палец, с выкрашенным в чëрный ногтем, прямиком в камеру видеонаблюдения.       — Типа того, — Занка только сейчас отражает, что у Джаббера ногти покрыты чëрным лаком, а на каждом пальце красуется по кольцу. Носить так кольца глупо и безвкусно, но на его пальцах это почему-то смотрелось красиво. Занка решил не думать почему, — Но идти через главный выход всë же очень рискованно, так что пойдëм через пожарный.       — Иии.. Как мы его найдëм? — Поинтересовался Вонгер и получил в ответ какой-то нечитаемый взгляд.       — Я примерно представляю где он может находится, и если я прав, то мы, можно сказать, уже проходили мимо него до этого, — пояснил Ниджику.       — Ого, а я вот ни черта не помню и ваще не понимаю где мы щас, — сознался Джаббер и как-то растерянно оглянулся по сторонам.       — Серьëзно? Да мы же как раз шли тут раньше, — искренне удивился Занка. Этот парень что, прикалывается?       — Да тут все коридоры одинаковые, фиг запомнишь, так что не надо мне тут этого, окей? — Джаббер кидает на него недобрый взгляд исподлобья, и Ниджику ясно прочитал в нём угрозу.       — У тебя топографический кретинизм или как? — Уже начал заводиться Занка, но тут из поворота раздались шаги и голоса, и парень резко замолчал.       Джаббер среагировал быстрее и затащил их в ближайшую дверь.       — А нам сегодня везëт, да? — Усмехается он, оглядывая, судя по всему, кладовку, где хранились всякие швабры, вëдра и прочее такое барахло.       Занка не мог не согласиться, хотя полагаться на удачу он не любил. Но что-то действительно им очень уж везло. Что сейчас ночь, что тот полицейский их недооценил, что эта дверь оказалась незапертой и что здесь никого не было. Занке следует ожидать теперь череду неудач?       — Как думаешь, это может быть из-за нашего знакомства, типа таким знаком судьбы, м? — Шепчет Джаббер, вдруг оказавшийся слишком близко. Хотя он и должен быть близко, они же в кладовке, тут места метр на метр и всë заставлено всякими вещами.       Занка плевать хотел с высокой колокольни на судьбу и знаки, что она им там посылает, он просто хотел уже попасть домой, проверить не свалился ли ещë Рудо в голодный обморок и, хотя бы немного, поспать.       — Сомневаюсь, — так же шëпотом ответил Ниджику, прислушиваясь к шуму за дверью.       Голоса раздались прямо за ней, можно было даже разобрать о чëм говорят проходившие мимо люди.       — Ты ничего не слышал? — Говорит первый голос.       — Чего? Ты о чëм? — Отвечает ему второй, более грубый.       — Как будто бы кто-то здесь разговаривал.       У Занки перехватило дыхание и ещё, кажется, сердце остановилось. Или наоборот забилось сильнее, потому что оно вдруг стало слишком громким и теперь Занке захотелось, чтобы оно остановилось по-настоящему. Если их спалят, то это точно из-за его сердца. Ниджику взглянул на Джаббера в надежде, что тот тоже хотя бы немного струхнул, но тому вообще, похоже, было весело. Чуть ли не ржёт, мудак.       — Тут никого нет, — наконец-то заговорил второй голос, — иди домой и проспись, дружище.       Шаги стали удаляться. Занка с облегчением выдохнул, прикрывая глаза. Сердце снова стало биться как надо. Когда за дверью стало тихо, Занка аккуратно приоткрыл её, выглядывая в коридор.       — Чисто. Пойдëм, мы уже почти пришли, — Ниджику выходит первым и идёт туда откуда как раз недавно и вышли те самые «голоса».       Насколько Занка помнил там была лестничная клетка, а именно на ней обычно и размещают...       — Бинго, — радуется Занка, заметив зелëную табличку со знаком запасного выхода.       Джаббер присвистнул и первый подошёл к эвакуационному выходу, толкая дверь.       — Да здравствует свобода, — говорит он, вдыхая холодный ночной воздух.       Занка тоже наконец-то вздохнул полной грудью, и от такого резкого перенасыщения кислородом у него закружилась голова. Самое сложное позади. Осталось просто унести ноги куда подальше отсюда. Желательно домой. Он действительно сделал это. Он смог выбраться отсюда и без помощи Энджина. Теперь Занка не чувствует себя таким зависящим от него, таким беспомощным и никчëмным. Впервые за долгое время Занка чувствовал себя так ясно, таким целым и настоящим. Свободным.       Когда полицейский участок оставался далеко позади, они остановились на детской площадке, чтобы перевести дух.       — Это было чертовски весело, согласись, а? — Джаббер прибывал в какой-то эйфории, носился по всей площадке в приприжку, толкал качели и даже скатился с горки, — надо будет повторить как-нибудь, — набегавшись он в итоге просто уселся рядом на скамейке.       Весело? Повторить? У Занки сейчас глаз задëргается от этого парня. Ну уж нет, ему и сегодняшнего вполне хватило. Кому не расскажи – никто не поверит, слишком уж Занка был правильным. Раньше он сбегал, разве что, только из дома, что тоже, непременно, было весëлой историей, но всë же хотелось, чтобы всяких подобных побегов было поменьше. А то как-то слишком напряжно.       Чутка передохнув, Ниджику поднялся на ноги, собираясь уже уходить, но его остановил чужой, хрипловатый голос:       — Уходишь? — Прямо как в тот раз, в переулке возле Кобры спрашивает Джаббер, а Занка прямо как в тот раз думает о том, что уходить почему-то не хочется, хотя никакой Кобры здесь не было. Как же это всë-таки глупо.       — Поздно уже как бы, домой надо и всë такое, — зачем-то оправдывается Занка.       — А-а-а, то-о-очно, дом. Дом – это хорошо, да-а, — тянет Джаббер с видом великого мудреца и ложится на скамейку, подкладывая руки под голову и закидывая ногу на ногу, — ну тогда бывай, может ещë пересечëмся, — и закрыл глаза.       Занка несколько секунд просто стоит и смотрит, прежде чем спросить:       — А ты... Ты будешь спать здесь?       Джаббер приоткрыл один глаз.       — Ну да, автобусы и метро уже не ходят, а такси заказать не могу – телефон сел, да и денег нема. А я живу, ну типа далеко, типа вообще на другом конце города. Я так-то планировал переночевать в участке, — Джаббер говорил всë это так легко и спокойно, как будто ему каждый день приходится спать то в камере, то на лавке, то под лавкой, то ещё где-нибудь, но только не дома, — но-о-о! Ты решил бежать и мне стало интересно, что из этого выйдет. В итоге мы знатно так повеселились, из нас вышла неплохая команда, да?       Джаббер перевернулся на бок, подперев голову рукой и теперь с довольной ухмылкой и хитрым огоньком в глазах смотрел на Занку. Занка же, поиграв с ним в гляделки ещё около минуты просто развернулся и пошагал прочь. Чтобы потом остановиться едва дойдя до края площадки. Чтобы раздражëнно пнуть какой-то камень под ногами. И чтобы в итоге вернуться обратно к скамейке, сталкиваясь с вопросительным взглядом Вонгера. Наверное Занка сошёл с ума. Наверное его разумом управляют пришельцы. Наверное он нанюхался какой-то мерзости, которой несло от Джаббера и его рассудок помутнился, потому что он никак не может придумать разумную причину своим действиям. Занка почти на сто процентов уверен, что это точка невозврата. А может она наступила ещё тогда месяц назад, у Кобры. Но теперь его ждëт только дальнейшее погружение в эту ядовитую грязь и избавиться от такого проклятия будет ой как не просто. Ну и пошло оно всë к чëрту.